Пушечный порт
- Тип
- элемент конструкции артиллерийского корабля
- Период
- эпоха парусного артиллерийского флота
- Происхождение
- кораблестроение; морская артиллерия
Пушечный порт — закрываемое отверстие в борту военного корабля, через которое орудие вело огонь. Его положение и размеры связывали артиллерию с конструкцией корпуса: порт должен был обеспечивать выкат и сектор наведения, не ослабляя борт сверх допустимого и не создавая чрезмерной угрозы заливания.[1]
Порт в морском руководстве XVI века
В «Instrucción náutica» 1587 года Диего Гарсия де Паласио рассматривал орудийные порты вместе с устройством палубы и размещением вооружения. Описывая подготовку судна к бою, он предлагал квадратные порты со стороной два пальмо. Это размер из конкретного руководства и исторической системы мер; его нельзя считать универсальной нормой всех судов XVI века.[2]
Паласио связывал высоту пространства между палубами с удобством применения оружия и необходимостью уменьшить помехи от дыма. Он также различал размещение дульнозарядных орудий и небольших пушек со сменными каморами: последние рекомендовал ставить на открытой палубе, поскольку дым при их работе мешал людям под перекрытием. Таким образом, отверстие в борту было частью более сложного устройства орудийного места, в котором учитывались способы заряжания, выход дыма и движение расчёта.[2]
Эти сведения дополняют историю корабельного лафета: в том же трактате требования к его колёсам объяснялись условиями работы на палубном настиле. Они документируют представления автора о подходящем устройстве судна, но сами по себе не доказывают одинакового исполнения портов и установок во всём испанском флоте.
Место в конструкции корпуса
Порты располагались рядами напротив артиллерийских палуб. Их проёмы согласовывали с высотой палубы, шпангоутами и другими связями корпуса. Нижняя кромка порта служила опорной границей при выкатывании ствола, а боковые кромки ограничивали горизонтальное наведение. Порт нельзя рассматривать как отверстие, независимо вырезанное в готовом борту: его положение входило в проект корабля.
Фактическое число орудий не всегда совпадало с числом видимых портов. Вооружение менялось, часть проёмов могла оставаться свободной, а на изображениях встречаются ложные нарисованные порты. Для определения вооружения конкретного корабля требуются чертёж, артиллерийская ведомость и датировка изображения.[1]
Крышка и снасти
Порт закрывался крышкой, защищавшей батарейную палубу от волн и осадков. Крышку поднимали и удерживали портовыми снастями; их число и проводка зависели от конструкции. В экзерцициях команды на открытие или закрытие порта могли распределяться между командующим пушкой и людьми у казённой части.[3]
Закрытая крышка не была достаточным походным креплением пушки. Ствол и лафет дополнительно фиксировали брюком, талями и найтовами, чтобы качка не заставляла их двигаться по палубе.[1]
Работа орудия у порта
Перед боем пушку раскрепляли, порт открывали, а ствол выкатывали к борту. После выстрела лафет откатывался внутрь, где расчёт мог банить и заряжать орудие. Боковые тали возвращали его к порту; брюк ограничивал откат. Таким образом, размеры проёма, длина брюка, геометрия лафета и размещение рымов составляли единую систему.[1]
Порт ограничивал угол наведения. Для горизонтальной поправки поворачивали лафет рычагами и талями, для вертикальной — изменяли положение казённой части. При большом отклонении ствол или передняя часть лафета могли упереться в кромку проёма.
Мореходная опасность
Нижняя батарея находилась ближе всего к ватерлинии. При крене, сильной волне или перегрузке открытые нижние порты могли принимать воду. Поэтому возможность использовать тяжёлые нижнедечные пушки зависела от погоды, курса относительно волны и посадки корабля. Закрытие портов в опасной обстановке было мерой живучести, даже если оно временно уменьшало бортовой залп.
Порт как часть орудийного места
Пушечный порт нельзя отделять от лафета, брюка, талей и самой артиллерийской палубы. Проём задавал положение ствола относительно борта, а геометрия лафета определяла, насколько далеко орудие можно выкатить наружу и насколько глубоко оно уйдёт внутрь после выстрела. Поэтому один и тот же ствол на другом станке мог требовать иной высоты и размеров проёма.[1]
В рабочем положении дульная часть должна была выходить за наружную поверхность борта. Это уменьшало воздействие пороховых газов на обшивку и находившиеся у борта снасти. В материалах проекта по артиллерии Петровского флота отдельно отмечено, что именно необходимость вынести дуло за борт была одной из причин удобства длинноствольных корабельных пушек на закрытых батарейных палубах.[4]
После выстрела ситуация менялась: ствол вместе с лафетом отходил внутрь, и расчёт получал доступ к дулу для банения и нового заряжания. Таким образом, порт обслуживал два разных положения одной установки — боевое у борта и рабочее после отката.
Связь с набором корпуса
Проём нарушал непрерывность борта, поэтому его нельзя было размещать без учёта шпангоутов, палубных связей и общего набора корпуса. Ряд портов должен был одновременно соответствовать уровню артиллерийской палубы и оставлять достаточно дерева между соседними отверстиями. На многопалубном корабле это превращало расположение артиллерии в часть архитектуры корпуса, а не в позднее добавление к уже построенному судну.[1]
Из этого следовало практическое ограничение: число возможных орудийных мест определялось не только количеством имеющихся пушек. Даже если корабль мог принять дополнительное вооружение по массе, для него требовались безопасные позиции, где ствол, лафет, расчёт и снасти помещались без разрушения силовой схемы борта.
Поэтому число портов, число пушек и номинальный ранг корабля — разные показатели. При изменении вооружения часть проёмов могла не использоваться, а размещение орудий могло меняться без полной перестройки корпуса.
Высота порта и линия огня
Высота нижней кромки проёма задавала положение ствола относительно палубы. Слишком низкий порт ограничивал движение лафета и создавал риск контакта ствола с кромкой; слишком высокий требовал либо более высокого станка, либо иной геометрии наведения. Вертикальные размеры поэтому были связаны с диаметром ствола, высотой цапф и устройством лафета.
В горизонтальной плоскости боковые кромки ограничивали крайние положения пушки. Небольшую поправку можно было получить разворотом лафета с помощью талей и рычагов, однако сам проём задавал физический предел сектора. Для большого переноса огня требовалось уже маневрировать кораблём.
Эта зависимость особенно важна при чтении чертежей. Широкий проём не означает автоматически большой практический сектор: его могли ограничивать соседние конструкции, снасти, форма станка и пространство для людей.
Крышка порта
На закрытых артиллерийских палубах проём снабжался крышкой. В походном положении она закрывала отверстие от волн, брызг и осадков; перед применением орудия её поднимали. Крышка сама становилась частью подвижной системы: требовались петли, снасти и точки крепления, способные удерживать её при качке.[1]
Русские экзерциции XVIII века показывают, что работа с портовыми снастями входила в последовательность действий артиллерийской прислуги. В Экзерциции Леймана при отдаче порт-талей на нижних палубах командующему пушкой должны были помогать люди, стоявшие у казённой части по обе стороны орудия.[3] Следовательно, открытие порта было не фоновым действием, а частью подготовки орудийного места.
Крышка не заменяла крепления самой пушки. При закрытом порте лафет всё равно требовалось удерживать снастями, иначе качка могла заставить многотонную установку двигаться по палубе.
Конкретное свидетельство XVII века: Nuestra Señora del Juncal
Полезный пример даёт испанский материал 1630 года по Nuestra Señora del Juncal. Хавьер Лопес Мартин, разбирая документы по вооружению испанских судов, приводит сведения о переоборудовании корабля для 24 бронзовых орудий; в составе работ упоминаются артиллерийские порты, петли и кольца, связанные с обслуживанием и удержанием орудий.[5]
Этот случай важен не числом пушек само по себе. Документ связывает в одной операции стволы и корпусное оборудование вокруг них. Порт, его подвижная крышка и железные точки крепления существовали как единый технический комплекс.
При этом свидетельство относится к конкретному испанскому кораблю и конкретному переоборудованию. Его нельзя использовать как универсальный чертёж всех европейских кораблей XVII века; ценность примера именно в точной датировке и связи нескольких элементов между собой.
Порт и удержание орудия
Вокруг каждого орудийного места требовались прочные точки для крепления снастей. Брюк ограничивал откат, а тали позволяли перемещать лафет. Нагрузка от этих снастей передавалась на рымы, болты и далее на деревянные элементы корпуса. Поэтому «порт» в широком смысле включал не только свободный проём, но и участок борта, который воспринимал усилия от работающей пушки.
Испанское свидетельство по Juncal, где порты перечисляются вместе с петлями и кольцами, хорошо показывает эту конструктивную связь.[5] Она объясняет, почему при реконструкции недостаточно знать размеры отверстия: необходимо устанавливать положение крепёжных деталей рядом с ним.
Слабый рым или повреждённая древесина могли сделать опасным исправный брюк. Аналогично прочная точка крепления не помогала, если лафет не имел достаточного свободного хода или снасти были проведены неправильно.
Нижние порты и мореходность
Нижний ряд тяжёлых орудий располагался ближе к воде, потому что тяжёлую артиллерию стремились держать ниже для устойчивости корабля. Это создавало прямой конфликт между боевой мощью и мореходностью: чем ниже находился порт, тем меньше оставался запас высоты до поверхности воды при крене и волнении.
Открытый нижний порт не был постоянным отверстием. Возможность вести огонь из нижней батареи зависела от фактической посадки корабля, крена, волнения и курса относительно волны. В неблагоприятной обстановке порты приходилось закрывать, даже если это исключало часть тяжёлых пушек из боя.[1]
Поэтому указание числа нижнедечных орудий ещё не говорит, что все они могли стрелять в любой момент. Для оценки реальной боевой возможности нужно учитывать состояние моря.
Дым на батарейной палубе
Каждый выстрел создавал значительный объём порохового дыма. На закрытой палубе открытые порты одновременно служили выходом для газов, но полностью проблему не устраняли. Паласио ещё в 1587 году связывал высоту межпалубного пространства с удобством применения оружия и отдельно предлагал размещать некоторые дымные казнозарядные малые орудия на открытой палубе.[2]
В практике более позднего парусного флота вентиляция во время интенсивной стрельбы зависела от открытых портов и люков. Однако это не означает существования эффективной принудительной вентиляции: расчёты работали в среде, где видимость и дыхание могли быстро ухудшаться.[4]
Дым важен и для понимания формы порта. Проём был не только линией для ствола, но и одним из немногих крупных отверстий, связывавших закрытую батарею с наружным воздухом.
Вода, брызги и защита орудия
Через открытый порт внутрь попадали не только воздух и свет. Брызги и дождь создавали угрозу для пороха, фитилей и металлических частей. Поэтому крышка порта была лишь одним элементом защиты. В походном положении закрывали и само орудие, в частности дульную часть и запальное отверстие; в бою защита уступала место готовности к немедленному выстрелу.
Для артиллерийского расчёта это означало постоянный компромисс. Полностью закрытое орудийное место лучше защищало палубу от воды, но не позволяло вести огонь. Полностью открытый порт улучшал готовность и вентиляцию, однако повышал риск заливания и воздействия погоды.
Порт и последовательность экзерциции
В артиллерийской экзерциции действия с портом включались в общую цепь подготовки. Расчёт должен был раскрепить установку, привести снасти в рабочее положение, открыть проём, выкатить орудие и только затем окончательно подготовить его к выстрелу. После боя последовательность выполнялась в обратном направлении.
Разные инструкции описывали эти операции с разной подробностью. Отсутствие команды «открыть порт» в кратком перечне не доказывает, что операция не выполнялась: часть действий могла считаться очевидной обученным людям. Назаренко показывает аналогичные пропуски и в других элементах экзерциции XVIII века.[3]
Поэтому реконструкция работы у порта должна опираться не на одну команду, а на сочетание инструкции, изображения и материальной логики установки.
Что показывает изображение, а что нет
Историческое изображение хорошо показывает расположение рядов портов и общий силуэт артиллерийского корабля, но плохо подходит для точного определения размеров. Художник мог упрощать расстояния, повторять условные отверстия и не различать открытый боевой порт, закрытую крышку и декоративный элемент.
Чертёж корпуса надёжнее для геометрии, но и он требует датировки: вооружение корабля могло меняться после постройки. Артиллерийская ведомость даёт количество и типы стволов, но не всегда показывает, в каких именно проёмах они фактически стояли.
Поэтому вывод о конкретном корабле наиболее надёжен, когда совпадают три слоя: чертёж или конструктивное описание, ведомость вооружения и датированное изображение либо археологический материал.
Пределы сравнений между флотами
Паласио 1587 года, испанские документы XVII века, Грундэль 1705 года и Фалконер 1769 года относятся к разным морским традициям. Их можно сопоставлять по функции порта, но нельзя объединять в один «стандартный» европейский чертёж.
Устойчивыми были общие задачи: вывести ствол за борт, дать лафету пространство для отката, закрыть проём в море, обеспечить крепление снастей и оставить расчёту рабочее место. Конкретные размеры, число крышек, проводка талей и положение рымов менялись.
Именно поэтому для русского флота Петровского времени Грундэль ценен как близкий и связанный источниковый слой, тогда как Фалконер полезен главным образом для более поздней терминологии и механики. Паласио и Juncal дают независимые испанские примеры более раннего периода.
Батарея и порты в руководстве 1841 года
А. В. Ильин в «Практической морской артиллерии» непосредственно связывал высоту нижней батареи над водой с возможностью вести огонь. При значительном крене, особенно у судна со слабой остойчивостью, порты приходилось закрывать, и нижняя батарея оставалась без действия. Следовательно, число находившихся на корабле пушек ещё не определяло число орудий, которыми можно было пользоваться в конкретной обстановке.[6]
Для русских кораблей автор указывал высоту нижней батареи над водой от 4 футов 6 дюймов до 5 футов 8 дюймов, для фрегатов - от 6½ до 8 футов. В том же месте он приводил другой размер: высоту батарейного помещения от настила палубы до нижней кромки бимсов. Эти величины имеют разные точки отсчёта. Например, указанные для гон-дека 110-пушечного корабля 6 футов относятся к внутренней высоте помещения, а не к возвышению батареи над водой. Ни одно из этих чисел не является высотой самого портового отверстия.[6]
Продольную расстановку орудий Ильин описывал через «портовые промежутки», связывая их с калибром пушек. Для 36-фунтовых пушек он приводил 7 футов 8 дюймов, для 8-фунтовых - 7 футов; между этими значениями располагались нормы для промежуточных калибров. Это данные руководства 1841 года, которые нельзя автоматически переносить на корабли XVI-XVIII веков. При анализе конкретного судна требуется сопоставлять их с его чертежом и фактической системой вооружения.[6]
Геометрия порта учитывалась и при проверке лафета. Орудие на станке должно было получать предусмотренные конструкцией перемещения именно в данном порту. Тем самым проём, станок и ствол оценивались как совместно работающие части орудийного места. Организацию людей в этом пространстве руководство рассматривало отдельно - в разделе о численности и обязанностях прислуги.[7]
Порт-шкентель и подъём крышки по Ильину
В «Практической морской артиллерии» различены две части подъёмного устройства крышки. Порт-шкентель - закреплённая на ставне верёвка, проведённая через отверстие внутрь судна. Там она соединялась с порт-талями. Последние представляли собой небольшие тали с двумя блоками. Следовательно, названия «порт-шкентель» и «порт-тали» у Ильина обозначали связанные части одного устройства, а не два полностью совпадающих термина.[8]
Автор отдельно оговаривал место и направление порт-шкентельного отверстия: верёвка должна была меньше перегибаться и истираться, а ставень - подниматься с меньшим усилием. Это требование связывало устройство снастей с устройством борта. Размер самого пушечного проёма не исчерпывал геометрию орудийного места: рядом находилось и отверстие для подвижной верёвки.[8]
На странице 114 приведены размеры порт-шкентеля: 3½ дюйма «в толщине, или окружности» и 2 сажени в длину. Пояснение автора здесь существенно: первая величина относится к окружности троса. Считать её диаметром означало бы иначе прочитать прямо указанную в источнике меру. Эти размеры характеризуют описанную Ильиным снасть 1841 года и не являются универсальной нормой для всех корабельных портов парусной эпохи.[8]
Различение порт-шкентеля и талей сохраняется и во второй части книги: изготовление талей и обработка порт-шкентеля рассматриваются отдельно. В первой части они объединены назначением - подъёмом ставня. Два способа организации текста отвечают разным вопросам: из каких предметов состоит устройство и какие работы требуются для каждого из них.[9]
Крепление самого орудия составляло другую задачу. Ильин различал его закрепление на рейде в тихую погоду и в походе, особенно в бурную погоду; для нижней батареи во втором случае предусматривался полный такелаж. Поэтому сообщение о закрытии портовой крышки не заменяет сведений о креплении лафета снастями. В источнике эти действия входят в общий порядок корабельной службы, сохраняя собственные названия и предметы.[10]
Источники
Таблица X Грундэля показывает парусный корабль и элементы оснастки морской артиллерии начала XVIII века. Она помогает установить взаимное положение порта, ствола и снастей, но относится к шведской традиции. Для русского корабля её необходимо сопоставлять с отечественными чертежами и ведомостями.[11]
Связанные статьи
ВидеоАртиллерия петровского флота. Часть 1: пушки и принадлежностьКирилл Назаренко и Борис Мегорский
ВидеоАртиллерия петровского флота. Часть 2: заряжание и пальбаКирилл Назаренко и Борис Мегорский
ВидеоКак был устроен парусный деревянный флотКирилл НазаренкоПримечания
- ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 1,6 1,7 Falconer W. An Universal Dictionary of the Marine. London, 1769. Статьи «Cannon», «Deck» и французский термин «Sabord».
- ↑ 2,0 2,1 2,2 García de Palacio D. Instrucción náutica para el buen uso y regimiento de las naos, su traça y gobierno conforme a la altura de México. México: Pedro Ocharte, 1587. Кн. IV, гл. XXXIII, л. 121r–121v. Оцифровка оригинала, часть 2, страницы PDF 88–89.
- ↑ 3,0 3,1 3,2 К. Б. Назаренко Русская морская артиллерийская экзерциция в XVIII в.: функционирование, заимствования и новации // Historia provinciae. 2024. Т. 8. № 4. С. 1096–1098. DOI: 10.23859/2587-8344-2024-8-4-1.
- ↑ 4,0 4,1 Назаренко К. Б., Мегорский Б. В. Артиллерия петровского флота. Часть 2: заряжание и пальба. «История. Главное», 2026.
- ↑ 5,0 5,1 López Martín J. El artillado de las naves // Antropología. Revista interdisciplinaria del INAH. 2015. Núm. 100. P. 67–104.
- ↑ 6,0 6,1 6,2 Ильин А. В. Практическая морская артиллерия. СПб.: Типография Штаба военно-учебных заведений, 1841. С. 261-262.
- ↑ Ильин А. В. Практическая морская артиллерия. 1841. С. 211-212, 263-266.
- ↑ 8,0 8,1 8,2 Ильин А. В. Практическая морская артиллерия. СПб., 1841. С. 113-114.
- ↑ Ильин А. В. Практическая морская артиллерия. СПб., 1841. С. 113-114, 186-187.
- ↑ Ильин А. В. Практическая морская артиллерия. СПб., 1841. С. 327-328.
- ↑ Grundell D. Nödig underrättelse om artilleriet till lands och siös... Stockholm, 1705. С. 223–233; табл. X. Kungliga biblioteket.