Медицинская служба шведского флота в XVII — начале XVIII века
Система врачебной и хирургической помощи морякам, госпиталей и медицинского снабжения флота.
- Регион
- Швеция
- Область
- Военная медицина; военно-морская служба
- Период
- XVII — начало XVIII века
Медицинская служба шведского флота в XVII — начале XVIII века — система врачебной и хирургической помощи военнослужащим шведского военно-морского флота, складывавшаяся при Адмиралтейской коллегии во второй половине XVII века. Её развитие включало введение должности amiralitetsmedicus, создание госпиталя в Карлскруне, снабжение кораблей хирургическими инструментами и постепенное формирование специализированной военно-морской медицины. В 1654 году в системе Адмиралтейства появилась должность адмиралтейского медика; первым постоянно работавшим в Карлскруне врачом этой категории стал в 1683 году Юхан Свенссон Ротман.[1][2]
Возникновение врачебной организации
Для парусного флота болезни обычно уносили не меньше, а нередко больше людей, чем артиллерийские сражения.
Экипаж большого корабля жил в тесном пространстве, где плохо проветривались нижние палубы, питьевая вода быстро портилась, а свежие продукты были ограничены. К этим проблемам добавлялись:
- травмы;
- ожоги;
- переломы;
- ранения;
- инфекционные заболевания;
- цинга в длительных походах.
Поэтому боеспособность флота зависела не только от количества пушек и матросов, но и от способности сохранить этих людей физически пригодными к службе.
Riksarkivet указывает, что должность amiralitetsmedicus появилась в сфере Адмиралтейской коллегии в 1654 году.[1]
Это ещё не означало современную централизованную медицинскую службу. На отдельных кораблях основную повседневную помощь обеспечивали хирурги и их помощники.
Врач более высокого уровня должен был контролировать сложные случаи, медицинскую организацию базы и часть снабжения. Важной фигурой стал Юхан Свенссон Ротман. Svenskt biografiskt lexikon уточняет распространённую ошибку датировки: он был назначен адмиралтейским медиком Карлскруны в марте 1683 года, а не в 1679-м.[2]
Ротман стал первым врачом, постоянно занимавшим эту должность в новой главной базе. Его назначение совпало с ранним развитием Карлскруны и показывает, что государство рассматривало медицинскую инфраструктуру как обязательную часть военно-морского города. Ротман добился строительства адмиралтейского госпиталя, завершённого в начале 1690-х годов.[2]
Это принципиально важно для Северной войны: к 1700 году Карлскруна уже имела специализированное учреждение для больных и раненых моряков. Не следует смешивать этот ранний госпиталь с более знаменитым новым Адмиралтейским госпиталем, открытым только в 1790 году после тяжёлой эпидемии русско-шведской войны 1788–1790 годов.[3]
Корабельные хирурги и организация помощи
Повседневную медицинскую работу на кораблях выполняли хирурги.
В XVII–XVIII веках хирург и университетский врач принадлежали к разным профессиональным традициям. Хирургическая практика была более ремесленной и ориентировалась на непосредственное лечение ран, переломов и операций.
На корабле это было особенно практично: основными срочными задачами были остановка кровотечения, ампутация тяжело повреждённой конечности, обработка ран и помощь при бытовых травмах. Ротман ввёл на кораблях специальные инструментальные ящики — instrumentkistor — которых до этого систематически не было.[2]
Такой ящик позволял заранее стандартизировать набор необходимых инструментов и уменьшал зависимость от личного имущества конкретного хирурга. Для военной организации это важный шаг: медицина превращалась из индивидуального ремесла в обеспечиваемую государством службу.
Ротман составил также регламент медицинской помощи на флоте. По данным SBL, отдельные положения этого документа сохраняли значение длительное время.[2]
Сам факт появления регламента показывает развитие административного контроля:
- кто отвечает за больного;
- как организуется лечение;
- какое имущество должно быть на корабле;
- как действовать при определённых ситуациях.
Это был один из ранних шагов к стандартизации военно-морской медицины. Карлскруна концентрировала тысячи моряков, боцманов, работников верфи и солдат.
Такая концентрация создаёт условия для эпидемий даже без выхода кораблей в море. Госпиталь поэтому обслуживал не только боевые ранения после кампании, но и обычную массовую заболеваемость базы.
Северная война и помощь раненым
Война 1700–1721 годов создала для медицинской системы постоянную нагрузку.
Больные поступали:
- с кораблей;
- с военно-морской станции;
- из транспортных операций;
- после ранений;
- из подразделений, временно использовавшихся флотом.
Продолжительная служба на Балтике обычно была короче океанских переходов, что снижало риск некоторых заболеваний типа тяжёлой цинги, но теснота, инфекции и плохая санитария оставались серьёзной проблемой.
Артиллерийский бой создавал специфические травмы:
- рваные раны от деревянных щепок;
- огнестрельные повреждения;
- переломы;
- ожоги;
- ампутационные травмы;
- повреждения при падении рангоута.
Распространённый популярный образ, будто большинство раненых поражались непосредственно ядрами, слишком прост. Большую опасность представляли разлетающиеся части дерева и вторичные разрушения корабельных конструкций.
Ампутация была одним из стандартных способов спасти человека при тяжёлом раздроблении конечности.
Без антисептики риск инфекции оставался огромным. Операция должна была выполняться быстро, а обезболивание в современном смысле отсутствовало.
Эта практика объясняет, почему пенсионная система и медицинская служба были институционально связаны: выживший после лечения человек мог навсегда потерять способность к прежней работе.
Болезни, питание и санитария
На небольшом замкнутом пространстве болезнь быстро распространялась между членами экипажа. Особенно уязвимы были новоприбывшие люди, не имевшие иммунитета к инфекциям, циркулировавшим внутри больших коллективов. Позднейшая эпидемия Карлскруны 1788–1790 годов особенно ярко показала эту закономерность: SBL отмечает наибольшую заболеваемость среди новобранцев и в тесно размещённых группах.[3]
Этот поздний эпизод нельзя переносить напрямую на Северную войну, но он демонстрирует структурную медицинскую проблему военно-морской базы. Качество питьевой воды напрямую влияло на здоровье.
На кораблях использовались бочки, содержимое которых ухудшалось при длительном хранении. Продовольствие основывалось на продуктах длительного хранения — сухарях, солёном мясе, крупах.
Свежие овощи и фрукты были доступны ограниченно. В Балтийском море близость портов позволяла чаще пополнять запасы по сравнению с океанскими флотами, но при блокаде или длительном крейсерстве ситуация ухудшалась. Понятие микробной инфекции ещё не существовало.
Тем не менее практический опыт заставлял моряков уделять внимание вентиляции, удалению испорченных продуктов, уборке и разделению явно больных людей, когда это было возможно. Эффективность таких мер различалась и зависела от командования конкретного корабля.
Кадры и социальная инфраструктура
Государству требовались не только врачи, но множество корабельных хирургов. Во время крупных мобилизаций количество квалифицированного медицинского персонала могло становиться ограничивающим фактором, как и количество опытных моряков. Поэтому часть врачей и хирургов набиралась специально для кампаний и могла служить временно.
Северная война разрушила многие шведские медицинские учреждения в восточнобалтийских провинциях. Ларс Браунер, позднее Браунершёльд, например, служил врачом в Пернау, бежал после русского завоевания и в 1719 году был назначен адмиралтейским врачом Карлскруны.[4] Его биография показывает, как территориальные потери Швеции перераспределяли медицинские кадры внутри оставшегося государства.
После лечения человек мог:
- вернуться на корабль;
- перейти на менее тяжёлую работу;
- быть уволен;
- претендовать на содержание при инвалидности.
Поэтому медицинская служба, кадровый учёт и пенсионная система образовывали связанный цикл.
Это особенно хорошо видно в развитой административной среде Карлскруны.
Источники и значение
Источниковая база включает:
- документы Адмиралтейской коллегии;
- госпитальные журналы;
- списки больных;
- корабельные росписи;
- медицинские регламенты;
- биографии адмиралтейских врачей.
Для Северной войны требуется осторожно отделять документы непосредственно 1700–1721 годов от гораздо более богатой медицинской документации конца XVIII века. Медицинская служба показывает скрытую сторону морской войны.
Боеспособность эскадры определялась не только тем, сколько людей было набрано, но и тем, сколько из них оставалось здоровыми после недель и месяцев жизни на кораблях. Создание постоянного врача, госпиталя и стандартного медицинского имущества стало важным элементом превращения флота из временно собираемой силы в постоянную государственную организацию.
Связанные статьи
- Пенсионная касса шведского флота (1642—1937)
- Адмиралтейская коллегия Швеции (1634—1791)
- Военно-морская база Карлскруна
- Боцманская система комплектования шведского флота
Материалы проекта
ВидеоРождение Балтийского флота. Как Россия вышла к морюСопоставительный контекст инфраструктуры военных флотов начала XVIII векаИсточники и литература
- Johan S Rothman // Svenskt biografiskt lexikon.
- Kassakontoret: Amiralitetskollegium // Riksarkivet.
- Lindskog I. Ett sjukhus i motvind. Om amiralitetssjukhuset och Kungl. flottans sjukhus i Karlskrona. 1955.
- Hjelt O. Svenska och finska medicinalverkets historia 1663–1812. 1892–1893.
Примечания
- ↑ 1,0 1,1 Kassakontoret: Amiralitetskollegium // Riksarkivet.
- ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 Johan S Rothman // Svenskt biografiskt lexikon.
- ↑ 3,0 3,1 Arvid Faxe // Svenskt biografiskt lexikon.
- ↑ Lars Braunerskiöld // Svenskt biografiskt lexikon.