Перейти к содержанию

Битва при Гохштедте (1704)

Материал из Энциклопедия История. Главное
Битва при Гохштедте
Битва при Гохштедте в ранней исторической живописи
Копия после Яна ван Хухтенбурга. «Битва при Бленхейме (Гохштедте), 1704». Около 1720—1730 годов. Royal Collection, RCIN 404899
Ориентир: Блиндхайм: южная часть поля сражения 1704 года. Точка не обозначает границы поля сражения.
Тип
Сражение
Начало
13 августа 1704 года
Окончание
13 августа 1704 года
Место
район Гохштедта, Блиндхайма, Оберглау и Лутцингена, Бавария
Итог
Победа союзников; разгром армии Таллара; отход Марсена и курфюрста; последующая оккупация Баварии
Военный контекст
Раздел
Портал: Война за испанское наследство
Война
Война за испанское наследство
Великий альянс; Англия; Соединённые провинции; имперские и германские контингентыФранция; Бавария
Командующие
герцог Мальборо; принц Евгений Савойскиймаршал Таллар; маршал Марсен; курфюрст Максимилиан II Эмануэль
Численность и потери зависят от предмета подсчёта; в статье отдельно рассмотрены люди, строевые единицы, пленные и потери при отходе

Битва при Гохштедте — сражение войны за испанское наследство, состоявшееся 13 августа 1704 года на Дунае, в районе Гохштедта и деревни Блиндхайм. В английской традиции оно известно как битва при Бленхейме. Союзная армия герцога Мальборо и принца Евгения Савойского разгромила войска французского маршала Таллара; другая часть французско-баварских сил, под командованием маршала Марсена и курфюрста Максимилиана II Эмануэля, отступила. Победа устранила французско-баварскую угрозу на дунайском направлении и позволила союзникам занять значительную часть Баварии. Она изменила соотношение сил, но не завершила войну.[1][2]

Названия и датировка

Гохштедт и Бленхейм обозначают одно сражение, но относятся к разным точкам поля боя. Бленхейм — английская форма названия Блиндхайма, деревни на левом берегу Дуная. Уточнение «1704» отличает эту битву от сражения при Гохштедте 1703 года, в котором победили французы и баварцы, и от боёв в той же местности в 1800 году.[3]

Дата 13 августа приводится по григорианскому календарю. По юлианскому календарю, действовавшему тогда в Англии, это было 2 августа. В старых англоязычных изданиях встречается двойная дата: 2/13 августа. Это различие календарей, а не указание на два дня сражения.[4]

Бавария в кампании 1704 года

Участие Баварии в борьбе за испанское наследство было связано с династическими притязаниями Виттельсбахов. В 1685 году Максимилиан Эмануэль женился на Марии Антонии, дочери императора Леопольда I и внучке испанского короля Филиппа IV. Их сын Иосиф Фердинанд рассматривался как наследник испанской монархии. Его смерть в 1699 году лишила баварскую династию этой возможности ещё до смерти Карла II Испанского в 1700 году.[5]

В последовавшей войне курфюрст поддержал Францию. Для Людовика XIV баварский союз создавал возможность действовать внутри Священной Римской империи; для Максимилиана Эмануэля он открывал перспективу территориального усиления. Эти интересы соединялись договором, а не принадлежностью Баварии к французской монархии.[6]

Поход 1704 года возник из переговоров нескольких дворов Великого альянса. Калеб Каргес показывает посредническую роль имперского дипломата Иоганна Венцеля Вратислава: он добивался помощи Мальборо в Южной Германии и поддерживал связь между ним и имперскими командирами. Предстояло соединить армии с разным подчинением и согласовать действия с представителями императора.[7]

Личные отношения внутри командования оставались напряжёнными. В июне Мальборо и Евгений встретились с маркграфом Людвигом Вильгельмом Баденским. Каргес связывает последующее направление маркграфа к Ингольштадту с недоверием двух других командующих. Это объяснение политической стороны решения; само по себе оно не доказывает, что осада была лишена военного значения.[8]

Марш к Дунаю

Замысел похода состоял не в прямом движении к известной противнику цели, а в переносе армии из Нидерландов на юг Германии при сохранении неопределённости относительно конечного направления. В континентальной хронологии смотр и начало выхода из Бедбурга относятся к 19–20 мая: один современный маршрут включает в движение 19 мая, баварская реконструкция начинает первый переход 20 мая. Ядро армии насчитывало 14 батальонов и 19 эскадронов. По мере продвижения к нему должны были присоединяться контингенты, расквартированные вдоль Рейна и на территориях германских союзников. Отдельные участки маршрута могли выглядеть как подготовка действий на Мозеле, у Ландау или в Эльзасе. Только после поворота на восток стало ясно, что армия идёт к Дунаю.[9]

Скрытность не означала, что командующий вёл всю армию одним неизменным корпусом. Части присоединялись и отделялись, менялись районы снабжения, а местные власти получали требования подготовить хлеб, фураж, переправы и повозки. Манёвр поэтому был одновременно дипломатической и административной операцией. Его успех зависел не только от скорости колонн, но и от того, позволят ли союзные владения провести через свою территорию десятки тысяч людей и лошадей, не разрушив армию ещё до встречи с противником.[9][10]

Расчётную длину пути нельзя принимать за точный след каждого подразделения. А. В. Кутищев определяет расстояние от Бедбурга до Гросхеппаха примерно в 440 километров, пройденных главной колонной за 22 дня. Для отдельных частей, обозов и посыльных маршруты и расстояния различались. Равным образом название «марш Мальборо» не отменяет роли Вратислава, имперских округов, голландских властей и германских князей, через земли которых проходила армия.[9][7]

К Дунаю союзники подошли не как единая национальная армия. Сначала необходимо было соединиться с имперскими силами, затем согласовать действия Мальборо, Евгения и Людвига Баденского. После взятия укреплений на Шелленберге и выхода к Баварии вопрос о следующей цели вызвал разногласия. Направление маркграфа к Ингольштадту уменьшило число старших командующих непосредственно при будущей армии, но одновременно отняло у неё часть сил. Поэтому позднейший успех нельзя объяснять только удобством «единого командования»: союзники заплатили за политическое упрощение оперативным разделением войск.[8]

Шелленберг и открытие Баварии

Прежде чем сражаться у Гохштедта, союзникам нужно было овладеть переправой через Дунай. Ещё 8 июня в союзном штабе обсуждали Донаувёрт как место перехода и снабженческую базу. К северу от города возвышался Шелленберг. Его занятие не было отдельным эпизодом: оно давало доступ к дорогам внутрь курфюршества и создавало плацдарм, без которого поход к будущему полю боя был бы невозможен.[11]

Курфюрст Максимилиан Эмануэль держал основную армию у Лауингена и Диллингена. Работы на Шелленберге начались поздно: укрепили прежде всего восточную сторону, тогда как западный участок между звездообразным редутом и городским рвом оставался незаконченным. 30 июня защиту высоты поручили Иоганну Баптисту д’Арко; он получил 19 батальонов, два драгунских полка и восемь орудий. Это описание относится к составу отряда в единицах, а не к точной перекличке личного состава.[11]

2 июля ударная колонна союзников выступила около трёх часов утра и за день прошла примерно 24 километра. После переправы через Вёрниц она атаковала около 18 часов, не дожидаясь подхода всей армии. Два натиска на северо-западную часть линии были отбиты с тяжёлыми потерями. Перелом наступил примерно в 19 часов, когда подошедшие части Людвига Баденского ударили по недостроенному западному участку. Немецкая музейная реконструкция уточняет, что прорыв произошёл между звездообразным редутом и рвом Донаувёрта; контратака драгун не закрыла брешь.[12][11]

Отступление защитников превратилось в бегство под ударами союзной конницы. Подошедшая 3 июля франко-баварская главная армия уже не могла восстановить позицию и оставила Донаувёрт. Союзники получили в городе хлебный склад — в одной из ведомостей указано две тысячи мешков муки, — порох и несколько орудий; разрушенный мост восстановили. Следом они перешли Дунай выше Нойбурга и овладели Райном. Так Шелленберг изменил театр операций, хотя не уничтожил армию курфюрста.[11]

Цифры потерь на Шелленберге в донесениях и позднейшей литературе несовместимы. Французско-баварская сторона имела мотив подчеркнуть цену, которую заплатили атакующие, и уменьшить стратегическое значение потери переправы. Поэтому статья не сводит разные подсчёты к среднему. Для связи с битвой 13 августа важнее устойчивый вывод: союзники открыли вход в Баварию, но понесли тяжёлые потери и ещё не добились решения всей кампании.[11]

Сближение армий в августе

На востоке союзники не сумели захватить Аугсбург, а для осады других укреплённых мест им не хватало тяжёлой артиллерии. Тем временем поход маршала Таллара менял соотношение сил. 16 июля он узнал о падении Шелленберга и прекратил прежний замысел против Роттвайля и Филлингена. После неудачной попытки склонить Филлинген к сдаче французская армия 22 июля повернула к Баварии, 24-го прошла район Мёсскирха и 29-го подошла к Ульму.[13]

На марше Таллар оказался между армией Вилльруа на Рейне и войсками Марсена и курфюрста в Баварии. Это создавало возможность для перехвата, но союзники её не использовали. Приход подкреплений вернул французско-баварскому командованию возможность наступать. 3 августа Таллар, Марсен и Максимилиан Эмануэль встретились под Аугсбургом. Они отказались от лобовой атаки через Лех и выбрали движение на север с выходом к Дунаю. Целью было угрожать коммуникациям союзников с базой в Нёрдлингене. При этом армии Таллара и Марсена шли параллельными дорогами и сохраняли отдельные походные порядки. Их соединение не создало автоматически единого штаба.[14]

Союзная армия тоже оставалась разделённой. Евгений, прибывший к Гохштедту 3 августа, имел 20 батальонов и 60 эскадронов. 6 августа Мальборо и Людвиг Баденский обсуждали дальнейшие операции в Шробенхаузене. 9 августа маркграф ушёл к Ингольштадту с 23 батальонами и 16 эскадронами — около 15 тысяч человек по приведённой Ори оценке. На следующий день Мальборо передал ему ещё 15 эскадронов. Таким образом, осада отвлекала не символический отряд, а значительную часть пехоты и конницы.[14]

10 августа Евгений сообщил о движении противника к Лауингену. Мальборо тотчас направил к нему 27 имперских эскадронов и 20 батальонов под командой Чарльза Черчилля. По плану две союзные группировки должны были сосредоточить 65 батальонов и 160 эскадронов. В тот же день французская и баварская армии перешли Дунай, а Евгений — Вёрниц. К 10 августа все главные силы оказались к северу от Дуная. Три дня манёвров, разведки и построения мостов отделяли это сближение от сражения.[14]

Эта последовательность не даёт представлять битву как заранее назначенную встречу двух готовых армий. Каждая сторона в августе ещё перестраивала коалиционные группировки, распределяла пехоту и конницу, охраняла переправы и обозы. Исход 13 августа зависел не только от плана на поле боя, но и от того, какие силы успели сойтись и какие были отвлечены к Ингольштадту.[14]

Решения 10—12 августа

На военном совете у Диллингена 10 августа французские и баварские генералы не планировали немедленного генерального сражения. В изложении Клемана Ори, сопоставившего послебоевой меморандум Таллара с повествованием Кенси, участники решили дождаться частей, которые курфюрст прежде рассредоточил по своим владениям: соединённые армии были утомлены, и каждый день без боя считался выигрышем. Это решение известно по заинтересованным свидетельствам, созданным после поражения; тем не менее оно согласуется с письмом Таллара королю от 12 августа, где маршал описывал намерение преградить противнику путь, то есть занять оборонительную позицию.[15]

Затем нужно было выбрать лагерь. Позиция между Диллингеном и Лауингеном считалась прочной, но местность позади Лауингена уже была истощена прежними постоями и давала мало фуража. Генерал-лейтенант Легаль предложил продвинуться к Блиндхайму, уверяя, что болотистые подступы делают этот лагерь недоступным для атаки и что перемещение оставит за армией менее истощённый район снабжения. Курфюрст поддержал предложение. В рассказе Таллара это решение позднее стало одним из способов переложить ответственность: маршал утверждал, что возражал, но уступил давлению. Независимого протокола совета, который позволил бы точно распределить голоса, нет.[15]

12 августа союзные силы показались примерно в полутора лье от лагеря. Максимилиан Эмануэль полагал, что Людвиг Баденский находится далеко у Ингольштадта и что ослабленного противника следует атаковать. Таллар настоял на предварительной разведке. Отправленный отряд взял пленных, которые неверно сообщили, будто маркграф находится при Мальборо и Евгении. После этого войска вернулись в лагерь, а курфюрст, по позднему рассказу, сетовал на упущенную возможность. Предположение, что пленных намеренно снабдили ложными сведениями, правдоподобно, но документально не доказано; в статье оно не превращается в установленную «операцию дезинформации».[15]

Спор показывает не просто различие темпераментов. Курфюрст защищал собственную страну и стремился использовать временное отсутствие части союзной армии; Таллар отвечал за французские войска, пришедшие после тяжёлого перехода, и не хотел вступать в бой до прибытия баварских подкреплений. Последующие тексты обоих лагерей были написаны уже со знанием катастрофы. Поэтому образ безрассудно воинственного курфюрста и исключительно осторожного маршала нельзя принимать только со слов Таллара. Ори, однако, находит ему частичное подтверждение в донесениях Рику и Сент-Оле: они также связывали движение вперёд с настойчивостью Максимилиана Эмануэля.[15]

Утром 13 августа первоначальная ошибка была не в отсутствии времени на построение, а в неверном истолковании движения союзников. Около шести часов передовые посты сообщили о нескольких колоннах. Французско-баварские командиры сперва решили, что противник демонстрирует часть сил, прикрывая отход к Франконии. В лагере ещё стояли палатки. Медленное развёртывание союзной армии затем оставило защитникам несколько часов, однако эти часы пришлось тратить на построение непосредственно перед боем, а не на заранее подготовленное отступление или наступление.[16]

Накануне утомлённые после марша офицеры не провели нового промера заболоченной долины Небеля и полагались на прежнее представление о ручье как о серьёзной преграде. Французская критическая записка, использованная Ори, позднее назвала отказ от промера одной из наименее простительных ошибок. Но даже здесь нельзя подменять анализ легендой о единственной роковой оплошности: позиция включала три деревни, разные по отношению к Небелю, а построение зависело также от желания удержать Блиндхайм и связать отдельные командования в одну линию.[16]

Таким образом, бой не был ни заранее избранной французско-баварской стороной «решающей битвой», ни полной внезапностью в буквальном смысле. Командиры видели приближение противника и успели развернуть армию, но слишком поздно поняли его намерение, чтобы без риска вывести артиллерию и обоз. Отступление в этот момент могло само превратиться в разгром. Союзники навязали сражение сочетанием скрытого ночного движения, решимости атаковать и того, что противник оказался связан собственным лагерем и материальной частью.[15][16]

Информационное преимущество союзников тоже не было полным. Мальборо и Евгений знали расположение неприятельского лагеря и стремились использовать отсутствие маркграфа как можно скорее, но впереди оставались ночной марш, переправы через ручьи и долгое построение колонн. Французско-баварская сторона располагала разведывательными партиями и могла наблюдать движение, однако неверно истолковала его цель. Разница состояла не между всеведущим и ослеплённым штабами, а между командованием, готовым принять риск наступления, и командованием, которое рассчитывало выиграть время обороной.[15][16]

Снабжение и сохранение армии

Снабжение войск требовало продовольствия, фуража и перевозок на всём пути к Дунаю. В исследовании Джона Барнарда прослежена работа с имперскими округами — территориальными объединениями княжеств и других владений. Посредники согласовывали маршрут и выдачу припасов с местными властями. В июньских распоряжениях Франконскому округу речь шла о закупке зерна, устройстве складов, пекарен и предоставлении повозок для доставки хлеба.[10]

Такая организация позволяла двигаться по территории союзников, но не устраняла затруднений после выхода к Баварии. Барнард прямо отмечает недостаточность данных для полного подсчёта снабжения. Нельзя без дополнительного доказательства объяснять разорение страны одним только недостатком продовольствия: военные распоряжения связывали его также с принуждением курфюрста к соглашению и лишением противника средств существования.[17]

Медицинское обеспечение было частью той же системы. Госпитальные службы размещали раненых в тыловых населённых пунктах, получали средства и пользовались кредитом. Их руководителям предоставляли самостоятельность, одновременно требуя подтверждать расходы. Барнард показывает, что командование вмешивалось при задержках финансирования; наличие госпиталя ещё не означало бесперебойной оплаты его нужд.[18]

Силы сторон и проблема подсчёта

Состав армий и их полевая организация не укладываются в национальные ярлыки. Армию Мальборо и Евгения нельзя считать преимущественно английской. Каргес приводит оценку примерно в 52 тысячи союзных солдат, из которых около 32 тысяч содержались на средства Англии и Соединённых провинций; собственно британцы составляли примерно пятую часть. Плательщик, политическая принадлежность и происхождение контингента — разные характеристики. Эта оценка состава заимствована Каргесом у Николаса Хендерсона, поэтому два автора здесь не образуют двух независимых подсчётов.[19]

Списки частей дают более устойчивое основание, чем позднейшие круглые числа, но и они расходятся. Клеман Ори, сопоставив приказы о боевом построении, переписку и послебоевые ведомости, считает наиболее правдоподобными для французов и баварцев 78 батальонов и 143 эскадрона; другой близкий вариант даёт 80 батальонов и 133 эскадрона. В опубликованном в XIX веке французском корпусе документов редакторская сводка также приводит 78 батальонов и 143 эскадрона. Для союзников источники дают 66 батальонов и 178 либо 181 эскадрон. Разница в несколько эскадронов не должна маскироваться искусственным средним: она отражает разные списки и правила учёта.[20][21]

Число батальонов и эскадронов нельзя механически умножать на штат. Французские батальоны армии Марсена вышли из зимы неполными; присланные пополнения частично выбыли в пути, а конский состав армии Таллара пострадал при переходе через Шварцвальд. По расчёту Ори, французско-баварская армия могла насчитывать от 44 тысяч до примерно 51,5 тысячи человек. Для союзников он предпочитает оценки около 51–52 тысяч, а не 62 тысячи, названные Талларом. Это реконструкция на основе неполных ведомостей, а не результат точной переклички утром 13 августа.[20]

Разница между числом людей и числом строевых единиц особенно важна для оценки конницы. Эскадрон, потерявший лошадей или имевший больных животных, мог оставаться в боевом порядке как наименование, но выводил меньше всадников. В редакторской сводке Пеле армия Таллара обозначена как 36 батальонов и 44 фактически сформированных эскадрона, хотя номинально конных частей было больше; у Марсена и курфюрста указаны 42 батальона и 83 эскадрона. Такое различение объясняет, почему одинаково звучащие перечни не всегда означают равную силу на поле.[21]

Командование французов и баварцев

Французско-баварские силы не составляли одну бесспорно подчинённую Таллару армию. На правом крыле у Дуная действовал Таллар, в центре и на левом крыле — Марсен и Максимилиан Эмануэль. Они согласовали общую линию, но сохраняли свои штабы и зоны ответственности. Такое устройство не обрекало их на поражение: на участке Марсена и курфюрста управление войсками сохранялось до вечера. Однако при кризисе оно затруднило переброску резервов между крыльями и превращало просьбу одного маршала другому в переговоры, когда требовалось быстрое общее решение.[22]

Послебоевые донесения нельзя читать как нейтральный протокол. Таллар объяснял неудачу поведением конницы и тем, что его приказ об эвакуации Блиндхайма не дошёл. Марсен подчёркивал, что его часть армии держалась и отступила только после разгрома соседнего крыла. Оба сообщения содержат сведения очевидцев, но одновременно защищают репутацию автора. Поэтому спор о том, кто именно «проиграл битву», менее полезен, чем восстановление последовательности решений и положения частей.[23][24]

Отношения между штабами осложнялись ещё до битвы. Пополнения, которые Таллар привёл армии Марсена, стали предметом взаимных претензий: одна сторона указывала на число доставленных людей, другая — на их физическое состояние, потери в пути и долю непригодных. Ори связывает возникшее недоверие с недостаточной координацией двух армий. Это не самостоятельная «главная причина» поражения, а один из факторов, проявившихся рядом с особенностями позиции и распределением резервов.[20]

Поле боя и развёртывание

Поле сражения было ограничено Дунаем с юга и лесистыми высотами с севера. Через равнину к Дунаю текли небольшие водотоки; главным был Небель. Блиндхайм находился западнее Небеля у реки, Оберглау — выше по течению ручья, а Лутцинген прикрывал северную часть позиции. Берега и низины у воды были заболочены, но вне них лежали пашни, достаточно открытые для развёртывания конницы.[22]

Идёт загрузка карты…

Современная карта района Блиндхайма. Отметка обозначает населённый пункт, а не расположение войск. Историческое поле сражения простиралось между Блиндхаймом, Оберглау, Лутцингеном и Гохштедтом.[25]

Французско-баварская линия опиралась на три деревни, однако каждое опорное место влияло на соседнее пространство по-разному. Оберглау стоял ближе к Небелю и мог непосредственно прикрывать переход. Блиндхайм был дальше от ручья: его гарнизон не мог уверенно обстреливать весь участок переправы, а между деревней и Небелем не хватало места для ещё одной полноценной линии. Сам Небель французские командиры сочли более трудным препятствием, чем он оказался. Утром появление союзных колонн застало их врасплох, хотя медленное развёртывание противника оставило несколько часов на укрепление деревень.[22]

Таллар поставил у Блиндхайма пехоту и спешенных драгун, а на равнине — конницу с пехотной поддержкой во второй линии. Марсен сосредоточил значительную пехоту в Оберглау и около него; левее располагались кавалерия и баварские части, а у леса и Лутцингена — пехота, призванная не допустить обхода. Первоначальное размещение в Блиндхайме источники передают противоречиво: в разных сообщениях Таллара названы девять и шестнадцать батальонов. Надёжнее говорить о последующем результате — во время боя в деревне оказалось 27 батальонов и четыре полка драгун.[22][24]

Пехота эпохи сражалась плотными линиями. В изложении Маркуса Юнкельмана такое построение обеспечивало сосредоточенный огонь и сопротивление коннице. Втульчатый штык оставлял дульное отверстие свободным: ружьё можно было заряжать и стрелять, сохраняя штык примкнутым. Кавалерия и артиллерия действовали рядом с пехотой, а не заменяли её огневую и оборонительную роль.[26]

Начало сражения и переход Небеля

Союзники начали артиллерийскую подготовку утром, а основной бой развернулся около полудня. На левом крыле Мальборо направил силы лорда Каттса против Блиндхайма. Пионеры выровняли берега, восстановили разрушенный каменный мост и навели несколько понтонных переходов. Переправа расстраивала ряды, поэтому критическим был не сам момент входа в воду, а возможность вновь построить батальоны на западном берегу прежде, чем французская конница нанесёт удар.[27]

Первую атаку Блиндхайма защитники отбили; погиб командир передовой бригады лорд Роу. Французская жандармерия попыталась использовать отход наступавших, но попала под огонь следующей линии союзной пехоты и откатилась. Вторая атака также не взяла деревню, зато оттеснила её защитников от окраин. Каттс не добился быстрого захвата опорного пункта, но создал постоянную угрозу, на которую французское командование отвечало новыми подкреплениями.[27]

Эта реакция имела двойной эффект. Усиление Блиндхайма делало штурм всё дороже, но одновременно выводило французские батальоны из борьбы на открытой равнине. По реконструкции Ори, решение Клерамбо направить в деревню остававшиеся рядом резервы довело её гарнизон до 27 батальонов и двенадцати спешенных эскадронов драгун. Солдаты сохраняли боеспособность за укреплениями, однако не могли поддерживать кавалерийский центр в решающий момент.[27]

Попытки французской конницы сбросить переправившихся в Небель не сводились к одной атаке. Эскадроны сходились, отходили для перестроения и снова шли вперёд. Первая линия союзной кавалерии временами отступала, но за ней стояли новые эскадроны и батальоны. Постепенно пространство на западном берегу расширялось, и каждый следующий французский удар начинался против уже более устойчивого построения. Именно накопление сил за ручьём, а не одно мгновенное действие, подготовило позднейший прорыв.[27]

Оберглау и Лутцинген

В центре десять батальонов принца Гольштейн-Бекского двигались на Оберглау. Девять французских батальонов вышли им навстречу, пока союзные части ещё выбирались из болотистой низины. Гольштейн-Бек был тяжело ранен и попал в плен; кавалерия Марсена попыталась развить успех. Подход трёх союзных батальонов из резерва и удар имперских кирасир позволили восстановить линию и заставили французов вернуться к Оберглау. Этот эпизод показывает, насколько близко союзная армия подошла к разрыву между крыльями.[27]

На северном участке Евгений после трудного подхода к позиции Марсена и курфюрста неоднократно атаковал у Лутцингена и леса. Его части не добились быстрого прорыва и понесли тяжёлые потери. Марсен сообщал, что сумел оттеснить противника через ручей и болотистую полосу; союзные рассказы признают слабый первоначальный успех Евгения. Однако продолжение атак не позволяло французско-баварскому левому крылу свободно помочь Таллару. В этом состояло оперативное значение действий Евгения даже до окончательного исхода на его участке.[27][23]

Слово «взаимодействие» не должно скрывать асимметрию двух союзных задач. Мальборо на юге создавал плацдарм и собирал конницу для удара в открытом центре; Евгений на севере связывал силы, которые местами успешно оборонялись. Союзное командование выдержало эту разницу и передавало подкрепления туда, где они могли удержать целостность фронта. На противоположной стороне локальная устойчивость Марсена не компенсировала ослабление крыла Таллара.[27]

Контрудар Таллара и прорыв центра

Пока Блиндхайм и Оберглау оставались у французов, исход не был предрешён. Таллар попытался общим ударом пехоты и конницы отбросить переправившихся к ручью. Для пехотной части атаки он использовал последние бригады, не втянутые в Блиндхайм. Первоначально они потеснили несколько союзных эскадронов. Затем согласованность нарушилась: в одних свидетельствах часть французской конницы отказалась продолжить удар, в других — она атаковала, но не выдержала столкновения со свежими линиями союзников. Оправдательная версия Таллара и более нейтральное описание результата совпадают в одном: пехота осталась без достаточной конной поддержки.[28][24]

Союзные линии ударили по трём бригадам, оказавшимся впереди. Их разгром лишил центр Таллара последнего крупного пехотного опорного элемента. Новый кавалерийский удар французов не восстановил положение; сам маршал был ранен. Он просил Марсена о свежих частях, но помощь не подошла. Здесь проявилось последствие двух раздельных командований: войска Марсена ещё сражались организованно, однако не стали резервом, которым Таллар мог бы непосредственно распорядиться.[28]

Последняя выстроенная линия французской конницы должна была уже не выиграть сражение, а прикрыть отход и дать выйти пехоте из Блиндхайма. По рассказу Таллара, он послал в деревню двух офицеров с приказом эвакуироваться, но приказ не достиг адресатов. Один из посланных был убит; судьба второго и даже его имя источники не устанавливают уверенно. Гарнизон продолжал обороняться, пока поле между деревней и остальной армией переходило под контроль союзников.[28]

Кавалерийская линия Таллара окончательно расстроилась при сложном повороте, выполненном близко к противнику. Союзные эскадроны воспользовались тем, что французские части повернулись к ним спиной, и прорвали центр. Бегущие разделились: одни уходили к Гохштедту, другие оказались прижаты к Дунаю. Мост у полуострова не выдержал потока людей и лошадей. Часть солдат утонула, но число погибших в воде остаётся одним из самых ненадёжных показателей битвы: источники называют от менее чем пятидесяти или примерно ста до двух–четырёх тысяч. Эти цифры несовместимы и не дают основания выводить среднее.[28]

Таллар попытался добраться до Блиндхайма, чтобы вывести пехоту, но был настигнут и взят в плен. Его пленение не было формальным моментом капитуляции всего правого крыла: часть конницы ушла, гарнизон деревни продолжал сопротивление, а армия Марсена и курфюрста сохраняла строй. Оно, однако, лишило разбитые части старшего командира именно тогда, когда требовалось собрать их для отхода.[28]

Отступление Марсена и судьба Блиндхайма

Участок Марсена и Максимилиана Эмануэля не повторил обвала центра. Около семи часов вечера они получили сведения о разгроме Таллара и увидели отходившие за их тылом части. Оставаться означало рисковать единственной дорогой к переправе у Лауингена: союзники могли обойти левый фланг и отрезать путь. По донесению Марсена, решение отступить было принято с согласия курфюрста и командиров. Армия отошла через Диллинген и Лауинген сравнительно организованно.[29][23]

Союзные и французские рассказы по-разному расставляют акценты: в первых поздняя атака Евгения изображается как достигшая успеха, во вторых отход объясняется прежде всего угрозой окружения после поражения Таллара. Эти версии не обязательно исключают друг друга. Давление Евгения ограничивало свободу движения, а разрушение соседнего крыла делало дальнейшее удержание позиции опасным. Корректнее поэтому говорить об организованном отходе под угрозой обхода, а не о безусловной победе Марсена или о полном уничтожении его армии.[29][2]

В Блиндхайме оставались 27 батальонов и четыре полка драгун. Союзные части окружили деревню с разных сторон и перекрыли выход к Дунаю и Оберглау. Защитники предприняли вылазку и временно потеснили часть осаждавших, но огонь пехоты и батарей заставил их вернуться. На другом участке союзники дошли до кладбища; дальнейшее сопротивление сохранялось, но уже не могло восстановить связь с ушедшей армией.[29]

Обстоятельства капитуляции стали предметом острого спора. Денонвиль, уже находившийся в плену, и Бланзак по-разному объясняли переговоры; позднейшие авторы обвиняли их либо защищали. Лорд Оркни показал французским офицерам положение вокруг деревни и сообщил о якобы готовящихся новых батальонах и артиллерии — впоследствии он сам назвал это блефом. Некоторые офицеры отказались подписывать сдачу, а в Наваррском полку уничтожали знамёна, чтобы они не достались победителям. Окончательное решение, однако, приняло командование гарнизона.[29]

Капитуляция превратила тяжёлое поражение крыла Таллара в катастрофу большого масштаба. При этом её нельзя объяснять трусостью всех запертых в деревне солдат: до переговоров они отбили несколько атак и совершили неудачную, но организованную вылазку. Их положение определялось не только моральным состоянием, но и окружением, потерей связи с армией, отсутствием приказа об отходе и угрозой нового штурма. Бой в разных формах продолжался от утренней канонады до вечерней сдачи — до двенадцати часов воздействия огня, хотя наиболее интенсивная фаза заняла примерно шесть часов.[29]

Разорение и оккупация Баварии

Для жителей Баварии кампания означала разрушения уже до генерального сражения. Памплона Молина рассматривает летнее разорение как средство давления на курфюрста. Он приводит сообщения о сожжённых деревнях и домах, но такие сведения относятся к разрушенным поселениям и строениям, а не к числу погибших жителей. Они не позволяют вычислить человеческие потери простым пересчётом хозяйств.[30]

Победа не принесла населению немедленного облегчения и сама по себе ещё не означала завоевания всего курфюршества. Оставшиеся баварские части и крепости капитулировали в последующие месяцы. Условия требовали передать укреплённые пункты имперскому командованию, разрушить возведённые во время войны укрепления, сократить баварскую армию до символического состава и не препятствовать управлению со стороны победителей. Изложение этих мер основано на современном исследовании и указанной в нём ранней печатной публикации; рукопись соглашения отдельно не сверялась.[31]

Политико-правовое оформление оккупации растянулось во времени. Имперский рейхстаг передал Леопольду I права управления Баварией, Верхний Пфальц вернули пфальцскому курфюрсту, а содержание войск переложили на занятую страну. Поэтому поражение 13 августа, уход Максимилиана Эмануэля и установление нового режима следует различать. Это была цепь военных капитуляций и административных решений, а не один акт в день сражения.[31]

Для общин механизм подчинения имел материальную форму. Солдат размещали в городах, местечках и деревнях, а расходы постоя несли жители, уже ослабленные войной. Налоги повысили; принудительные наборы проводили по австрийской системе, нарушавшей внутренние процедуры курфюршества. Ильбесхаймское соглашение ноября 1704 года первоначально оставляло Мюнхен вне оккупации, однако после смерти Леопольда I новый император Иосиф I в 1705 году этой уступки не сохранил, и столица также была занята.[31]

Эта эксплуатация имела пределы. Руководивший оккупацией Максимилиан Карл фон Лёвенштейн-Вертхайм не создавал сеть новых больших крепостей и не перестраивал города специально для постоянного контроля. Памплона Молина объясняет это приоритетом разоружения баварской армии и сбором налогов при ограниченных союзных ресурсах. Исследование также не находит для Баварии практики массовой продажи титулов и конфискации имущества политически неблагонадёжной знати, подобной применённой в Мантуе. Отсутствие этих мер не делало постой, налоги и рекрутские наборы мягкими для населения.[32]

В военном отношении оккупация вывела из борьбы не только армию курфюрста, но и ресурсную базу его государства. Французские части отошли за Рейн, Максимилиан Эмануэль продолжил службу Людовику XIV в Испанских Нидерландах, а имперская сторона получила возможность использовать доходы и людские ресурсы Баварии в оставшиеся годы войны. Однако формула «Бавария была устранена из войны» относится к территории и самостоятельной полевой армии курфюршества, а не к личному прекращению участия самого курфюрста.[32]

Социальные последствия проявились не сразу после Гохштедта, а в 1705 году. Памплона Молина связывает рост протестов прежде всего с тяготами беднейших слоёв; вооружённые выступления охватили Верхний Пфальц, Нижнюю Баварию и пограничные с Австрией области. Повстанцы заняли Браунау-ам-Инн и Бургхаузен. В Браунау возник представительный орган, объединивший четыре сословия и включавший крестьян, горожан и часть дворянства; он вёл переговоры с имперскими властями и добился десятидневного перемирия.[33]

Попытка повстанцев овладеть Мюнхеном закончилась кровавым разгромом в Рождество 1705 года. Памплона Молина называет более тысячи убитых и сообщает, что часть уже сдавшихся участников была умерщвлена; в немецкой памяти событие закрепилось как «Зендлингское кровавое Рождество». В январе 1706 года новое поражение у Айденбаха, где в использованном исследовании совокупно названы более четырёх тысяч убитых, раненых и пленных, привело к капитуляции восставших и парламента Браунау. Эти величины относятся к разным категориям потерь и разным эпизодам: их нельзя складывать в единое число «жертв оккупации».[33]

После подавления восстания режим постепенно смягчался, особенно при Карле VI: уменьшились наборы и фискальные требования, большинство участников получило амнистию. В 1714 году Максимилиан Эмануэль был восстановлен во власти, а основные территориальные учреждения пережили оккупацию. Памплона Молина поэтому не считает политику императоров попыткой окончательно поглотить Баварию или уничтожить её политическую идентичность. Вместе с тем цена временного контроля была неравномерной: её в первую очередь несли общины, обязанные содержать войска и платить повышенные налоги.[34]

Тем самым последствия Гохштедта для Баварии не сводятся ни к торжественной формуле освобождения Империи, ни к рассказу о безусловной аннексии. Победа открыла путь к разоружению курфюршества и хозяйственному изъятию его ресурсов; эти меры вызвали сопротивление и тяжёлое насилие. Но они не были тождественны испанской Нуэва-Планте и не создали необратимого нового строя. Такое различение позволяет связать военную катастрофу 1704 года с опытом населения, не превращая позднейшие события 1705–1714 годов в непосредственную фазу самой битвы.[31][33][34]

Переход от полевого поражения к оккупации хорошо виден в судьбе не участвовавших в сражении частей. С 20 по 24 августа Максимилиан Эмануэль и Марсен ждали у Тутлингена баварские войска, которым было приказано присоединиться к отходившей армии. Ожидался и выезд курфюрстины с детьми. Ни войска, ни семья к ним не прибыли. Французские дипломаты истолковали это как отсутствие верности подданных, однако их письма передавали разочарование союзника Людовика XIV и не могут служить беспристрастным измерением отношения всего населения к курфюрсту.[35]

Слабость укреплений и отсутствие полевой армии означали, что большинство городов не могло надолго задержать союзников. Штраубинг, Аугсбург, Мемминген, Регенсбург и Пассау сдавались сразу или после видимости осады. Исключением стал Ингольштадт, державшийся до капитуляционного соглашения 7 ноября 1704 года. Именно поэтому оккупация стала возможна быстро, но не мгновенно: между битвой и договорным оформлением прошло почти три месяца.[35]

Быстрое падение крепостей высвободило союзные части для других задач. Оно не доказывает, что баварское население единодушно приветствовало победителей: события 1705 года показывают обратное. Не доказывает оно и заранее существовавшую массовую преданность курфюрсту. Более осторожный вывод состоит в том, что после ухода главной армии отдельные гарнизоны, местные власти и сословия принимали решения в условиях явного военного перевеса противника и неопределённости относительно судьбы династии.[35][33]

Для оценки самой битвы эта последовательность принципиальна. Гохштедт уничтожил возможность удерживать Баварию одной крупной франко-баварской армией; последующие капитуляции превратили оперативную победу в политическое подчинение территории. Но между этими уровнями оставались переговоры, осады, решения рейхстага и соглашение 7 ноября. Поэтому последствия сражения были огромны, хотя не следовали автоматически из последней кавалерийской атаки и не означали окончания всей войны.[35][31]

Потери и пленные

Подсчёт потерь зависит от того, где провести временную границу. Одно дело — убитые и раненые непосредственно 13 августа; другое — пленные, собранные в течение нескольких суток; третье — люди, отставшие, дезертировавшие или выбывшие во время отхода к Рейну. Если сложить эти категории без пояснения, получится эффектное, но методически неясное число. Так возникла традиционная оценка в 38 тысяч французско-баварских потерь, которую Ори считает завышенной.[36]

Наиболее тяжело пострадали части Таллара. По французским ведомостям и письмам из примерно 36 его батальонов удалось собрать около трёх тысяч пехотинцев; из 46–48 эскадронов к Рейну вернулось немногим более двух тысяч всадников в резко сокращённом числе сводных эскадронов. Ори оценивает совокупную утрату этой армии примерно в 15 тысяч человек. Это не число убитых: в него входят пленные, раненые, пропавшие и выбывшие при отступлении.[36]

Армия Марсена и курфюрста сохранила больше людей и не оставила союзникам сопоставимого числа пленных на своём участке. Однако её конский состав продолжал сокращаться, а при отступлении усилилось дезертирство, особенно среди баварских и других нефранцузских частей. Если считать не только день битвы, но и отход до Рейна, Ори получает около 25 тысяч человек, потерянных всем французско-баварским соединением. Это оценка последствий кампании вокруг сражения, а не утверждение, будто 25 тысяч были убиты на поле.[36]

Число пленных установлено лучше. На следующий день Мальборо сообщал примерно о восьми тысячах солдат и полутора тысячах офицеров. За четыре дня, после сбора отставших и оставленных раненых, счёт достиг примерно 11 тысяч. Сохранилась ведомость на 11 192 человека, распределённых между Мальборо и Евгением; в ней отдельно указаны ещё три тысячи пленных, перешедших на службу союзников и потому не включённых в основной перечень. Эти три тысячи нельзя повторно прибавлять как новую группу захваченных без объяснения.[36]

Союзная победа также была дорого оплачена. Мальборо называл около восьми тысяч убитых и раненых только в подчинённой ему армии. Общие союзные потери исследователи оценивают примерно в 12–14 тысяч убитых и раненых. В эту величину не входят французские пленные, и она не даёт отдельного числа погибших. Сопоставление «25 тысяч против 12 тысяч» без оговорки некорректно, потому что первая оценка включает отход и дезертирство, а вторая относится к убитым и раненым союзникам.[36]

Материальные трофеи усиливали политический эффект. Союзники захватили французско-баварскую артиллерию, знамёна, штандарты, литавры, понтоны, палатки и обозное имущество. Детальные перечни трофеев различаются и часто служили прославлению победы. Надёжный вывод состоит не в точном суммировании каждого предмета, а в том, что армия Таллара потеряла значительную часть полевой материальной базы вместе с людьми.[36]

Обращение с пленными и плен Таллара

Масса захваченных создала для победителей немедленную хозяйственную и охранную проблему. В ночь после боя британские части образовали ограждённое строем пространство и держали внутри пленных из Блиндхайма. Мальборо писал, что большое число захваченных стесняет движение армии. Затем их распределяли по германским городам; часть должна была остаться там до обмена, часть отправляли в Соединённые провинции. В конце сентября из Майнца в Голландию вышел конвой под охраной пяти английских батальонов.[37]

Плен не означал одинакового обращения с каждым. Офицеры могли рассчитывать на слово чести, обмен и более свободное содержание; рядовые зависели от охраны, снабжения и возможностей государства оплачивать их пребывание. Обмены регулировались картелями, где воинским чинам присваивали условную ценность. Эта система показывала существование правил между воюющими державами, но не гарантировала безопасности в момент боя и не устраняла лишений после него.[37]

Таллара решили отправить в Англию. После остановок в Ханау, Ахене и Голландии его везли к Гринвичу вместе с 35 другими пленными офицерами, среди которых было 16 генералов, а затем направили в Ноттингем. Высокий чин затруднял обмен: у Франции долго не было пленника, которого английская сторона сочла бы равноценным. Ограничения на передвижение и переписку со временем менялись, но маршал провёл в Англии годы и получил свободу только в ноябре 1711 года.[37]

Такой плен нельзя описывать ни как обычное тюремное заключение рядового, ни как беззаботное гостеприимство. Таллар имел условия, недоступные большинству солдат, однако находился под надзором, переживал изоляцию и страдал от последствий ранения. Его длительное удержание имело политическое значение: победители не спешили возвращать Франции опытного маршала и дипломата.[37]

Стратегические и политические последствия

Непосредственным результатом стал распад французско-баварской позиции на Дунае и устранение военной угрозы наследственным владениям Габсбургов с этого направления. Максимилиан Эмануэль покинул свои земли, а Бавария оказалась перед оккупацией и соглашением с имперской стороной. Однако война за испанское наследство не закончилась: Франция сохранила армии на других театрах, и борьба продолжалась ещё почти десятилетие.[1][31]

Формулу о «спасении Вены» следует понимать как характеристику стратегического риска, а не как доказанный план немедленной осады столицы. В начале похода имперские дипломаты подчёркивали опасность для наследственных земель Габсбургов, добиваясь помощи союзников. Ори отмечает, что сам Мальборо в апреле 1704 года писал прежде всего о спасении Германии и сокращении сил баварского курфюрста; из этого нельзя вывести неизбежное падение Вены при любом другом исходе кампании. Победа бесспорно закрыла для французско-баварской армии дунайское направление, но контрфактическую судьбу столицы установить невозможно.[38]

На уровне коалиции победа создала свободу манёвра, но не единый политический замысел. Каргес связывает её с последующей возможностью направлять имперские силы через Тироль к Ломбардии и поддерживать Савойю. Для Лондона, Гааги и Вены эти действия имели разную цену и приоритет: требовались новые переговоры о контингентах, маршрутах и финансировании. Гохштедт изменил исходные условия таких переговоров, потому что союзникам больше не нужно было удерживать крупную франко-баварскую армию на среднем Дунае.[39]

Для Франции поражение означало утрату армии Таллара как действующей группировки, большого числа опытных офицеров и опоры внутри Империи. Но армия Марсена и курфюрста не была уничтожена полностью, Виллар и Виллеруа командовали другими силами, а Людовик XIV не отказался от войны. Поэтому Гохштедт был переломом в кампании 1704 года и в положении Баварии, а не необратимым военным обвалом Бурбонской монархии на всех фронтах. Уже само продолжение боёв в Нидерландах, Италии и Испании требует отделять крупную стратегическую победу от позднейшего мифа о единственном сражении, решившем всю войну.[36][39]

Первоначальное восприятие победы видно в письме Мальборо Томасу Конингсби, датированном в каталоге 21 августа 1704 года. В опубликованном фрагменте командующий выражал надежду на скорое окончание войны в этой стране. Это ожидание участника событий, а не свидетельство того, что война действительно закончилась.[40]

Дипломатический эффект победы не устранил различия между целями Лондона, Гааги, Вены и германских князей. Дальнейшие операции поэтому не были автоматическим исполнением единого плана, составленного до Гохштедта.[39]

Для французского командования сражение стало предметом длительного взаимного обвинения. Письма Таллара и Марсена фиксировали реальные различия в судьбе двух крыльев, но одновременно распределяли ответственность. В союзной публичной культуре победа быстро превратилась в доказательство военного таланта Мальборо. Обе перспективы склонны упрощать многосоставной бой. Его исход возник из сочетания перехода Небеля, перерасхода пехоты на оборону Блиндхайма, удержания Марсена и курфюрста атаками Евгения, устойчивости союзных резервов и распада управления на крыле Таллара.[23][24][29]

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 Battle of Blenheim // National Army Museum. Разделы «The battle», «Victory», «The consequences».
  2. ↑ 2,0 2,1 Schlacht bei Höchstädt, 13. August 1704, Lage um 19 Uhr // Haus der Bayerischen Geschichte. Автор реконструкции Marcus Junkelmann; карта HOE-A-2004-11, по изданию Das greulichste Spectaculum. Die Schlacht von Höchstädt 1704. Augsburg, 2004. Проверено описание фазы боя, не только название карты.
  3. ↑ Blenheim // Encyclopædia Britannica. 11th ed. Vol. 4. 1911. Текст статьи, начальные абзацы: география и различение трёх сражений.
  4. ↑ Blenheim // Encyclopædia Britannica. 11th ed. Vol. 4. 1911. Абзац о выступлении союзной армии утром «2nd–13th of August 1704»; сопоставлено с григорианской датой в материалах National Army Museum и Haus der Bayerischen Geschichte.
  5. ↑ Pöppel, Hubert. Beziehungen zu Spanien (Mittelalter und Frühe Neuzeit) // Historisches Lexikon Bayerns. Раздел «Der Kampf um das spanische Erbe».
  6. ↑ Pamplona Molina, Gerard. El tratado de alianza franco-bávaro. Consecuencias del tratado de Versalles de 1701 para el electorado de Baviera e impacto de la ocupación imperial (1704–1714) // Cuadernos Dieciochistas. 2022. Vol. 23. P. 213–233. Здесь p. 217–220, раздел 3. DOI: 10.14201/cuadieci202223213233. Прочитан авторский полный текст, размещённый на ResearchGate.
  7. ↑ 7,0 7,1 Karges, Caleb William. “So perverse an ally”: Great Britain’s alliance with Austria in the war of the Spanish Succession. PhD thesis. University of St Andrews, 2015. P. 73–76; PDF p. 83–86. Университетский репозиторий. Дипломатические документы рассматриваются через исследование; их архивные оригиналы отдельно не сверялись.
  8. ↑ 8,0 8,1 Karges. “So perverse an ally”. P. 78–79; PDF p. 88–89. Интерпретация отвода маркграфа опирается у автора, в частности, на Chandler, Blenheim Preparation, p. 237–247.
  9. ↑ 9,0 9,1 9,2 Кутищев А. В. Дунайский марш-маневр Мальборо и перелом в войне за испанское наследство: кампания 1704 года // Манускрипт. 2026. Т. 19. Вып. 3. С. 1781–1790. Здесь с. 1783–1786: выход из Бедбурга, присоединение частей, последовательность маршрута и меры снабжения. Полный текст прочитан; статья опубликована 9 сентября 2026 года. Таблица автора считает 19 мая смотром и первым участком марша, тогда как маршрут Haus der Bayerischen Geschichte датирует переход Бедбург — Керпен 20 мая; расхождение сохранено. Датировка битвы 11 августа в заключении статьи является ошибочной и здесь не используется.
  10. ↑ 10,0 10,1 Barnard, Jon. From Bedburg to Blenheim: the logistics of Marlborough’s 1704 campaign. MA thesis. University of Victoria, 1999. P. 60–61; PDF p. 68–69. Университетский репозиторий. Прочитан оригинальный PDF, а не только аннотация.
  11. ↑ 11,0 11,1 11,2 11,3 11,4 Oury. Les défaites françaises… P. 230–234. Прочитан раздел «La bataille du Schellenberg (2 juillet 1704)»: выбор Донаувёрта, состав отряда д’Арко, ход штурма, захват запасов и оперативные последствия. Источники в сносках автора отдельно не проверялись.
  12. ↑ Der Schellenberg bei Donauwörth, 2. Juli 1704 // Haus der Bayerischen Geschichte. Карта и фазовое описание по реконструкции Marcus Junkelmann, Das greulichste Spectaculum (2004). Прочитан текст этапов около 18:00 и 19:30. Работа Йункельмана и эта музейная версия считаются одной авторской группой.
  13. ↑ Oury. Les défaites françaises… P. 241–243. Прочитаны абзацы о повороте армии Таллара, её маршруте к Ульму и трудности её перехвата. Не вся июльская глава использована.
  14. ↑ 14,0 14,1 14,2 14,3 Oury. Les défaites françaises… P. 244–247, раздел «Le prélude de Blenheim». Прочитаны переговоры командующих, разделение союзных сил и движение обеих сторон до 10 августа; более ранняя часть главы не переносилась механически.
  15. ↑ 15,0 15,1 15,2 15,3 15,4 15,5 Oury. Les défaites françaises… P. 476–479. Прочитан раздел «Le maréchal de Tallard et l’Électeur de Bavière»: письмо Таллара королю 12 августа, военный совет 10 августа, спор о лагере и разведка 12 августа. Ори сопоставляет архивные письма, позднейший меморандум Таллара, Кенси, донесения Рику и Сент-Оле; зависимость и оправдательный характер свидетельств учтены.
  16. ↑ 16,0 16,1 16,2 16,3 Oury. Les défaites françaises… P. 512–514. Реально прочитаны подразделы о местности и развёртывании: предупреждение передовых постов около 6 часов, ошибочное толкование движения союзников, состояние лагеря и оценка Небеля. Цитируемые Ори мемуары Мерод-Вестерлоо и Кенси непосредственно по оригинальным изданиям не проверялись.
  17. ↑ Barnard. From Bedburg to Blenheim. P. 61–62; PDF p. 69–70. Воспроизведённое распоряжение 30 июля рассматривается через публикацию Барнарда.
  18. ↑ Barnard. From Bedburg to Blenheim. P. 81–84; PDF p. 89–92. Прочитаны также оглавление и расположение глав: «Credit», «Supplies», «Welfare».
  19. ↑ Karges. “So perverse an ally”. P. 79, примечание 182; PDF p. 89. Ссылка автора: Henderson, Nicholas. Prince Eugene of Savoy: A Biography. London, 1964. P. 112. Работа Хендерсона непосредственно не консультировалась.
  20. ↑ 20,0 20,1 20,2 Oury, Clément. Les défaites françaises de la guerre de Succession d’Espagne, 1704–1708. Thèse de doctorat, Université Paris-Sorbonne, 2011. P. 605–607, 612–613. Реально прочитаны указанные страницы и примечания: сопоставление французских приказов о построении, переписки и опубликованных отношений; диапазоны не сведены к ложной точности.
  21. ↑ 21,0 21,1 Pelet, Jean-Jacques-Germain; Vault, François-Eugène de. Mémoires militaires relatifs à la succession d’Espagne sous Louis XIV. T. IV. Paris, 1841. P. 556–558. Прочитаны редакторская сводка сил и начало подборки донесений; цифровая копия Internet Archive. Это публикация документов и ранняя редакционная компиляция, а не независимый современный подсчёт. Факсимиле в Book: с. 556 · с. 558.
  22. ↑ 22,0 22,1 22,2 22,3 Oury. Les défaites françaises… P. 513–518. Реально прочитаны разделы о местности и расположении частей, включая архивные ссылки автора на приказы о построении и письма Таллара; использована также оговорка автора о противоречии первоначальных чисел гарнизона Блиндхайма.
  23. ↑ 23,0 23,1 23,2 23,3 Marcin à Chamillart, camp près d’Ulm, 15 août 1704 // Pelet; Vault. Mémoires militaires… T. IV. P. 558–562. Прочитан полный опубликованный текст донесения. Сведения Марсена о его участке рассматриваются как первичное свидетельство заинтересованного командующего. Факсимиле в Book: с. 558 · с. 562.
  24. ↑ 24,0 24,1 24,2 24,3 Tallard à Chamillart, Hanau, 4 septembre 1704; Relation de la bataille d’Höchstädt, Aix-la-Chapelle, 3 décembre 1704 // Pelet; Vault. Mémoires militaires… T. IV. P. 562–573. Прочитаны оба опубликованных текста. Их расхождения и оправдательный характер учтены; они не приняты как единственная версия. Факсимиле в Book: с. 562 · с. 570: начало реляции · с. 573.
  25. ↑ Blindheim // Bavarikon. Ortsdatenbank: координаты населённого пункта 48,63101° с. ш., 10,61669° в. д.; Denkmalweg — Schlacht von 1704 // Stadt Höchstädt a. d. Donau. Официальный маршрут по 17 точкам поля сражения, созданный совместно с общинами Блиндхайм и Лутцинген.
  26. ↑ Junkelmann, Marcus. Das greulichste Spectaculum. Die Schlacht von Höchstädt 1704. Augsburg: Haus der Bayerischen Geschichte, 2004. Консультирован только двухстраничный текст «Die Schlacht von Höchstädt 1704» на сайте исследовательской сети Gesellschaft für Familienforschung in der Oberpfalz: разделы «Die Infanterie», «Die Kavallerie», «Die Artillerie». Пагинация исходной книги в передаче отсутствует; весь том прочитанным не считается.
  27. ↑ 27,0 27,1 27,2 27,3 27,4 27,5 27,6 Oury. Les défaites françaises… P. 519–522. Реально прочитаны разделы о переходе Небеля, атаках Блиндхайма, кавалерийских контратаках и кризисе у Оберглау; численные расхождения, отмеченные автором, сохранены как неопределённость.
  28. ↑ 28,0 28,1 28,2 28,3 28,4 Oury. Les défaites françaises… P. 523–527. Реально прочитаны разделы о контрударе Таллара, разгроме трёх пехотных бригад, кавалерийском прорыве, пленении маршала и спорном числе утонувших. Автор сопоставляет французские и союзные свидетельства; несовместимые цифры утонувших в статье не усредняются.
  29. ↑ 29,0 29,1 29,2 29,3 29,4 29,5 Oury. Les défaites françaises… P. 527–532. Реально прочитаны разделы об отходе армии Марсена и курфюрста, окружении, вылазке и капитуляции Блиндхайма, а также вывод автора о продолжительности боя.
  30. ↑ Pamplona Molina. El tratado de alianza franco-bávaro. P. 223. Приведённые автором количественные оценки восходят к Albareda, Anderson и сборнику Erichsen–Heinemann; последние непосредственно не сверялись.
  31. ↑ 31,0 31,1 31,2 31,3 31,4 31,5 Pamplona Molina, Gerard. «El tratado de alianza franco-bávaro. Consecuencias del tratado de Versalles de 1701 para el electorado de Baviera e impacto de la ocupación imperial» // Cuadernos dieciochistas. 2022. Vol. 23. P. 225–226. Прочитан раздел 5 «La ocupación de Baviera (1704–1714)» в издательском PDF Университета Саламанки; полный текст Ильбесхаймского соглашения и цитируемые автором D*** (1708), Gaeddert, Sabean и Lynn непосредственно не консультировались.
  32. ↑ 32,0 32,1 Pamplona Molina. «El tratado de alianza franco-bávaro…» P. 225–226. Реально прочитаны описание постоя, налогов, наборов, занятия Мюнхена и вывод о пределах военно-административного контроля. Сравнительные работы Whaley, Ribot, Lladonosa и Torras непосредственно не консультировались и отдельными независимыми опорами здесь не считаются.
  33. ↑ 33,0 33,1 33,2 33,3 Pamplona Molina. «El tratado de alianza franco-bávaro…» P. 226–228. Прочитаны изложение восстания, сведения о парламенте Браунау, подавлении выступлений и последующем смягчении режима. Автор опирается, среди прочего, на Sabean, Weigand, Carl, Stevens и Gaeddert; эти работы непосредственно не прочитаны, поэтому конкретные утверждения атрибутированы исследованию Памплоны Молины.
  34. ↑ 34,0 34,1 Pamplona Molina. «El tratado de alianza franco-bávaro…» P. 228–230, заключение о политико-административных пределах оккупации и её высокой стоимости для низших слоёв. Сопоставления автора с другими европейскими оккупациями используются только как рамка его вывода.
  35. ↑ 35,0 35,1 35,2 35,3 Oury. Les défaites françaises… P. 384–385, подраздел «“Il est étrange qu’un souverain soit si mal obéi”: le désaveu de l’Électeur». Прочитано изложение ожидания у Тутлингена, поведения гарнизонов и капитуляции 7 ноября. Французские дипломатические письма и оценка Людовика XIV используются как заинтересованные свидетельства, а не как голос всего баварского общества.
  36. ↑ 36,0 36,1 36,2 36,3 36,4 36,5 36,6 Oury. Les défaites françaises… P. 618–622. Реально прочитаны расчёты автора по остаткам батальонов и эскадронов, спискам пленных, письмам Мальборо и французской переписке. В тексте статьи разделены потери крыла Таллара, последствия отхода армии Марсена и курфюрста, пленные и союзные убитые и раненые.
  37. ↑ 37,0 37,1 37,2 37,3 Oury. Les défaites françaises… P. 819–823, 829–831. Реально прочитаны разделы о захвате и размещении пленных, обменных картелях и отдельной судьбе Таллара. Общие примеры автора из других сражений не перенесены на Блиндхайм как доказанные местные случаи.
  38. ↑ Oury. Les défaites françaises… P. 224–226, подраздел о движении Мальборо на помощь Империи. Прочитаны письма, приведённые автором, и его критика поздней формулы о неизбежном падении Вены. Архивные оригиналы писем Мальборо непосредственно не сверялись.
  39. ↑ 39,0 39,1 39,2 Karges. “So perverse an ally”. P. 80–82; PDF p. 90–92. Раздел «Strategic Shift».
  40. ↑ Мальборо — Томасу, лорду Конингсби. Лагерь в Сефелингене; в каталоге дата 21 августа 1704 года. Каталожная запись и опубликованный фрагмент автографа // Christie’s. Консультирован только напечатанный отрывок письма. Календарный стиль каталожной даты отдельно не установлен; она не пересчитана в другую дату.
Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Битва_при_Гохштедте_(1704)&oldid=9445