Пётр Чаплин
- Дата рождения
- 1699
- Дата смерти
- 29 августа 1765
- Место смерти
- Архангельск
Пётр Авраамович Чаплин (1699 — 29 августа 1765, Архангельск) — русский морской офицер, участник Первой Камчатской экспедиции 1725–1730 годов, составитель её журнала и участник работы над итоговыми картами. Служил под начальством Витуса Беринга, участвовал в плаваниях 1728 и 1729 годов на боте «Святой Гавриил». После возвращения продолжил службу на Балтийском флоте, командовал кораблями и отрядом фрегатов; в 1762 году был назначен капитаном Архангельского порта, в 1763 году произведён в капитан-командоры.[1][2]
Значение Чаплина для истории экспедиции связано прежде всего с сохранением последовательной записи её работы. В журнале отражены сухопутные переходы и речные перевозки, распоряжения Беринга, строительство и снабжение судов, морские наблюдения и возвращение в Петербург. В. Н. Берх использовал этот документ при подготовке книги о первом плавании Беринга, вышедшей в 1823 году. Благодаря опубликованным им выдержкам известны многие подробности повседневной работы экспедиции.[3]
Даты событий XVIII века приведены по старому стилю; особенности датировки судового журнала оговорены ниже.
Начало службы и подготовка
По «Общему морскому списку» Ф. Ф. Веселаго, Чаплин поступил на службу гардемарином в 1718 году. В биографическом очерке Берх сообщал, что по списку 1723 года он значился среди лучших гардемаринов. Эти сведения показывают, что к отправлению на Камчатку Чаплин уже имел несколько лет службы и был отмечен за подготовку. Характеристика в списке не раскрывает всех обстоятельств его обучения, но позволяет понять, почему молодой моряк получил ответственные поручения в дальней экспедиции.[2][3]
Гардемаринская служба была частью формировавшейся системы морского образования. Для участника исследовательского плавания особенно существенными оказывались умение вести навигационную запись, определять положение судна, переносить наблюдения на карту и составлять служебные документы. В случае Чаплина применение этих навыков прослеживается по экспедиционным материалам: он записывал обстоятельства движения отряда, участвовал в береговой разведке и в дальнейшей обработке результатов.[3]
В начале путешествия Чаплин ещё не был капитаном или начальником самостоятельной экспедиции. Его позднейший чин капитан-командора относится к заключительному периоду карьеры. В 1725 году он отправился в путь гардемарином, а во время морских плаваний фигурировал как мичман. Различение этих этапов существенно для понимания его положения рядом с Берингом и лейтенантом Алексеем Чириковым.[2][4]
Путь к Камчатке
Первые поручения и Якутск
24 января 1725 года Чаплин выехал из Петербурга с первой частью экспедиционного обоза; этим днём начинался его журнал. Путешествие включало длительные переходы по суше и речным путям. Команду, инструменты, припасы и снаряжение будущих морских судов приходилось доставлять через Сибирь, неоднократно меняя способы перевозки. Записи Чаплина позволяют проследить, как эта задача распадалась на отдельные распоряжения, отправки людей, приём продовольствия и ожидание следующих партий груза.[4][3]
В Якутске подготовка продолжалась. Среди конкретных мер журнал отмечает приказ от 9 мая 1726 года изготовить тысячу пар кожаных сум для перевозки муки. Упаковка продовольствия была частью устройства дальнейшего пути: груз предстояло переносить между речными судами и сухопутным транспортом, сохраняя его в дороге. Подобные сведения придают журналу самостоятельную ценность для истории снабжения. Они раскрывают материальную сторону экспедиции, которую невозможно восстановить по одному перечню географических открытий.[3]
Повествование о движении к Охотскому морю содержит также сведения о действиях других отрядов, в том числе о тяжёлом зимнем переходе команды Мартына Шпанберга. Само присутствие такого эпизода в изложении Берха не означает, что Чаплин лично находился рядом со всеми описанными участниками. В книге соединены его журнал, другие документы и авторский рассказ; действия отдельных отрядов необходимо различать.[3]
Переход через Охотское море
В августе 1727 года участники экспедиции начали переправу из Охотска к западному берегу Камчатки. По изложению Берха, Чириков и Чаплин находились на старом судне, тогда как Беринг и Шпанберг — на вновь построенной «Фортуне». В конце августа оба судна вышли в море. Это первое описанное морское плавание Чаплина в составе Камчатской экспедиции предшествовало постройке «Святого Гавриила».[3]
Во время перехода фиксировались направление движения, расстояния и положение берегов. Участники искали места, где можно пополнить воду и безопасно подойти к суше. В записи о входе в Большую реку 4 сентября указано, что судно Чирикова и Чаплина вошло около трёх часов пополудни, а Беринг прибыл позднее. Отмечены также время полной воды и наблюдения широты. Журнал сохраняет характер рабочей записи: местность описана через условия подхода, уровень воды и возможности движения судна.[3]
После прибытия на Камчатку морская часть предприятия ещё требовала подготовки. Людей и припасы перевозили через полуостров, а у Нижнекамчатска строили бот для следующего плавания. В рапорте от 11 мая 1728 года Беринг сообщал, что определил Чаплина в мичманы 25 октября 1727 года за прилежную службу, до утверждения Адмиралтейств-коллегией. В изложении журнала у Берха объявление приказа по команде записано под 26 октября 1727 года. Между тем «Общий морской список» датирует производство в мичманы, до вакансии, 25 июня 1728 года и связывает его с трудами в Сибирской экспедиции. Рапорт начальника, запись об объявлении приказа и дата производства в послужном списке, таким образом, представляют разные свидетельства о получении чина.[3][2][5]
Плавания 1728 и 1729 годов
Береговая разведка и обеспечение судна
Летом 1728 года Чаплин участвовал в плавании «Святого Гавриила» вдоль восточного побережья Камчатки и Чукотки. Его обязанности включали выходы на берег по приказу Беринга. В записи под 30 июля говорится о посылке мичмана для поиска воды и осмотра места, где судно могло бы укрыться от волнения. Пресной воды он не обнаружил; возможность стоянки оценивалась с учётом прилива. Такое поручение соединяло разведку берега с решением непосредственной задачи судовой команды.[3]
7 августа Чаплин вновь был отправлен на берег, на этот раз с восемью служителями. Команда наполнила из ручья двадцать две бочки, а мичман осмотрел окрестности. В записи отмечены оставленные жилища и следы пребывания людей. Это позволяет видеть пределы наблюдения: моряки описывали то, что нашли в конкретном месте во время краткой высадки. На основании такого сообщения нельзя представлять весь прилегающий берег необитаемым.[3]
Сведения о жителях побережья поступали также при непосредственных встречах. Вахтенный журнал «Святого Гавриила», опубликованный в академическом сборнике документов, описывает встречу 8 августа с чукчами, подошедшими к судну на лодке. Один из них приблизился для разговора на поплавке из нерпичьей кожи и сообщил сведения о берегах и острове к востоку. В записи отдельно отмечено, что переводчики понимали его речь лишь отчасти. Эти сведения входили в общую работу экспедиции наряду с измерениями; в источнике они переданы через перевод и запись русских участников.[6]
В этих эпизодах важно различать участие Чаплина в экспедиции и его личные действия. Высадки 30 июля и 7 августа прямо связаны в повествовании с его именем. Встреча с чукчами описана как событие судовой команды; сам факт ведения им журнала не делает Чаплина единственным собеседником или инициатором всех действий, о которых он сообщал.[3][6]
Навигационные наблюдения
Журнал отражает повседневную технику плавания. В нём записывались ветер, курс, пройденное расстояние, видимые мысы и острова, наблюдения широты и склонения компаса. Счисляемое положение судна сопоставляли с результатами наблюдений. Расхождения требовали объяснения: судно могло быть снесено течением, а береговые ориентиры — скрыты туманом. Поэтому запись погоды и видимости имела непосредственное навигационное значение.[3][6]
Счисление давало положение, рассчитанное по движению от известной исходной точки. Наблюдённая широта позволяла проверить часть этого расчёта. Журнал не скрывает случаев, когда результаты расходились, и содержит поправки на действие течений. Для истории морской практики такие записи существенны именно как следы работы с погрешностью: положение судна уточнялось по мере получения новых наблюдений.[3]
Во втором плавании 1729 года «Святой Гавриил» сначала вышел к востоку от Камчатки, а затем обогнул её южную оконечность и направился к Большерецку. В июньских записях неоднократно отмечен снос. Под 18 июня отмечено включение в расчёт девяти миль, отнесённых к действию течения; 21 и 22 июня также записаны поправки к пройденному пути. Мили здесь следует понимать в системе самого источника, не заменяя их без объяснения современными километрами.[3]
Записи о берегах дополнялись описанием заметных природных ориентиров. При плавании у восточной Камчатки журнал упоминает высокие сопки, а Авачинскую сопку называет горящей. Моряки использовали видимый рельеф для узнавания побережья и сопоставляли его с положением судна. Эти наблюдения относятся к условиям конкретного плавания; позднейшая карта обобщала их вместе с другими материалами экспедиции.[3]
Календарные числа в морской записи требуют особого внимания. В академической публикации вахтенного журнала пояснено, что судовые сутки начинались в полдень. Поэтому дата вечернего события в такой записи могла отличаться от принятой для гражданских суток. При сопоставлении Чаплина, судового журнала и позднейших изложений необходимо учитывать эту особенность, особенно в рассказе о решении Беринга прекратить движение к северу в августе 1728 года.[6]
Журнал и возвращение в Петербург
Журнал Чаплина охватывал весь путь экспедиции — от отправления первой части обоза до возвращения. Берх характеризовал его как пятилетний журнал, написанный рукой самого Чаплина. В опубликованном изложении заключительная запись относится к 1 марта 1730 года, когда участники вернулись в Петербург; далее приведена подпись мичмана. Таким образом, документ соединял сухопутную и морскую части предприятия в одну последовательность.[3]
Его содержание шире описания плаваний. Записи сообщают о распоряжениях начальника, прибытии и отправке людей, выдаче денег и продовольствия, подготовке транспортных средств и состоянии припасов. Рядом с измерениями находятся сведения о строительстве, бытовых трудностях и взаимодействии с местной администрацией. Журнал позволяет сопоставить замысел экспедиции с тем, как он осуществлялся на протяжении нескольких лет.[3]
Берх рассказал и об обстоятельствах своей работы с документом. Получив возможность заниматься в архиве морского ведомства, он вместе с А. Е. Колодкиным обнаружил журнал, первоначально неверно соотнесённый с другим путешествием. Сопоставление содержания позволило определить, что документ относится к первой экспедиции Беринга. Кроме него историк использовал неполный журнал Чирикова, материалы Г. Ф. Миллера и сведения, связанные с А. И. Нагаевым.[3]
Из этого следует важное различие между сохранившимся свидетельством участника и книгой 1823 года. Берх не просто напечатал сплошную копию одного журнала: он выстроил историческое повествование, включил выдержки из документов и собственные оценки. Когда он рассуждает о точности координат, достоинствах командиров или значении открытия, это уже голос автора XIX века. Приведённые им записи Чаплина остаются ценным свидетельством, но цитировать всю книгу как единый непосредственный рассказ мичмана было бы неточно.[3]
Участие в составлении карт
После возвращения экспедиции Чаплин участвовал в обработке её результатов. Берх привёл решение Адмиралтейств-коллегии направить Беринга в Сенат, находившийся в Москве, для составления карт; вместе с ним должны были отправиться Чаплин, писарь Захаров и ещё два человека по выбору начальника. Это документированное поручение связывает его морские наблюдения с последующей картографической работой.[3]
Сведения о его участии сохранились и в надписях на рукописных картах. М. И. Наврот в исследовании 1971 года рассматривал разные экземпляры итоговой карты экспедиции. На одном из них указаны имя Чаплина и имя геодезиста Ивана Ханыкова, копировавшего подлинник. Исследователь подчёркивал, что оригинал итоговой карты не сохранился, а известные варианты требуют сравнения. Поэтому подпись или атрибуция Чаплину ещё не доказывает, что каждый дошедший экземпляр выполнен его рукой. Следует различать составление карты, её переписывание и последующее хранение копии. Изображённая в карточке статьи карта из собрания SUB Göttingen относится к этой картографической традиции; её подпись обозначает связь с Чаплиным, не выдавая экземпляр за установленный автограф.[7]
Картографическая работа не была единственным послепоходным поручением. В январе 1732 года Чаплин участвовал в завершении экспедиционных счетов. «Общий морской список» отмечает назначение к этой работе 3 января; у Берха приведён полученный коллегией 5 января сенатский указ, которым окончание счетов возлагалось на комиссара Дурасова и унтер-лейтенанта Чаплина. Даты относятся к разным записям служебного делопроизводства. Обе подтверждают продолжение его работы с материалами экспедиции после возвращения.[2][3]
Служба после Камчатской экспедиции
Поручения 1730-х годов
По послужному списку, 23 октября 1730 года Чаплин был произведён в унтер-лейтенанты. 18 января 1733 года, при введении нового штата, его записали в лейтенанты майорского ранга. Эти даты уточняют более краткое изложение Берха, который относил получение унтер-лейтенантского чина к 1729 году. Для последовательности последующей службы сведения морского списка значительно полнее.[2][3]
В кампанию 1734 года Чаплин служил на корабле «Пётр II». В следующем году его направили в Казань для описания пути сплава леса к Петербургскому адмиралтейству; в сентябре 1736 года он возвратился в Петербург. Поручение относилось к обеспечению судостроения: древесину требовалось доставлять к верфям по внутренним водным путям. Послужная запись фиксирует именно обследование пути лесных перевозок, не приписывая Чаплину организацию всего снабжения адмиралтейства.[2]
Командование судами и морские кампании
В 1741 году Чаплин командовал шнявой «Фаворитка» и крейсировал между Готландом и финскими шхерами. Судно попало в свежий ветер; волнами его стало заливать, и командир был вынужден выброситься на берег. «Общий морской список» сообщает об обстоятельствах этого происшествия, но не приводит в данной статье ни судебного решения, ни вывода о виновности командира. Последующая служба Чаплина продолжилась: в 1742 году он находился на корабле «Северный Орёл», в 1743-м — на «Ревеле».[2]
В 1746 году под его командованием фрегат, обозначенный в списке как № 2, совершил переход из Архангельска в Кронштадт. В 1749 году Чаплин командовал кораблём «Святой Николай» в плавании к Данцигу и оставался его командиром в 1750–1751 годах. Эти назначения показывают устойчивое продолжение строевой морской службы после работ, связанных с Камчаткой.[2]
5 сентября 1751 года Чаплин был записан по новому штату в капитаны 3-го ранга. В 1755 году он командовал фрегатом «Селафаил» и одновременно возглавлял отряд из четырёх фрегатов, совершивший учебное плавание в Северное море до Скагена. Это уже поручение начальнику соединения: в послужном списке названы и его собственное судно, и численность подчинённого отряда.[2]
5 марта 1756 года последовало производство в капитаны 2-го ранга. В кампанию 1757 года Чаплин командовал «Святым Павлом» и плавал с флотом к Данцигу и Карлскроне. В 1758 году он находился на корабле «Архангел Гавриил», участвовал в плавании к Копенгагену и 3 августа получил чин капитана 1-го ранга. В 1759 году тот же корабль под его командованием ходил с флотом к Данцигу.[2]
Корабль «Архангел Гавриил», которым он командовал в конце 1750-х годов, следует отличать от экспедиционного бота «Святой Гавриил» 1728 года. Эти суда принадлежали к разным этапам его карьеры; вахтенный журнал 1728 года также употреблял для бота имя «Архангел Гавриил». В 1760 году Чаплин в начале кампании командовал кораблём «Святой Климент Папа Римский», затем «Святым Павлом» под Кольбергом.[2][6]
Архангельский порт и последние годы
21 декабря 1762 года Чаплина назначили капитаном Архангельского порта. В послужном списке причиной изменения характера службы названы старость и болезни. 22 сентября 1763 года он был произведён в капитан-командоры. Его связь с Архангельском, таким образом, включала как прежние морские переходы, так и службу в управлении портом в конце жизни.[2]
Чаплин умер в Архангельске 29 августа 1765 года. Эта дата приведена в «Общем морском списке» и повторена в «Русском биографическом словаре». У Берха в краткой биографической справке сообщён другой год — 1764, со ссылкой на помету Нагаева. Позднейший послужной список даёт точную дату и более полную последовательность последних назначений; на нём основана датировка смерти в настоящей статье.[2][4][3]
Источники и историческое значение
Биография Чаплина восстанавливается по источникам разного назначения. Экспедиционный журнал особенно подробен в отношении пути, наблюдений и текущих распоряжений. Послужной список, напротив, кратко фиксирует чины, назначения и кампании. Их сопоставление позволяет выйти за пределы образа одного лишь летописца Беринга: участие в Камчатской экспедиции занимало важный, но ограниченный период почти полувековой морской службы.[3][2]
Каждый из этих источников имеет свои ограничения. Берх работал с документами, но включал в рассказ собственные объяснения и не располагал полным позднейшим послужным рядом. Морской список не заменяет подробного журнала экспедиции: даже период участия в ней в краткой записи обозначен 1727–1730 годами, тогда как отправление Чаплина и начало его журнала относятся к январю 1725 года. Биографический словарь 1905 года сводит уже опубликованные материалы и прямо указывает среди источников Берха и морской список.[3][2][4]
Историческое значение Чаплина состоит в сочетании практической службы и документирования исследования. Записи о запасах воды, состоянии моря, направлениях течений и работе командования позволяют изучать экспедицию как последовательность конкретных действий. Его участие в составлении карт показывает дальнейшую судьбу собранных наблюдений, а послужной список связывает дальнее путешествие с обычной службой российского морского офицера XVIII века — на кораблях, при снабжении адмиралтейства и в порту.[3][2]
Связанные статьи
Первая Камчатская экспедиция · Морское образование в России XVIII века · Кораблестроение России при Петре I
Примечания
- ↑ Адров Н. М. От моря Баренца до моря Беринга: Энциклопедия арктических морей России. Т. V: Т–Я. С. 1042. Статья «Чаплин Пётр Аврамович».
- ↑ 2,00 2,01 2,02 2,03 2,04 2,05 2,06 2,07 2,08 2,09 2,10 2,11 2,12 2,13 2,14 2,15 2,16 Веселаго Ф. Ф. Общий морской список. Ч. II: От кончины Петра Великого до вступления на престол Екатерины II. СПб., 1885. С. 469–470. Статья «Чаплин, Петр Авраамович». Цифровой экземпляр издания.
- ↑ 3,00 3,01 3,02 3,03 3,04 3,05 3,06 3,07 3,08 3,09 3,10 3,11 3,12 3,13 3,14 3,15 3,16 3,17 3,18 3,19 3,20 3,21 3,22 3,23 3,24 3,25 3,26 Берх В. Н. Первое морское путешествие россиян, предпринятое для решения географической задачи: соединяется ли Азия с Америкою?. СПб., 1823. Введение, изложение путешествия 1725–1730 годов и раздел «Мичман Петр Чаплин». Электронная транскрипция переиздания.
- ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 Соколов И. Чаплин, Петр Авраамович // Русский биографический словарь. Т. «Чаадаев — Швитков». СПб., 1905. С. 25–26.
- ↑ Рапорт В. Й. Беринга в Адмиралтейств-коллегию, 11 мая 1728 г. // Русские экспедиции по изучению северной части Тихого океана в первой половине XVIII в. М.: Наука, 1984. Док. № 46. ЦГАВМФ, ф. 216, оп. 1, д. 110, л. 51; запись в журнале исходящих документов.
- ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 6,4 Из вахтенного журнала бота «Св. Гавриил» о плавании проливом между Азией и Америкой, 5–20 августа 1728 г. // Русские экспедиции по изучению северной части Тихого океана в первой половине XVIII в.: Сборник документов. М.: Наука, 1984. Док. № 50 и примечания к нему.