Кронан (корабль)

Кронан

Рисунок Якоба Хэгга, опубликованный в 1909 году. Поздняя реконструкция, не изображение XVII века.

Оригинальное название

Kronan, Stora Kronan

Место

Балтийское море, восточнее острова Эланд

Движитель

Паруса

Конструкция

Деревянный корпус; три основные батарейные палубы; длина между штевнями 53 м, ширина по шпангоутам 12,89 м

Статус

Подводный археологический объект; находки в Кальмарском музее

Тип

Трёхдечный парусный военный корабль, шведский флагман

Период

Спущен 31 июля 1668 года
Вступил в службу в 1672 году
Погиб 1 июня 1676 года

Происхождение

Швеция; кораблестроитель Фрэнсис Шелдон

«Кронан» (швед. Kronan, «Корона»; также Stora Kronan, «Большая корона») — шведский парусный военный корабль, погибший 1 июня 1676 года в сражении у острова Эланд. Флагман Лоренца Крейца опрокинулся во время манёвра; взрыв разрушил значительную часть корпуса. В 1980 году остов обнаружили на глубине около 26 м, примерно в 6 км от побережья у Хультэрстада. Последующие раскопки превратили место гибели в один из наиболее обширных археологических комплексов шведского флота XVII века.

Кальмарский музей сообщает примерно о 35 000 найденных предметов и исследовании около 95% площади объекта. Эти числа характеризуют многолетнюю работу с подводным памятником. Корабль целиком не поднят: части его корпуса остаются на дне, а извлечённые пушки, деньги, одежду, инструменты, аптечные принадлежности и человеческие останки изучают разными методами.

Значение находок выходит за пределы реконструкции катастрофы. Они позволяют сопоставить государственное вооружение с частным имуществом офицеров, состав монетных накоплений — с хозяйством военной службы, лабораторный анализ аптечных предметов — с историей фармации. Исследования скелетов и древней ДНК раскрывают отдельные особенности людей, находившихся на борту. При этом объяснение гибели, принадлежность сокровищ и биографии моряков остаются задачами с разной степенью определённости: орудийный ствол или измеренный состав металла дают более прямое свидетельство, чем предположение о намерениях владельца.

Постройка и место в шведском флоте

Флагман большого флота

«Кронан» строился в период, когда Швеция располагала владениями по обе стороны Балтийского моря. Флот должен был обеспечивать сообщения с ними, перевозить людей и снабжение и противостоять неприятельским морским силам. В кампании 1676 года этим задачам придавалось конкретное оперативное содержание: инструкции Крейцу предписывали искать датский флот до его соединения с нидерландскими силами, а затем содействовать перевозке двух тысяч солдат и хлеба в Померанию. Крупный флагман был частью этой системы, а не самостоятельным плавучим памятником королевскому престижу.

Название «Корона» соответствовало представительному характеру корабля. Тем не менее его величину нельзя оценивать только по имени, числу резных украшений или позднейшим музейным определениям. Историк флота Ян Глете рассмотрел «Кронан» в ряду больших европейских военных кораблей второй половины XVII века. Он связывал увеличение размеров с развитием тяжёлой артиллерии и многопалубного вооружения; престижное значение могло дополнять эти практические задачи. Представительность и боевая функция в таком корабле сочетались.

В истории шведского флота существовал и более ранний корабль с именем «Кронан». В списке Акселя Зеттерстена судно 1633 года с 68–74 пушками отделено от нового большого флагмана. Старый корабль затопили в Оксдьюпете в июле 1675 года. Его вооружение, служба и гибель не относятся к остову у Эланда, исследуемому с 1980 года. Это различие существенно при сопоставлении старых корабельных списков: совпадающее имя само по себе не удостоверяет тождество объекта.

Имя и классификация корабля

«Кронан» принадлежал к группе больших кораблей, имена которых отсылали к королевским регалиям. В том же ряду встречаются «Скипетр», «Ключ», «Меч» и «Держава» — Scepter, Nyckeln, Svärdet и Äpplet. Название выражало положение корабля в государственном флоте. Другую распространённую группу имён давали небесные тела и планеты: «Солен», «Венус», «Меркуриус», «Марс», «Юпитер» и «Сатурнус». Имя «Корона» вписывалось в сложившуюся систему корабельных названий.

Выбор названия для крупнейших судов обычно принадлежал королевской власти. Однако, по Зеттерстену, в период регентства до совершеннолетия Карла XI Адмиралтейская коллегия определяла также имена больших кораблей, в том числе нового «Кронана». Это обстоятельство связывает представительскую сторону флагмана с организацией управления, а не позволяет приписать каждый элемент его оформления личному распоряжению взрослого короля.

В корабельных списках Зеттерстена после названий стоят обозначения в скобках: «Кронан (1)», средние суда «(2)», малые «(3)». Историк объяснил, что это его система сравнения кораблей за рассматриваемый период. В ней учитывались длина, вооружение, число морских служилых людей и вместимость в ластах. Обозначение «(1)» в таком списке не является сохранившимся номером корпуса и не удостоверяет принадлежности к позднейшей международной системе рангов линейных кораблей.

Зеттерстен относил к своей категории больших кораблей суда с более чем пятьюдесятью пушками, не менее чем двумястами людьми морского состава, длиной от 132 футов и вместимостью от трёхсот ластов. Параметры «Кронана» заметно превышали эти границы. При этом упомянутая им административная программа 1664 года использовала другую классификацию — по длине с тремя диапазонами. Названия классов в этих списках относятся к разным системам классификации.

Слова «регальный корабль», «большой корабль» и «трёхдечный флагман» описывают разные стороны объекта. Первое связано с его положением и традицией именования, второе — со сравнением размеров и вооружения, третье — с палубным устройством и ролью в походе. Ни одно из этих определений не устраняет вопроса о фактическом числе пушек в конкретную дату. Поэтому размеры корпуса, проектные батареи и состав последней экспедиции рассматриваются отдельно.

Стокгольмская верфь

Корабль строили на Шеппсхольмене в Стокгольме. История этой верфи помогает объяснить длительность сооружения флагмана. Зеттерстен отмечал, что в 1659–1672 годах здесь построили только три больших и один средний корабль, помимо меньших судов. При этом для каждого из 1665–1672 годов на верфь назначали свыше 80 000 далеров. Назначение средств и завершение корабля, следовательно, представляли разные административные и производственные этапы.

Предшествовавшие «Кронану» большие корабли также строились и оснащались в течение нескольких лет. «Свердет» заложили в 1660 году, спустили 4 сентября 1662-го и завершили в 1663-м. «Врангель» и «Спес», заложенные в 1663 году, стали готовыми в 1666-м. Для «Кронана» промежуток оказался длиннее: семь лет между закладкой и готовностью. Сравнение показывает его место в реальной работе верфи, а не только в ряду торжественных дат спуска.

После гибели «Кронана» строительство крупных кораблей на Шеппсхольмене продолжилось, однако вскоре центр работ переместился. В конце 1670-х годов здесь создавали «Каролус XI», «Стенбок» и «Хедвиг Элеонора». В 1680 году людей и оборудование перераспределяли в пользу Карлскруны и Риги. Новый большой флагман тем самым относится к последнему периоду Шеппсхольмена как основной верфи крупнейших шведских военных кораблей. Его строительство предшествует переносу важнейшей инфраструктуры в Карлскруну.

Шелдон и длительное оснащение

Создание нового корабля связано с английским кораблестроителем Фрэнсисом Шелдоном. По исторической странице Кальмарского музея и опубликованным Зеттерстеном сведениям, закладка состоялась 27 октября 1665 года, спуск — 31 июля 1668-го. В службу корабль вошёл в 1672 году. Таким образом, год спуска и год начала полноценной службы разделены несколькими годами. Музей связывает задержку в оснащении с финансовыми затруднениями.

При спуске повредилась кормовая часть киля, и корабль стал принимать воду. По приведённому Зеттерстеном протоколу, вызванный в Адмиралтейскую коллегию Шелдон разделял две проблемы: повреждение киля он считал легко исправимым, устранение течи — более трудным, связывая её с долгим пребыванием корпуса на стапеле. Историк ссылался на протокол от 1 августа 1668 года; завершение корабля связывал с протоколом 3 июня 1672-го. Документ удостоверяет обсуждение аварии при спуске, но не устанавливает её причинную связь с опрокидыванием спустя восемь лет.

Техническая страница музея датирует закладку 7 октября 1665 года; историческая страница музея и Зеттерстен называют 27 октября.

Оснащение и работа верфей

Шелдон переехал с гётеборгской верфи на Шеппсхольмен в 1666 году, уже после закладки «Кронана». Для строителя государственный заказ включал не только общую длину корпуса. Как объясняет Зеттерстен, мастер получал bestick — набор главных размеров, включая ширину, глубину и число орудийных портов. На его основе он руководил работой и отвечал за построенное судно. Поэтому исторические размерные задания и рисунки декоративных частей представляют разные виды проектного материала.

В 1672 году Шелдон прекратил службу из-за недовольства невозвращёнными суммами, которые он одолжил Адмиралтейству. Его ближайшего помощника Роберта Тернера назначили кораблестроителем 29 июня 1673 года. Тернер приехал в Швецию из Англии вместе с Шелдоном. Когда Шелдон вновь поступил на службу в 1677-м, ему не разрешили вмешиваться в строительство на Шеппсхольмене, где главным мастером оставался Тернер. Конфликт вокруг денег, таким образом, затрагивал также преемственность технического руководства после завершения «Кронана».

Оснащение требовало целого ряда мастерских. На верфи действовали мастера мачтового дела, изготовители блоков, канатчики, парусные швеи, кузнецы, столяры, токари и резчик корабельных украшений. Лафеты с колёсами и принадлежностями изготовляли особые мастера ящиков — lådmakare. Компасный мастер имел собственные помещение и мастерскую; его пригласили из Нидерландов. Этот перечень характеризует организацию верфи, которая строила и содержала флагман, а не точный поимённый список рабочих на «Кронане».

Документированные ремёсла объясняют разнообразие корабельных находок. Орудие требовало деревянного лафета и металлического крепежа; управление парусами — каната и блока; закрытое помещение — столярных изделий и стекла; представительская корма — резьбы и окраски. Отдельные вещи на остове принадлежат разным производственным цепочкам. Именно поэтому изучение большого корабля включает дерево, металл, ткань и предметы специального оборудования, а не только архитектуру корпуса.

Число корабельных плотников на Шеппсхольмене менялось. Зеттерстен указывает потребность примерно в ста постоянных плотниках, но временами их оставалось лишь около пятидесяти. Недостаток восполняли временным наймом на лето. В 1669 году, когда «Кронан» ещё оснащался, привлекали плотников из Рослагена, Вестервика и Аландов. В 1672-м приход Кронобю обязали предоставлять тридцать корабельных плотников в Стокгольм. Эти сведения показывают зависимость работ от сезонного и территориального пополнения людей.

Производство распределялось между мастером и административным руководством. Адмирал верфи следил за кораблестроителем, мастерами и рабочими, а также за учётом материалов и труда. Строительные, такелажные, кузнечные и артиллерийские писцы вели отдельные счета; в 1674 году они получили звание бухгалтеров без увеличения жалованья. Материальная история «Кронана» поэтому сохраняется не в одном «паспорте судна», а в документах разных служб — строительства, вооружения, оснащения и снабжения.

Что означает длина в 53 метра

В статье 1999 года Глете уточнял смысл размеров, которые в популярных описаниях нередко приводятся без названия измеряемых величин. Длина «Кронана» в 53 м соответствует 178½ шведского фута между штевнями. Это не максимальная длина вместе со всеми выступающими частями и бушпритом. Ширина 12,89 м, или 43 фута 5 дюймов, относится к шпангоутам; внешняя обшивка и усиливающие пояса в неё не включены. Различие измерительных баз влияет на сравнение с иностранными кораблями.

Осадку 6,23–6,83 м исследователь рассматривал как реконструируемый диапазон, соответствующий приблизительно 21–23 шведским футам. Глете использовал коэффициент полноты корпуса 0,50–0,52 — отношение объёма погружённой части к объёму прямоугольного блока с теми же длиной, шириной и осадкой, сопоставляя «Кронан» с более поздними кораблями Чарльза Шелдона. Расчёт давал объём погружённой части 2132–2429 м³. С поправкой на плотность воды получался диапазон водоизмещения около 2150–2450 т; 2300 т — удобное округлённое значение внутри этого диапазона.

Оценка водоизмещения около 2300 т получена расчётным путём: документальные размеры соединены с реконструкцией формы корпуса и осадки. Загрузка влияла на водоизмещение деревянных кораблей и на результаты их сравнения.

Глете относил «Кронан» к крупнейшим европейским боевым кораблям своего времени; его место среди современников менялось между закладкой, спуском и последним походом по мере постройки новых крупных судов.

Характеристика	Значение и основание
Спуск	31 июля 1668 года; музейная история и Зеттерстен
Начало службы	1672 год
Длина	53 м между штевнями; 178½ шведского фута
Ширина	12,89 м по шпангоутам, без наружной обшивки
Осадка	Реконструируемый диапазон 6,23–6,83 м
Водоизмещение	Расчётная оценка 2150–2450 т; обычно округляется до 2300 т
Батарейные палубы	Три основные палубы
Вооружение	Современная музейная оценка 110–114 орудий; старые списки требуют отдельного рассмотрения

Командование и последняя кампания

Крейц: опыт государственного управления

Лоренц Крейц старший, родившийся в 1615 году, сделал карьеру в государственном управлении. Его служба включала работу в горном ведомстве, руководство губерниями и участие в королевском совете. Сведения Шведского биографического словаря показывают опытного администратора и финансиста, а не человека, всю жизнь командовавшего кораблями. В декабре 1675 года он стал адмиралом и членом адмиралтейского совета с финансовыми обязанностями; 4 апреля 1676 года получил руководство Адмиралтейством.

Это назначение важно для понимания споров о катастрофе. Высокое положение и способность управлять казёнными ресурсами не заменяли навыка ведения парусного флота в бою. Густав Виттрок, автор словарной статьи 1931 года, критически оценивал поручение морского командования способному гражданскому администратору, недостаточно знакомому с этой сферой. В таком объяснении ответственность распределяется между самим командующим и порядком его назначения. Оно шире рассказа об одной неверной команде в последние минуты жизни.

Предшествующая служба и предел сравнения с «Васой»

«Кронан» успел участвовать в плаваниях и военных действиях до 1 июня 1676 года. Глете подчёркивал, что корабль прошёл две кампании, перенёс штормовые условия 1675 года и участвовал в сражении за неделю до гибели. Это отличает его от корабля, опрокинувшегося почти сразу после первого выхода. Сопоставление с «Васой» полезно как вопрос о размерах, артиллерии и остойчивости, но не как готовое объяснение одинакового механизма двух катастроф.

Сам факт предшествующей службы не доказывает неограниченной безопасности корабля. Запас остойчивости мог оказаться достаточным при одном сочетании ветра, парусов и загрузки и недостаточным при другом. Поэтому успешные ранние плавания опровергают лишь слишком прямое утверждение о неизбежном опрокидывании при любом выходе. Глете рассматривал проблему в европейском контексте: тяжёлое вооружение, высокий многопалубный корпус и требования к мореходности создавали противоречия и для других больших кораблей.

Для управления парусным кораблём существенно не только количество пушек, но и согласование движения, работы с парусами и действий батарей. На «Кронане» ситуация осложнилась тем, что поворот происходил перед боем. Свидетельства о попытке втянуть тяжёлые орудия и о необходимости уменьшить паруса показывают, как несколько корабельных служб оказались вовлечены в одну быстро развивавшуюся опасность.

Люди флагмана и комплектование экипажа

Профессиональные моряки рядом с командующим

Гражданская карьера Крейца резко отличалась от опыта ряда офицеров на его корабле. Рассматривать всё командование «Кронана» как группу людей, впервые вышедших в море, неверно. На борту находились специалисты с многолетней артиллерийской, конвойной и корабельной службой. Их биографии существенны и для объяснения катастрофы: опыт отдельных людей не исключал несогласованности приказов между ними.

Майор Клас Анкарфьелль начал офицерскую службу в 1656 году; капитаном стал в 1664-м. С 1670 года он возглавлял Южнофинляндскую роту морских служилых людей. До назначения на флагман командовал «Амарантом» на конвойной службе у Марстранда в 1672–1674 годах и двумя конвойными кораблями у Ландскруны осенью 1674-го. В августе 1675 года получил чин майора, затем служил на «Кронане» в походах Стенбока и Крейца. Он погиб вместе с кораблём 1 июня 1676 года.

Арвид Бьёрнрам также имел опыт предшествующей войны и перевозок по Балтике. Лейтенантом он стал в 1655 году, капитаном — в 1657-м; в 1658 году командовал «Эрненом» во флоте Врангеля. В 1668 году ему поручали перевозку войск из Висмара и Вольгаста в Ригу и Стокгольм с тремя кораблями. Осенью 1675 года он служил в первой эскадре большого флота. В мае 1676-го первоначально находился во второй эскадре, но после перестройки командования был переведён на «Кронан», где и погиб.

Первым капитаном флагмана в последнем походе был Кристиан Думбар. В биографическом списке он указан как выходец из Сконе, поступивший в офицерскую службу в 1669 году и ставший капитаном в 1674-м. В осенней экспедиции 1675 года Думбар командовал «Геркулесом». Его переход на «Кронан» показывает, что должности на флагмане занимали офицеры, уже управлявшие отдельными большими судами. Думбар погиб 1 июня.

В управлении артиллерией участвовал Ларс Монссон Торск. Его продвижение шло через специальные артиллерийские должности: с 1659 года он служил помощником констапеля, с 1663-го — констапелем; затем стал лейтенантом и артиллерийским капитаном. Он возглавлял Северофинляндскую, позднее Смоландскую роту стрелков. В мае 1676 года Торска назначили на «Кронан»; он также погиб при его крушении. В служебном перечне это отдельная профессиональная карьера, связанная с орудиями и людьми артиллерийской службы.

Гюлленспак: специалист, переживший катастрофу

Андерс Эрикссон Спак, известный после возведения в дворянство как Гюлленспак, принадлежал к старшему поколению артиллерийских служащих. Он родился в Карлстаде в 1620 году, учился в Уппсале и поступил на службу в 1645-м. Последовательно занимал должности, связанные с обслуживанием батарей и хранением вооружения; артиллерийским капитаном стал в 1665 году, а в 1674-м получил должность tygmästare, ведавшего артиллерийским имуществом.

Спак участвовал в морских перевозках и до службы на новом флагмане: в 1668 году был капитаном «Вестервика» на рейсе в Ригу с членом государственного совета Сванте Банером. На «Кронане» он находился в обоих походах 1675–1676 годов и стал одним из немногих спасённых. В январе 1677-го его произвели в адмирал-лейтенанты; в следующей кампании он служил на флагманской «Виктории» Хенрика Хорна.

Спак пережил гибель «Кронана», хорошо знал его артиллерию и после катастрофы продолжил службу во флоте. Его рассказ особенно ценен для восстановления действий в батареях. Однако он сам по себе не подтверждает, что Спак был очевидцем каждого приказа на верхней палубе.

Человек	Предшествующая служба, существенная для флагмана	Судьба 1 июня 1676 года
Клас Анкарфьелль	Офицер с 1656 года; командование ротой и конвойными кораблями	Погиб
Арвид Бьёрнрам	Офицер с 1655 года; командование кораблями и перевозка войск	Погиб
Кристиан Думбар	Капитан с 1674 года; командир «Геркулеса» в походе 1675 года	Погиб
Ларс Монссон Торск	Артиллерийская служба с 1659 года; командование стрелковыми ротами	Погиб
Андерс Эрикссон Спак, Гюлленспак	Артиллерийская служба с 1645 года; управление артиллерийским имуществом	Спасён, продолжил службу

Свидетельство о соперничестве офицеров

Кальмарский музей выделяет Анкарфьелля и рядового служилого человека Пера Элофссона Бланка как две известные биографии среди погибших. Анкарфьелль был связан с Фунбу у Уппсалы, Бланк — со Скэрлёвом на востоке Эланда. Разница положения этих людей показывает, насколько неоднородным был экипаж большого флагмана.

Тот же путеводитель приводит показание спасённого капитана Розенберга. Он связывал потерю времени с соперничеством Анкарфьелля и Бьёрнрама: один хотел оставить меньшую парусность, другой — большую. В музейном изложении недостаточное уменьшение парусов рассматривается как вероятное непосредственное обстоятельство опрокидывания. Это версия участника, переданная музеем, а не независимо установленная психология отношений двух погибших офицеров. Она дополняет спор о сигнальном выстреле вопросом о выполнении решения внутри самого флагмана.

Морские служилые люди и береговые роты

Основу рядового комплектования давала система содержания морских служилых людей, известная по-шведски как båtsmanshåll. Слово båtsman здесь обозначает категорию людей, выставлявшихся для флота, а не только современную должность боцмана — руководителя палубной команды. Поэтому происхождение человека из такой системы не удостоверяет его индивидуальной старшинской должности на «Кронане».

Содержание связывало флот с определёнными группами хозяйств — rotar. Государство распределяло между ними обязанность выставить и поддерживать служилого человека. Нормы зависели от территории и статуса земли. В постановлениях 1640 года для Норрланда, Аландов и Финляндии фигурируют пять податных или коронных хозяйств либо десять дворянских на одного человека. Для других шведских областей действовали иные соотношения. Эти цифры описывают административный порядок комплектования, а не число родственников или соседей каждого найденного на корабле человека.

Людей объединяли в территориальные роты. Южнофинляндская и Северофинляндская, Аландская, Смоландская и другие роты встречаются в служебных биографиях офицеров «Кронана». Однако территориальная рота была организационной единицей берегового комплектования; в походе её люди распределялись между кораблями. Название роты само по себе не даёт полного состава определённого судна. Для связи конкретного моряка с флагманом необходима походная запись или другое персональное свидетельство.

Роты обслуживали не только морские походы. Людей вызывали также на верфи, лесные работы и лесопильни, где готовили материалы для строительства. Зеттерстен описывает распоряжение 1666 года о месячном продовольствии для служилых людей, отправленных на такие работы в Норрланд. Обязанность поддерживать работника могла распределяться между хозяйствами и казной. Человеческие ресурсы большого деревянного флота, следовательно, были связаны с его береговым производством ещё до выхода кораблей в море.

Приказания об одежде тоже соединяли корабельную службу с хозяйствами на берегу. В 1660 году содержание включало две рубахи и три пары обуви в год; через два года норму изменили на две рубахи, две пары чулок и две пары обуви. Эти нормы объясняют наличие разного по происхождению снабжения рядом с предметами, выданными непосредственно казной. Они не задают единого цвета всех сохранившихся тканей и не позволяют считать всякую вещь из раскопок штатной формой.

Новое комплектование после потери двух флагманов

После гибели «Кронана» и «Свердета» возникла срочная потребность в новых людях. По Зеттерстену, из оставшегося флота не могли выделить достаточное число офицеров для обычного проведения комплектования. Его возложили на губернаторов, которым предписали пополнить роты и отправить новых людей в Стокгольм. Эта мера показывает кадровое затруднение сразу на двух уровнях: флот терял моряков и одновременно испытывал нехватку командиров для набора замены.

В военное время требовали не только обычный состав, но и дополнительный, называвшийся удвоением. Большие потери 1675–1676 годов означали повторное выставление людей. Зеттерстен отмечал, что некоторые группы хозяйств за эти два года должны были предоставить пять или шесть человек с учётом дополнительного состава. Речь идёт о последовательных заменах и военном усилении, а не о постоянной норме одного мирного года.

Новых людей требовали даже на места тех, чья судьба ещё не была установлена с уверенностью. Для хозяйств потеря моряка тем самым влекла обязанность вновь найти и содержать замену раньше окончательного подтверждения смерти. Массовая гибель у Эланда затронула семьи и местные сообщества, удалённые от самого места боя. Она не ограничивалась известными дворянскими биографиями и списком утраченных пушек.

В этом же изложении указано ограничение: мальчика младше шестнадцати лет не следовало принимать в категорию båtsman. Норма относится к данному порядку набора. Она не доказывает отсутствия на военном корабле людей младшего возраста в других ролях и не заменяет остеологическую оценку возраста останков. Правило приёма, корабельные списки и археологическая выборка дают разные сведения о возрасте и составе экипажа.

География этой системы помогает читать результаты древней ДНК. Финляндские, аландские и северошведские территории участвовали в службе одного государственного флота. Связанные с ними документальные маршруты набора дают исторический контекст для обнаруженного у части изученных людей северо-восточного генетического компонента. Но они не устанавливают место рождения каждого носителя такого компонента и не позволяют автоматически приписать ему конкретную роту. Генетическая и административная принадлежность остаются разными характеристиками человека.

Кампании 1675–1676 годов

Осенний поход Стенбока

До последнего похода «Кронан» уже служил флагманом большого соединения. В октябре 1675 года на нём находился риксадмирал Густав Отто Стенбок. По приведённому Зеттерстеном составу, флот насчитывал 66 судов разных категорий: 33 военных корабля, 11 торговых, 14 вооружённых грузовых и восемь брандеров. На них значились 2222 орудия и 10 563 человека. Эти сведения относятся к осенней экспедиции, а не к составу сил Крейца следующей весной.

9 октября благоприятный северный ветер позволил начать выход. Однако подготовка больших кораблей занимала значительное время: историк указывает, что на выборку якорей «Кронана» и «Свердета» требовалось не менее восьми часов. Тесная якорная стоянка и недостаточная подготовка людей дополнительно задерживали отправление. В результате сигнал был дан утром, а движение началось только между часом и двумя пополудни. Масштаб флагмана давал сильную батарею, но одновременно увеличивал требования к слаженности палубных работ.

В море различие скоростей растянуло соединение. Когда «Кронан» около полудня 10 октября достиг широты северной оконечности Эланда, задние корабли оставались у северной части Готланда. Стенбок решил собрать флот у Карлсёарна — двух островов у юго-западного берега Готланда, предусмотренных в его распоряжении как место встречи. Находившийся на флагмане Йохан Олофссон Берг, ведавший парусами и ходом, советовал продолжать плавание с поворотом в открытое море. Командующий предпочёл следовать установленному порядку сбора.

«Кронан» стал между островами приблизительно в три часа дня; остальные суда подходили во второй половине дня и вечером. При попытке снова выйти утром 11 октября на флагмане сломался крюк, участвовавший в подъёме якоря. Якорь упал, увлекая за собой около 350 саженей каната в счётных единицах источника. Стенбок распорядился остаться и вернуть потерянное. Часть флота уже двинулась в море, но затем, заметив отсутствие флагмана, вернулась. Эскадра Угглы оставалась в море дольше других и подошла обратно лишь вечером следующего дня.

Этот эпизод показывает последствия поломки сравнительно небольшого элемента оборудования. Утрата якоря не уничтожила корабль, однако сорвала движение соединения, которое зависело от ведущего судна. При этом остановку нельзя считать простой прихотью адмирала: якорь с длинным канатом был ценным и необходимым средством дальнейшего плавания. Решение сохранить имущество вступало в противоречие с оперативной задачей воспользоваться переменчивым ветром.

13 октября корабли переместились к более подходящему якорному грунту у Лилла-Карлсё. На следующий день с нескольких судов свезли на берег умерших и похоронили. 16 октября Стенбок собрал старших офицеров, чтобы обсудить задержку: попутного ветра не было, время уходило, запасы расходовались. Уггла, Йохан Бэр и Ханс Ханссон Клерк предложили подождать ещё несколько дней. Однако во второй половине дня ветер переменился и началась сильная буря, продолжавшаяся около суток.

Шторм повредил несколько кораблей и мелких судов. Дрейфующий грузовой «Элефантен» повредил мачты «Меркуриуса» и «Дракена», а затем разбился у берега. «Сальтсеккен» также был разрушен. «Юпитер», пытавшийся вернуться на стоянку, оказался унесён в море. Во флоте теряли мачты, якоря и шлюпки. Сам «Кронан» перенёс эти условия и вернулся в шхеры; этот факт составляет важную часть истории его мореходности до катастрофы 1676 года.

18 октября совет старших командиров рекомендовал возвращение. В представленном Зеттерстеном решении названы четыре основания: утрата и повреждение судов, многочисленные больные, недостаточные запасы продовольствия и позднее время года. Оценка болезни была тяжёлой: на каждом корабле насчитывали десятки больных, а на некоторых — до одной–двух сотен. Под решением стояли подписи представителей эскадр, в том числе офицеров, позднее участвовавших в последнем походе «Кронана». Поэтому сведение возвращения исключительно к личной нерешительности Стенбока оставляет за пределами объяснения коллективное решение и материальное состояние флота.

«Кронан», «Виктория» и «Сатурнус» начали возвращение 19 октября. Основная часть флота вышла на следующий день; 21 октября она достигла Эльвснаббена, 22-го — Даларё. Король Карл XI резко осудил возвращение и связал неудачу морской экспедиции с опасностью для шведских германских владений. Вскоре Швеция потеряла Вольгаст и Висмар. Королевская оценка выражала требования войны; изложенные в офицерском решении болезнь, штормовые повреждения и нехватка запасов объясняют условия, в которых это требование должно было исполняться.

Зимняя попытка выйти в море

Между осенним походом Стенбока и майским выходом Крейца предпринимали попытку возобновить морские действия зимой. После возвращения флота Уггла должен был сначала помочь осаждённому Висмару, затем выполнить перевозки в Померанию и действовать в Большом Бельте. В ноябре — декабре король неоднократно требовал выхода. Однако Уггла, вернувшийся больным, испытывал недостаток людей и продовольствия; Адмиралтейская коллегия считала его соединение из двадцати шести кораблей слишком слабым для встречи с нидерландскими силами в позднее время года.

После падения Висмара задачу изменили: теперь следовало доставить соль и продовольствие в Штральзунд. Уггла 3 января 1676 года сообщил в совете о готовности выйти. К кораблям в Даларё он добрался 11 января, но начались морозы. Уже 14 января адмирал доложил, что лёд препятствует отправлению; на следующий день совет распорядился вернуть людей в Стокгольм, оставив необходимую зимнюю охрану.

Затем выяснили, что лёд покрывает лишь часть пути от Даларё к Ландсорту, а за пределами шхер вода открыта. По предложению Эрика Линдшёльда совет 25 января решил выпилить канал. К работе привлекли местных жителей. 7 февраля Уггла при помощи командора Поля Румпфа вывел часть судов через лёд к Эльвснаббену. Но сильный холод вскоре распространил ледяной покров и дальше в море; корабли снова поставили на зимнюю стоянку, а Угглу вызвали в Стокгольм.

Список Зеттерстена для этого февральского перехода содержит восемь судов: «Изабелла», «Энхорн», «Санта-Мария», «Леопарден», «Йернвоген», «Конунг Давид», «Констанция» и «Каритас», а также бойер и галиот. Крупнейшая «Санта-Мария» имела пятьдесят пушек, остальные — по двадцать или тридцать. «Кронан» в этом перечне отсутствует. Зимняя попытка относится к истории подготовки флота перед его последним походом, но не удостоверяет прохождения самого большого флагмана по выпиленному каналу.

В марте Румпф сообщил о прибытии с моря двух торговых кораблей, что показывало открытие навигации. 14 марта Адмиралтейство приказало вернуть зимовавшие суда в Даларё. Часть из них вскоре получила разведывательные и противокаперские задачи. «Констанция» и «Каритас», отправленные к Борнхольму, Готланду и Ливонии, 23 апреля встретились с силами Юэля у Утлэнгана. Экипажи завели их к берегу и подожгли; «Констанция» сгорела, а на «Каритас» датчане погасили огонь и приняли судно в свой флот.

Последовательность этих событий показывает, как менялась подготовка кампании. Королевский приказ выйти не устранял недостатка людей и запасов; завершение ледовых работ не обеспечивало дальнейшего плавания; открытие весенней навигации не гарантировало безопасности разведывательных судов. К моменту выхода «Кронана» в мае неприятель уже действовал в Балтике и захватил Готланд. Флагману предстояло изменить положение, складывавшееся на море несколько месяцев.

Весенний выход и изменение состава командования

Весной 1676 года задача нового похода состояла в том, чтобы помешать соединению датских и нидерландских сил, а затем обеспечить перевозку людей и зерна в Померанию. К моменту выхода это оперативное окно уже сужалось. Датская эскадра Нильса Юэля покинула Копенгаген в конце марта; после действий у Рюгена она направилась к Готланду. В изложении Зеттерстена высадка у Клинтехамна произошла 29 апреля, а 1 мая пал Висбю. Утрата острова повышала значение срочного выхода шведского флота.

Источники дают разные даты вручения инструкции Крейцу. Биографическая статья Виттрока называет 18 апреля, тогда как Зеттерстен — 8 апреля. Содержание основной задачи в обоих изложениях совпадает: сначала нейтрализовать неприятельский флот, затем перевозить подкрепление и снабжение. Это расхождение опубликованных работ; само по себе оно не доказывает существования двух последовательных инструкций.

Крейц прибыл к собиравшемуся флоту в Даларё 26 апреля; 4 мая соединение переместилось к Эльвснаббену. Устойчивый встречный ветер удерживал его там до 19 мая. Между датой начала подготовки, выходом из Стокгольмских шхер и встречей с противником поэтому лежали недели. Пока шведы ожидали возможности идти в море, Юэль получил нидерландское и датское подкрепление.

В списке похода 1676 года Зеттерстен различает 32 военных корабля, восемь торговых, 11 вооружённых грузовых судов и восемь брандеров. Всего у него значатся 2194 орудия и 11 421 человек, в том числе 8301 человек морской службы и 3120 солдат. Для «Кронана» отдельно указаны 842 человека и 124 орудия. Последнее число принадлежит исторической таблице; археологическая проверка вооружения, изложенная Глете, даёт основания не принимать его как окончательно подтверждённое количество реально погруженных стволов.

Первоначальное разделение на четыре эскадры изменилось почти сразу. Командир четвёртой эскадры Йохан Олофссон Бергенстьерна заболел и умер 20 мая. Его корабли распределили между оставшимися эскадрами. Ханса Вахтмейстера назначили вице-адмиралом второй, а Арвида Бьёрнрама перевели на «Кронан». Таким образом, командная группа на флагмане, участвовавшая в катастрофе 1 июня, сложилась в окончательном виде лишь в ходе короткого похода.

Список «Кронана» отражает сочетание нескольких служб. Рядом с адмиралом названы вице-адмирал Бьёрнрам, начальник артиллерийского снабжения Андерс Гюлленспак, майор Клас Анкарфьелль, капитаны Кристиан Думбар, Пер Габриэльссон и Андерс Маттссон Бробек, артиллерийский капитан Ларс Монссон Торск, врач Петер Шаллерус Грипенфлюкт и армейский полковник Стегман. Это состав конкретного походного списка Зеттерстена, а не полный перечень всех людей на судне. Наличие нескольких старших офицеров существенно для истории разделения полномочий при управлении флагманом.

Бой между Борнхольмом и Рюгеном

25 мая около шести утра Крейц заметил силы Юэля к юго-западу от шведского флота, между Сандхаммаром и Борнхольмом. Юэль избегал предложенного боя и отходил к Рюгену. Слабый ветер задержал шведское преследование; сближение стало возможным только к вечеру, когда усилилось движение воздуха. Перестрелка началась у Ясмунда на северо-востоке Рюгена.

По изложению Зеттерстена, первый шведский поворот сопровождался нарушением порядка. Неприятель при собственном манёвре прошёл через шведское соединение и отсёк часть малых судов. К полуночи флоты разошлись, сохраняя зрительный контакт. Эти события предшествовали гибели «Кронана» на одну неделю и показывают, что затруднения с согласованием поворотов возникли ещё до последнего сражения.

Утром 26 мая шведы возобновили атаку; впереди шла эскадра Угглы. При юго-юго-восточном ветре флоты неоднократно меняли галс и обменивались огнём. Зеттерстен приводит рассказ с «Кронана» об обстреле подошедшего нидерландского флагманского корабля, включая стрельбу по носовой части и затем бортовой залп. Выразительное свидетельство передаёт взгляд шведского участника на успешный артиллерийский эпизод; его оценочные преувеличения не служат измерением повреждений неприятельского корпуса.

Около четырёх часов дня Юэль отошёл к Эресунну. «Кронан» преследовал его вместе с «Дракеном» и «Юпитером»; далее следовала эскадра Угглы. Значительная часть остальных кораблей отстала и оказалась под ветром. Небольшая передовая группа не смогла захватить неприятельские суда, и те достигли района Фальстербо. Разрыв между мощью всего шведского флота на бумаге и количеством кораблей, реально участвовавших в заключительном преследовании, объясняет ограниченный результат боя.

После этого возникли обвинения против нескольких шведских командиров. Кристер Бойе лишился командования и жалованья; среди подвергшихся критике названы также Йохан Бэр, Йохан Крейц, Йохан Клерк и Олоф Андерссон Берг. В приведённой историком характеристике говорилось о меняющихся распоряжениях, неисполнении сигналов и самостоятельных действиях эскадренных начальников. Гюлленспак, напротив, защищал добрые намерения Крейца и возлагал существенную долю вины на противоречивые советы офицеров. Эти оценки уже тогда распределяли ответственность между разными участниками.

Значение боя для истории «Кронана» двойное. Флагман действовал под парусами и применял артиллерию, то есть его гибель не была первым испытанием в море. Одновременно поход выявил слабую согласованность флота. Успешное использование батареи 26 мая не удостоверяет безопасность каждого последующего поворота; недостаточный результат преследования также сам по себе не доказывает техническую непригодность корабля.

Тромп и отход к шведскому побережью

Нидерландский адмирал Корнелис Тромп вступил в датскую службу как высший начальник соединённого флота. 27 мая он присоединился к Юэлю с дополнительными кораблями и принял общее командование. В приведённом Зеттерстеном составе объединённых сил значатся 19 больших, 12 средних и четыре малых корабля, пять брандеров и шесть других вооружённых судов; их артиллерия оценена в 1727 орудий. Тромп возглавлял центр, Юэль — авангард, Филип Аллемонде — арьергард.

Шведский флот находился на рейде Треллеборга с вечера 26 мая. Король Карл XI прибыл туда 27-го; Крейц направил к нему Угглу и Густава Хорна за распоряжениями. Сражаться с усилившимся неприятелем в тесных водах у Фальстербо сочли нежелательным. Крейцу предписали идти к шведским шхерам и, если противник последует, принять бой там. Утром 30 мая шведы двинулись на восток, а соединённый флот вышел из района Фальстербо следом.

Таким образом, переход к Эланду был частью предшествующего оперативного решения. «Кронан» не оказался у острова случайно и не был найденным вдали от известного маршрута потерянным кораблём. Свидетельства о ходе флотов, береговой ориентир Хультэрстад и обнаруженный подводный комплекс связываются в одну историю. Основной спор относится к выполнению манёвра и действиям командиров перед гибелью, а не к самому присутствию шведского флагмана у восточного берега Эланда.

Приказы, сигналы и управление флагманом

Распоряжение Крейца от 3 мая

Зеттерстен описывает систему морской службы через сохранившиеся sejnbrev — походные и сигнальные распоряжения командующих. Среди тринадцати перечисленных им документов находится приказ Крейца от 3 мая 1676 года. Отдельного единого регламента морской службы, сопоставимого с позднейшей систематизированной инструкцией, историк для рассматриваемого периода не указывает: практический порядок задавали морские статьи, походные распоряжения и письма Адмиралтейской коллегии.

В этой системе смысл команды складывался из нескольких признаков. Артиллерийский выстрел сопровождали положение флага, вымпела или фонаря, движение ведущего корабля и время суток. Один выстрел сам по себе поэтому не имел универсального значения «повернуть». Например, выход под паруса днём обозначали сочетанием выстрела и работы бизани, а ночью использовали кормовые фонари. В распоряжениях 1675–1676 годов количество фонарей для ночного сигнала увеличили: три на корме и ещё один в грот-марсе.

Если требовалось собрать офицеров эскадр, адмирал вывешивал кормовой флаг с вымпелом. Для вызова одного начальника показывали вымпел соответствующего ему цвета. Рекогносцировочные суда вызывали иначе — уменьшением парусов и вымпелом на бизань-рее. Указания различались по адресату; капитан должен был распознать не только наличие знака, но и то, кому он предназначен.

Эта документальная система делает понятным предмет спора о выстреле Угглы. Командир мог сигнализировать своим передовым кораблям, тогда как наблюдатель с другого флагмана связывал выстрел с движением всего флота. Само существование расписанного порядка не доказывает, что в конкретный момент его признаки были видны и поняты всеми участниками одинаково. История приказов даёт основу для анализа расхождения показаний, а не готовое разрешение спора о сигнале 1 июня.

Строй, дистанция и поворот

В изложении морской службы Зеттерстен выделяет эскадры и дивизии. Типичная дивизия включала три корабля, один из которых был большим; дополнительные малые суда могли выполнять разведывательную функцию. Между кораблями полагалось сохранять дистанцию в один кабельтов в исторической системе мер источника. К ночи они должны были сближаться внутри эскадр, чтобы не потерять друг друга.

Для соединения Крейца в 1676 году различались командные знаки эскадр: у первой — корона на флаге, у второй — жёлтый, у третьей — синий, у четвёртой — обычный шведский флаг. Боевые отличия кораблей внутри эскадр передавались также местом размещения жёлто-синего вымпела: на грот-, фок- или бизань-мачте. Флагман служил одновременно носителем старшего командования и видимым ориентиром организации флота.

Приказ 1676 года особо уточнял порядок поворота через ветер. Корабли не должны были повреждать друг друга или силой занимать наветренное положение. Преимущество предоставлялось кораблю, следовавшему за своим адмиралом, независимо от его величины; другому предписывали уступить или изменить ход. Такая норма особенно понятна на фоне столкновения «Юпитера» и «Постильона» в предыдущей кампании и беспорядка при поворотах в майском бою.

В боевой части распоряжения от капитанов требовали поворачивать тогда, когда поворачивает их адмирал, и следовать за ним. Поэтому движение флагмана имело последствия для целой группы кораблей. Вслед за ошибочным либо опасным поворотом ведущего судна остальные должны были быстро выбирать между сохранением строя, предотвращением столкновения и выполнением сигналов. Именно такая ситуация возникла у «Свердета», когда впереди опрокинулся «Кронан».

Шторм, туман и взаимная помощь

Для действий ночью и при плохой видимости использовали сигналы огнём и звуком. В тумане предписывалось бить в барабан, трубить и время от времени стрелять из мушкета, чтобы корабли держались вместе. Обнаружение берега или мели ночью либо в тумане обозначали выстрелом и фонарём в бизань-вантах. Встречным кораблям заранее задавали пароль и ответ; для 1676 года Зеттерстен приводит пару «Åbo» и «Örebro». Это были знаки узнавания в условиях, когда увидеть флаг становилось трудно.

Сигнал бедствия включал пушечные выстрелы и дополнительные визуальные признаки: днём флаг на корме, ночью несколько фонарей в такелаже. Ближайшие корабли должны были помогать судну, получившему течь, севшему на мель или потерявшему мачты и реи. Сам приказ описывает предполагаемую организованную помощь; скорость опрокидывания и взрыва «Кронана» резко сократила время, в которое такой порядок мог сработать.

Найденная на «Кронане» труба получает в таком контексте дополнительное значение. Музыкальный инструмент мог служить придворной и бытовой культуре офицеров, но звук труб и барабанов имел и практическую роль в морской коммуникации. Это сопоставление не устанавливает, какой именно приказ передавали поднятой трубой Михаэля Нагеля: оно показывает круг функций, в котором существовал такой предмет на военном корабле XVII века.

Брандеры и охрана больших кораблей

По изложенным Зеттерстеном нормам, брандеры не должны были вступать в бой в самом начале. Их удерживали позади эскадренного флагмана с наветренной стороны и направляли на определённую цель по сигналу. Защита от неприятельских брандеров возлагалась, в частности, на малые суда, которые должны были приблизиться, захватить их или отвести от флота. Шлюпки больших кораблей также могли объединять усилия против одного брандера.

Такой порядок объясняет, почему большое число пушек не устраняло угрозу пожара. Тяжёлый флагман нуждался в прикрытии, манёвре и работе малых судов. Однако для «Кронана» это характеристика боевой среды, а не установленная причина гибели. Зеттерстен прямо отвергал распространённый рассказ о первоначальном нападении брандера на этот корабль. В его описании контакт с брандером относится к последующей гибели «Свердета».

Катастрофа 1 июня 1676 года

Обстановка у Эланда

В последние дни мая шведский флот двигался от южных берегов к восточному побережью Эланда. По изложению Зеттерстена, 1 июня корабли находились в условиях сильного ветра преимущественно юго-западного направления; неприятельские силы занимали наветренное положение, ближе к берегу. Различия в точном обозначении ветра встречаются и в использованных автором сообщениях. Участники видели события с разных кораблей, поэтому позднейшая единая схема неизбежно соединяет отдельные точки наблюдения.

На флагмане находились Крейц и офицеры, среди которых Зеттерстен называет Гюлленспака. К началу сближения корабль готовился к бою. Важнейшим последующим событием стал поворот, выполненный без достаточного уменьшения парусов. Современный музейный рассказ связывает опрокидывание с сочетанием манёвра, сильного ветра, положения парусов и ограниченного запаса остойчивости.

Гибель произошла быстро, но её нельзя описывать как одну точку во времени, в которой одновременно начались крен, поступление воды и взрыв. В свидетельском изложении выделяются стадии: увеличение крена, неудачная попытка изменить положение тяжёлых пушек, призыв уменьшить паруса, падение на борт, поступление воды и разрушительный взрыв. Их последовательность важна для проверки версии, будто корабль сначала был взорван неприятелем и лишь затем опрокинулся.

Спор о сигнальном выстреле

Зеттерстен связывал манёвр с истолкованием выстрела со «Свердета», которым командовал Клас Уггла. В одной линии рассказа Крейц принял его за указание повернуть. Однако офицеры «Свердета», Хомман и Нортман, утверждали иной смысл: сигнал должен был остановить дальнейшее выдвижение, а не потребовать немедленного поворота. Следовательно, вопрос касается не просто наличия выстрела, но его значения в конкретной системе командования.

Историк отмечал существенное различие во времени появления объяснений. В коллективной реляции от 2 июня 1676 года предшествующий сигнал Угглы не упоминался. Версия с обвинением в адрес Угглы получила развитие после прибытия Гюлленспака. В примечаниях Зеттерстен сопоставлял раннюю реляцию, письмо от 3 июня и показания, данные в 1677 году. Это не позволяет обращаться со всеми сообщениями как с одновременным и независимым подтверждением одного факта.

Ранняя дата документа сама по себе не гарантирует его полноты: выжившие могли ещё не знать обстоятельств, наблюдавшихся с другого корабля. Поздняя дата также не делает показание заведомо ложным. Но изменение версии требует объяснения. В данном случае историческое исследование опирается на то, кто мог видеть сигнал, какие распоряжения слышал и в какой момент изложил события. Итоговая уверенность в причинах манёвра оказывается ниже уверенности в самом опрокидывании.

Орудия, паруса и крен

В переданном Зеттерстеном рассказе Гюлленспак приказал артиллерийскому капитану Ларсу Торску втянуть тяжёлые 36- и 28-фунтовые пушки нижней палубы по левому борту за грот-мачтой. Корабль уже сильно накренился, дула оказались у воды, а выполнить распоряжение не удалось. Это свидетельство связывает опасность с работой нижней батареи, а не только с внешним видом высокого корпуса.

Затем Гюлленспак поднялся наверх и, по собственному рассказу, пытался добиться уменьшения парусов и изменения положения корабля относительно ветра. Его действия у снастей грот-марселя передаются как попытка вмешаться в уже критическую ситуацию. Это личный рассказ участника о своих действиях и требованиях, позднее включённый историком в описание катастрофы. Он позволяет проследить ход событий, но не определить точный крен корабля в каждый момент.

Сильный порыв, в этой последовательности, довёл корабль до падения на левый борт. Через открытые участки корпуса и палубные проёмы стала поступать вода. Высокая скорость развития опасности объясняет, почему наличие опытных офицеров и предложения исправить положение не обеспечили спасения. Команда, высказанная тогда, когда пушки уже невозможно сдвинуть обычным способом, не равна манёвру, своевременно выполненному всем кораблём.

Взрыв и разрушение корпуса

Зеттерстен передавал свидетельство о воспламенении порохового ящика у большого люка и последовавшем взрыве. Рассказ связывает его с разрушением правого борта, мачт и верхних помещений. В музейной истории взрыв также занимает центральное место в объяснении гибели. Указание на пороховой ящик у большого люка относится к свидетельскому рассказу; оно не равнозначно установлению очага взрыва по сохранившимся фрагментам корабля.

Опрокидывание и взрыв представляли разные, хотя и связанные, угрозы для людей. Одни могли оказаться в воде после падения корпуса, другие — быть заперты в помещениях или травмированы разрушением. Археологические останки содержат сведения об отдельных повреждениях, но распространить один механизм смерти на весь экипаж нельзя. Положение костей и вещей на дне изменяли как сама катастрофа, так и разрушение затонувшего корабля и последующие спасательные работы.

Спасённые и последствия для флота

Большая часть находившихся на борту погибла, включая Крейца. В распространённом современном описании называются около 850 людей и 42 спасённых. У Зеттерстена приведена другая счётная основа: 842 человека на борту, а перечисленные им категории спасённых — три офицера, два трубача, четырнадцать моряков и двадцать два солдата — в сумме дают 41. Поэтому числа из старого и нового описаний нельзя соединять так, будто они принадлежат единому неизменному списку.

По историческому изложению, спасательные лодки с «Сатурнуса» и «Нордстьярнана» подбирали людей позднее, в вечерние часы. Зеттерстен приводит и драматические рассказы отдельных выживших, в том числе о перемещении одного из них взрывом. Такие эпизоды передают восприятие катастрофы её участниками; они требуют иной осторожности, чем подтверждённое наличие спасённых или смерть командующего.

Потеря флагмана нарушила действия шведского флота. «Свердет» маневрировал, чтобы избежать места гибели «Кронана», после чего сам оказался в тяжёлом бою и погиб от пожара. В изложении Зеттерстена неприятельский брандер относится к заключительной судьбе «Свердета». Переносить этот эпизод на «Кронан» и объяснять им первоначальное опрокидывание неверно. Две гибели происходили в одном сражении, но имели разные непосредственные последовательности.

Военный результат катастрофы следует рассматривать вместе с потерями и расстройством всей шведской эскадры. Зеттерстен связывал изменение положения на море с возможностью датских действий в Сконе. Кораблекрушение имело одновременно человеческие, материальные и оперативные последствия: исчезли сотни людей, тяжёлая батарея, командный центр и часть способности флота поддерживать сухопутную войну.

Расследование и судьба уцелевшего флота

Королевское распоряжение и первые допросы

Первые официальные разбирательства начались вскоре после возвращения кораблей. Однако комиссия не была учреждена исключительно для расследования гибели «Кронана». По Зеттерстену, ещё 6 марта 1676 года назначили суд для разбора предыдущей морской экспедиции. Королевским письмом от 13 июня его полномочия распространили на последние события: два морских сражения и потерю корабля «Эпплет» у Даларё. Таким образом, свидетельства об опрокидывании флагмана возникали внутри более широкого дела о действиях флота и ответственности командиров.

Суду предписывали решать дела по морским и военным артикулам. Король отдельно разрешил исполнение решений без нового обращения к нему. Восемь представителей суда отправились в Даларё и провели допросы 17, 18 и 19 июня. Затем заседания перенесли в Стокгольм; первое состоялось 21 июня. Между сражением и записанными показаниями прошло сравнительно немного времени, но опрос происходил уже после возвращения, обсуждения поражения и начала поиска виновных.

Морской суд и Адмиралтейская коллегия занимали разные места в системе управления. Коллегия ведала повседневными делами флота, тогда как суд рассматривал конкретные нарушения и обвинения. Зеттерстен, описывая морское судопроизводство, отмечал существование береговой и походной юрисдикции. В 1676 году Крейцу поручили взять с собой судью Турониуса вместо обычного адмиралтейского фискала. Судебная процедура, следовательно, сопровождала службу флота ещё до катастрофы и не была только последующей реакцией на неё.

Это устройство помогает понять характер сохранившегося материала. Показание офицера могло относиться к полученному приказу, движению его собственного корабля, поведению соседнего командира или работе людей на палубе. Суд выяснял исполнение обязанностей, а не проводил современное техническое исследование разрушения корпуса. Поэтому судебная запись особенно ценна для восстановления приказов и отношений между людьми; расчёт остойчивости и расположение археологических фрагментов требуют других источников.

Обвинения и решения 1677 года

Через восемь дней после первого стокгольмского заседания прокурору Эрику Ловисину, адвокат-фискалу суда Свеа, поручили составить обвинительные акты против адмирала Йохана Бэра, адмирал-лейтенанта Кристера Бойе и майора Йохана Клерка. Их вызвали для ответа на 11 июля. Перечень обвиняемых показывает, что разбирательство не сводилось к посмертному осуждению Крейца: суд оценивал действия командиров, которые пережили поражение и могли защищать свои решения.

Йохана Клерка оправдали решением от 12 мая 1677 года. Бэра и Бойе оправдали 14 августа того же года: по изложению Зеттерстена, их объяснения сочли удовлетворительными. Вместе с тем Бойе не восстановили на службе. Судебное оправдание и возвращение к командованию, таким образом, не были одним и тем же административным действием.

В событиях участвовали несколько офицеров с фамилией Клерк. Ханс Ханссон Клерк командовал «Соленом» и участвовал в советах старших офицеров; в обвинительном акте упомянут другой человек, майор Йохан Клерк. У Зеттерстена им посвящены отдельные биографические и служебные записи.

Оправдательные решения не устанавливают единственную физическую причину гибели «Кронана». Они относятся к предъявленным обвинениям и объяснениям определённых офицеров. Крейц, Уггла и большинство старшего состава флагмана погибли и не могли дать собственных показаний. Для историка остаётся важным сопоставление сохранившихся свидетельств: кто наблюдал манёвр непосредственно, кто сообщал о чужом приказе и кто объяснял действия своей эскадры. Такой разбор позволяет обсуждать ответственность без превращения исхода суда в техническое заключение о корабле.

Разделение кораблей после сражения

Уцелевшие суда возвращались не единым строем. Большинство направилось к Ландсорту и вечером 2 июня стало у Даларё. «Дракен», «Врангель» и брандер «Якоб» пришли в Кальмарский пролив 3 июня; позднее к ним присоединились «Постильон» и «Трумслагарен». Торговое судно «Солен» укрылось в Вестервике, ремонтировалось там несколько месяцев и дошло до Даларё только 1 октября. Это торговый «Солен» из корабельного списка, а не одноимённый крупный военный корабль Ханса Клерка.

Различие маршрутов имело практические последствия. Повреждённые корабли, находившиеся в Кальмарском проливе, нельзя было немедленно включить в соединение у Даларё. По Зеттерстену, майор Густав Спарре после боя посадил «Дракен» на берег; неприятель счёл его потерянным. Спарре сумел заделать повреждения, снять судно и довести его до Шеггенеса. В конце июля Густав Хорн получил командование кальмарскими кораблями. Лишь после распоряжения конца августа он перевёл часть этого соединения к Даларё, куда прибыл 16 сентября.

Прибывшие в Даларё Стенбок и Нильс Браге занимались расположением флота и ремонтом. Сильно повреждённые «Меркуриус» и «Иеронимус» отправили в Стокгольм. Стенбок оставался у флота до 9 июля, после чего командование перешло к Браге. Эти меры показывают, что сохранение корпуса ещё не означало готовности корабля выйти в новый поход: требовались ремонт, люди, снабжение и согласование командования.

Почему потеря «Эпплета» вошла в то же дело

Дополнительным ударом стала гибель «Эпплета» 5 июня на стоянке у Даларё. Корабль пережил сражение и вернулся в шхеры, но попал под сильный юго-западный ветер. Командор Олоф Эрикссон Борг распорядился завезти ещё один якорь и затем покинул борт. Приказ своевременно не выполнили. Старший капитан Элиас Йоханссон был болен, и ответственность легла на младшего капитана Эверта Хааса.

Во время попытки изменить положение судна якорь не удержал его, а швартовы, закреплённые на берегу, разорвались. Корабль снесло к подводной скале; началась течь, которую не смогли остановить работой четырёх насосов. В отличие от «Кронана», это было разрушение на якорной стоянке после боя. Кристер Бойе находился на «Эпплете», но ранее был отстранён от командования и, по источнику, оставался пассажиром.

Людей в основном удалось спасти. Хааса арестовали; позднее он лишился службы. Событие вошло в круг вопросов комиссии вместе с морскими сражениями. Этот «Эпплет» был другим кораблём, чем одноимённое судно 1629 года, известное по отдельному балтийскому археологическому памятнику.

Состояние людей по июньской ведомости

26 июня у Даларё провели смотр. Значительная часть сухопутных солдат к этому времени уже была отпущена с кораблей. Зеттерстен воспроизводит ведомость с четырьмя категориями людей: 3573 здоровых, 1102 больных и раненых, 141 умерший или убитый и 82 бежавших. Сумма составляет 4898. Это учёт оставшегося соединения в определённый день, включающий категории, которые не равнозначны числу людей, способных выйти в море.

Категория ведомости 26 июня 1676 года	Число	Значение для состояния оставшегося соединения
Здоровые	3573	Основной людской ресурс, указанный после возвращения и частичного отпуска солдат
Больные и раненые	1102	Люди, чьё состояние ограничивало готовность к новой службе
Умершие и убитые	141	Категория этой ведомости; не общее число погибших в сражении у Эланда
Бежавшие	82	Потеря людей для наличного состава независимо от повреждений кораблей
Всего по ведомости	4898	Сумма четырёх учётных категорий, а не численность экипажа «Кронана»

Эту ведомость нельзя вычитать из майской численности всей экспедиции и получать точное число погибших. Между двумя учётами изменились состав кораблей, места их пребывания и участие солдат. Сам «Кронан» с основной частью экипажа отсутствовал в уцелевшем соединении. Ведомость даёт другую информацию: даже после возвращения кораблей болезни, ранения и отсутствие людей мешали восстановить боеспособность.

Король 22 июня потребовал вновь подготовить флот к выходу, чтобы защитить шведское побережье. Следовали новые напоминания, однако большое соединение в этом году в море больше не вышло. Зеттерстен связывал затруднение с потерей на «Кронане» и «Свердете» опытных офицеров и отобранных людей: освободившиеся места нельзя было быстро заполнить. Его объяснение дополняет перечень материальных потерь конкретной проблемой воспроизводства морских навыков.

Изменение задач и путей снабжения

После сражения датско-нидерландские силы сохранили возможность действовать у шведских берегов. 19 июня их флот снова собрался в бухте Кёге. Датский король Кристиан V готовил вторжение в Сконе с 16 000 человек; Тромп направился к Истаду и занял город силами флота 27 июня. Поэтому гибель флагмана относится к переходу морской инициативы, который имел прямое значение для сухопутной войны.

Шведские действия продолжались, но в меньшем масштабе. Майор Фредрик Эверт Таубе вышел 9 июля с пятью кораблями, брандером и двумя бойерами для попытки вернуть Готланд. 16 июля он возвратился без выполнения задачи: высадиться не удалось из-за охраны берега. Встречи с неприятельским флотом в море при этом не произошло. Эта операция показывает различие между возможностью отправить небольшую эскадру и готовностью снова вести кампанию всем большим флотом.

Изменился даже путь продовольствия. В июле в Кальмаре загрузили бойеры для снабжения кораблей у Даларё. Обычный наружный маршрут через Ландсорт сочли слишком опасным. Груз повезли внутри шхер до Сёдертелье, выгрузили и с помощью привлечённых местных жителей перенесли через город. Затем его погрузили на суда, присланные из Стокгольма, доставили по Меларену в столицу и оттуда отправили к Даларё. Зеттерстен описывает дополнительную перевалку как следствие небезопасного моря.

Для истории кораблекрушения это особенно наглядное последствие. Утраченная батарея и командный центр сказались на хозяйственной работе далеко от места гибели. Для снабжения оставшихся кораблей потребовались другой водный маршрут, береговой труд и повторная погрузка. Обеспечение службы теперь зависело не только от наличия хлеба в Кальмаре, но и от возможности доставить его защищённым путём.

Осенью флот продолжал перевозить зерно, лес и другие материалы из балтийских владений. В октябре Борг привёл транспортное соединение в Ригу. Однако «Сундсвалль», отправленный за мачтами, сел на мель у входа и был разбит штормом; часть других судов задержали льды. Эти события не являются продолжением одной физической аварии «Кронана», но характеризуют положение морской службы после потери главных кораблей: задачи перевозки и снабжения сохранялись при ослабленном большом флоте.

Основные объяснения гибели

Ошибка манёвра и условия управления

Наиболее устойчивое ядро реконструкции — поворот при сильном ветре, недостаточное уменьшение парусов и чрезмерный крен. Современная музейная история рассматривает эти обстоятельства совместно с остойчивостью и организацией командования. Свидетельское описание добавляет признаки уже критического состояния: тяжёлые орудия не удавалось втянуть, а призывы изменить работу с парусами прозвучали слишком поздно.

Причина самого решения повернуть менее определённа. Спор о выстреле Угглы показывает, что передачу команд нельзя считать беспроблемной. В такой модели катастрофа возникает из соединения физической уязвимости корабля с ошибкой истолкования или исполнения распоряжения. Отдельно остаются вопросы о том, кто имел право корректировать решение командующего и насколько быстро различные службы могли согласовать действия.

Остойчивость и тяжёлая артиллерия

Три батарейные палубы обеспечивали большую боевую мощь, но требовали значительного корпуса и размещения тяжестей. Глете обсуждал «Кронан» в контексте попыток европейских флотов совместить сильное вооружение с приемлемой остойчивостью. По его оценке, опыт службы не поддерживает простую формулу о совершенно непригодном корабле; вместе с тем запас безопасности мог быть ограничен.

Современные расчётные размеры помогают проверить правдоподобие этой проблемы, но не заменяют утраченных сведений о точной загрузке 1 июня 1676 года. Расположение балласта, запасов и людей, состояние портов, выставленные паруса и положение пушек должны рассматриваться в связи с конкретным манёвром. Поэтому «слишком высокий корпус» — описание возможной составляющей риска, а не достаточная причина, объясняющая каждую стадию гибели.

Ответственность командующего

Недостаток морского опыта Крейца хорошо соотносится с его биографией. Однако оценка его ответственности не должна превращаться в замену разбора источников. Виттрок обсуждал как действия самого адмирала, так и назначение его на должность. Зеттерстен сопоставлял показания, в которых возникали обвинения в адрес другого командующего, Угглы. Эти объяснения отвечают на разные вопросы: почему человек получил власть, почему был выполнен манёвр и почему исправление опасного положения не состоялось.

Что археология может проверить

Археологическое исследование позволяет установить сохранность частей корпуса, положение отдельных орудий и вещей, состав повреждений и последовательность отложений. Эти сведения дополняют рассказ о катастрофе материальными ограничениями: реконструкция должна быть совместима с реально существовавшими палубами, батареями и сохранившимися фрагментами. Однако сам по себе предмет не фиксирует устный приказ или значение сигнала, увиденного с соседнего корабля.

Обнаружение и исследование остова

Поиски и находка 1980 года

Место гибели обнаружили в августе 1980 года. Музей связывает поиск с Андерсом Франсеном, Стеном Альбергом и Бенгтом Гриселлем. Работа соединяла изучение исторических сведений, сбор информации и обследование дна. Результатом стало обнаружение объекта примерно в шести километрах от восточного побережья Эланда на глубине около 26 м.

Начало систематических работ относится к 1981 году. Между обнаружением и научным исследованием существует практическое различие: найти крупный объект на дне — ещё не значит установить положение каждого помещения, восстановить последовательность разрушения или определить владельцев вещей. Эти задачи потребовали многолетней документации и разных специалистов.

В отличие от музейного корабля, выставленного целым корпусом, «Кронан» изучается как разрушенный подводный объект. Рассказ о нём поэтому строится вокруг соединения сохранившихся конструкций, поднятых предметов и архивных документов. Кальмарская коллекция представляет результаты последовательных сезонов, а не одноразовую разгрузку неповреждённого судна.

Корпус на дне

По описанию музея, значительную часть объекта составляет левый борт и связанные с ним конструкции: участок примерно 40 × 20 м сохраняет элементы нескольких палубных уровней. Примерно в 35 м к западо-юго-западу лежит часть правого борта размером около 22 × 8 м. Раздельное положение крупных фрагментов существенно для изучения разрушения и дальнейшего формирования памятника.

Сохранность дерева и органических вещей связана с конкретными условиями залегания, включая погребение в донных отложениях. Это объясняет, почему одни предметы пережили столетия сравнительно хорошо, тогда как другие разрушились или сохранились фрагментарно. Общая ссылка на Балтийское море не заменяет характеристики участка: степень прикрытия грунтом, доступ воды и положение в развалинах действуют неодинаково на разные материалы.

Семь сохраняющихся уровней в музейном описании охватывают больше частей корабля, чем три основные батарейные палубы. Палубная организация большого военного корабля включала надстройки и другие уровни помимо непрерывных артиллерийских палуб.

Раннее описание положения корпуса

В государственном реестре памятников остов имеет идентификатор L1958:6750, прежний номер — Hulterstad 202:1. Содержащееся там описание состояния 1993 года ориентирует главный участок приблизительно с севера на юг, кормой к северу. Левая сторона лежит наружной поверхностью вниз; разрыв вдоль скулы распрямил её первоначальную кривизну. Поэтому очертания лежащего на дне участка нельзя непосредственно принимать за обводы целого корабля.

Кормовой штевень в этом описании возвышается над дном на 3,8 м, а укороченные поперечные балки отмечают палубные уровни. Участок правой стороны в 35 м к юго-западу оценён как 25 × 10 м; музей приводит для отдельного фрагмента несколько иные размеры. Это характеристики обследований разного времени, а не два комплекта точных исходных размеров судна.

Сетка, раскопы и фиксация

На объекте применяли координатную сетку размером примерно 50 × 40 м. На начальных этапах предметы и конструкции связывали с общей системой расположения. В 1990-е годы важную роль играли продольные раскопы, позволявшие последовательно исследовать палубные отложения; затем применялись поперечные участки. Музей описывает эту работу как разбор пространственно и стратиграфически организованного комплекса.

До подъёма предмета фиксируют его положение. Фотографическая документация, измерения и планы помогают сохранить ту информацию, которая исчезает после извлечения. Для монетного скопления, медицинского сосуда или части одежды место находки может быть столь же важным, как форма самого предмета. Оно связывает вещь с соседними объектами и предполагаемой зоной корабля.

Извлекаемый материал просеивают, чтобы не терять небольшие находки. Такая процедура расширяет коллекцию за пределы крупных, легко заметных предметов. Пушка или резная фигура видны непосредственно; мелкая деталь прибора, монета или остаток аптечного материала могут требовать иной работы. В итоге музейный перечень отражает также используемые способы обнаружения.

Фотомозаики и пространственная база данных позволяют сопоставлять результаты разных сезонов. Их научная роль состоит в восстановлении отношений между находками, которые уже находятся в разных хранилищах и прошли различную обработку. Поэтому длительная археология «Кронана» — это не только увеличение числа музейных предметов, но и построение проверяемой системы их связей.

Что означает «35 000 находок»

Музейная оценка около 35 000 предметов относится к совокупности многолетних исследований. Разные единицы учёта — целая вещь, фрагмент, монета, комплекс в одном сосуде — могут иметь разную историческую значимость. Большое количество находок не делает каждый предмет одинаково информативным: роль вещи определяется сохранностью, контекстом и возможностью сопоставления с другими данными.

Оценка исследованной площади примерно в 95% также не означает, что 95% первоначального корабля сохранилось или поднято. Части корпуса были разрушены взрывом, предметы могли быть унесены или извлечены ещё в XVII веке. Площадь раскопок, доля сохранившихся конструкций и число восстановленных биографий относятся к разным измерениям полноты знания.

Артиллерия и ранние спасательные работы

Вооружение и старые списки

Кальмарский музей оценивает вооружение «Кронана» в 110–114 орудий, преимущественно бронзовых. Они размещались на трёх батарейных палубах и в других частях корабля. Пределы калибров в технической справке — от 3 до 36 фунтов. В технической справке указана масса около 185 т. Расчёт Глете порядка 180–190 т относился к проектной батарее; фактическая масса всех погруженных на корабль орудий им не установлена.

У Зеттерстена встречается число 124–128 орудий. Глете считал этот традиционный показатель не вполне надёжным. Список проектного, предполагаемого или табличного вооружения не обязательно совпадает с полным фактическим набором, стоявшим на корабле в конкретной кампании. Расхождение документальных и археологических чисел может отражать различие между проектным и фактическим вооружением.

Сам термин «36-фунтовая пушка» нуждается в национальной привязке. Музей использует шведский артиллерийский фунт приблизительно 420 г. Его нельзя подменять британским фунтом около 454 г при пересчёте массы ядра. Для сравнения вооружения европейских флотов важны не только одинаково написанные номиналы, но и системы мер, реальные размеры ствола и особенности боеприпасов.

Орудие включает больше информации, чем калибр. Литейные надписи и декоративные знаки могут указывать место и год изготовления, заказчика или последующее приобретение. Орудийная принадлежность и работа батареи относятся к более широкому комплексу, внутри которого тяжёлый ствол был только одним, хотя и наиболее долговечным, элементом.

Трофеи и география производства

По музейному обзору, примерно 40% орудий представляли трофейное вооружение. Самый ранний ствол датируется 1514 годом, самый поздний среди названных — 1661-м. Поэтому батарея корабля, спущенного в 1668 году, не была полностью изготовлена специально для него и в одном литейном центре. На борту соединились вещи разных поколений и путей поступления.

В числе примеров музей приводит венское орудие 1627 года, относимое к 30-фунтовым. Его попадание в шведский флот связывают с военными приобретениями эпохи Тридцатилетней войны. В данном случае происхождение ствола и история службы корабля имеют разные географии: австрийская надпись не превращает «Кронан» в австрийское судно, а шведская эксплуатация не стирает предыдущую биографию вещи.

Разброс массы поднятых пушек — приблизительно от 300 кг до 5 т — показывает неоднородность батареи. Мелкое орудие и тяжёлая пушка нижней палубы требовали разного места, числа людей и снастей для обращения. Упоминание тяжёлых стволов в свидетельстве об опрокидывании имеет поэтому конкретный технический смысл. Его нельзя автоматически распространить на действия всех орудий корабля.

Почему бронзовые орудия были особым ресурсом

Бронзовая батарея «Кронана» сохраняла характер вооружения наиболее представительных больших судов в период, когда доля железных пушек во флоте росла. Зеттерстен описывает изменение закупочной политики: в 1658 году количество медных и железных орудий было примерно равным, а в 1677-м железные преобладали. В его терминологии kopparstycken означает медные, то есть бронзовые, пушки; противопоставленная категория — железные стволы. Дорогие бронзовые орудия оставались прежде всего на крупнейших и наиболее важных кораблях.

Спор о выборе материала имел хозяйственную сторону. В 1644 году Луи де Геер утверждал перед государственным советом, что за ту же сумму можно получить втрое больше железных пушек, чем медных. Он также рассматривал медь как запас металла для монет в случае нужды. Эти доводы были историческим аргументом участника обсуждения, а не современной оценкой одинаковой эффективности любых железных и бронзовых стволов. Они показывают, почему артиллерия входила одновременно в военное и финансовое управление.

Путь орудия к кораблю включал литьё, проверку и перевозку. По описанию Зеттерстена, пушки, изготовленные в Фалуне, испытывал прибывавший с Шеппсхольмена офицер, которому доставляли порох для пробной стрельбы. Принятые стволы везли к Вестеросу, затем на бойерах в Стокгольм. Железные орудия поставляли несколько предприятий, включая Нэвекварн, Ставшё и Окер. Эти сведения характеризуют снабжение флота; принадлежность конкретной поднятой пушки «Кронана» к мастерской устанавливается по её собственной надписи, знакам и исследованию.

Старинные трофейные орудия могли продолжать службу, но их судьба зависела также от потребности в металле. Зеттерстен приводит распоряжение 1663 года сохранять трофеи ради государственной славы и одновременно сообщает о переплавке старых датских пушек для вооружения нового «Каролус XI» в 1678-м. Противоречие между почётным сохранением и хозяйственным использованием важно для коллекции «Кронана»: кораблекрушение сохранило часть стволов, которые при иной последующей истории могли исчезнуть в переплавке.

Орудия оставались ценным имуществом и после потери корабля. Зеттерстен перечисляет спасение пушек с нескольких затонувших судов, в том числе работу с водолазным колоколом на «Эпплете» в 1676 году. Поэтому ранний подъём батареи «Кронана» не был исключительным увлечением его сокровищами, возникшим задолго до археологии. Он соответствовал обычной задаче вернуть дорогое и пригодное к использованию государственное вооружение. Современное исследование, напротив, рассматривает ствол вместе с его положением, датой, изготовителем и историей попадания на корабль.

Подъём пушек до современных раскопок

В течение десятилетия после катастрофы с «Кронана» подняли около 60 пушек. Это был дорогостоящий ресурс, ради которого проводили ранние спасательные работы. Современные археологи, по музейному обзору, извлекли с 1980 года ещё 44 орудия; одиннадцать из них находились за пределами основного участка. Таким образом, современная коллекция не представляет совершенно нетронутую батарею.

Раннее извлечение меняет интерпретацию отсутствия предметов. Если в определённой зоне нет ожидаемого орудия, оно могло быть поднято в XVII веке, а не обязательно выброшено взрывом или первоначально не установлено. Состав сохранившихся находок зависит от исходной комплектации, разрушения корабля и позднейших подъёмов. Исторические сведения о подъёмах орудий вместе с археологической документацией помогают проследить эти изменения.

Количество пушек, найденных вне основного корпуса, также напоминает о границах площадного исследования. Крупные предметы могут образовывать отдельные точки вокруг основного памятника. Для реконструкции важна вся их пространственная система, а не только наиболее плотное скопление. При этом дальность от главного участка сама по себе не определяет точную траекторию предмета во время взрыва.

Как находки изменили оценку батареи

В рабочем материале 2002 года Глете сопоставил планы вооружения, ранний отчёт о поднятых пушках и карточки археологических находок. Он показал, что распространённое число 126 относится к планам и корабельным спискам, которые могли их повторять. Реальные находки включают 10-, 8- и 3-фунтовые орудия, не предусмотренные рассматриваемым планом, и тяжёлые 12-фунтовые стволы вместо ожидаемых облегчённых.

Историк насчитал 105 уверенно известных пушек без малого марсового орудия. Предварительная реконструкция с пятью дополнительными стволами давала 110; это не объявлялось окончательным обнаружением всей батареи. Документ о распределении 36-фунтовых пушек в июле 1675 года указывал восемь для «Кронана» и четыре для «Свердета», тогда как более ранний план требовал от флагмана двенадцати. Разница могла отражать недостаток тяжёлых стволов.

Количество портов, место для отката и масса пушек также ограничивают реконструкцию. Глете использовал тогдашние результаты раскопок, поэтому его схема сохраняет дату и предварительный статус. Её значение — в проверке табличного вооружения материальными данными, а не в замене одной безусловной цифры другой.

Группа	План 1671 года, приведённый Глете	Предварительная реконструкция фактической батареи в работе 2002 года
Нижняя батарея	12 × 36-фунтовых; 16 × 30-фунтовых; 4 × 24-фунтовых; 2 × 18-фунтовых	30 стволов: 8 × 36; 8 × 30; 10 × 24; ещё 4 длинных 24-фунтовых, направленных к корме
Средняя батарея	36 × 24-фунтовых	32 ствола: сочетание тяжёлых и облегчённых 24-фунтовых, тяжёлых и длинных 12-фунтовых и двух камнемётных орудий
Верхняя батарея	36 облегчённых 12-фунтовых	26 стволов различных типов: 12-, 10-, 8- и 6-фунтовые
Надстройки	20 × 6-фунтовых	16 × 6-фунтовых и 6 × 3-фунтовых в предложенной схеме
Сумма	126	110; гипотетическая комплектация, основанная на известных к 2002 году стволах и местах их установки

Деньги и частное имущество

Золотые монеты: несколько комплексов

В 1982–1983 годах археологи обнаружили 255 золотых монет. Они чеканились с конца XVI века до 1676 года; музей перечисляет среди мест изготовления Каир, Севилью, Ревель, Алеппо и Гюмюшхане. Такой набор показывает международное происхождение денег, оказавшихся на шведском корабле. Место чеканки не является местом рождения владельца и не доказывает, что «Кронан» посещал каждый из этих городов.

Музей оценивает стоимость комплекса примерно в 550 риксдалеров, сопоставляя её с третью годового дохода адмирала и доходом работника за десять–двадцать лет. Это историческое соотношение денежных возможностей, а не перевод суммы в современную цену золота. Выраженная в монетах покупательная способность объясняет, почему находка имеет значение для изучения социальной иерархии, помимо ценности самих металлических предметов.

Предположение о принадлежности золота Крейцу выглядит правдоподобным в контексте его положения и богатства, но не является удостоверенной подписью владельца на каждой монете. Музей обсуждает также возможность коллекционного интереса и представительского использования денег. Разнообразие выпусков может поддерживать такие вопросы, не решая их автоматически. Денежный комплекс позволяет определить набор вещей; мотив их накопления реконструируется косвенно.

В 2000 году обнаружили ещё 46 дукатов, датированных 1559–1675 годами. Этот отдельный комплекс связывают с одним из высокопоставленных людей на корабле, но имя владельца неизвестно. Золотые монеты происходят из нескольких комплексов, обнаруженных в разные сезоны. Раздельные места и обстоятельства находок дают основания обсуждать нескольких владельцев и разные способы хранения.

Серебряные накопления

Серебро находили в несколько этапов. Музей сообщает примерно о тысяче монет, поднятых в 1989 году, и более чем двадцати тысячах монет общей массой около 60 кг, обнаруженных в 2005–2006 годах. Масштаб последних комплексов породил вопрос об их назначении: государственные выплаты, частная наличность и хозяйственные средства офицеров не всегда можно различить одним подсчётом.

В находке 2005 года примерно 6500 монет находились в корзине. Основную часть — около 6200 экземпляров — составляли четырёхэреовые монеты 1675 года с монограммой Даниэля Факселя; рядом были около двухсот континентальных марок и талеров, в том числе выпусков 1620-х годов. Одновременное присутствие близких по дате мелких монет и более старых крупных денег даёт сведения о формировании суммы до последнего выхода корабля.

Пакет новых выпусков может указывать на сравнительно недавнее поступление денег, но сам по себе не называет плательщика. Для версии о жалованье важно, где и каким способом обычно выдавали деньги. В музейном обсуждении отмечается, что выплаты обычно происходили на берегу. Это обстоятельство делает объяснение всей суммы как корабельной кассы менее очевидным, хотя не исключает денежного снабжения в различных формах.

Рядом с крупным серебряным комплексом обнаружены сотни латунных посеребрённых пуговиц и дорогая одежда. Упоминается также серебряная посуда с инициалами Крейца и Эльсы Дуваль. Совокупность находок допускает гипотезу частных денег и имущества представителей командной верхушки. Но соседство в развалинах не заменяет документальной записи о содержимом конкретной корзины.

Эльса Дуваль, жена адмирала, умерла в марте 1675 года, более чем за год до катастрофы. Поэтому семейные инициалы на предмете нельзя превращать в свидетельство её присутствия в последнем плавании. Вещь могла сохраняться в семейном хозяйстве и после смерти одного из супругов. Биографические сведения ограничивают толкование предмета, даже когда его украшение кажется достаточно определённым.

Военный флагман и торговое судно

Денежные комплексы «Кронана» отличаются по контексту от серебряного груза «Росвейка», направлявшегося в Азию. Для военного флагмана вопрос касается имущества людей, снабжения и возможных выплат; для судна Ост-Индской компании — также официального закупочного серебра и частного участия в дальнем торговом обороте. Сходство материала не означает тождества хозяйственной функции.

Одежда, украшения и повседневные вещи

Алая куртка

В 1991 году возле тяжёлого орудия обнаружили алую куртку с отделкой тесьмой. По музейному описанию, она принадлежала сравнительно небольшому человеку. Сохранность ткани и отделки позволяет изучать покрой и способы обозначения положения владельца. При этом находка не устанавливает его имя и не доказывает, что рядом погиб именно артиллерист, обслуживавший соседнюю пушку.

Куртку нельзя описывать как стандартный шведский морской мундир образца 1676 года. Музей подчёркивает, что общепринятая форма флота появилась значительно позднее, приблизительно через столетие. Богатая одежда могла отражать личное положение и нормы представительства. Рисунок тесьмы также остаётся предметом исследования; его наличие не удостоверяет однозначно определённый чин.

Дорогая одежда из офицерских помещений характеризует обеспеченную часть экипажа. В реконструкции повседневной жизни моряков её нельзя считать типичным гардеробом всей команды.

Корабельная скульптура

В 1987 году археологи подняли деревянную фигуру высотой около 155 см и массой примерно 60 кг. Музей предполагает, что она изображает Карла X Густава. Такое определение связывает резное убранство с монархической репрезентацией, но остаётся атрибуцией, основанной на облике и контексте. Сохранённая статуя не несёт автоматически достоверного имени модели.

Скульптура и архивные изображения кормового декора показывают иной аспект большого военного корабля — его визуальное представительство. Эти источники различаются по своему статусу: поднятая фигура является сохранившейся частью материального комплекса; рисунок фиксирует проектное или изобразительное решение. Сходство мотивов полезно для исследования, но не делает каждый элемент чертежа доказанно исполненным на погибшем корабле.

Музыка на корабле

В коллекции есть труба, изготовленная Михаэлем Нагелем в Нюрнберге в 1654 году. Дата изготовления предшествует спуску «Кронана» на четырнадцать лет. Надпись производителя позволяет обсуждать конкретное место изготовления инструмента, тогда как его дальнейший путь на шведский корабль требует отдельного объяснения.

Труба могла использоваться не только для сигналов. Музей рассматривает её в музыкальном контексте: на объекте найдены также детали трёх скрипок, виолы да гамба и барабана; возможно, были и другие трубы. Вместе эти предметы дают основание говорить об инструментальном музицировании на борту. Изолированная труба без сопутствующих находок давала бы более узкую картину.

С кораблём связаны сыновья Свена Олофссона Рама, Олоф Свенссон Рам и Ханс Свенссон Рам, погибшие при катастрофе. Однако присутствие известных по документам трубачей не удостоверяет принадлежность сохранившегося инструмента одному из них. Между именем в служебном перечне и конкретной вещью нужна связь, которой надпись изготовителя сама по себе не даёт.

Навигационные приборы и измерение времени

Шкаф с инструментами

На «Кронане» обнаружили небольшой шкаф размером около 42 × 29 см с девятью ящиками. В нём находилось 54 предмета, среди которых музей называет компас, солнечные часы, линейки, угломерные принадлежности, письменные инструменты, монеты и столовые приборы. Сочетание вещей показывает, что компактное хранилище могло объединять профессиональные и личные потребности.

Шкаф происходил из офицерского помещения; имя его владельца не установлено. Измерительные приборы и письменные принадлежности сохранились вместе, но записи последнего маршрута в этом наборе отсутствуют.

Для истории навигации парусного времени комплекс ценен совместным сохранением вещей. Отдельная линейка может иметь несколько применений; её положение среди компаса и угломерных инструментов сужает круг интерпретаций. Но даже здесь функциональное определение должно соединять форму предмета, следы работы и состав набора.

Песочные часы

Двое песочных часов сохранились целыми благодаря обёртке и окружающим их материалам. Музей описывает ткань и верёвку, защищавшие стекло. Это пример того, как первоначальная упаковка влияет на современную сохранность: уязвимый предмет может пережить катастрофу лучше, чем более прочная вещь, оставшаяся открытой.

Небольшой прибор рассматривают как возможные лаговые часы. В таком назначении отсчёт времени связывался с измерением скорости. Однако обычное время работы сходных приборов нельзя считать измеренной длительностью именно этого экземпляра. Предполагаемая функция и проверенная калибровка — разные сведения.

Поперечный жезл

Отдельная научная статья Ларса Эйнарссона и Виллема Мёрзера Брёйнса посвящена навигационному поперечному жезлу из комплекса «Кронана». В аннотации издателя указан штамп 166[1] и сохранение полного прибора в деревянном футляре. На момент публикации авторы считали его самым ранним известным целым экземпляром такого типа.

Грубая разметка шкалы и особенности прибора привели авторов к обсуждению символической функции. Это гипотеза о конкретной вещи, а не доказательство того, что шведский флот не умел измерять высоты или что все навигационные инструменты на корабле были непригодны. Наличие предмета и точность его практического использования требуют различных видов проверки.

Офицерские помещения и личные вещи

Артиллерийская палуба как жилое пространство

Музейный путеводитель описывает среднюю батарейную палубу как место, на котором рядом существовали служба, бой, еда и сон. В кормовой части располагалось офицерское помещение — gunroom, откуда происходят резные украшения. Простые артиллеристы находились у своих орудий. Для кормовой части палубы музей приводит оценку высоты 160–180 см, с меньшим пространством ближе к носу.

Путеводитель также называет 36 бронзовых 24-фунтовых пушек на средней палубе. Эта музейная схема близка к проектному распределению и требует сопоставления с отдельным исследованием Глете, различающим план и реконструированное вооружение. Пространственную характеристику помещений и расчёт состава батареи полезно рассматривать раздельно: первая описывает устройство корабля, второй проверяется по документам, портам и поднятым стволам.

Каюта адмирала

Каюта адмирала находилась в кормовой части верхней палубы. К её внутреннему убранству музей относит резные маски и щиты. Многие внутренние скульптуры обнаружены близко к первоначальным местам, что помогает восстанавливать декоративное устройство помещений. Снаружи, под лежащим на грунте левым бортом, сохранились другие резные детали; они подтверждают связь убранства с положением остова после затопления.

Над орудийными портами в адмиральской каюте отмечены прямоугольные отверстия. Путеводитель допускает несколько функций: освещение, вентиляцию и возможное использование охраной адмирала во время боя. Последняя функция представляет интерпретацию, а не удостоверенное назначение каждого отверстия. Археологическая реконструкция в этом случае начинается с сохранившегося конструктивного признака и затем предлагает объяснение его использования.

Оловянная посуда и география мастерских

Среди поднятых оловянных изделий находятся тарелки, кружки, сосуды, сотни пуговиц и пробки, закрывавшие стеклянные бутылки. Особенно информативны тарелки с клеймами изготовителей и владельческими знаками. На части изделий присутствуют инициалы Крейца и Эльсы Дуваль; музей связывает значительную часть посуды с хозяйством адмирала.

Клейма указывают на несколько центров производства: Лондон, Ригу, Штеттин, Турку, Стокгольм, Гётеборг и Норрчёпинг. Таким образом, личная посуда связывает флагман с ремесленным обменом внутри Швеции и за её пределами. Музей отмечает четыре клейма на изделиях высшего качества. Производственное клеймо указывает на мастерскую, а владельческие инициалы связывают вещь с определённым домашним имуществом.

Эльса Дуваль умерла 23 марта 1675 года. Её инициалы на посуде, оставшейся в корабельном хозяйстве Крейца, не свидетельствуют о присутствии супруги в последнем походе.

Часы, ложка и мебель

В музейном «адмиральском помещении» собраны вещи, которые связывают с Крейцем. На спинке стула и оловянной тарелке отмечены инициалы адмирала и его супруги. К этому кругу музей относит также золотую ложку и карманные часы с золотой цепочкой. Экспозиционная комната передаёт обстановку жилища состоятельного офицера XVII века; она не является поднятой целиком неповреждённой каютой.

Владельческие знаки дают более конкретное основание для атрибуции, чем дорогой материал сам по себе. Золото свидетельствует о стоимости и статусе вещи, но имя владельца требует дополнительных признаков. Принадлежность часов, мебели, посуды и монет установлена с разной степенью уверенности: даже внутри одного корабельного комплекса у отдельных находок различаются основания для атрибуции.

Головные уборы и исчезнувшая одежда

Музейная витрина одежды содержит преимущественно дорогие вещи офицерского круга. Многие предметы находились в специальных сундуках, в которых их и обнаружили. Наряду с более сложными фетровыми шляпами известны простые вязаные шапки. Такой состав не сводится к одному типу корабельного костюма: на борту сохранялись различия достатка, назначения вещи и способа её хранения.

В 1980-е годы рядом с останками предположительно офицера нашли часы с небольшим ключом, точёную табакерку из черепахового панциря, позолоченную рукоять шпаги и шёлковые ленты. Более пятидесяти позолоченных латунных пуговиц позволили предположить наличие французского justaucorps — длинного приталенного мужского верхнего платья. Сама ткань этой одежды не сохранилась. Здесь реконструкция строится по принадлежностям костюма, а не по найденному целому предмету.

Этот комплекс дополняет сохранившуюся алую куртку: один предмет можно изучать по ткани и крою, другой восстанавливается по пуговицам и окружающим вещам. Ни один из них не удостоверяет одинаковый мундир всей команды. Корабельная одежда включала государственное снабжение рядовых и частное имущество людей, которые могли приобретать вещи по собственным средствам и вкусу.

Снабжение рядовых одеждой

Зеттерстен подчёркивает, что выдача одежды людям флота не означала наличия установленной одинаковой формы. Основной комплект рядового моряка составляли куртка и короткие штаны; в отдельных случаях, особенно перед зимой, дополнительно выдавали рубаху, длинные чулки и обувь. Головной убор в описанной им практике не входил в обязательную выдачу. Эти общие нормы флота помогают понимать разнообразие находок «Кронана», но не являются индивидуальной ведомостью его последнего экипажа.

Способ снабжения менялся. Сначала людям выдавали ткань, чтобы они сами организовали пошив. Часть моряков продавала её и оставалась без новой одежды. В 1655 году распорядились отпускать раскроенный материал; в 1658-м пошив поручали ротному портному и выдавали ткань по мере работы. В 1672 году Адмиралтейская коллегия наняла собственного портного. Подобные решения показывают, что практическая обеспеченность зависела не только от нормы выдачи, но и от организации изготовления.

В историческом описании синяя суконная или шерстяная куртка имела полотняную подкладку и шесть пар крючков вместо пуговиц. Штаны делали до колен из той же ткани. Чулки могли быть шерстяными; обувь поставляло стокгольмское цеховое производство. Эта одежда отличалась от дорогого офицерского костюма с множеством позолоченных пуговиц. Сопоставление не превращает каждый найденный крючок или пуговицу в точное обозначение должности, но объясняет материальную основу различий между группами на корабле.

Для сравнения офицерского имущества Зеттерстен приводит перечень вещей капитана Олофа Нортмана со «Свердета», потерянных 1 июня 1676 года. В него входили несколько комплектов одежды, плащ от дождя, волчья шуба и рукавицы, две шляпы, двенадцать шейных платков, тринадцать пар чулок разных материалов, отдельная пара шёлковых чулок, оружие, бельё, постельные принадлежности, посуда и футляр с двенадцатью бутылками. Это имущество другого корабля и другого владельца, однако оно показывает масштаб частного оснащения офицера в той же кампании.

Аптечный комплекс и медицинская служба

Люди и находки

На корабле погибли флотский врач Петер Шаллерус, известный после возведения в дворянство как Грипенфлюкт, аптекарь Александер Штекерт и хирург Герман Фукс. Их профессиональные функции различались: врач, изготовитель и поставщик лекарств и хирург не составляли одну взаимозаменяемую должность. Богатство поднятого медицинского комплекса показывает материальное обеспечение этой службы.

Медицинские вещи обнаружены в несколько сезонов. Фрагментированный сундук 1996 года, более сохранный аптечный сундук 2001-го, отдельные стеклянные сосуды и деревянная чашечка 2004-го вошли в последующее лабораторное исследование. Поэтому рассказ о «найденной корабельной аптеке» не должен создавать впечатление единого неповреждённого ящика, открытого сразу после подъёма.

Золото в аптеке

Исследование 2009 года связало четыре предмета: пакет золотых листков, два стеклянных сосуда с органическим содержимым и деревянную полусферическую чашечку со следами металла. Сканирующая электронная микроскопия с энергодисперсионным анализом подтвердила золото во всех пробах: приблизительно 78–90% по массе в использованной нормировке, наряду с небольшими долями серебра и меди. Авторы обсуждали вторичные примеси и влияние полиэтиленгликоля, использованного при консервации.

Чашечка, предположительно берёзовая, имела внутренний диаметр 77 мм и наружный 84 мм. Её определили как вероятную половину scatula deauratoria, приспособления для покрытия пилюль золотом. Лекарства и тонкие листки помещали в закрывающуюся округлую ёмкость и встряхивали. Форма, следы золота и аптечное окружение совместно поддерживают это толкование.

Точное лекарство не определено: сосуды могли содержать разрушившиеся золочёные пилюли либо другие препараты с золотом. Анализ удостоверяет металл; назначение выводится из совокупности признаков. Социальная интерпретация — связь дорогих лекарственных принадлежностей с состоятельными офицерами — не устанавливает имя пациента и не подтверждает эффективность исторического средства.

Предмет	Инвентарная идентичность и год	Данные исследования 2009 года
Фрагментированный сундук	KLM 10253:1; 1996	Контекст пакета металлических листков
Пакет золотых листков	KLM 10253:24; 1996	Деревянная упаковка около 165 × 78 × 13 мм
Аптечный сундук	KLM 13185:1; 2001	Контекст малого стеклянного сосуда
Малый сосуд	KLM 13185:96; 2001	Приблизительно 47 × 49,5 × 76 мм; вместимость 120 мл
Отдельный большой сосуд	KLM 13461:1; 2002	Приблизительно 92 × 93 × 182 мм; вместимость 798 мл; деревянная лопаточка
Деревянная чашечка	KLM 14383; 2004	Золото на внутренней поверхности; вероятная половина приспособления для золочения

Надпись, изменившая хронологию лекарства

Линдеке и Ольсон в исследовании 2018 года рассмотрели надпись pl: Rhabar Tóst на деревянной крышке. Её прочли как обозначение порошка поджаренного лекарственного ревеня. Ранее наиболее ранним документированным применением этого варианта в шведской медицине считали снабжение флота в 1741 году. Находка с корабля, погибшего в 1676-м, отодвинула свидетельство по меньшей мере на 65 лет.

Другой результат дала гирька со знаком CW, отнесённым к нюрнбергскому мастеру Кристофу Вайнману. Использование знака с 1667 года и дата гибели корабля ограничивают период поступления вещи. Авторы сопоставили её с принятой в Швеции аптекарской системой мер нюрнбергского происхождения. Таким образом, находка показывает перенос не только лекарственных веществ, но и оборудования для их приготовления.

Эти открытия связывают морскую медицину с историей торговли и профессионального знания. Значение надписи на крышке отличается от значения химической пробы: первая фиксирует название, вторая — состав. Когда оба типа данных относятся к одному функциональному комплексу, становится возможным сопоставление письменного рецепта, снабжения и материальной практики.

Болезни флота и распоряжения об изоляции

Богатый аптечный комплекс следует рассматривать на фоне массовой болезни во флоте. В изложении Зеттерстена после осеннего похода 1675 года в Даларё ежедневно умирали моряки. Адмиралтейская коллегия предписывала часть больных размещать у крестьян Вермдё, других отправлять в Стокгольм. Доклад 8 декабря содержал 900 умерших и около 800 людей, о судьбе которых не имелось сведений. Эти числа относятся к флотскому учёту после кампании и не являются потерями одного «Кронана».

Для похода 1676 года инструкция Крейцу предусматривала выделение отдельных судов для больных, чтобы уменьшить заражение остальных и обеспечить лучший уход и пищу. Не выздоравливающих можно было высаживать на шведском побережье. Такое распоряжение фиксирует понимание практической опасности совместного размещения больных и здоровых ещё до появления современной микробиологии. Оно описывает намерение организовать помощь, но не удостоверяет исполнение каждого пункта на каждом корабле.

После возвращения оставшихся сил смотр 26 июня охватил 4898 человек. Из них Зеттерстен приводит 1102 больных и раненых и 141 умершего либо убитого. Это отдельный послепоходный список, составленный после потери «Кронана» и других кораблей: его нельзя использовать как полный подсчёт жертв сражения 1 июня. Совет распорядился снять больных с флота; заразных отправляли в определённые дома Стокгольма, остальных размещали у местных крестьян, которым передавали положенное больным продовольствие.

Для истории медицинской службы шведского флота такое сочетание свидетельств особенно существенно. Корабельная аптека представляет отдельные лекарства и инструменты. Распоряжения и списки показывают, с каким количеством нуждавшихся должна была работать организация. Наличие дорогих позолоченных принадлежностей на флагмане не решало проблемы массовой заболеваемости всего соединения; административная изоляция и снабжение больных существовали наряду с индивидуальным приготовлением лекарств.

Питание, снабжение и социальные различия

Кости животных и продовольствие

Кальмарский музей отделяет от человеческих останков примерно 200 кг костей животных, преимущественно крупного рогатого скота, овец и свиней. Этот материал связан с продовольствием корабля и позволяет сопоставлять реальные остатки пищи с письменными нормами флотского снабжения. Масса костей характеризует собранную археологическую коллекцию; она не даёт непосредственно массу съеденного мяса или распределение продуктов между отдельными членами команды.

Кости и посуда представляют разные стороны питания. Первые свидетельствуют о животных продуктах, вторые — о способах подачи и владельцах вещей. Оловянная тарелка с инициалами Крейца связана с частным офицерским имуществом; сама по себе она не показывает объём государственного пайка. Совместное изучение предметов помогает различать личный стол и общее снабжение на корабле парусного флота.

Различие столов

В описанной Зеттерстеном системе бесплатное казённое питание на морских кораблях разделялось на kajutkost и gemen kost. Первое полагалось офицерам, шкиперам, штурманам, артиллерийским специалистам, музыкантам, гражданским служащим, священникам и хирургам; второе — другим категориям корабельной службы и рядовым. Высшие флагманские начальники составляли отдельный случай. Эта классификация относится к флотской организации периода, а не к сохранившейся индивидуальной ведомости кормления «Кронана».

В рацион входили хлеб длительного хранения, рыба, свинина, мясо, крупы, мука, сыр, соль, масло, горох и пиво. Историк сопоставляет месячные нормы 1643, 1660 и 1680 годов. Они различались по составу и по социальному столу. Для нормы 1660 года он, например, указывает по 40 фунтов хлеба, но разный набор рыбы и мяса; офицерскому столу полагались 20 фунтов солёного мяса, тогда как в рядовой норме значилось 10 фунтов сухого мяса. Эти цифры приводятся в исторических единицах источника; они не являются измерением содержимого поднятых с корабля бочек.

Продукт в месячной норме 1660 года	Kajutkost	Gemen kost
Хлеб соответствующего качества	40 фунтов	40 фунтов
Солёное мясо	20 фунтов	В этой строке нормы отсутствует
Сухое мясо	В этой строке нормы отсутствует	10 фунтов
Свинина	4 фунта	4 фунта
Масло	4 фунта	2 фунта
Крупа	2 канны	1 канна
Горох	1 канна	1 канна
Пиво соответствующей категории	48 канн	32 канны

Канна (швед. kanna) — историческая мера объёма, применявшаяся здесь к сыпучим продуктам и пиву. Таблица показывает выбранные позиции из опубликованной Зеттерстеном нормы, а не полный рацион. Эти нормы не воспроизводят фактическое меню на «Кронане» в 1676 году: выдачи, условия службы и наличие запасов менялись. Документальные нормы показывают различия в питании офицеров и рядовых; археологические находки дополняют их сведениями о личной посуде и отдельных вещевых комплексах.

Споры о пище и здоровье

Руководство флота пыталось менять снабжение, исходя из наблюдений за болезнями. В 1657 году Клас Бьелькенстьерна выступал за увеличение доли ячменной крупы: она лучше сохранялась и считалась подходящей пищей для моряков. В следующем году предписывали уменьшить количество солёной рыбы и увеличить выдачи мяса, свинины, круп и масла, связывая прежний рацион с болезнью и смертностью. Такие аргументы отражают медицинские представления времени; они не соответствуют современной установленной причине цинги.

В 1676 году врачи, по приведённому Зеттерстеном сообщению, связывали часть тяжёлой болезни флота с непривычной обильной и плотной пищей. Так врачи XVII века объясняли болезнь; это сообщение не устанавливает происхождения инфекции с позиций современной медицины. Оно показывает, что пища, заболевание и порядок содержания людей обсуждались совместно. Археологические остатки добавляют материальные сведения, но не позволяют самостоятельно разрешить все медицинские споры XVII века.

Расходы на продовольствие имели государственный масштаб. В отчёте провиантской службы за 1676 год Зеттерстен приводит 336 352 далера: 33 435 на kajutkost и 302 917 на питание остальных. Эти суммы относятся к флоту за год, включая разные суда и периоды службы. Делить их на известную численность «Кронана» и получать индивидуальную стоимость его пайка было бы ошибкой. Они показывают, почему снабжение всей морской кампании нельзя свести к стоимости корпуса и пушек.

Жалованье и корабельные деньги

Крупные денежные находки требуют сопоставления с порядком выплаты жалованья. По описанию Зеттерстена, деньги служащим начислялись по установленным штатам, но выплачивались нерегулярно. Нехватка наличности создавала многолетние остатки задолженности. Одним из моментов частичного погашения долгов становилось назначение в морской поход: офицеру и нижнему командному составу требовались средства для оснащения и содержания семьи во время отсутствия.

В таблице историка для 1676 года рядом с общими ставками имеется отдельная позиция Лоренца Крейца — 3000 далеров. Там же различаются ставки адмиралов, вице-адмиралов, майоров, капитанов и лейтенантов. Эти счётные далеры нельзя без проверки приравнивать к международным монетам и суммам в риксдалерах из археологической коллекции. Стоимость монеты, счётная денежная единица и годовая ставка жалованья нуждаются в самостоятельном сопоставлении.

Практика выплаты на берегу поддерживает осторожное обсуждение назначения корабельных накоплений. Кальмарский музей рассматривает часть серебряных комплексов как возможное частное имущество состоятельных людей, а не обязательно общую кассу жалованья. Вещи рядом с деньгами и владельческие знаки дают дополнительные основания для этой интерпретации. История задержек выплат объясняет широкий хозяйственный контекст, однако не превращает неопознанный кошель в документально установленный фонд конкретной службы.

Человеческие останки и остеология

Коллекция костей и предел биографической реконструкции

Музей сообщает примерно о 600 кг человеческих останков и более чем двухстах представленных людях. Это совокупная оценка археологического материала, а не список всех погибших. Отдельно учитываются кости животных, связанные преимущественно с продовольствием. Смешивать эти группы при подсчёте людей нельзя.

Остеологические исследования дают сведения о возрасте, росте, здоровье и индивидуальных особенностях. В музейной сводке многие мужчины отнесены к возрасту 20–35 лет; приведён диапазон роста 156–182 см и среднее около 171 см. Такие оценки зависят от сохранившегося материала и используемых методов. Они не означают, что рост и возраст установлены для каждого человека в корабельном списке.

Статья Розы Дрю и Анны Челльстрём 2021 года подробно описывает важную особенность коллекции. Большая часть костей «Кронана» перемешана; их хранят по типам в коробках и пронумерованных пакетах. Номер пакета поэтому не равен достоверной личности одного моряка. Связь элементов скелета приходится проверять, в частности, по сохранившимся сочленениям и соответствию костей.

Это обстоятельство влияет на исследование болезней и травм. Повреждение позвоночника и особенность другой кости нельзя приписать одному человеку только потому, что оба предмета происходят с «Кронана». При общей дате катастрофы коллекция сохраняет индивидуальные сведения неравномерно: где-то доступна связанная часть скелета, где-то лишь отдельный элемент.

Сравнение с «Мэри Роуз»

Дрю и Челльстрём сравнили по 60 крестцов из комплексов «Кронана» и «Мэри Роуз». Их тема — переходные пояснично-крестцовые позвонки и различия регистрации аномалии. Полное костное сращение последнего поясничного позвонка с крестцом отмечено у десяти из шестидесяти образцов в каждой выборке, то есть у 16,7%. При включении всех рассматриваемых вариантов показатели составили 26,7% для «Кронана» и 38,3% для «Мэри Роуз».

Такая особенность является врождённой; её нельзя объявлять результатом подъёма тяжёлых пушек или работы на корабле. Авторы обсуждали возможный отбор людей для определённых занятий как гипотезу, а не доказанную причину состава команды. По сухой кости также нельзя уверенно определить переживаемую боль. Особую роль играют единые диагностические критерии и сохранность: эрозия затрудняла оценку части образцов «Кронана».

Дети на борту

В 2020 году Роуз Дрю и Себастьян Вермландер опубликовали исследование четырёх небольших тазовых костей из коллекции «Кронана». По морфологии, размерам и стадии развития они определили возраст двух детей как 4–6 лет, ещё одного — 6–8, четвёртого — 8–10. Левая и правая подвздошные кости младшей возрастной группы могли первоначально показаться частями одного скелета, однако различия большой седалищной вырезки и задней части крыла позволили авторам отнести их к разным детям. Возрастные оценки получены по общим остеологическим руководствам: специальных стандартов для скандинавских детей у исследователей не было.

Находки изменили представление о возрасте погибших: прежде самым младшим человеком на корабле считался двенадцатилетний юнга. Исследователи сочли маловероятным зачисление столь маленьких детей в экипаж или перевозимый пехотный полк. Ребёнок восьми-десяти лет ещё мог быть необычно юным корабельным мальчиком; для остальных предпочтительным объяснением стало присутствие детей моряков или солдат, сопровождавших своих родных. Это гипотеза о семейном окружении команды, а не установленные имена, родство или обязанности четырёх погибших.

Древняя ДНК и происхождение людей

Двенадцать образцов в исследовании 2023 года

Статья Родригеса-Варелы и соавторов в журнале Cell включила материал «Кронана» в исследование генетической истории Скандинавии. Из корабельного комплекса рассмотрены двенадцать людей; обозначения образцов начинаются с kro. У четырёх — kro006, kro009, kro011 и kro014 — выявлен заметный компонент происхождения, статистически связанный с уральскими популяциями. У двух отмечена Y-хромосомная гаплогруппа N1a1.

Авторы сопоставили результаты с исторической географией набора: в шведских силах служили люди из северных областей королевства и Финляндии. Генетическое сходство не удостоверяет язык, личное самоопределение или имя человека. Двенадцать исследованных образцов также не представляют перепись происхождения всех примерно 850 находившихся на корабле.

Указание южной Швеции как места для корабельной группы в исследовательской базе связано с местоположением остова. Его нельзя читать как установленное место рождения каждого мужчины. Археологические координаты, регион набора и генетическая близость описывают разные характеристики. Их сопоставление позволяет проверять исторические предположения, но не устраняет различий между ними.

Химические изменения корабельной древесины

Исследование Ивонн Форс и соавторов 2012 года показало, что хорошая внешняя сохранность дерева в Балтике сочетается с накоплением серы. На «Кронане» изучали дуб, сосну и донный осадок; состояние образцов зависело от открытости поверхности и глубины погребения. В части дубовых проб содержание серы составляло около 0,5% массы внутри и достигало 3,8% у поверхности. Значительную долю серы связывали с органическими соединениями.

Сопоставление проб включало рентгенофлуоресцентный анализ, определявший распределение элементов, и спектроскопию XANES, помогавшую различить формы серы. Пробы сохраняли в условиях, ограничивавших контакт с кислородом, чтобы сам отбор не исказил исследуемое состояние. Анализ донного осадка отдельно выявлял пирит; его содержание нельзя переносить на деревянные детали.

Авторы связывали накопление с деятельностью сульфатредуцирующих бактерий: образующийся сероводород реагирует с компонентами древесины. При наличии железа формируются и его сульфиды. После извлечения контакт с кислородом и высокой влажностью способен запускать окисление и образование кислот. Поэтому сохранение находки требует учёта химических процессов, которые на дне и в музейной среде протекают по-разному. Контроль условий хранения помогает замедлять разрушение; конкретный способ обработки выбирают по состоянию материала.

Консервация и музейное изучение

После подъёма предметы нуждаются в обработке, соответствующей материалу и состоянию. Кальмарский музей описывает применение полиэтиленгликоля для дерева и кожи и сублимационную сушку. Продолжительность этапа сушки может составлять несколько недель; музей приводит диапазон приблизительно две–восемь недель. Это отдельная часть работы, предшествующая устойчивому хранению и экспонированию.

Лабораторное исследование аптечных предметов показывает, что консервация влияет и на последующие измерения. В пробе с деревянной чашечки обсуждался вклад PEG-400 в содержание углерода и кислорода. Состав археологического образца поэтому может включать первоначальное вещество, донные примеси и современные материалы обработки. История подготовки образца входит в оценку результата.

Музейная коллекция связывает крупные предметы с малозаметными остатками. Для пушки важно прочесть надпись и определить массу; для аптечной крышки — сохранить слабый текст; для костей — обеспечить возможность сравнения и индивидуальной идентификации. В таком сочетании «Кронан» даёт материал для истории технологий, государственного снабжения и людей, который невозможно получить из одного рассказа о сражении.

См. также

• Архангел Рафаил (судно)
• Грибсхунден (судно)
• Росвейк (судно)
• Морская медицина эпохи парусного флота
• Повседневная жизнь моряков парусного флота XVII–XVIII веков