Синопское сражение 1853 года
- Начало
- 18 (30) ноября 1853 года
- Место
- Синопская бухта, Чёрное море
Синопское сражение — морской бой 18 (30) ноября 1853 года в Синопской бухте на южном берегу Чёрного моря. Эскадра Черноморского флота под командованием вице-адмирала Павла Степановича Нахимова разгромила стоявший на рейде османский отряд Осман-паши. Победа стала одним из наиболее известных событий начального периода Крымской войны, но не обеспечила России победы в войне в целом.[1]
Синоп соединяет несколько исторических сюжетов: действия флота на морских коммуникациях, боевую подготовку парусной эскадры, применение тяжёлой корабельной артиллерии, судьбу моряков и мирного населения, а также переход русско-турецкой войны в конфликт с участием Великобритании и Франции. Его принято называть последним крупным сражением парусных флотов. Эта формула обозначает рубеж эпох, но требует оговорки: паровые суда участвовали в событиях того же дня, а развитие паровой тяги и броневой защиты было длительным процессом.
Дата, место и исторический масштаб
В русских документах XIX века сражение датировано 18 ноября. Это дата по юлианскому календарю; в григорианском календаре ей соответствует 30 ноября 1853 года. В современной российской памятной традиции День победы русской эскадры у Синопа отмечается 1 декабря. Памятная дата и календарная дата исторического события различаются, поэтому 1 декабря не следует подставлять в хронологию боя вместо 18 (30) ноября.[1][2]
Сражение происходило в бухте у города Синоп, на османской территории. Положение на карте существенно для понимания операции: русские корабли пришли к неприятельскому побережью через Чёрное море, а не обороняли вход в собственную базу. Османский отряд находился на якоре, русская эскадра должна была войти на рейд, занять места под огнём и лишь затем использовать свои бортовые батареи в полную силу. Поэтому бой в защищённой от волн бухте оставался сложной морской операцией.
Османский флот не ограничивался кораблями, стоявшими у Синопа. Формулу «уничтожение турецкого флота» в реляциях и позднейших заголовках необходимо понимать в пределах данного сражения. За пределами бухты сохранялись другие корабли Османской империи; уже сам Слейд обсуждал, почему к Синопу не направили линейные корабли, находившиеся в распоряжении османского командования. Победа означала разгром конкретного соединения, а не исчезновение военно-морских сил государства.[3]
Почему эскадры оказались у Синопа
Война и морские сообщения
Осенью 1853 года дипломатический кризис между Николаем I и Османской империей перешёл в войну. Боевые действия шли на Дунае и Кавказе; морские пути связывали столицу Османской империи с портами Анатолии и восточного Причерноморья. Для русского командования обнаружение и перехват неприятельских судов имели значение в связи с угрозой перевозки войск и военных грузов. Однако общая задача борьбы с коммуникациями не доказывает, что каждый корабль, собравшийся в Синопе, непосредственно вёз десант.[4]
В. И. Шеремет обратил внимание на противоречивость приказаний, поступавших русскому командованию, и на ограниченность его сведений о намерениях противника. Сначала речь шла о наблюдении и сдерживании, затем — об активных действиях против османских военных судов. По его исследованию, часть перевозок на восток была осуществлена ещё до решающего столкновения. Это уточняет объяснение операции: русская эскадра действовала в условиях войны и воспринимаемой угрозы, но позднейшая картина единого десантного замысла, якобы полностью раскрытого заранее, чрезмерно упрощает ситуацию.[4]
Укрытие от шторма и опасность якорной стоянки
Синопская бухта представляла ценность как убежище в осеннем море. Британский офицер на османской службе Адольфус Слейд, известный там как Мушавер-паша, писал, что османский морской совет признал Синоп подходящим местом для зимней стоянки лёгкой эскадры, но одновременно предупредил об опасности русского нападения. По его рассказу, начальство запросило суждение о мореходных условиях и не захотело учитывать добавленное предупреждение о военном риске. Это свидетельство о процессе принятия решений, а не протокол заседания совета: автор излагал события ретроспективно и критиковал руководителей, с которыми спорил.[3]
В книге Слейда осеннее плавание выглядит тяжёлым испытанием даже до встречи с противником. Он описывает недостаток тёплой одежды, утомление команд, повреждения рангоута и течи, вызванные штормами. Часть наблюдений относится к походу, в котором участвовал сам автор, а не непосредственно ко всем синопским кораблям. Их значение состоит в другом: выход из бухты нельзя оценивать исключительно по расстоянию до Босфора. Приходилось учитывать состояние людей, парусов, мачт и рулевого управления, а также возможность удержать соединение вместе ночью и в непогоду.[3]
Шторм мог одновременно укрыть от наблюдения и сделать отход опасным. Слейд считал, что Осман-паша упустил возможность покинуть Синоп до усиления русских сил. Он передавал опасения командующего, что капитаны не удержат строй в бою на ходу, а возвращение в открытое море принесёт новые потери от погоды. Эти мотивы помогают понять выбор якорной обороны, но изложенная Слейдом уверенность в возможности спасения остаётся оценкой, сделанной после катастрофы. Возможность отхода и его гарантированный успех — разные утверждения.[5]
Слейд также сообщал о заходе османских паровых судов, которые могли помочь парусным кораблям покинуть бухту. В его изложении старший начальник не взял на себя ответственность за изменение распоряжений. Автор связывал неудачу не с одним решением Осман-паши, а с разрывом между морской обстановкой, приказами из столицы и ожиданием помощи западных держав. Такое объяснение расширяет историю боя до истории управления флотом. При этом предположение, как именно развивались бы события при своевременном отходе, остаётся непроверяемым вариантом прошлого.[5]
Блокада и подкрепление Нахимову
По «Боевой летописи русского флота», 11 (23) ноября отряд Нахимова из трёх линейных кораблей обнаружил и блокировал неприятеля. 16 (28) ноября к нему присоединились три линейных корабля и два фрегата контр-адмирала Фёдора Михайловича Новосильского. Подкрепление позволило атаковать силами шести линейных кораблей; 17 (29) ноября Нахимов изложил командирам план предстоящего боя.[6]
Силы сторон и проблема подсчёта орудий
Основу русской ударной силы составляли шесть линейных кораблей. Они шли двумя колоннами, во главе которых находились флагманы Нахимова и Новосильского. Фрегаты получили отдельную задачу: сохранять подвижность и наблюдать за османскими пароходами.[6]
| Соединение | Корабли | Назначение в плане боя |
|---|---|---|
| Правая колонна | «Императрица Мария», «Великий князь Константин», «Чесма» | Вход на рейд и артиллерийский бой на якоре; флаг Нахимова на «Императрице Марии» |
| Левая колонна | «Париж», «Три святителя», «Ростислав» | Вход на рейд и артиллерийский бой на якоре; флаг Новосильского на «Париже» |
| Парусные фрегаты | «Кагул», «Кулевчи» | Наблюдение за паровыми судами противника и попытка пресечь их выход |
| Паровые суда, подошедшие с Корниловым | «Одесса», «Крым», «Херсонес» | Действия у выхода из бухты и преследование «Таифа»; не входили в две колонны линейных кораблей |
В османском соединении преобладали фрегаты и корветы. Президентская библиотека приводит семь фрегатов и три корвета, а также паровые и вспомогательные суда; Слейд пользуется иной классификацией части кораблей. Это одна из причин, по которым перечни необходимо сравнивать по названиям, а не только по итоговому числу единиц. Отряд прикрывали береговые батареи, но наличие укреплений само по себе не делало их огонь равным огню русских линейных кораблей.[1][5]
В распространённых сводках встречаются разные числа русских и османских пушек. «Боевая летопись» указывает 710 орудий русской эскадры, Президентская библиотека — 720; для османских кораблей эти источники дают соответственно 472 и 510. Эти цифры нельзя соединять произвольно, выбирая наибольшее значение для одной стороны и наименьшее для другой. Необходимо различать списочную артиллерию, номинальный ранг корабля, фактическое вооружение и орудия, способные действовать по данной цели.[6][1]
Хороший пример даёт «Великий князь Константин». В публикации Государственного исторического музея он назван 120-пушечным кораблём, но приведённый там перечень вооружения содержит 124 орудия: 28 бомбических 68-фунтовых, четыре длинные и 34 короткие 36-фунтовые пушки, 34 36-фунтовые и 24 24-фунтовые карронады. Таким образом, слово «120-пушечный» обозначает принятый ранг, а не обязательный результат подсчёта всех стволов в каждый момент службы.[7]
Подготовка и замысел атаки
Нахимов имел опыт океанских плаваний и Наваринского сражения 1827 года. Его служба была связана с Михаилом Петровичем Лазаревым, под начальством которого он плавал на «Крейсере» и служил на «Азове». Выражение «лазаревская школа» обозначает преемственность практики морской службы, обучения и командования.[8]
В приказе перед атакой Нахимов сочетал подробные технические указания с самостоятельностью командиров при изменении обстановки. Он требовал подготовить якорные устройства и шпринги, беречь шлюпки, тщательно навести орудия в начале боя и иметь наблюдателя наверху. Отдельно оговаривалось прекращение бесполезной стрельбы по судам, спустившим флаг; отправка людей для их занятия должна была производиться по сигналу адмирала. Наличие такого распоряжения показывает поставленную задачу, но само по себе ещё не доказывает её одинаковое исполнение на каждом участке боя.[8]
Шпринг позволял управлять положением стоящего на якоре корабля относительно неприятеля. Для бортовой артиллерии это было существенно: удержать корабль на месте недостаточно, требовалось направить в нужную сторону его батарею. Повреждение снастей могло изменить угол обстрела и открыть корпус продольному огню. Поэтому забота о якорях, цепях и шпрингах в приказах была частью боевого замысла, а не второстепенной морской подробностью.[8]
Слейд, рассматривая вход русских кораблей со стороны оборонявшихся, также признавал сложность атаки парусного соединения у подветренного берега. Он критиковал позднее открытие османского огня и полагал, что противник должен был использовать время, пока русские корабли ещё занимали позиции. В его описании именно этот промежуток был наиболее выгоден для обороны. Русские и османские оценки тем самым сходятся в одном: решающее значение имел переход от движения под парусами к устойчивому артиллерийскому бою на якоре.[5]
Ход сражения
Вход на рейд
18 (30) ноября русские линейные корабли вошли в бухту двумя колоннами. Османские корабли и батареи открыли огонь; русские заняли намеченные позиции и развернули бортовые батареи. Перестроение происходило под обстрелом, повреждавшим рангоут и такелаж. Успешная постановка на якорь позволила перейти от огня отдельных приближавшихся кораблей к устойчивому поражению выбранных целей.[9]
В описаниях боя минуты отдельных событий расходятся. Это не повод отказаться от хронологии, но основание различать её масштаб. Надёжнее восстанавливаются последовательность входа, постановка кораблей на позиции, разрушение османской линии и уход «Таифа», чем единый поминутный график всей бухты. Часы на разных судах, видимость, направление наблюдения и позднейшее составление донесений влияли на запись событий. Указание точной минуты из одного журнала следует относить к наблюдению именно этого корабля.
Бой линейных кораблей
«Императрица Мария» действовала против османского флагмана «Ауни-Аллах» и других целей, «Париж» — против кораблей и береговых батарей на своём участке. «Великий князь Константин», «Чесма», «Три святителя» и «Ростислав» также вели огонь по назначенным и вновь возникавшим целям. Повреждённые османские суда теряли способность удерживать строй; часть выбрасывалась на берег, часть горела или взрывалась. С разрушением корабельной линии огонь переносился на продолжавшие сопротивление цели.[9]
Важным ограничением управления был дым. Он скрывал не только неприятеля, но и результаты собственной стрельбы. Прицельные установки, сделанные до ухудшения видимости, наблюдение с высоты и корректировка положения корабля приобретали особое значение. Слейд тоже отмечал влияние дымовой завесы, но иначе оценивал эффективность первых русских выстрелов. Его рассказ о первоначально слишком высокой стрельбе не следует превращать в установленную характеристику огня всей эскадры: это реконструкция противной стороны, а не совокупность инструментальных измерений.[5]
Рассказ Слейда о взрыве «Навек-Бахри» расходится с русским объяснением поражения этого фрегата артиллерийским огнём. Слейд передавал версию о намеренном подрыве корабля его командиром Али-беем; русская музейная публикация, опирающаяся на донесение Нахимова, связывает взрыв с действием «Великого князя Константина». Сам взрыв не вызывает таких разногласий, как его непосредственная причина. Без сопоставления независимых показаний нельзя превращать эффектную сцену добровольной гибели командира в бесспорный эпизод.[5][7]
Что означал разгром стоявшей на якоре линии
Утрата места в строю могла становиться необратимой. Повреждённый корабль уже не располагал прежней свободой манёвра: перед ним находился противник, рядом — собственные суда, позади — берег и мелководье. По Слейду, горящая «Низамие» сошлась с другим османским кораблём, после чего оба были уничтожены огнём. В такой обстановке пожар на одной единице угрожал соседям, а обломки, шлюпки и люди в воде затрудняли спасение.[5]
Слейд считал исход решённым примерно через полтора часа после начала боя и осуждал продолжавшуюся стрельбу. Русские сводные описания считают общую продолжительность сражения в несколько часов, включая подавление отдельных целей. Эти положения не обязательно относятся к одному и тому же моменту: утрата соединением возможности выиграть бой, прекращение организованного сопротивления и последний выстрел — разные события. Вместе с тем оценка стрельбы по уже поражённым судам требует самостоятельного рассмотрения, а не исчезает из-за этого различия.[5][9]
Прорыв «Таифа»
Османский пароход «Таиф» сумел выйти из бухты. Он столкнулся с русскими парусными фрегатами, затем с подошедшими паровыми судами и ушёл в открытое море. Ю. В. Кирпичев, сопоставляя русские корабельные журналы и схемы, показывает, что прорыв был боевым эпизодом, а не беспрепятственным отходом после завершения всего сражения. Источники расходятся в деталях маршрута и времени, поэтому одна поздняя схема не может заменить совокупность свидетельств.[10]
Распространённое указание, будто «Таифом» в Синопском бою командовал сам Адольфус Слейд, нельзя воспроизводить как установленный факт. В своей книге Слейд описывает получение известий в столице и собственное прибытие в Синоп позднее, с судами, посланными обследовать место катастрофы. Его свидетельство важно именно как рассказ османского морского деятеля и участника помощи пострадавшим, а не как личный отчёт командира «Таифа» о прорыве.[5]
Паровая машина не делала судно неуязвимым, но позволяла выбирать направление движения свободнее, чем паруса при том же ветре. Эпизод с «Таифом» наглядно обнаружил ограничение попытки перекрыть выход парусными фрегатами. Вместе с тем отсутствие его захвата не отменяло разгрома османской якорной линии. Успешное спасение одного судна и итог всего сражения необходимо оценивать на разных уровнях.[10]
Артиллерия и переход от паруса к пару
Бомбические орудия
Бомбические орудия стреляли разрывными снарядами, действие которых было особенно опасно для деревянного корабля. Однако объяснять Синоп одним новым типом боеприпаса недостаточно. На результат влияли тяжесть орудий, возможность сосредоточить огонь, расстояние до цели, прочность корпусов, повреждение снастей и способность экипажа бороться с пожаром. Разрыв снаряда, возгорание и взрыв корабельного порохового запаса — разные явления; далеко не каждый описанный в источниках взрыв позволяет установить начальную причину.[11]
Историк артиллерии должен различать темп учебной стрельбы и средний расход за сражение. Перерывы на наведение, доставка зарядов, потери расчёта и повреждения орудий меняли ритм работы. Деление общего числа снарядов на длительность боя не даёт само по себе реальной скорострельности каждого ствола. Отдельная трудность — выстрелы двойным снарядом: число выпущенных снарядов может превышать число произведённых выстрелов. Именно поэтому эффектные сравнения в духе «во столько-то раз быстрее» требуют проверки исходных единиц счёта.[11]
Деревянный линейный корабль как сложная система
Модель «Великого князя Константина» в Историческом музее позволяет рассмотреть устройство крупного парусного корабля: три мачты, полное парусное вооружение и три закрытые артиллерийские палубы. Судно было спущено на воду в 1852 году и вступило в строй в 1853-м. Следовательно, участником Синопа был сравнительно новый корабль, а не исключительно пережиток старой эпохи. Для своего типа он представлял развитую конструкцию, даже если дальнейшая война предъявила флоту новые требования.[7]
Слейд противопоставлял внешний порядок османского флота его внутренним организационным трудностям. Он описывал конфликт между офицерами, получившими теоретическое образование, и практиками, подозрительно относившимися к новым знаниям. В его представлении проблема заключалась в отсутствии согласованной системы, соединяющей подготовку, снабжение, назначение на должности и ответственность. Это пристрастный взгляд реформатора изнутри службы, содержащий характерные для XIX века обобщения о «Востоке». Его полезно читать как критику конкретного управления, не превращая культурные стереотипы автора в объяснение национальных качеств моряков.[3]
Переход к пару не сводился к установке машины на прежний корпус. Менялись условия передвижения и взаимодействия, соотношение морских баз и дальних коммуникаций. При Синопе русские парусные линейные корабли оказались чрезвычайно эффективны против избранной цели. Но из этого не следовало, что они получат те же преимущества перед соединением крупных европейских держав. Сама разница между боем на якоре и преследованием «Таифа» показывает, насколько результат зависел от задачи, а не только от общей оценки качества флота.
Люди: экипажи, потери и помощь раненым
За именами адмиралов
История Синопа включает работу тысяч людей, большинство которых не оставило воспоминаний. Источником об их участии становятся списки жалования и наград. С. А. Насеров исследовал татарских моряков по таким документам. Среди выявленных им участников — боцманмат Абдул Халитов с «Императрицы Марии», марсовый Абдул Сайдукин с «Парижа» и Абдул Османов с «Великого князя Константина». Автор приводит номера их знаков отличия Военного ордена. Эти имена показывают многообразие состава императорского флота; несколько найденных списков, однако, не заменяют полной статистики происхождения всех экипажей.[12]
По опубликованным Насеровым сведениям, распоряжение о выдаче годового жалования участникам последовало 28 ноября 1853 года по старому стилю. Отдельное распоряжение 3 декабря предусматривало выдачу ста рублей серебром тяжелораненым и увечным нижним чинам. Денежные документы позволяют увидеть, что последствия боя продолжались после возвращения кораблей: требовалось учесть участников, оформить награды и помощь людям, утратившим здоровье.[12]
Что можно сказать о потерях
На русской стороне обычно приводятся 37 погибших. Число раненых в сводках различается: в «Боевой летописи» указано 229, в материале Президентской библиотеки — 235. Османские потери исчислялись тысячами; Слейд называл 2700 погибших из 4200 человек. Эти оценки не следует превращать в единую точную ведомость: они созданы разными авторами, на разной основе и могут неодинаково учитывать погибших, пропавших, пленных и людей, ушедших на берег.[6][1][5]
По рассказу Слейда, значительная часть османских моряков спасалась на шлюпках, обломках и вплавь; другие погибли уже при попытке достичь берега. Он сообщал и о людях, покинувших город и укрывшихся в окрестностях. Такое рассеяние выживших объясняет одну из трудностей первоначального подсчёта: отсутствие человека возле разбитого корабля не доказывало его гибели. Раненые могли оказаться в разных населённых пунктах, а пленные были увезены русской эскадрой.[5]
Слейд уделял внимание храбрости отдельных османских офицеров и духовных лиц, противопоставляя их тем, кого считал виновными в бегстве или нераспорядительности. При всём критическом отношении к командованию он не изображал весь личный состав неспособным к сопротивлению. Для истории сражения это существенное различие: неравенство сил, разрушение управления и поражение соединения не позволяют выносить общее суждение о мужестве каждого участника.[5]
Синоп после ухода русской эскадры
Описание города после боя — наиболее непосредственно наблюдаемая Слейдом часть рассказа. Он прибыл с британским «Retribution» и французским «Mogador», направленными к Синопу после получения известия о катастрофе. Автор видел обломки судов, тела погибших, перебои со снабжением и раненых, размещённых в приспособленных помещениях. Его рассказ позволяет отделить несколько дней после сражения от самого дня боя: это уже история спасения и восстановления минимального порядка.[5]
По свидетельству Слейда, в городе оставались два врача уничтоженной эскадры — поляк и армянин. Они продолжали помогать раненым, хотя лишились необходимых средств. Прибывшие французские и британские медики приступили к лечению и подготовке эвакуации. Часть пострадавших доставляли из окрестных селений. Автор особенно подчёркивал значение известия о предстоящей отправке в Константинополь: для раненых оно означало надежду покинуть разрушенный порт и получить дальнейшую помощь.[5]
Из этого свидетельства нельзя выводить современную медицинскую статистику. Слейд не публикует полного журнала осмотров, перечня операций и исходов лечения. Его описание страданий убедительно как наблюдение очевидца последствий, но не позволяет подсчитать летальность по виду ранения или оценить эффективность конкретного метода лечения. Историческая точность здесь требует удерживать границу между рассказом о человеческом опыте и данными медицинского учёта.
Слейд возлагал часть ответственности за беспорядок на губернатора, покинувшего город, и на офицеров, ушедших далеко в глубь страны. По его оценке, бегство властей ухудшило снабжение, тушение пожаров и помощь пострадавшим. Это обвинение принадлежит автору, который стремился установить виновных в катастрофе. Сам факт тяжёлого состояния города не доказывает автоматически все предложенные им объяснения. Для полной картины потребовались бы также местная переписка, османские административные документы и независимые свидетельства жителей.[5]
Победа в России и государственные награды
Николай I наградил Нахимова орденом Святого Георгия II степени. Российский государственный архив Военно-Морского Флота публикует заверенную копию рескрипта от 28 ноября 1853 года: РГАВМФ, фонд 283, опись 3, дело 4540, лист 2. Сохранилось и представление А. С. Меншикова от 22 ноября с императорской резолюцией о наградах офицерам, знаках отличия нижним чинам и годовом жаловании участникам.[13]
Эти документы связывают морскую победу с механизмом императорской службы. Донесение командующего, представление начальства, высочайшая резолюция и исполнение награждения составляли разные стадии. Орден адмиралу и выплаты экипажам отвечали разным задачам: публично отмечали заслугу командования и оформляли признание участия нижних чинов. Для биографий конкретных моряков наградной документ обычно надёжнее поздней общей фразы о том, что «все были награждены».
Международные последствия
От морской победы к расширению войны
Синоп стал сильным политическим аргументом для сторонников вмешательства Великобритании и Франции. Е. В. Тарле подробно рассматривал, как сообщения о бое использовались в прессе, дипломатической переписке и спорах внутри британского руководства. Его изложение подчёркивает борьбу вокруг репутации России и опасения усиления её положения на Востоке. При этом резкий язык самого историка относится к его интерпретации, а не к нейтральному описанию всех мотивов участников.[14]
Вопрос о правомерности нападения на неприятельское соединение во время уже идущей войны не совпадал с вопросом, готовы ли западные державы допустить дальнейшее ослабление Османской империи. Согласно рассмотренным Тарле дипломатическим материалам, британская сторона могла признавать право русского флота воевать с османским и одновременно объявлять о мерах, препятствующих повторению Синопа. Поэтому международную реакцию нельзя объяснить только спором о первом выстреле или только возмущением сообщениями о разрушении города.[14]
Слейд описывал последствия с другой стороны. По его словам, османское руководство ожидало реальной помощи от флотов, стоявших у Босфора, и пережило тяжёлое разочарование после гибели своей эскадры. Он упрекал западных представителей в сочетании политического влияния с недостаточной ответственностью за военные последствия их советов. Это не доказывает существования заранее согласованного плана пожертвовать османскими кораблями: рассказ показывает прежде всего конфликт ожиданий, полномочий и последующих объяснений.[15]
Обсуждение ответственности в Османской империи
Слейд сообщал о разбирательстве, на котором морские начальники обвиняли друг друга в неправильных распоряжениях, неподчинении и ошибках оценки. Итогом стала отставка капудан-паши Махмуда-паши. Автор считал, что ответственность распределили несправедливо и что служебная борьба подменила последовательное выяснение причин. Поскольку он был участником османской морской службы и сам отстаивал определённую линию действий, его характеристика расследования требует той же критики, что и оправдательные донесения любого участника.[15]
Одновременно продолжалось обсуждение мира. Слейд описывает заседания османского Большого совета в декабре 1853 года и готовность рассматривать условия при сохранении суверенных прав и территориальной целостности империи. Этот эпизод противоречит представлению, будто после Синопа все участники сразу и одинаково выбрали дальнейшую эскалацию. Мирные предложения, военные приготовления и давление общественного мнения могли развиваться параллельно, не складываясь в устойчивый компромисс.[15]
Вход союзных флотов в Чёрное море
В начале января 1854 года британская и французская эскадры вошли в Чёрное море. Слейд приводит сообщение британского посла от 5 января о входе соединённых сил утром предыдущего дня. В новой обстановке союзники объявляли своей задачей защиту османского флага и территории. Таким образом, русскому флоту противостояло уже не только османское соединение, уничтоженное у Синопа, но и сила двух великих морских держав.[15]
В марте 1854 года Великобритания и Франция вступили в войну против России; последующие действия привели к высадке союзников в Крыму и обороне Севастополя. Синоп был одним из событий, ускоривших этот поворот, но международный конфликт возник раньше боя. Объяснение всей войны единственной победой Нахимова стирает предшествующий дипломатический кризис, уже начавшиеся боевые действия и самостоятельные решения других правительств.[14]
Связь Синопа с Севастополем была и человеческой, и материальной. Моряки продолжили службу, а корабли и их артиллерия оказались включены в оборону базы. «Великий князь Константин» впоследствии был затоплен в Севастополе; музейная история судна прослеживает эту судьбу до 1855 года. Но гибель кораблей в ходе обороны не означает, что они были потеряны при Синопе. Эти события разделяют почти два года войны и изменение стратегического положения.[7]
Источники, разногласия и память
Что дают документы разных типов
В архивной выставке РГАВМФ представлены план боя, показывающий положение кораблей в начале сражения и к 17 часам, а также схема повреждений «Императрицы Марии». План хранится в фонде 19, описи 4, деле 105, листе 44; схема повреждений — в фонде 327, описи 1, деле 323. Это разные виды доказательств: расположение сил и состояние корпуса нельзя восстанавливать по одному документу как по универсальному изображению всего боя.[13]
Корабельный журнал фиксирует наблюдения с определённого судна. Донесение командующего сводит сведения подчинённых и одновременно представляет результаты начальству. Наградной список устанавливает участие и служебное признание. Воспоминание передаёт пережитое, но может соединять личное наблюдение с услышанным позднее. Ни один из этих типов источников не следует заранее объявлять безошибочным или бесполезным: проверяется конкретное утверждение и способ, которым автор мог его узнать.
Слейд особенно наглядно показывает необходимость такого разделения. Его рассказ о собственном прибытии в разрушенный Синоп отличается по степени непосредственности от описания действий Осман-паши во время боя. В первом случае он сообщает об увиденных раненых и организации помощи; во втором опирается на рассказы, разбирательства и последующую реконструкцию. Даже внутри одной главы меняется расстояние автора от события. Ссылка на «очевидца» без уточнения, очевидцем чего именно он был, может создать ложное впечатление надёжности.[5]
Вопросы, в которых нужна осторожность
| Распространённая формула | Что необходимо уточнить |
|---|---|
| «Уничтожен весь турецкий флот» | Разгромлен находившийся в Синопе отряд; другие османские силы оставались вне бухты. |
| «Точное соотношение — столько-то пушек против стольких-то» | В источниках различаются состав и способы подсчёта; номинальный ранг не всегда равен фактическому вооружению. |
| «„Таиф“ просто бежал после боя» | Выход включал перестрелку и преследование; время и маршрут требуют сопоставления журналов. |
| «Слейд командовал „Таифом“» | Его собственное изложение помещает его в столице и затем среди прибывших для помощи; популярная атрибуция нуждается в исправлении. |
| «Все потери установлены точно» | Сводки расходятся; гибель, ранение, плен и уход на берег учитывались не одинаково. |
| «Синоп вызвал Крымскую войну» | Война России и Османской империи уже шла; бой повлиял на её международное расширение. |
Живопись и историческое свидетельство
Картина Айвазовского, помещённая в статье, показывает ночь после боя: море, обломки, силуэты судов и зарево пожара. Её выразительность связана с контрастом тёмной воды и горящего рейда. Такая живопись делает последствия события зримыми, но не даёт основания определять по ней точные дистанции, минуту взрыва или положение каждого корабля. Для этих вопросов необходимы планы, журналы и донесения.
В исторической памяти победа часто представляется через фигуру Нахимова. Архивные наградные документы, исследования экипажей и свидетельства о раненых позволяют дополнить этот образ. Синоп был одновременно успехом русского командования, катастрофой османского соединения и тяжёлым испытанием для людей на кораблях и в городе. Сочетание этих сторон не уменьшает военного значения победы; оно делает понятнее её действительный масштаб и цену.
ВидеоОружие русских моряков: от Гангута до Синопа | От гранат и артиллерии до мушкетонов и тесаковВооружение флота и исторический контекст Синопского сраженияПримечания
- ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 Президентская библиотека. Синопское сражение.
- ↑ Федеральный закон от 13 марта 1995 года № 32-ФЗ. О днях воинской славы и памятных датах России. Статья 1: день победы русской эскадры у мыса Синоп.
- ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 Slade A. Turkey and the Crimean War: A Narrative of Historical Events. London: Smith, Elder and Co., 1867. Chapter IX, pp. 126–138.
- ↑ 4,0 4,1 Шеремет В. И. Синоп — 1853. Новое прочтение // Восточный архив. 2008. Исследование материалов российских архивов о военно-политической обстановке.
- ↑ 5,00 5,01 5,02 5,03 5,04 5,05 5,06 5,07 5,08 5,09 5,10 5,11 5,12 5,13 5,14 5,15 Slade A. Turkey and the Crimean War. 1867. Chapter X, pp. 139–151: положение эскадры, сражение и посещение Синопа после боя.
- ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 Боевая летопись русского флота: Хроника важнейших событий военной истории русского флота с IX века по 1917 год / под ред. Н. В. Новикова. М.: Воениздат МВС СССР, 1948. Крымская война в 1853–1856 гг., запись за 18 ноября 1853 года, с. 224–226. Числовые данные этого издания не во всём совпадают с другими сводками.
- ↑ 7,0 7,1 7,2 7,3 Палтусова И. Модель корабля «Великий князь Константин». Государственный исторический музей, 24 июня 2020 года; обновление 8 июня 2022 года. Публикация о музейной модели с данными об устройстве и службе корабля.
- ↑ 8,0 8,1 8,2 Скрицкий Н. В. Образец российского моряка. П. С. Нахимов // Георгиевские кавалеры под Андреевским флагом. Разделы о службе у Лазарева и подготовке Синопского сражения.
- ↑ 9,0 9,1 9,2 Золотарёв В. А., Козлов И. А. Три столетия Российского флота. XIX — начало XX века. Раздел о Синопском сражении.
- ↑ 10,0 10,1 Кирпичев Ю. В. Прорыв парохода «Таиф» в Синопском бою // Гангут. 2020. № 119. С. 91 и далее.
- ↑ 11,0 11,1 Кирпичев Ю. В. Скорострельность русских пушек в Синопском бою // Гангут. 2019. № 112. С. 73 и далее. Исследование условий работы артиллерии и интерпретации расхода боеприпасов.
- ↑ 12,0 12,1 Насеров С. А. Моряки-татары в Крымской (Восточной) войне 1853–1856 гг. // Из истории и культуры народов Среднего Поволжья. 2024. Т. 14, № 4. С. 107–119. DOI: 10.22378/2410-0765.2024-14-4.107-119.
- ↑ 13,0 13,1 Российский государственный архив Военно-Морского Флота. Павел Степанович Нахимов — и Наварин, и Синоп. Виртуальная выставка «Моряки — георгиевские кавалеры»; воспроизведения документов с архивными шифрами.
- ↑ 14,0 14,1 14,2 Тарле Е. В. Крымская война. Глава VII. Синопский бой и его ближайшие последствия. Разделы о реакции Лондона и Парижа, дипломатической переписке и вводе союзных эскадр в Чёрное море.
- ↑ 15,0 15,1 15,2 15,3 Slade A. Turkey and the Crimean War. 1867. Chapter XI, pp. 152–163: османское расследование и решения после Синопа.