Перейти к содержанию

Портные и портнихи XVI-XVIII веков

Материал из Энциклопедия История. Главное
Портные и портнихи XVI–XVIII веков
Портновская мастерская и инструменты. «Энциклопедия», том VIII таблиц, Париж, 1771, раздел Tailleur d’habits, лист I. Рисунок Люкотта, гравюра Бенара.
Портновская мастерская и инструменты. «Энциклопедия», том VIII таблиц, Париж, 1771, лист I. Люкотт и Бенар.

Мастера раскроя и пошива одежды, работавшие в цеховых мастерских, при дворе, по частным и военным заказам.

Регион
Европа; Россия XVIII века; британские колонии Северной Америки
Область
история одежды и ремесла
Период
XVI–XVIII века

Портные и портнихи XVI–XVIII веков — мастера, занимавшиеся раскроем, пошивом и подгонкой одежды. Их работа соединяла знание тканей, владение ручными швами, расчёт расхода материала и умение построить вещь по фигуре заказчика. В европейских городах право вести мастерскую нередко определялось цеховыми правилами; наряду с городскими мастерскими существовали придворные заказы, домашнее шитьё и работа по найму. В России XVIII века спрос на портновскую работу увеличивали реформа одежды Петра I и военные заказы.[1][2][3]

Названия профессий обозначали разные виды работы. Французский tailleur d’habits кроил, сшивал и продавал одежду; tailleur de corps изготовлял жёсткие корсажи. Парижские couturières образовывали самостоятельную корпорацию мастериц с несколькими специальностями. В англоязычной среде mantua-maker означало мастерицу женского платья, а milliner могло обозначать изготовительницу и продавщицу целого набора модных принадлежностей. Перевод всех этих названий одним словом «швея» скрывает различия в квалификации, ассортименте и праве на самостоятельное дело.[1][2][4][5]

Историю ремесла показывают не только готовые костюмы. Книги раскроя объясняют расположение деталей на ткани; статуты — порядок обучения и допуска в профессию; газетные объявления — отношения с покупателями; незавершённые изделия — последовательность работы. Особенно подробное техническое описание французской мастерской XVIII века дают таблицы «Энциклопедии» Дени Дидро и Жана Лерона д’Аламбера. Их нельзя автоматически считать описанием всех европейских и русских портных: различались местные правила, ткани, единицы длины и круг заказчиков.[6][7][8]

Книги раскроя и профессиональное знание XVI века

В 1580 году в Мадриде у Гильермо Друи вышла книга Хуана де Альсеги Libro de geometria, practica y traça — «Книга геометрии, практики и раскроя». Альсега происходил из Гипускоа и сам был портным. По описанию экземпляра Национальной библиотеки Испании, опубликованному Библиотекой Конгресса США, это первый напечатанный в Испании трактат о портновском деле. Такое определение относится к испанскому книгопечатанию и не означает, что до 1580 года в Европе не существовало письменных выкроек или профессионального обучения.[6]

Практическую ценность труда оценивали представители профессии. 21 августа 1579 года книгу и знания автора рассмотрели Эрнан Гутьеррес, портной принцессы Португалии, и Хуан Лопес де Бургете, портной герцога Альбы. Они рекомендовали разрешить печатание и продажу по умеренной цене. Вторая часть содержала 135 раскладок для мужской и женской одежды, облачений духовенства, одежды представителей военных орденов, нарядов для турниров и игры с тростями, а также военных знамён. Третья часть позволяла рассчитывать потребность в ткани при трёх вариантах длины изделия и четырнадцати вариантах ширины материала.[6]

Схемы представляли детали внутри прямоугольника отреза. Для работы требовалось увеличить уменьшенный чертёж и соотнести его с мерками. Ноам Эндрюс отмечает, что пояснения касались направления ткани, порядка раскроя и сборки, а также экономного использования материала. Ошибка при работе с дорогим шёлком или бархатом затрагивала стоимость всего заказа, поэтому геометрический расчёт имел непосредственный хозяйственный смысл.[9]

Продолговатый формат книги соответствовал характеру помещённых в ней раскладок. Сходную форму имело издание Диего де Фрейле Geometria y traça para el oficio de los sastres, вышедшее в 1588 году. Книги не отменяли навыка, приобретённого в мастерской: они делали часть профессионального знания наглядной и пригодной для передачи. Портной должен был связать плоский контур с объёмом человеческого тела, а затем получить из выкроенных частей одежду нужного силуэта.[9]

Цеховые права и обучение в Париже

Французская «Энциклопедия» определяла портного одежды через четыре действия: кроить, шить, изготовлять и продавать. Такое сочетание охватывало и ручную работу, и самостоятельное ведение дела. Между умением соединить куски ткани и правом открыто принимать заказы существовала юридическая граница. Её поддерживали городские корпорации, статуты и установленный порядок получения звания мастера.[1]

В Париже торговцы-портные и мастера, изготовлявшие pourpoints — приталенную верхнюю одежду, близкую к дублету, — прежде составляли отдельные сообщества. В 1655 году они объединились. Новые статуты были одобрены в парижском Шатле 22 мая 1660 года и подтверждены королевскими грамотами, зарегистрированными парламентом в том же месяце. «Энциклопедия» сообщает о тридцати статьях этого свода, большинство которых регулировало внутренний порядок и надзор за ремеслом.[1]

Управление сочетало ежегодное обновление и преемственность. Каждый год выбирали двух новых присяжных мастеров и хранителей корпорации; вместе с ними оставались два старых должностных лица. Таким образом, дело не передавалось сразу полностью новой группе. Корпорация следила за доступом к производству: торговцам подержанным платьем и сукном, не принятым в портные, запрещалось изготовлять и продавать новую одежду из новой ткани или новой работы.[1]

Путь к мастерству включал три года ученичества и ещё три года работы у мастеров. Одного окончания ученического срока было недостаточно. Соискатель должен был выполнить chef-d’œuvre — образцовую работу, подтверждавшую владение профессией. Это был профессиональный испытательный заказ, а не «шедевр» в современном значении выдающегося произведения искусства. Сроки и экзамен относились к описанной парижской корпорации; переносить их на Лондон, немецкие города или Петербург без отдельного источника нельзя.[1]

Корпорация портних и женские специальности

Парижская корпорация портних, по статье Couturière, была учреждена в 1675 году. В середине XVIII века её описывали как сообщество женщин, получивших право изготовлять определённые виды одежды. Юридически признанная мастерица могла вести дело и обучать ученицу. Это отличалось от домашнего шитья для собственной семьи: владение иглой само по себе ещё не означало принадлежности к корпорации.[2]

У одной мастерицы могла быть только одна ученица. Ученичество продолжалось три года; затем требовалось ещё два года работы у других мастериц. Порядок предполагал приобретение опыта за пределами первой мастерской. Соискательницы звания мастерицы выполняли образцовую работу, но дочери мастериц были освобождены от этого испытания. Семейное положение внутри ремесла, следовательно, влияло на условия профессионального допуска.[2]

Корпорацией управляли шесть присяжных мастериц. Каждый год три вступали в должность и три её оставляли. Внутри сообщества выделялись четыре вида работы: изготовление женской одежды, детских корсажей, белья и отделки. Эти категории показывают, что «женское шитьё» не было единым занятием с одинаковыми изделиями и техническими требованиями. Пошив белья, устройство детского корсажа и изготовление отделки составляли разные специальности.[2]

В статье «Энциклопедии» приведён краткий перечень прав и правил. Он не даёт оснований считать, что все женщины во Франции работали только в этих четырёх направлениях или что в каждом городе существовала такая же организация. Не следует также выводить из него универсальное распределение: мужчины шили всё мужское, женщины — всё женское. Раздел таблиц о жёстких корсажах включён в описание портновского ремесла, а мужская одежда могла соединять работу ткача, вышивальщика и закройщика.[2][4][10]

Устройство мастерской и инструменты

Первый лист раздела Tailleur d’habits в восьмом томе таблиц «Энциклопедии», изданном в Париже в 1771 году, соединяет сцену работы с изображениями инструментов. В верхней части одни работники сшивают ткань, другой снимает мерки, третий кроит. Это не последовательные кадры изготовления одной вещи, а одновременные занятия в общей мастерской. Лист позволяет увидеть, что раскрой и ручное шитьё могли выполняться разными людьми.[7][11]

На нижней части показаны большие, средние и малые ножницы. Различие размеров соответствовало разным операциям, хотя пояснение к листу не устанавливает для каждого размера исчерпывающего списка применения. Рядом изображены подсвечник и ящик с отделениями для нитей, игл, воска и других принадлежностей. Освещение было частью оборудования рабочего места, а мелкие инструменты требовали хранения, позволявшего быстро находить нужный предмет.[7]

Следующие листы показывают иглы разной толщины, закрытый и открытый напёрстки, шила, приспособления для обработки петель и утюги двух размеров. Выбор иглы зависел от выполняемой операции и материала. Шило позволяло делать отверстие, а игла с нитью — закреплять его края или соединять детали. В изготовлении корсажа эти действия особенно ясно разделены: сначала отверстие прокалывали, затем обмётывали.[7][4]

Оборудование для влажно-тепловой обработки в пояснениях представлено утюгами, небольшим деревянным приспособлением для разглаживания изогнутых швов и грузом, которым прижимали ткань, формируя складки. Готовый силуэт зависел от таких операций наряду с самим швом. Даже аккуратно соединённые детали ещё требовали обработки, чтобы края и складки получили предусмотренную форму.[7]

Третий лист содержит мел для разметки, мотки и клубки нитей, а также нити, заранее нарезанные для вдевания в иглу. Здесь же показаны переносной портфель с образцами тканей и таблица образцов, которую подвешивали в мастерской. Заказчик выбирал материал по небольшим фрагментам; мастер мог приносить их в город, к клиенту. Изображён и рабочий стол с отдельными опорами. Таблицы показывают мастерскую как место хранения материалов, общения с покупателем, раскроя, шитья и окончательной обработки.[7]

Мерки и построение одежды

В таблицах «Энциклопедии» мерки для верхней одежды, камзола и коротких штанов перечислены раздельно. Для верхней одежды учитывались полуобхваты корпуса в верхней части, середине и на уровне пояса, размеры руки возле плеча и локтя, ширина переда и спины, длина рукава до локтя и запястья, длина талии, переда и спинки. Такой набор связывал общую полноту фигуры с расположением плеча, локтя и пояса.[7]

Раздельные размеры переда и спинки позволяли работать с их неодинаковой формой. Рукав тоже не задавался одним прямым прямоугольником: в перечне деталей он состоял из верхней и нижней частей. Мерка до локтя помогала соотнести изгиб рукава с рукой. Из этих описаний видно, почему портновское знание требовало большего, чем общего представления о длине вещи: одежда должна была правильно располагаться на нескольких участках тела одновременно.[7][12]

Для камзола отдельно записывали размеры корпуса у груди, живота и пояса, длину талии и общую длину изделия. В отличие от верхнего кафтана, он имел собственную длину и собственные детали. В разделе о кюлотах учитывались полуобхваты верхней и средней части бедра, колена и пояса, а также длина штанов. Посадка на ноге и в талии требовала нескольких независимых размеров; один из них не мог полностью заменить остальные.[7]

Измерительные приспособления принадлежали к местной системе длин. На изображённой мере aune деления нанесены двумя способами: с одной стороны — на трети и их части, с другой — на половины, четверти и меньшие доли. Это облегчало расчёты при продаже и раскрое ткани. Слово aune встречалось в разных городах, но не означало повсеместно одну и ту же длину. Поэтому числа из французского пособия следует сохранять вместе с его единицей, не подменяя её русским аршином.[7]

Раскладка и экономия ткани

Четвёртый лист объясняет раскрой сукна, сложенного вдвое лицевой стороной внутрь. На изнанке размечали одну деталь, а после разрезания получали две соответствующие части. Такая операция сокращала повторную разметку парных элементов. На схеме обозначены перед и спинка верхней одежды, части кюлотов, верх и низ рукава, клапан кармана и дополнительный кусок ткани. Направление складки и положение деталей были частью расчёта, а не случайным размещением на столе.[7]

Для узкой ткани показана иная ситуация: то, что нельзя разместить по ширине, приходилось набирать по длине. В пояснении отдельно оговорена ткань шириной в половину aune, гладкая либо вышитая шёлком, золотом или серебром. Дорогой материал иногда наматывали на деревянный валик с бумагой, защищавшей лицевую сторону. Таким образом, обращение с отрезом зависело и от его размеров, и от характера поверхности.[7]

В пособии приведены раскладки полного мужского комплекта — верхней одежды, камзола и кюлотов — и отдельных сочетаний этих вещей. Для изображённой суконной раскладки полного комплекта указаны три с половиной aune; для верхней одежды с камзолом — три; для верхней одежды с кюлотами — две с половиной. Это размеры конкретных схем пособия. Они не являются общей нормой расхода на любого человека и не могут без учёта ширины материала использоваться для расчёта другого заказа.[12]

Шёлковые раскладки требуют иного количества по длине. В пояснении к пятнадцатому листу для полного комплекта указаны девять с половиной aune, а для одного камзола — две и две трети. Сравнение с суконной схемой показывает значение ширины ткани: число погонных единиц само по себе ещё не выражает площадь материала. Оно также не сообщает стоимость, поскольку цена зависела от состава, рисунка и отделки.[13]

Выкройка не всегда укладывалась в отрез без дополнительных соединений. Chanteau в пояснениях — отдельный кусок ткани нужной формы, которым восполняли недостаток материала в определённом месте одежды. Таблицы показывают такие части у переда и спинки, а также при раскрое длинных вещей. Шов, возникший из-за вставки, мог быть предусмотренным способом рационального использования ткани. Его присутствие само по себе не доказывает позднего ремонта или неумелой работы.[7][12]

Детали, прокладки и форма мужского костюма

Французский мужской комплект XVIII века включал несколько самостоятельных предметов. Верхняя одежда — habit, соответствующая кругу форм жюстокора, — имела передние и задние части, рукава, воротник, карманы и нижние полы. Под ней носили veste, близкий к камзолу, а ниже — кюлоты. Пособие показывает эти вещи сначала целиком, затем в виде составляющих частей. Такое разделение позволяет отличить фасон от конструкции, скрытой внутри готового наряда.[7][12]

Шестой лист содержит детали переда и спинки habit, верх и низ рукава, клапаны и мешковины карманов, манжеты и воротник. Кроме наружной ткани, показаны укрепляющие части из bougran — жёсткого прокладочного полотна. Одни поддерживали места соединения складок, другие проходили вдоль краёв одежды между верхом и подкладкой. Последние служили опорой для пуговиц на одной стороне и петель на другой.[12]

Прокладки объясняют, почему наружная ткань не должна была самостоятельно выдерживать всю нагрузку застёжки. Пуговица тянула край, петля испытывала повторное растяжение при застёгивании. Между ними и подкладкой располагалось укрепление. При исследовании сохранившейся вещи это устройство важно для понимания первоначальной формы: изношенная или утраченная прокладка способна изменить вид края, даже если декоративная ткань сохранилась.[12]

Отдельные схемы камзола включают перед, спинку, рукава, карманы и укрепляющие части. Современное представление о жилете как о вещи обязательно без рукавов здесь неприменимо: в таблицах имеются и рукавные варианты veste, и отдельно названная небольшая одежда без нижних пол — gillet. Термины следует понимать в связи с изображённым изделием, а не механически заменять современными названиями.[7][12]

На восьмом листе показаны французский, немецкий и английский варианты воротника, несколько видов рукава fraque и перекрывающийся перед камзола. Национальные определения в этом месте относятся к конкретным деталям. Они не устанавливают неизменные комплекты «французской», «немецкой» или «английской» одежды на протяжении всего столетия. Одинаковое общее название вещи могло сопровождаться разными воротниками, карманами и очертаниями рукавов.[12]

Ручные швы и обработка краёв

Девятый и десятый листы посвящены швам. На схемах даны не только наружный вид стежка, но и положение нити с обеих сторон соединяемых тканей. Для портного было существенно, где игла проходит сквозь оба слоя, где захватывает край и каким образом нить возвращается к предыдущему проколу. Это позволяло различать операции, которые на готовой вещи могли быть почти незаметны.[12]

Простейший шов point de devant образовывался последовательным проведением иглы сверху вниз и снизу вверх через соединяемые ткани. Point arrière предполагал возвращение назад: после выхода иглы следующий прокол делали в районе предыдущего стежка. Другие показанные варианты служили обработке соединённых краёв, их подворачиванию и закреплению. Пособие различает способы, при которых нить проходит снаружи края, и способы с повторным прокалыванием двух слоёв.[12]

Описанный point à rentraire требовал сначала соединить детали простым швом с изнаночной стороны, а затем сблизить подвернутые края короткими стежками. В пояснении подчёркнуты небольшая потребность в ткани и малая длина стежков. Здесь имеет значение сам порядок действий: наружное соединение появлялось после предварительного закрепления. Не все исторические швы можно точно отождествить с одним современным учебным названием, поэтому французский термин помогает сохранить связь с конкретной схемой.[12]

На соседнем листе показаны узелковые и перекрёстные стежки нескольких видов. Такой набор демонстрирует, что ручное шитьё включало разные способы закрепления, а не одну универсальную строчку. Выбор шва соотносился с местом в одежде и задачей соединения. Наружный край, внутренний припуск и застёжка требовали разного обращения с нитью; схемы позволяли объяснить ученику движения иглы, которые сложно передать одним описанием готовой поверхности.[12]

Пуговицы и петли: застёжка и украшение

В пояснении к седьмому листу изготовление обтянутой тканью пуговицы разделено на три операции. Сначала готовили округлый кусок ткани со стежками по краю, затем помещали внутрь основу, после чего получали законченную пуговицу. Такая застёжка могла повторять материал самой одежды. Основу и наружную оболочку изготовляли и соединяли как разные части одного предмета.[12]

Статья Boutonnière определяет петлю как длинное узкое отверстие в одежде, позволяющее соединить края с помощью пуговицы. Края отверстия укреплялись плотной, слегка выступавшей обмёткой, которую портной выполнял иглой; концы удерживали две закрепки. Материалом служили шёлк, обычная нить либо золотая и серебряная нить — в зависимости от богатства и характера одежды. Петля принадлежала одновременно к устройству застёжки и к видимой отделке.[14]

В статье различены открытые и закрытые петли. Первые действительно пропускали пуговицу. Вторые сохранялись там, где прежде находилась действующая застёжка, но теперь пуговица и петля служили украшением. Это объясняет, почему число видимых петель на историческом кафтане нельзя без проверки считать числом точек, в которых его застёгивали. Декоративная форма могла сохранять память о прежнем устройстве вещи.[14]

В таблицах изготовление петли также представлено по стадиям: разметка двумя нитями, заполнение края петельным швом и окончательное закрепление концов. Это отдельная квалифицированная работа, повторяемая на многих местах одежды. Ровный край и надёжная закрепка были необходимы для пользования застёжкой; дорогая нить добавляла визуальный эффект, но не заменяла прочности исполнения.[12]

Изготовление жёстких корсажей

Последние листы портновского раздела «Энциклопедии» посвящены corps — жёсткому корсажу, одному из исторических типов корсета. В пособии различены закрытые и открытые спереди формы, передние и задние детали, плечевые части и нижние выступы. Жёсткий корсаж требовал собственной выкройки и собственного набора мерок; его нельзя считать просто обычным лифом, в который позднее вставили несколько жёстких полос.[13][4]

В пояснении к двадцать второму листу перечислены шесть операций измерения. Они связывали середину спины с плечевой частью, определяли ширину переда, верхний размер от спины к переду, ширину талии внизу, длину от верхней части спины до бедра и длину переда. На схемах помещены английские и французские варианты деталей. Такие определения относятся к показанным конструкциям, а не к предполагаемому единому корсажу для всех женщин соответствующей страны.[4]

Отдельно представлены корсаж с частичным армированием, полностью армированный вариант и внутреннее расположение укрепляющих полос. Китовому усу отведено место внутри конструкции, где он поддерживал ткань и заданную форму. Различия в степени армирования означали различное устройство изделия. Показанный перечень не позволяет утверждать, будто весь женский костюм XVIII века обязательно включал одинаково жёсткий корсет.[4]

Для шнуровки требовались обмётанные отверстия. Таблица показывает сначала отверстие, сделанное шилом в толще корсажа, затем первые стежки и завершённый край. Сила натяжения приходилась на небольшие участки ткани, поэтому обработка отверстия была конструктивной операцией. Здесь же изображены шнурки с наконечниками и жёсткие вставки переда с приспособлениями для извлечения.[4]

Пособие перечисляет специальный большой придворный корсаж, вариант для верховой езды и вариант для беременных со шнуровкой по двум бокам. Имеются также детские формы, включая корсажи для девочек и мальчиков. Это набор различающихся изделий для определённых случаев и возрастов. Он показывает широту специализации мастера, но не является сведением о частоте ношения каждой модели или о её медицинских последствиях.[4]

Ткач, вышивальщик и портной

Происхождение ткани и изготовление одежды могли принадлежать разным людям. Британский камзол 1747 года из Метрополитен-музея связан с рисунком Анны Марии Гартвейт и ткацкой работой Питера Леке. Сохранившийся рисунок называет обоих и содержит дату продажи узора — 23 октября 1747 года. Эта дата относится к рисунку ткани; её нельзя без дополнительных сведений превращать в точный день завершения камзола.[10]

В описании рисунка отмечены три вида металлической нити: плоская полоса, полоса, обвитая вокруг шёлковой или льняной основы, и фактурная нить с мерцающей поверхностью. Музейная запись указывает среди материалов камзола шёлк, шерсть, лён и металл. Гартвейт и Леке участвовали в шёлковом производстве лондонского Спиталфилдса. Их имена документируют создание рисунка и ткани, но не устанавливают имя портного, собравшего готовую вещь.[10]

Незавершённые британские заготовки камзола начала XVIII века в том же музее сохраняют шёлковую вышивку по льну. Орнамент завершён только частично, а на незаполненных участках виден рисунок, нанесённый чернилами. Детали ещё не соединены. Музей связывает цветочные мотивы с индийскими образцами из Гуджарата и рассматривает отсутствие драгоценных металлических нитей как признак изделия среднего ценового уровня.[8]

Такие заготовки показывают стадию между рисунком и готовой одеждой. Вышивка выполнялась на деталях до окончательной сборки. Число исполнителей этого заказа неизвестно.[8]

Женские мастерские и модная торговля

В британских колониях Северной Америки газетные объявления позволяют увидеть пересечение шитья и торговли. Millinery XVIII века охватывало значительно больше, чем изготовление женских шляп. Исследование Мэри Стивенсон и приведённые в нём объявления из Вильямсберга показывают продажу лент, перчаток, тканей, вееров, чулок и других принадлежностей. Не все перечисленные в магазине вещи изготовляла сама хозяйка.[5]

Фрэнсис Уэбб в объявлении Virginia Gazette от 20 июня 1745 года предлагала товары, привезённые из Лондона кораблём Restoration: кружева, ткани, женские перчатки, шёлковые башмаки, стеклянные кольца и другие модные принадлежности. В объявлении 27 марта 1746 года ассортимент включал ленты, шёлковые чулки, веера и детские стёганые чепцы. Эти списки характеризуют магазин и его снабжение, а не доказывают местное изготовление каждой названной вещи.[5]

Сара Питт 14 декабря 1769 года сообщала, что к ней прибыла из Лондона помощница, знакомая с модным ремеслом. Среди предлагаемых работ названы сборка вееров и изготовление головных уборов и накидок. Магазин мог продавать привозные товары и одновременно выполнять работу на месте. Объявление о квалифицированной помощнице показывало покупательницам, какие услуги теперь доступны наряду с обычной продажей.[5]

Мастерская женского платья не всегда совпадала с такой лавкой. В английском названии mantua-maker сохранилась связь с мантуей, но ассортимент мог включать другие фасоны. Маргарет Броди в Вильямсберге 24 октября 1771 года объявляла о пошиве и отделке нескольких видов платьев, юбок и нарядов для особых случаев. Название профессии здесь обозначало специализацию в женской одежде, а не обещание шить только один исторический тип платья.[5][15]

Заказ, образец и связь с модными центрами

Объявление Броди 1771 года содержит сведения о профессиональном пути и организации работы. Она писала, что прошла обучение и стала преемницей первоначальных изготовителей в их заведении на лондонской Пэлл-Мэлл. Её партнёрша продолжала дело в Лондоне. При содействии партнёрши и королевской мастерицы женского платья Броди обещала получать сведения о модах каждые три месяца. Это рекламное заявление самой мастерицы, а не независимый отчёт о фактическом выполнении всех поставок.[5]

Клиенткам, которым было неудобно приехать в город, предлагалось прислать образец для подгонки. Из объявления видно, что расстояние не обязательно исключало заказ: образец мог связывать мастерскую с отсутствующей покупательницей. Но текст не объясняет подробно, что именно отправлялось в каждом случае и как проводились дополнительные примерки. Подменять слово pattern современным комплектом стандартных размерных лекал здесь было бы неточно.[5]

Броди первоначально поселилась при магазине Кэтрин Рэтелл, пока не появится более удобное помещение. Пошив и торговля таким образом могли существовать рядом, оставаясь разными видами дела. Объявление об аукционе имущества Рэтелл от 14 октября 1775 года перечисляло вместе с товарным запасом большое выступающее окно с решётками и ставнями, витрины и стеклянные шкафы. Торговое оборудование позволяло выставлять ассортимент и отличалось от оборудования закройного рабочего места.[5]

Домашнее шитьё и работа по найму

Корпорации и магазины не охватывали всю работу с одеждой. В исследовании Элеонор Келли Кэбелл о Вильямсберге отмечено, что женщины могли изготовлять повседневные платья дома, а для лучших нарядов обращаться к профессиональной мастерице. Шитьё для семьи, вышивание и оплачиваемая работа существовали рядом. Поэтому находка игл, напёрстка или принадлежностей для рукоделия сама по себе ещё не устанавливает наличие коммерческой мастерской.[15]

Портниха могла приходить в дом заказчицы и шить там, получая содержание на время работы. Для такого занятия не обязательно требовалось сразу открывать магазин с большим запасом товара. Напротив, торговое дело предполагало закупки, хранение ассортимента и расчёты с поставщиками. Кэбелл связывает ведение мастерской и лавки не только с умением шить, но и с чтением, письмом и арифметикой, необходимыми для заказов и счетов.[15]

Портные Петербурга XVIII века

Петровская реформа создала спрос на новые фасоны, но для их распространения требовались исполнители. Андрей Келлер рассматривает петербургское портновское ремесло как среду взаимодействия русских и иностранных мастеров. Городское ремесло организовывали в 1720-е годы: регламент Главного магистрата от 16 января 1721 года предписывал учитывать ремесленников, а указ об учреждении цехов от 27 апреля 1722 года упоминал портновское дело.[3]

Русский и немецкий цехи существовали раздельно. В 1724 году оба цеха насчитывали 245 мастеров обоего пола без подмастерьев и учеников. Это число не охватывает всех городских исполнителей.[3]

В дворянских усадьбах работали крепостные портные и портнихи, вышивальщицы и кружевницы. Некоторых в детстве отдавали на обучение иностранным мастерам, после чего они возвращались в распоряжение владельца. Это отличалось от самостоятельного цехового дела: приобретённая квалификация не означала личной свободы и независимого выбора заказов.[3]

Военная одежда и государственный заказ

Армейское снабжение предъявляло к ремеслу особые требования. Частный наряд шили для конкретного заказчика; государству требовалось получить множество вещей по установленным условиям и в ограниченный срок. При этом описание образца, закупка ткани, раскрой и выдача готового обмундирования представляли разные стадии. Наличие распоряжения о пошиве ещё не доказывает, что все назначенные вещи были своевременно изготовлены и переданы солдатам.[16]

Сергей Шаменков в исследовании венгерского платья пехоты Петра I рассматривает образец, изготовленный в мае 1700 года. В опубликованных им сведениях на образцовый кафтан расходовали пять или восемь аршин сукна в зависимости от его сорта, 39¼ аршина жёлтого шерстяного шнура и двадцать пуговиц. Эти количества относятся к определённому образцу и расчёту. Они показывают, что военный заказ учитывал не одну наружную ткань, но также отделку и застёжки.[16]

Название «венгерское платье» следует понимать в контексте этого раннего петровского обмундирования. Оно не означает, что вся одежда русской армии XVIII века была одной венгерской моделью. Автор различает сведения о назначенных материалах, полковых цветах и фактическом снабжении. Неустановленная полнота выдачи требует осторожности: нормативный комплект не равен автоматически одежде каждого военнослужащего в конкретном походе.[16]

Проблема доступности исполнителей сохранялась и после Петра. В приведённом Келлером отрывке сенатского указа 7 декабря 1760 года, во время Семилетней войны, противопоставлены множество портных, занятых роскошью, и малое число записных мастеров, обнаружившееся при необходимости быстро изготовить мундиры для армии в Москве. Источник опубликован в первом собрании «Полного собрания законов Российской империи», том XV, № 11158. Речь идёт о недостаточном числе зарегистрированных исполнителей для срочной задачи, а не об отсутствии портных вообще.[17]

Оценка роскоши в указе принадлежала государственной власти. Она выражала неудовлетворённость тем, как ремесленные силы были доступны для военного заказа. Изготовление дорогой гражданской одежды и массовый пошив мундиров могли конкурировать за исполнителей, хотя обе работы относились к портновскому делу. Документ показывает значение регистрации и организации ремесла для снабжения; он не сообщает, будто частный мастер технически был неспособен сшить любую военную вещь.[17]

Ограничения одежды и ответственность изготовителя

Портной работал в условиях законов об одежде, которые могли ограничивать и покупателя, и изготовителя. В английском распоряжении 6 мая 1562 года отдельные правила обращены к мастерам, шившим hose — мужскую одежду нижней части тела, включавшую верхние и нижние части. Власть пыталась уменьшить чрезмерный объём и расход ткани, который связывала с расточительностью.[18]

На наружный материал одной пары предписывалось расходовать не более полутора ярдов, с верхним пределом в один и три четверти ярда для указанного широкого сукна или соответствующего количества другого материала. Разрешался один вид подкладки помимо льняной ткани, непосредственно прилегавшей к ноге; подкладка не должна была оставаться свободной или создавать набивной объём. Эти условия затрагивали устройство вещи, а не только выбор её цвета или украшений.[18]

Местным властям предписывалось вызвать изготовителей hose и портных и взять с них обязательство на сорок фунтов или большую сумму, если обстоятельства этого требовали. Обязательство обеспечивало соблюдение правил; его нельзя понимать как единый штраф, заранее взысканный с каждого мастера. Отказавшегося дать обязательство изготовителя надлежало заключить под стражу и не разрешать ему продолжать ремесло. Контроль за фасоном таким образом проходил через производителя.[18]

Распоряжение указывает установленные властью нормы и меры обеспечения. Оно не доказывает, что объёмные формы сразу исчезли или что все портные одинаково соблюдали ограничения. Этот источник показывает ещё одну сторону заказа: пожелания клиента могли вступать в противоречие с разрешённым расходом и устройством одежды, а ответственность возлагалась на изготовителя наряду с носителем.[18]

См. также

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 Jaucourt L. de. Tailleur, подраздел Tailleur d’habits // Encyclopédie. T. XV. 1765. P. 858–859.
  2. ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 Couturière // Encyclopédie. T. IV. 1754. P. 420.
  3. ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 Келлер А. В. «…Он был большой охотник до роскоши и великолепия». Петербургский портной в XVIII веке // Россия XXI. 2015. № 4. С. 140–165; здесь с. 146–150.
  4. ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 4,4 4,5 4,6 4,7 Tailleur d’habits et tailleur de corps. Explication, p. 4 // Recueil de planches. T. VIII. Paris, 1771. Pl. XXI–XXIV.
  5. ↑ 5,0 5,1 5,2 5,3 5,4 5,5 5,6 5,7 Stephenson M. A. Milliners of Williamsburg in the Eighteenth Century. September 1951. Colonial Williamsburg Foundation Library Research Report Series, 0115. Объявления Virginia Gazette: 20 июня 1745, 27 марта 1746, 14 декабря 1769, 24 октября 1771 и 14 октября 1775.
  6. ↑ 6,0 6,1 6,2 Alcega J. Libro de geometria, practica y traça. Madrid: Guillermo Drouy, 1580. Экземпляр Национальной библиотеки Испании; описание и цифровая копия: Library of Congress, 2021666766.
  7. ↑ 7,00 7,01 7,02 7,03 7,04 7,05 7,06 7,07 7,08 7,09 7,10 7,11 7,12 7,13 7,14 Tailleur d’habits et tailleur de corps. Explication, p. 1 // Recueil de planches, sur les sciences, les arts libéraux et les arts méchaniques. T. VIII. Paris, 1771. Pl. I–V.
  8. ↑ 8,0 8,1 8,2 The Metropolitan Museum of Art. Panels for a waistcoat. British, early 18th century. Шёлковая вышивка по льну. 2013.597a–g.
  9. ↑ 9,0 9,1 Andrews N. Juan de Alcega’s Libro de Geometria, Práctica y Traça // Thinking 3D. 12 September 2018.
  10. ↑ 10,0 10,1 10,2 The Metropolitan Museum of Art. Waistcoat. British, 1747. Рисунок ткани: Anna Maria Garthwaite; изготовление ткани: Peter Lekeux. C.I.66.14.2.
  11. ↑ Tailleur d’habits, outils. Pl. I // Recueil de planches. T. VIII. Paris, 1771. Рисунок Люкотта; гравюра Бенара. Скан из Gallica: Wikimedia Commons.
  12. ↑ 12,00 12,01 12,02 12,03 12,04 12,05 12,06 12,07 12,08 12,09 12,10 12,11 12,12 12,13 Tailleur d’habits et tailleur de corps. Explication, p. 2 // Recueil de planches. T. VIII. Paris, 1771. Pl. VI–XII.
  13. ↑ 13,0 13,1 Tailleur d’habits et tailleur de corps. Explication, p. 3 // Recueil de planches. T. VIII. Paris, 1771. Pl. XIII–XXI.
  14. ↑ 14,0 14,1 Boutonnière, подраздел Tailleur et couturière // Encyclopédie. T. II. 1752. P. 385–386.
  15. ↑ 15,0 15,1 15,2 Cabell E. K. Women Merchants and Milliners in Eighteenth Century Williamsburg. August 1988. Colonial Williamsburg Foundation Library Research Report Series, 0192. P. 4–7.
  16. ↑ 16,0 16,1 16,2 Шаменков С. И. Венгерское платье пехотных полков армии Петра Великого // История военного дела: исследования и источники. 2012. Т. I. С. 421–463; здесь с. 425–426.
  17. ↑ 17,0 17,1 Сенатский указ от 7 декабря 1760 года // Полное собрание законов Российской империи. Первое собрание. Т. XV. № 11158. С. 574–575. Опубликованный отрывок: Келлер А. В. Петербургский портной в XVIII веке // Россия XXI. 2015. № 4. С. 150.
  18. ↑ 18,0 18,1 18,2 18,3 Articles for the execution of the Statutes of Apparel. Вестминстер, 6 мая 1562 года. London: R. Jugge and J. Cawood, 1562. Электронная транскрипция Мэгги Секары: Elizabethan Sumptuary Statutes.
Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Портные_и_портнихи_XVI-XVIII_веков&oldid=7803