Алексей Чириков

Алексей Ильич Чириков

«Пути Беринга и Чирикова 1741 года». Карта по материалам плаваний, опубликованная в «Военной энциклопедии», т. 4, 1911, между с. 500–501.

Морской офицер, преподаватель навигации, участник двух Камчатских экспедиций; командир пакетбота «Святой Павел» в плавании к Америке 1741 года

Дата рождения

13 декабря 1703

Дата смерти

1748

Деятельность

Морская служба, навигация, гидрография, преподавание

Алексей Ильич Чириков (13 декабря 1703 — 1748) — русский морской офицер, преподаватель навигации и исследователь северной части Тихого океана, капитан-командор. Участвовал в Первой Камчатской экспедиции 1725–1730 годов под начальством Витуса Беринга. Во Второй Камчатской экспедиции командовал пакетботом «Святой Павел», который в июле 1741 года достиг северо-западных берегов Америки и осенью вернулся на Камчатку. Его рапорты содержат сведения о плавании, описании побережий, навигационных расчётах и устройстве экспедиционного снабжения.

Карьера Чирикова соединяет несколько сторон морской службы первой половины XVIII века. Выпускник Морской академии стал преподавателем, затем офицером дальней экспедиции и командиром самостоятельного судна. В его документах географическая задача постоянно связана с практическими ограничениями: запасами воды, состоянием команды, наличием шлюпок, качеством канатов и возможностью доставить продовольствие через Сибирь. Эти свидетельства позволяют рассматривать открытие и описание берегов вместе с работой людей, обеспечивавших плавание.

Даты событий XVIII века приведены по старому стилю. В рассказе о плавании 1741 года сохранена датировка рапорта Чирикова: автор специально пояснял, что судовые сутки в нём начинаются с полудня. Расхождения справочных дат смерти рассмотрены в заключительном разделе биографии.

Учёба и преподавание

Чириков происходил из тульской дворянской семьи. Согласно биографическому материалу Камчатского краевого объединённого музея, он родился в селе Аверкиевском, позднее Лужном, в 1715 году поступил в московскую Навигацкую школу, а в следующем году продолжил обучение в Петербурге. «Общий морской список» относит начало его гардемаринской службы к 1716 году. Эти сведения описывают разные ступени подготовки — поступление в школу и начало службы — и не требуют сводить их к одной дате.

2 марта 1721 года за успехи в науках Чириков был произведён в унтер-лейтенанты. Послужной список датирует его назначение для обучения гардемаринов в команду капитана Козинского 20 октября 1722 года. Таким образом, молодой выпускник вскоре сам вошёл в число преподавателей морских наук.

Подробное свидетельство о его преподавании сохранилось в решении Адмиралтейств-коллегии от 20 января 1725 года. Коллегия ссылалась на отзыв шаутбенахта Томаса Сандерса: в 1722 году Чириков был признан наиболее подходящим из представленных морских офицеров для обучения гардемаринов. Знание им наук удостоверял также профессор. Капитан Козинский сообщал, что через Чирикова обучение разным наукам прошли 142 гардемарина. Документ не даёт поимённого списка этих учеников и не определяет их последующих назначений.

Тем же решением Чириков получил чин лейтенанта, хотя очередь производства по старшинству до него ещё не дошла. Коллегия обосновала исключение его знаниями, преподаванием и предстоящей отправкой в экспедицию. В документе была приведена норма адмиралтейского регламента о поощрении особо искусных и усердных служителей. Денежное жалованье назначалось по лейтенантскому окладу — 15 рублей в месяц; предусматривалось содержание одного денщика. Это конкретный случай, когда научная подготовка и способность передавать знания учитывались при служебном продвижении.

Первая Камчатская экспедиция

В 1725 году Чириков отправился с экспедицией Беринга через Сибирь к Тихому океану. Его служба на этом этапе включала не только морской поход, но и многолетнюю доставку людей и припасов к месту постройки судна. В изложении В. Н. Берха, основанном на экспедиционных документах, Чириков и гардемарин Пётр Чаплин во время переправы из Охотска на Камчатку в 1727 году находились на старом судне; Беринг и Мартын Шпанберг шли на вновь построенной «Фортуне». На восточном берегу полуострова был подготовлен бот «Святой Гавриил», на котором состоялось плавание 1728 года.

О позиции Чирикова в важнейшем географическом споре экспедиции известно из его письменного мнения от 13 августа 1728 года. Когда обсуждалось, следует ли продолжать движение на север, он считал, что без дальнейшего обследования нельзя с достаточной уверенностью заключить, отделена ли Азия от Америки. Чириков предлагал идти вдоль берега до устья Колымы либо до льдов, которые сделали бы дальнейшее продвижение невозможным.

Его предложение имело временные и природные ограничения. Если берег продолжался бы к северу, следовало не позднее 25 августа искать место для зимовки; противные ветры также могли заставить прекратить движение. Чириков учитывал сообщения местных жителей о земле с лесом и возможность укрыться там на зиму. Поэтому его мнение точнее понимать как альтернативный план завершения исследования, включавший зимовку, а не как требование продолжать плавание независимо от состояния моря и времени года.

Чириков участвовал и в плавании 1729 года, после которого экспедиция вернулась через Сибирь в Петербург. По послужному списку, 23 августа 1730 года он был произведён в капитан-лейтенанты за службу в Камчатской экспедиции. 16 октября 1732 года последовало производство в капитаны 3-го ранга. 18 января 1733 года, при введении нового штата, он был записан капитаном полковничьего ранга; затем за ним закрепили старшинство с 16 октября 1732 года.

Подготовка нового похода

Выбор направления и границ исследования

31 декабря 1732 года Чириков был назначен во Вторую Камчатскую экспедицию. 12 февраля 1733 года он подал Адмиралтейств-коллегии развёрнутые предложения о её устройстве. В них рассматривались одновременно исследовательская программа, типы судов, размещение постройки и перевозка продовольствия. Опыт первого путешествия позволял ему обсуждать эти вопросы через конкретные расстояния, грузоподъёмность и сроки.

Чириков указал на расхождение между предложенными экспедиции направлениями. По одному варианту следовало искать Америку к востоку и северо-востоку от Камчатки, по другому — двигаться к юго-востоку вплоть до испанских владений. Он просил прямо определить, какой путь считать основным. Сам Чириков предлагал искать острова и американский берег между 50° и 65° северной широты. Плавание к Мексике ради удостоверения принадлежности найденной земли к Америке он считал излишним и опасным из-за огромного расстояния.

В его рассуждении важное место занимала возможность вернуться в течение одного лета. Он полагал, что достаточно протяжённого обследования берега и сопоставления географического положения с уже известными землями; дополнительное продвижение далеко на юг могло сорвать своевременное возвращение. Вместе с тем это оставалось исследовательским предположением, основанным на тогдашних картах и сведениях, а не заранее установленным знанием очертаний северной части Тихого океана.

Судостроение и перевозки

Для тихоокеанского отряда Чириков предпочитал строить пакетботы при Охотске, если там удастся найти подходящий лес. При необходимости одно судно можно было строить на Камчатке. Главный довод в пользу Охотска был хозяйственным: доставить туда людей, продовольствие и материалы было легче, чем дополнительно переправлять их через море. Возможности имевшихся транспортных судов он оценивал в 700–800 пудов груза на каждое. На Камчатке перевозку леса осложняло отсутствие лошадей: приходилось использовать людей и собак, как при подготовке бота в 1727 году.

В расчёте снабжения на 500 человек Чириков исходил из шестичетвертного запаса продовольствия на человека за два года — всего 3000 четвертей. Для речного пути он предлагал построить не менее 200 сравнительно небольших лодок, поднимающих до 100 пудов каждая, чтобы уменьшить риск задержек на мелях. Для сухопутной перевозки от Юдомского Креста к Охотску требовались 200–300 лошадей, а для их зимнего содержания — заранее заготовленное сено. Эти числа были проектными расчётами Чирикова, а не ведомостью фактически выполненных перевозок.

Многолетняя подготовка зависела от того, как быстро удавалось соединить речные и сухопутные участки пути. Послужной список отмечает, что в 1735 году Чириков доставил обоз необходимых припасов до Якутска. Однако даже после прибытия грузов к восточной части маршрута оставались судостроительные задержки. В письме адмиралу Николаю Головину от 17 апреля 1740 года Чириков сообщал, что для спусковых саней и основания под них не хватало 200 брёвен; получить их прежде середины мая не ожидали. Глубокий снег и ненастье дополнительно задерживали работы.

Чтобы использовать лето 1740 года, Чириков предложил отправить его на бригантине «Архангел Михаил», ранее ходившей со Шпанбергом, для обследования земель к северо-востоку от Камчатки. Беринг тем временем должен был перевести пакетботы на полуостров. Чириков рассчитывал таким способом ускорить окончание экспедиции на год. В том же письме он сообщал, что Беринг не решился принять предложение, поскольку считал его несогласным с инструкцией. Письмо показывает и инициативу Чирикова, и предел самостоятельности офицера в экспедиции, действовавшей по предписанной программе.

Плавание «Святого Павла» в 1741 году

Выход в океан и разделение судов

Осенью 1740 года пакетботы «Святой Пётр» под командованием Беринга и «Святой Павел» под командованием Чирикова перешли из Охотска на Камчатку и остались на зимовку в Петропавловской гавани. Перед новым походом офицеры обсуждали маршрут вместе с астрономом Людовиком Делилем де ла Кройером. В рапорте Чирикова совещание датировано 4 мая 1741 года. Было решено сначала искать показанную на карте «землю Иоанна де Гамы», а если её не окажется — повернуть на восток-северо-восток к Америке.

4 июня суда вышли из Авачинской губы в море. К 12 июня они достигли 46° северной широты, но предполагаемой земли не обнаружили. На следующий день направление изменили. Чириков объяснял принятое решение не только доверием к карте: инструкция требовала разведывать и острова, которые могли встретиться на пути к Америке. Он также вспоминал, что обсуждался более короткий маршрут через район Чукотки, однако его не приняли из опасения встретить льды в начале лета.

По рапорту Чирикова, 20 июня в тумане и сильном ветре пакетботы потеряли друг друга. После поисков, продолжавшихся установленное Берингом время, Чириков пошёл дальше самостоятельно. С этого момента путь «Святого Павла» и наблюдения его команды образуют отдельную документальную линию экспедиции. Чириков позднее подчёркивал, что в шестинедельном переходе к Америке полностью ясными были лишь три дня; туманы существенно ограничивали наблюдение за берегами и положение судна приходилось определять преимущественно счислением.

Сопоставление с рапортом Свена Вакселя от 15 ноября 1742 года позволяет увидеть тот же эпизод со «Святого Петра». Ваксель сообщал о последнем наблюдении «Святого Павла» вечером 19 июня и о поисках, продолжавшихся 43 часа. После них Беринг с офицерами решил идти дальше. Чириков, описывавший события со своего судна, называл 20 июня. Обе записи подтверждают потерю видимости и попытку восстановить связь; их датировку следует сохранять с указанием источника и с учётом принятого на судах счёта суток. Документы не дают основания изображать разделение как заранее намеченное самостоятельное выступление Чирикова.

Ваксель также описывал начальный курс к 46-й параллели как согласованное решение совета, в котором участвовал Чириков. Это согласуется с объяснением самого Чирикова о необходимости проверять показанные на карте острова по экспедиционной инструкции. Сопоставление двух рапортов позволяет отделить обсуждавшуюся офицерами программу от последующего самостоятельного пути каждого пакетбота.

Американский берег и береговая разведка

15 июля, по датировке рапорта, со «Святого Павла» увидели землю, которую Чириков признал частью Америки. Он описал высокие горы, лес и местами снег, а также крутой берег с большими глубинами вблизи суши. При поиске якорной стоянки лот показывал около 70 саженей и более. Квартермейстер Григорий Трубицын с восемью служителями обследовал одну из бухт на лангботе и вернулся с промерами: удобного укрытия от ветров всех основных направлений найдено не было.

Следуя вдоль берега к северу, Чириков стремился провести высадку до того, как судно уйдёт в ещё более холодные широты. 18 июля он отправил к берегу Авраама Дементьева с десятью вооружёнными служителями. Инструкция требовала найти место для высадки, промерить возможную гавань и сделать её чертёж, осмотреть леса, травы и камни, собрать сведения о реках и направлении берегов. Для сравнения при поисках полезных ископаемых Дементьеву дали образец серебряной руды.

Чириков предписал устанавливать контакт с жителями при помощи подарков и, если удастся, переводчика; при отсутствии общего языка — знаками. Посланным запрещалось самим начинать враждебные действия. Если же на них нападут, следовало обороняться и возвращаться на судно. Связь с пакетботом должны были поддерживать ракетами и огнём на берегу. На случай тумана или непогоды отряд получил недельный запас провианта, хотя вернуться ему приказывали в тот же или на следующий день. Две бочки надлежало наполнить пресной водой.

Исчезновение двух шлюпок

Команда пакетбота видела, как шлюпка Дементьева приближалась к суше, но самой высадки не наблюдала. Установленных сигналов не последовало. Несколько суток «Святой Павел» держался поблизости, лавируя и возвращаясь к намеченной бухте после непогоды. Когда на берегу заметили огонь, офицеры предположили, что шлюпка повреждена и людям требуется помощь. Они не располагали сведениями, которые подтверждали бы это предположение.

24 июля на второй, малой лодке были отправлены боцман Сидор Савельев, матрос Фадеев, плотник и конопатчик. Их задачей было помочь ремонту и вернуть на пакетбот часть первого отряда. Вторая лодка также не возвратилась. Всего пропали 15 человек. В составленном 7 декабря именном регистре их положение определено словами «в неизвестном несчастье».

На следующий день с корабля увидели две местные лодки. Одна подошла ближе, находившиеся в ней люди прокричали несколько слов и повернули обратно. Чириков предположил, что его моряков могли убить или задержать. Но он сообщал именно предположение: судьба высадившихся отрядов не была установлена. Наблюдение лодок и отсутствие вернувшихся моряков не позволяют выдавать одну из версий их исчезновения за доказанный факт.

Потеря обоих малых судов изменила весь план плавания. Теперь было не на чем высаживать разведчиков и привозить воду. Вода в оставшихся бочках учитывалась по записи, без уверенности в том, что весь запас сохранился; противные ветры могли значительно удлинить обратный путь. Офицеры приняли решение возвращаться. В рапорте Чириков относит совещание к началу 27 июля по судовому счёту; отдельное определение офицеров в документальном сборнике датировано 26 июля. Такое различие следует учитывать при сопоставлении хронологий.

Возвращение, наблюдения и болезнь команды

Обратное плавание также сопровождалось описанием земель. Чириков фиксировал пеленги, глубины, характер грунта, цвет воды и появление береговых птиц и плавающей растительности. Эти признаки помогали судить о близости суши в тумане. В сентябре корабль встречал островные земли на пути к Камчатке. Однако по разрозненным наблюдениям ещё нельзя было надёжно определить, какие берега соединяются между собой, а какие принадлежат отдельным островам.

Во время одной из сентябрьских стоянок к пакетботу подходили жители на небольших кожаных лодках, по одному человеку в каждой. Моряки получили шляпу, четыре стрелы, образцы корней и минерала. Чириков предполагал, что минерал мог быть сурьмой, но не объявлял определение окончательным: образец он передал пробирному мастеру С. Гардеболю, а к моменту составления рапорта ответа ещё не получил. Это различение наблюдения и проверки существенно для оценки естественнонаучных сведений экспедиции.

С 21 августа пришлось ограничивать приготовление горячей пищи ради экономии воды. Дождевую воду собирали с парусов; она приобретала горький вкус от смолы на снастях. Чириков записал убеждение некоторых моряков, будто такая вода помогает против цинги, но это свидетельство об их представлениях, а не доказательство лечебного действия. В сентябре положение ухудшилось: горячую кашу выдавали лишь раз в неделю, в остальные дни люди в основном питались холодной пищей. Солёное мясо варили в морской воде.

Болезнь постепенно лишала корабль работоспособной команды. Умерли лейтенант Иван Чихачев и штурман Михаил Плаутин. Сам Чириков с 21 сентября не мог выходить наверх. Управление на палубе принял штурман Иван Елагин, также тяжело больной. По словам Чирикова, он продолжал помогать ему, сверяя счисление по журналу и указывая курс. Когда по расчётам уже должна была показаться Камчатка, а берега ещё не было видно, судно повели на запад близ параллели Петропавловской гавани.

В октябре «Святой Павел» достиг Камчатки. Рапорт последовательно отмечает обнаружение берега 8 октября, вход в Авачинскую губу 10-го и прибытие в гавань 12-го числа по принятой в нём системе судовых суток. К концу перехода обычный запас пресной воды был израсходован; оставались две бочки воды, полученной перегонкой морской через котлы. Астроном Делиль де ла Кройер умер при возвращении. Рассказ Чирикова позволяет видеть в спасении судна совместное усилие оставшихся в строю людей, особенно Елагина, а не действие одного командира.

Карта, журнал и ошибка счисления

7 декабря 1741 года Чириков отправил в Адмиралтейств-коллегию отчёт о плавании вместе с журналом и меркаторской картой. Он обнаружил существенное расхождение между долготой американского берега, полученной на пути туда, и результатом обратного счисления. На карте эти варианты были показаны разными цветами: путь вперёд — чернилами, положение берегов по возвратному счислению и обратный путь — красной краской. Поэтому карту нельзя читать как единственное бесспорное определение положения всех увиденных земель.

Причину расхождения Чириков связывал с накоплением ошибок в длительном переходе. Счисление велось от исходного меридиана у входа в Авачинскую губу; по пути не было земель с надёжно известной долготой, по которым можно было исправить расчёт. Он просил академических специалистов сопоставить оба варианта с журналом и составить карту, более близкую к действительному положению берегов.

При этом Чириков отказался без достаточных оснований объяснять всю разницу морским течением. На пути к Америке течение проверяли дважды и не обнаружили; на обратном пути после потери шлюпок повторить подобную проверку не смогли. Это не означало отсутствия течений в океане вообще. В рапорте отдельно упомянуто течение вдоль американского берега. Документ устанавливает границу того, что команда действительно измерила, и того, что оставалось возможным объяснением навигационной ошибки.

Сохранность результатов также зависела от доставки документов. Первый комплект Чириков отправил зимой с морским солдатом Семёном Сплавщиковым, хотя считал сухопутный путь небезопасным. Второй комплект рапорта, журнала, карты и списков намеревался передать весной через Охотск с гардемарином Юрловым. Таким образом, научные результаты требовали отдельной организации пересылки после окончания самого плавания.

Работы 1742 года

После возвращения Чириков продолжил описание Камчатки и подготовку нового выхода в море. В рапорте от 10 мая 1742 года он подробно изложил, как распределял береговые съёмки. Геодезистам Андрею Красильникову и Моисею Ушакову были направлены поручения по восточному и западному берегам, но исполнению мешали недостаток специалистов и несовпадение распоряжений командиров. В итоге 17 марта Чириков отправил на восточное побережье гардемарина Андреяна Юрлова.

Юрлов описал берег от района входа в Авачинскую губу до Кроноцкого острога — около 220 вёрст по приложенной карте — и 14 апреля представил рапорт, карту и журнал. Чириков не велел ему продолжать работу до устья Камчатки: времени оставалось мало, а в предстоящем морском походе, кроме Елагина и Юрлова, вести журнал было некому. Географическое обследование пришлось ограничить, чтобы сохранить подготовленных людей для судовой службы.

Рапорт включал хозяйственные наблюдения. У гавани не было достаточного леса для постройки больших морских судов; берёзу использовали для лангботов и малых лодок. Чириков перечислил результаты огородных опытов: горох, бобы и пшеница были повреждены морозом, репа и редька уродились, капуста не образовала кочанов. Он связывал трудности земледелия с коротким, дождливым летом и длительным снежным покровом. Для содержания скота требовалось заготавливать корм как минимум на семь с половиной месяцев. Это наблюдения определённых лет и мест, а не исчерпывающая оценка всех сельскохозяйственных возможностей полуострова.

Новое плавание «Святого Павла» состоялось летом 1742 года. Послужной список датирует выход 25 мая и сообщает об обнаружении земли, названной островом Святого Феодора, а затем о возвращении через Петропавловскую гавань в Охотск в августе. В биографии этот поход занимает место между большим американским плаванием и последующей работой Чирикова по подведению итогов экспедиции.

Снабжение и положение местного населения

В докладе из Якутска от 18 октября 1742 года Чириков оценил условия дальнейших исследований. Для продолжения он считал необходимыми два морских судна, способных помогать друг другу в тумане и при аварии, и третье, небольшое палубное судно с парусами и вёслами для береговой разведки. Опыт исчезновения шлюпок заставлял иначе организовать обследование незнакомых бухт. Чириков также требовал нового такелажа и предлагал привозить самые ответственные снасти из Петербурга или Казани: доступная в Сибири пенька не обеспечивала требуемой прочности.

Техническое предложение сопровождалось оценкой расходов и последствий перевозок. Чириков сообщал, что при Якутске содержались 1028 работников, среди них 686 пашенных крестьян, и 106 солдат с капралами для надзора. Отлучка крестьян от домов мешала обработке земли и другим хозяйственным работам. При этом он специально оговаривал, что не все затраты следовало относить только на экспедицию: те же люди доставляли провиант и для Охотского правления.

Чириков описал также дороговизну продовольствия. По его сообщению, в Якутске за пуд ржаной муки платили 70 копеек и более, причём муку было трудно найти. Он связывал положение с потребностями экспедиции и работников, а также с неурожаем в верхоленских местах. Это приводило к нужде среди бедных жителей. В документе высокая цена выступала доводом при обсуждении дальнейшего содержания большого отряда, а не случайной бытовой подробностью.

Особое место занимали жалобы якутов на изъятие лошадей для подвод, гибель животных в дороге и необходимость поставлять скот. На Камчатке перевозки производились на собачьих упряжках. Чириков напоминал, что доставка провианта из Большерецка в Петропавловскую гавань зимой перед плаванием 1741 года потребовала сбора упряжек с разных частей полуострова. Ремонт судов и доставка мачтового леса создавали новые обязанности, поскольку нужных материалов возле главных гаваней не было.

Он признавал, что даже оплаченные перевозки оставались тяжёлыми для местных жителей. Они отвлекали людей от рыболовства и промысла пушнины, необходимого, в частности, для уплаты ясака; при плохом улове не хватало пищи и людям, и собакам. Вместе с тем в его объяснениях встречаются предвзятые оценки трудолюбия камчадалов, характерные для взгляда служилого начальника. Их следует отличать от сообщаемых им сведений о перевозках, нехватке продовольствия и жалобах населения. Доклад ценен именно сочетанием признанных хозяйственных последствий и позиции офицера, обязанного обеспечивать экспедицию.

Возвращение и последние годы

25 сентября 1743 года Сенат распорядился прекратить морские походы до нового указа. В документе причиной назван крайний недостаток хлеба в Иркутской и Енисейской провинциях. Чирикову и Шпанбергу предписывалось возвратить команды в сибирские города, где их легче было снабжать, оставить суда и припасы под охраной, отпустить привлечённых работников и прекратить новые сборы подвод. Журналы и карты последних плаваний следовало отправить в Адмиралтейств-коллегию.

Послужной список отмечает сенатское распоряжение от 7 марта 1744 года о прибытии Чирикова в Петербург. По музейной биографии, он вернулся туда в марте 1746 года, а позднее получил назначение в Московскую контору Адмиралтейств-коллегии. В «Общем морском списке» под 30 апреля 1746 года записано назначение присутствовать в академической экспедиции, а под 5 сентября 1747 года — производство в капитан-командоры. Последнюю дату следует отличать от встречающегося в поздних справках отнесения этого чина к 1746 году.

Чириков умер в 1748 году. Научное издание документов Второй Камчатской экспедиции 2015 года приводит дату 24 мая; её же указывает Камчатский музей. В «Общем морском списке» 1885 года, однако, записан декабрь 1748 года. Поэтому год смерти бесспорен в этих источниках, а точная дата требует оговорки: 24 мая приводится по современной академической справке, при наличии другой датировки в историческом послужном своде.

Значение и источники изучения

Вклад Чирикова раскрывается прежде всего через сохранившиеся документы его работы. Решение коллегии 1725 года характеризует преподавателя; мнение 1728 года и предложения 1733 года — участника разработки исследовательской программы; рапорт 1741 года — командира судна и навигатора; доклад 1742 года — организатора, учитывавшего цену снабжения для государства и местного населения. Такая последовательность позволяет проследить развитие его деятельности без сведения биографии к одному моменту появления американского берега.

Современные составители академического корпуса документов предостерегают от преувеличения самостоятельной руководящей роли Чирикова, характерного для части советской историографии. Его заслуги в навигации и исследованиях не отменяют командования Беринга, положения Шпанберга и коллективного характера экспедиции. Собственный рапорт Чирикова также сохраняет имена людей, от которых зависели измерения, управление судном, береговая разведка и доставка результатов.

Наконец, источники Чирикова показывают не только накопление знаний, но и их пределы. Он различал увиденный берег и предположение о соединении земель, собранный минерал и его лабораторное определение, навигационное счисление и исправленное положение на карте. Эти оговорки составляют важную часть содержания документов: без них предварительные выводы моряков превращались бы в более точное знание, чем они в действительности имели.

Связанные статьи

Первая Камчатская экспедиция · Пётр Чаплин · Морское образование в России XVIII века · Портал: Морское образование и навигация