Корабельный журнал в русском флоте XVIII века

Корабельный журнал в русском флоте XVIII века

Флот

Русский флот

Назначение

Запись плавания, наблюдений и действий судна

Тип

служебный навигационный журнал

Период

XVIII век

Корабельный журнал в русском флоте XVIII века — служебная запись о плавании и действиях судна, которую вели в последовательности наблюдений и событий. Её навигационную основу составляли сведения о курсе, пройденном пути, ветре, течении и работе парусов. Эти данные позволяли восстанавливать движение корабля и объяснять условия, в которых принимались решения. Морской устав 1720 года связывал ведение журналов с обязанностями корабельных офицеров и штурманов: капитан должен был требовать от офицеров собственных наблюдений и не допускать списывания штурманских записей.

Корабельный журнал — название типа источника, а не единого сочинения обо всём русском флоте. Записи разных судов, должностных лиц и экспедиций различались задачами и полнотой. Они показывают происходившее с определённого места наблюдения; сводный рассказ о походе или сражении возникает при сопоставлении таких свидетельств. Поэтому журнал отдельного судна и Походный журнал Петра I принадлежат к пересекающимся, но самостоятельным источниковым комплексам.

Названия и границы документа

Наряду с названием «корабельный журнал» в описаниях морских документов употребляются «судовой», «вахтенный» и «шканечный журнал». Современный архивный заголовок не обязательно воспроизводит название на первоначальной обложке. В Российском государственном архиве Военно-морского флота существует особая коллекция «Вахтенные и шканечные журналы судов и маяков»; её первая опись охватывает 1719–1826 годы. Это название объединяет документы для хранения и поиска, но само по себе не устанавливает одинаковой формы всех входящих в коллекцию записей.

Признак корабельного журнала — последовательная регистрация плавания или службы конкретного судна. Слово «журнал» имело и более широкое делопроизводственное значение. В корабельном хозяйстве отдельные записи могли учитывать расход материалов: например, уставные обязанности плотника включали ведение журнала расходования дерева. Такая хозяйственная книга не становится навигационным журналом только потому, что создана на борту.

Различается и отношение записи к её автору. Журнал, который офицер составлял по требованию службы, мог содержать его собственные наблюдения, не являясь частным дневником. Напротив, личная записка участника плавания могла подробно описывать встреченных людей и местность, не заменяя установленной отчётности. Для определения вида источника существенны его назначение, адресат, последовательность записей и связь с другими документами экспедиции.

Уставная обязанность и самостоятельное наблюдение

В § 22 главы «О капитане» Морской устав 1720 года предписывал следить за тем, чтобы офицеры имели необходимые навигационные инструменты, пользовались ими для наблюдений и вели журналы. Штурманам запрещалось давать свои записи для списывания офицерам. Это правило связывало документ с практическим освоением морского дела: офицер должен был уметь получить и записать сведения, необходимые для плавания, а не только представить внешне исправную тетрадь.

Наличие нескольких журналов на одном судне поэтому не обязательно означает позднее размножение единственного текста. Уже сама уставная организация предусматривала собственную работу разных наблюдателей. Вместе с тем требование самостоятельности ещё не доказывает, что каждый сохранившийся экземпляр создан независимо. Совпадение последовательности фраз, одинаковые необычные ошибки или общие пропуски требуют сопоставления рукописей и истории их происхождения.

Капитан отвечал за организацию службы, в которой возникали записи. Устав отдельно требовал распределять людей для повседневных работ и заранее назначать им места в бою. В § 6 названа роспись смен, а в § 7 — размещение имён служителей по боевым местам. Эти росписи объясняют, кто должен был действовать на корабле; журнал, если в нём описан соответствующий эпизод, сообщает о ходе конкретных действий. Нормативное назначение и зафиксированное исполнение составляют разные виды свидетельств.

Уставное предписание относится к тому, как следовало вести службу. По нему нельзя без дополнительной проверки установить, насколько аккуратно записывали наблюдения на каждом судне и во всех обстоятельствах XVIII века. Для отдельного журнала эту задачу решают его собственный текст, подписи, исправления и связанные с ним распоряжения.

Что записывал штурман

В приведённом на сайте верфи «Полтава» положении Морского устава штурману предписано вести верный журнал и записывать «курс, разстояние плаванное, дрифт корабля», изменения ветра и парусов, компасные наблюдения, течения и грунты. Перечень соединяет направление движения, его величину и обстоятельства, способные изменить фактический путь.

Курс обозначает направление, которым ведут судно. Пройденное расстояние показывает величину движения за определённый промежуток времени. Дрейф, названный в уставном тексте «дрифтом», — боковое отклонение под действием ветра. Сведения о течении необходимы потому, что вода сама переносит корабль: направление его движения относительно берега может отличаться от направления, указанного компасом. Эти понятия описывают разные стороны одного плавания и не заменяют друг друга.

Наблюдения за ветром и парусами также имеют совместный смысл. Корабль мог менять количество и постановку парусов при изменении погоды, а запись о ветре без сведений о парусах оставляет неполной картину управления. Упоминание рифления означает уменьшение рабочей площади паруса; оно отличается от полной уборки. Марсель — прямой парус, расположенный над нижним прямым парусом на той же мачте. Понимание таких обозначений позволяет прочитать запись как описание действий, а не как перечень незнакомых названий.

Грунт в морской записи — характер дна, определяемый при промере. Вместе с глубиной он помогает описать место и условия приближения к берегу или стоянки. При восстановлении пути эти сведения могут дополнять данные о курсе и расстоянии. Однако глубина сама по себе не задаёт единственную точку на карте: одинаковые значения встречаются в разных местах, а их смысл зависит от единицы измерения и обстоятельств промера.

Состав конкретной записи устанавливается по самому документу. Уставный перечень даёт основание ожидать определённые наблюдения, но не позволяет дописывать их в сохранившийся журнал. Отсутствующее значение скорости, неизвестную глубину или предполагаемый манёвр следует отделять от того, что действительно сообщено в источнике.

Журнал и восстановление пути

Навигационные сведения образуют последовательность: исходное место, направление движения, оценка пройденного расстояния и последующая проверка положения. Такое определение места по предшествующему движению называют счислением пути. Журнал сохраняет данные для его выполнения и проверки. Уставное требование учитывать дрейф и течение показывает, почему один курс ещё не даёт готовой линии маршрута.

Историческая прокладка пути требует различать записанное и вычисленное. Указанный в документе курс, полученная наблюдением широта и координата, которую позднее нанёс исследователь на современную карту, имеют разное происхождение. Последняя может быть убедительной реконструкцией, но её нельзя представлять как буквальное содержание рукописи. То же относится к современному переводу расстояний и глубин: прежде необходимо установить, какие меры использованы в конкретном документе.

Показателен спор о маршрутах отряда Харитона Лаптева. В. А. Троицкий, исследовавший его документы, отмечал, что некоторые прежние реконструкции слишком прямо переносили записанные широты на карту, не учитывая ошибок наблюдений. Этот пример показывает значение совместного чтения числовых данных, описаний берега и последовательности переходов. Он не означает, что всем русским журналам следует приписывать одну и ту же погрешность.

Последовательность записи важна и для датировки. День события, время наблюдения и время составления итогового отчёта могут не совпадать. Если журнал входит в позднейшую копию или публикацию, к ним добавляется дата изготовления этого текста. Различение таких уровней особенно существенно там, где по краткой отметке восстанавливают порядок нескольких близких по времени действий.

Журнал в составе экспедиционного отчёта

Служебное назначение журнала хорошо видно по документам возвращения Харитона Лаптева из северной экспедиции. В рапорте о прибытии в Петербург 27 августа 1743 года он перечислил представляемые карты и приложил журнал в прошнурованной книге. По его собственному указанию, записи охватывали период от принятия команды на дубель-шлюпке «Якуцк» 26 мая 1739 года до возвращения в Енисейск 27 августа 1742 года. Это свидетельство о передаче определённого документа с установленными временными границами, а не об отвлечённой обязанности хранить журналы.

В сентябрьском рапорте Лаптев различал корабельный журнал и особую записку о природе и жителях обследованных мест. По изложению Троицкого, Адмиралтейств-коллегия потребовала также экстракт — краткое извлечение о выполненной работе. В октябре 1743 года при рассмотрении отчёта фигурировали карты, журнал, экстракт, описание и денежная отчётность. Их совместное представление не делало эти документы взаимозаменяемыми.

Журнал сохранял последовательность наблюдений и действий; карта представляла пространственный результат; экстракт сокращал материал для рассмотрения начальством; описание развивало сведения о местности. Различие видно и в самом рапорте: Лаптев отделял места, обследованные участниками отряда, от участков, нанесённых по сведениям местных жителей. Таким образом, происхождение знания могло быть обозначено уже в документах XVIII века.

При использовании этого комплекса нельзя приписывать каждому его элементу сведения соседнего документа. Развёрнутое описание берега в записке не доказывает наличия той же формулировки в журнале, а краткий экстракт может опускать наблюдения, существенные для последующей реконструкции. Опубликованные Троицким выдержки из рапортов позволяют установить состав отчётности; они не заменяют полного чтения сохранившихся журналов и карт.

Собственное наблюдение и сведения жителей

Рапорт Лаптева различает происхождение данных на картах. Участки рек, на которых побывал его отряд, описывались по выполненным работам; те места, куда участники не добрались, наносились по сведениям местных жителей. Это разграничение содержится в самом сообщении о передаче материалов. Оно предостерегает от отождествления всего изображённого на итоговой карте с маршрутом экспедиции: географический охват карты мог быть шире пространства непосредственных наблюдений.

Смысл этой оговорки особенно заметен рядом с датами журнала. В рапорте отдельно названы период записей в прошнурованной книге и состав передаваемых карт. Временной охват журнала удостоверяет заявленный состав отчётности; происхождение конкретного географического сведения следует устанавливать по пояснению к карте или записи. Устное сообщение жителя, наблюдение участника и позднейшее краткое извлечение не превращаются в один вид свидетельства оттого, что представлены в одном отчётном комплексе.

Использование в истории морского дела

Корабельные журналы позволяют изучать не только географию движения, но и практическое использование судна. А. М. Глебов при исследовании парусного вооружения сопоставил журнальные записи пакетботов Второй Камчатской экспедиции с ведомостями припасов. На странице 21 его работы приведён пример из журнала «Св. Петра»: вместе с состоянием погоды указаны поставленные паруса и рифление марселей. В сопутствующей росписи припасов встречаются иные названия кормового косого паруса. Сопоставление документов помогает объяснить терминологию, которую изолированная цитата оставляет неясной.

В этом случае исследователь работает с несколькими уровнями: проектируемым оснащением, перечнем доставляемых припасов и упоминанием парусов при конкретном плавании. Запись об использовании предмета подтверждает его присутствие в описанный момент сильнее, чем один проектный перечень. Обратный вывод требует осторожности: если парус не назван в выбранной записи, это ещё не означает его отсутствия на корабле в течение всей кампании. Отдельное упоминание и полный состав вооружения отвечают на разные вопросы.

Для изучения морской операции журнал даёт точку наблюдения конкретного участника. Его следует соотносить с приказами, сигналами и отчётами других судов. Предписанный манёвр и замеченное действие не тождественны: приказ сообщает о намерении командования, запись наблюдателя — о доступной ему части происходившего. Из нескольких таких свидетельств можно выстроить последовательность событий, сохраняя различие между прямым сообщением, чужим известием и позднейшим объяснением.

Официальное происхождение документа не устраняет необходимости проверки. Существенны полнота сохранившегося текста, время внесения записи, её автор и зависимость от других свидетельств. Особенно важны места, где краткое сообщение используется для широкого вывода: о состоянии всего флота, исполнении приказа всеми кораблями или причине исхода сражения. Масштаб заключения должен соответствовать охвату записи.

Хранение, публикация и ссылка на источник

Архивный поиск начинается с установления судна, периода и происхождения документа. Название фонда 870 РГАВМФ даёт предметный ориентир для вахтенных и шканечных журналов, однако не означает, что все морские журналы находятся только в этой коллекции. Экспедиционные материалы могут сохраняться вместе с перепиской и отчётностью их создателей. Так, Троицкий ссылался на комплекс документов Лаптева в фонде 216 тогдашнего Центрального государственного архива Военно-морского флота.

Название корабля само по себе недостаточно для точного поиска: его необходимо соединять с датами документа и архивным шифром. При работе по публикации указываются издание и страница; если исследователь цитирует журнал через другую работу, это посредничество сохраняется в ссылке. Так можно отличить непосредственное чтение рукописи от использования опубликованной выдержки.

Печатное воспроизведение также имеет собственную историю. Издатель может раскрывать сокращения, приводить написание к современной орфографии, снабжать текст примечаниями или публиковать только часть записей. Эти решения влияют на то, какие вопросы можно ставить к изданию. Для последовательности плавания полезен полный ряд записей; для истории языка и оформления документа существенны особенности оригинала, которые нормализованная публикация способна сгладить.

Источниковая ценность корабельного журнала определяется сочетанием регулярности наблюдений и конкретности обстоятельств. Он связывает корабль, людей, море и последовательность службы в одном документе. Наиболее содержательное использование возникает при сопоставлении журнала с нормативными актами, картами и отчётностью, когда каждому свидетельству оставляют его собственное назначение и пределы.

См. также

• Морской устав 1720 года
• Регламент об управлении Адмиралтейством и верфью 1722 года
• Походный журнал Петра I
• Система морских сигналов русского флота XVIII века

Источники и литература

• Морской устав 1720 года. Книга III, глава I «О капитане», §§ 6–7, 22.
• Троицкий В. А. После Севера // Записки Харитона Лаптева. М.: Мысль, 1982.
• Глебов А. М. Гафельные паруса в российском флоте в XVIII веке. 2016. ISBN 978-3-659-88222-7.