Иван VI Антонович
- 25 ноября (6 декабря) 1741[1]
- Предшественник
- Анна Иоанновна
- Преемник
- Елизавета Петровна
- Дата рождения
- 12 (23) августа 1740
- Место рождения
- Санкт-Петербург
- Дата смерти
- 5 (16) июля 1764
- Место смерти
- Шлиссельбургская крепость
- Род
- Брауншвейгский дом; по матери - Романовы.[1]
- Отец
- Антон Ульрих Брауншвейгский
- Мать
- Анна Леопольдовна
Иван VI Антонович (в официальных документах времени царствования — Иоанн III Антонович; 12 (23) августа 1740 — 5 (16) июля 1764) — император Всероссийский в 1740–1741 годах. По отцу принадлежал к Брауншвейгскому дому, по матери был правнуком царя Ивана V из династии Романовых. Сын Анны Леопольдовны и Антона Ульриха Брауншвейгского. Вступивший на престол двухмесячным младенцем государь не мог править лично: сначала регентом был Эрнст Иоганн Бирон, затем мать императора.[1]
Переворот Елизаветы Петровны лишил Ивана престола в возрасте одного года и трёх месяцев. Все последующие решения о нём принимались как о возможном династическом сопернике: имя исчезало из официального обращения, документы передавались на особое хранение, а самого узника перевозили всё дальше от столицы и границы. В 1756 году его заключили в Шлиссельбургскую крепость. Через восемь лет охрана убила Ивана при попытке подпоручика Василия Мировича освободить арестанта.[1]
В период его царствования от его имени выпускались монеты, издавались указы и заключались международные договоры. Следующие двадцать два года прошли под чужими обозначениями — «известный арестант» и «безымянный узник». Он не оставил собственных государственных решений или переписки. Сохранившиеся сведения о его характере относятся к донесениям тюремной охраны, которая одновременно наблюдала за заключённым и обеспечивала тайну его существования.[1]
Имя и счёт российских государей
При вступлении младенца на престол его именовали Иоанном III. Такой счёт начинали с первого русского царя Ивана IV Грозного: за ним следовал Иван V, соправитель Петра I, а новый император становился третьим царём с этим именем. Позднейшая историография распространила счёт от московских князей Ивана Калиты, Ивана Красного и Ивана III; поэтому государь 1740–1741 годов стал Иваном VI.[1][2]
Разница нумерации не означает существования двух правителей. Формула «Иоанн III Антонович» принадлежит официальному языку его царствования, а «Иван VI Антонович» стала общепринятой в научной и справочной литературе. Отчество связывало императора с отцом, немецким принцем Антоном Ульрихом, но права на российский престол выводились прежде всего из происхождения матери от Ивана V.[1]
В документах после 1741 года имя бывшего государя сознательно заменяли описательными обозначениями. Выражение «дела с известным титулом» возникло для бумаг, в которых сохранялась прежняя императорская титулатура. В Шлиссельбурге комендант крепости не должен был знать личности заключённого; её знали лишь специально назначенные офицеры. Такое обезличивание было частью режима безопасности, а не свидетельством утраты узником собственного имени.[1]
Происхождение
Мать Ивана родилась в семье мекленбургского герцога Карла Леопольда и Екатерины Иоанновны, старшей дочери царя Ивана V. После разрыва родителей она приехала в Россию, приняла православие с именем Анна и воспитывалась при дворе тётки, императрицы Анны Иоанновны. Брак Анны Леопольдовны с Антоном Ульрихом Брауншвейг-Беверн-Люнебургским был заключён в 1739 году как династический союз.[1]
Российская корона после смерти Петра II в 1730 году перешла к дочери Ивана V. Согласившись занять престол, Анна Иоанновна разорвала предложенные Верховным тайным советом «Кондиции» и восстановила полноту самодержавной власти. Детей у неё не было. Выбор потомства племянницы позволял сохранить престол в линии её отца и отстранить потомков Петра I — цесаревну Елизавету и голштинскую ветвь, происходившую от Анны Петровны.[3]
По отцу Иван принадлежал к Брауншвейгскому дому, связанному с несколькими европейскими дворами. Однако формулы о «Брауншвейгской династии» условны: Антон Ульрих никогда не был российским монархом, а его сын царствовал по правам материнской линии Романовых. Внутри России политическую семью обычно называли Брауншвейгской фамилией. В неё входили родители Ивана и их дети, родившиеся до и после переворота.[1]
Рождение и назначение наследником
Иван родился в Санкт-Петербурге 12 августа 1740 года. Его крёстной матерью стала Анна Иоанновна. Появление мальчика решало главную задачу брака Анны Леопольдовны: у императрицы появился наследник мужского пола, связанный с потомством Ивана V. Манифестом 5 октября 1740 года младенец был объявлен наследником с титулом великого князя.[1][3]
Болезнь Анны Иоанновны заставила двор определить не только преемника, но и порядок управления до его совершеннолетия. Духовная императрицы передавала корону Ивану, а после него — будущим сыновьям Анны Леопольдовны по старшинству. Возможные дочери в этом порядке прямо не назывались. При отсутствии мальчиков выбор преемника поручался особому собранию Кабинета, Сената и генералитета.[3]
Регентом при младенце был назначен фаворит императрицы Эрнст Иоганн Бирон. Исследование Олега Столярова показывает, что его поддержала не единая группа иностранных сановников, а значительная часть всей правящей верхушки. Князь Алексей Черкасский, Алексей Бестужев-Рюмин, Андрей Ушаков, Николай Головин, Александр Куракин и Никита Трубецкой предпочли знакомого им деятеля неопределённости, которую создавали возможное влияние родителей наследника и их европейских родственников.[4]
Вступление на престол
Анна Иоанновна умерла 17 октября 1740 года. На следующий день манифест объявил о вступлении Ивана на престол под именем Иоанна III и о регентстве Бирона до достижения императором семнадцати лет. Государственные учреждения, армия и население приносили присягу младенцу. Регент получал управление от его имени, но не становился монархом.[1][3]
Официальная жизнь империи сразу стала вестись именем Ивана. Его титул ставили в начале законов, дипломатических бумаг, церковных формул и паспортов; чеканили монету с именем и портретом государя. Придворный штат создавал материальную среду будущего правления. В Зимнем дворце для императора устроили отдельный кабинет, поставили дубовую колыбель весом 33 пуда и приготовили печатные книжки.[1]
Младенческий возраст исключал личную волю Ивана из политики, но его юридическое положение было вполне реальным. Власть регента, назначения министров и подготовка наследственного закона объяснялись службой царствующему императору. Это отличает его судьбу от судьбы только провозглашённого претендента: при Иване действовали учреждения, издавались акты и признаваемое иностранными дворами правительство.[3][4]
Регентство Бирона
Бирон удерживал власть двадцать два дня. Его отношения с родителями императора быстро обострились. Регент отстранил Антона Ульриха от командования Брауншвейгским кирасирским и Семёновским полками и подверг его домашнему аресту. Эта мера должна была лишить отца государя возможной опоры в войсках, но одновременно превратила Брауншвейгскую семью в прямого противника регента.[4]
У Бирона не было устойчивой придворной группы, способной обеспечить его положение. Его поддержка в октябре выражала стремление сановников сохранить известный им порядок, а не долговременный союз. Фельдмаршал Бурхард Кристоф Миних договорился с Анной Леопольдовной и в ночь с 8 на 9 ноября арестовал регента. Переворот не отменял царствование Ивана: менялся только человек, которому поручалось управление от его имени.[1][4]
Манифест нового правительства представил падение Бирона как исполнение просьбы верных подданных. Анна Леопольдовна получила титул правительницы Российской империи и полномочия, ранее предусмотренные для регента. Политическая конструкция сохраняла верховенство сына: его имя оставалось на государственных актах, тогда как мать должна была управлять до его совершеннолетия.[3]
Правительство Анны Леопольдовны
После падения Бирона высшие должности сохранили многие деятели предыдущего царствования. Кабинет министров, Сенат, коллегии и военное командование действовали в прежних формах. Миних ожидал решающего влияния за организацию переворота, Остерман руководил внешней политикой, Михаил Головкин занял важное место во внутренних делах, а князь Черкасский оставался кабинет-министром.[4]
Придворную борьбу этого периода долго описывали как господство единой «немецкой партии». Кадровые сведения не подтверждают такого единства. Миних сверг Бирона; Остерман соперничал с Головкиным; фаворит правительницы Мориц Карл Линар сталкивался с сопротивлением и русских, и иностранных сановников. Доля иностранцев в правящей верхушке к перевороту 1741 года сократилась с 36 до 30 процентов.[4]
Из пяти пожалований орденом Андрея Первозванного при Анне Леопольдовне иностранцем был только Линар. Среди восемнадцати новых кавалеров ордена Александра Невского иностранцы составляли половину; трое получивших камергерский чин были русскими. Эти показатели не превращают регентство в последовательную национальную кадровую политику, но опровергают образ сплочённой иностранной администрации, противопоставленной всем русским сановникам.[4]
Сам Иван оставался центром этой системы только в юридическом смысле. Правительственные группировки боролись не за влияние на младенца, а за доступ к матери-регентше и учреждениям, издававшим акты его именем. Поэтому историю его царствования составляют решения регентов, министров и гвардии, а не поступки самого государя.[4]
Кризис престолонаследия 1741 года
Духовная Анны Иоанновны предусматривала престол для будущих сыновей Анны Леопольдовны, но не определяла положение дочерей. В июле 1741 года у родителей императора родилась дочь Екатерина. Если бы Иван умер до появления брата, текст 1740 года не давал бесспорного ответа, могла ли сестра наследовать престол или требовался новый выбор сановников.[3]
Проблема была политической, а не отвлечённо-юридической. В июле Швеция объявила России войну, связывая её с лозунгом возвращения престола Елизавете Петровне. Одновременно российский двор опасался нового междуцарствия. Михаил Головкин ещё после падения Бирона указывал правительнице на лакуны духовной, а осенью 1741 года добился подготовки совещания высших сановников.[3]
Секретный указ от 1 ноября предписывал собрать кабинет-министров, фельдмаршалов Миниха и Ласси, архиереев, генералов, адмирала Николая Головина и генерал-прокурора Никиту Трубецкого. Им предстояло определить права дочерей Анны Леопольдовны, положение самой правительницы и порядок действий при прекращении мужской линии. Подлинник документа хранится в РГАДА: фонд 3, опись 1, дело 8, листы 23–24 оборот.[3]
Остерман считал, что Указ о престолонаследии 1722 года позволял действующему самодержцу назначить преемника. Поскольку сам Иван был недееспособен по возрасту, министр выводил право регентши подготовить новый порядок из её полномочий управлять императорским именем. При этом он признавал спорность акта, изданного от имени младенца, и предлагал укрепить решение подписанием духовных и светских чинов и общей присягой.[3]
Головкин и архиепископ Амвросий настаивали на более широком собрании. Один из проектов передавал корону после братьев Ивана его сёстрам по старшинству, а при прекращении потомства Анны Леопольдовны — позволял самой правительнице назначить наследника. Другой вариант предусматривал её собственное восшествие на престол. Ни один проект не стал законом: переворот Елизаветы 25 ноября прервал обсуждение.[3]
Эти документы показывают предел власти при несовершеннолетнем монархе. Формально все решения исходили от Ивана, но сановники спорили, могло ли его имя придать силу новому основному закону. Царствование младенца не устраняло наследственный кризис, а переносило его в вопрос о том, кто вправе говорить за государя и связывать его будущую волю.[3]
Переворот 25 ноября 1741 года
Елизавета Петровна опиралась на происхождение от Петра I и связи с Преображенским полком. Ночью 25 ноября она с гвардейцами вошла в Зимний дворец. Иван, его родители и сестра Екатерина были арестованы; одновременно задержали Остермана, Миниха, Головкина и других руководителей правительства.[1]
Манифест новой императрицы представлял восшествие как восстановление законного права дочери Петра Великого. Решение Анны Иоанновны о наследнике-младенце описывалось как источник будущих беспокойств. В тексте утверждалось, что Елизавету призвали духовные и светские чины, особенно гвардия. Это было публичное обоснование уже совершившегося переворота, составленное победившей стороной.[5]
Экземпляры манифеста отпечатали в Санкт-Петербурге при Сенате и в Московской сенатской типографии 29 ноября. Один набор был выполнен шрифтом, напоминавшим уставное письмо, вероятно для рассылки духовным учреждениям и чтения в церквах. Публичное оглашение должно было быстро заменить прежнюю присягу новой формулой законности.[5]
Иван не подписывал отречения и не мог участвовать в смене власти. Его царствование завершилось фактическим захватом дворца, новой присягой и признанием Елизаветы государственными учреждениями. Династический спор решился не завершением проектов наследственного закона, а вооружённым выступлением гвардии.[3][5]
Удаление имени из публичного обращения
Новая власть сначала изымала монеты с изображением и титулом Ивана, присяжные листы и печатные формы. С 1743 года начался систематический сбор указов, жалованных грамот, паспортов, церковных книг и других документов прежнего царствования. Из книг вырезали выходные листы с именем императора; отдельные печатные материалы публично сжигали.[1]
Уничтожить всю годовую документацию учреждений было невозможно. Поэтому комплекты дел с прежней титулатурой передавали на особое хранение в Сенат и Тайную канцелярию. Отсюда возникло выражение «дела с известным титулом»: хранители знали, какое имя скрывается за формулой, но не употребляли его в обычных справках.[1]
Запрет имел практическую цель. Монета, паспорт или церковная форма ежедневно напоминали бы, что существовал другой помазанный государь, не умерший и не отрёкшийся. Изъятие знаков прежнего царствования сокращало пространство для слухов и политических воззваний, но одновременно затрудняло позднейшее изучение эпохи.[1]
В XIX веке Московский архив Министерства юстиции начал готовить издание документов времени Ивана. Комиссия предполагала опубликовать около десяти тысяч бумаг по шести разделам, однако вышли только два тома о высших государственных учреждениях и императорском доме. Секретный режим XVIII века так превратился в самостоятельную проблему источниковедения.[1]
Рига, Динамюнде и Раненбург
Первоначально Елизавета объявила о намерении выслать Брауншвейгскую семью за границу. 12 декабря 1741 года арестованных отправили из Петербурга в Ригу под надзором генерал-лейтенанта Василия Салтыкова; туда они прибыли 9 января 1742 года. Путь замедляли под различными предлогами, пока правительство решало, безопасно ли выпускать живого претендента за пределы России.[1][6]
От высылки отказались. Семья оставалась в Риге, а 13 декабря 1742 года была переведена в крепость Динамюнде. В январе 1744 года последовал новый приказ — доставить арестантов в Раненбург. Частая смена мест показывала, что правительство искало сочетание удалённости, секретности и надёжной охраны.[1][6]
27 июля 1744 года барон Николай Корф получил распоряжение отвезти семью в Соловецкий монастырь. Дорога шла через Архангельск, но осенний лёд не позволил переправиться на острова. 9 ноября арестованных остановили в Холмогорах и разместили в бывшем архиерейском доме. Для Ивана этот этап означал окончательное отделение от родителей.[1][6]
Холмогорское заключение
Ивана держали в том же комплексе зданий, что и семью, но в изолированном помещении. Родители не знали, что сын находится рядом. С ним общался только назначенный надзиратель. Тайна распространялась и на остальных служащих: помещение, распорядок и отчётность строились так, чтобы не раскрывать личность арестанта.[1][6]
Анна Леопольдовна умерла в Холмогорах в 1746 году после рождения пятого ребёнка. Иван не участвовал в семейной жизни и не видел младших братьев и сестёр. Отец Антон Ульрих оставался в заключении до смерти 4 мая 1776 года.[7] Четверо младших детей — Екатерина, Елизавета, Пётр и Алексей — в 1780 году были отпущены в датский Хорсенс.[1][6]
Разлучение нельзя объяснить наказанием за поступки самого Ивана: при перевороте ему был год. Его изоляция вытекала из статуса. Пока бывший император был жив, любое известие о нём могло стать основанием для заговора, подложного манифеста или иностранной дипломатической комбинации. Семейная связь повышала риск передачи сведений наружу и потому была сознательно разорвана.[1]
В январе 1756 года Ивана тайно вывезли из Холмогор. Охране оставшейся семьи приказали продолжать прежние рапорты так, будто арестант находится на месте. Эта бюрократическая фикция должна была скрыть не только новый адрес, но и сам факт перемещения.[1]
Шлиссельбургский узник
В Шлиссельбургской крепости Ивана поместили в отдельное помещение под надзор специальной команды. Комендант не должен был знать имени заключённого. Доступ имели лишь офицеры охраны; им запрещалось сообщать узнику место заключения и обсуждать с ним внешние события. Даже высокопоставленное лицо не могло войти без особого разрешения Тайной канцелярии.[1]
Секретность не была полной. В делах Тайной розыскных дел канцелярии 1740–1760-х годов сохранились слухи о живом императоре, ожидаемой присяге и обещании увеличить солдатское жалованье. Эти рассказы не означают существования единого заговора, но доказывают, что память об Иване сохранялась в гвардейской и дворянской среде.[1]
Офицеры сообщали о вспышках раздражения и психической неуравновешенности заключённого. Такие рапорты являются единственными регулярными наблюдениями, но их составляли участники режима принуждения. Иван жил в одиночестве, подвергался угрозам цепи и телесного наказания и не имел возможности оставить собственную версию происходившего. Поэтому диагноз по этим кратким сообщениям остаётся ненадёжным.[1]
Одновременно донесения опровергают представление о полностью утратившем сознание узнике. Иван знал о происхождении, называл себя государем и научился грамоте, несмотря на первоначальный запрет учить его. Ему разрешили читать Библию. Эти сведения дают несколько конкретных черт его личности, но не позволяют восстановить образование, круг чтения или устойчивые политические намерения.[1]
Пётр III и Екатерина II
Смена власти в 1761–1762 годах не освободила Ивана. Указания времени Петра III требовали при попытке захвата сопротивляться и не отдавать арестанта живым. Их сохранение показывает, что новый император не отменил режим, созданный при Елизавете: Иван оставался однажды признанным государем, которому приносили присягу, и потому сохранял значение возможного знамени переворота.[1]
После переворота 1762 года Екатерина II сохранила режим. Она лично посетила заключённого и позднее описывала его состояние как помрачение рассудка. Офицерские инструкции формулировали главное условие предельно ясно: без собственноручного именного указа императрицы и письменного приказа Никиты Панина узника никому не выдавать.[1][8]
Если внешняя сила не позволяла удержать помещение, охрана должна была умертвить Ивана. Эта норма заранее превращала любую успешную попытку освобождения в смертный приговор. Она защищала действующую власть не только от возвращения бывшего императора, но и от появления человека, от имени которого мятежники могли издавать приказы.[1]
Распространённое предположение, что Екатерина заранее организовала будущую попытку освобождения, существовало уже среди современников. Игорь Курукин отмечает отсутствие доказательств этой версии. Совпадение политической выгоды с исходом не устанавливает тайного приказа без документов о подготовке заговора.[1]
Попытка Мировича и убийство
Подпоручик Смоленского пехотного полка Василий Мирович служил в гарнизоне Шлиссельбургской крепости. Он узнал о личности секретного узника и подготовил подложные манифесты, которыми намеревался обосновать освобождение Ивана и его возвращение на престол.[1]
В ночь с 4 на 5 июля 1764 года Мирович склонил на свою сторону часть гарнизонных солдат, ранил и арестовал коменданта Ивана Бередникова и потребовал выдать заключённого. Специальная охрана отбила первый приступ. Когда мятежники подвели заряженную пушку и удерживать помещение стало невозможно, капитан Данила Власьев и поручик Лука Чекин убили Ивана. Именно такую последовательность изложили Власьев, Чекин и Бередников в рапортах 5 июля; документы подтверждают исполнение заранее данного приказа, но не позволяют установить участие Ивана в происходившем.[1][8]
Мирович распорядился вынести тело на гауптвахту, объявил солдатам, что погибший был императором Иваном Антоновичем, и вскоре был арестован своими же подчинёнными. Уже в первом донесении Никита Панин считал видимые обстоятельства действием одного инициатора; последующее следствие не обнаружило организованной сети сообщников. После суда подпоручика казнили.[1][8]
Ивану было двадцать три года. Его тайно похоронили в крепости; точное место могилы не установлено. Попытки связать с ним останки, найденные в другом месте, требуют археологического, антропологического и документального доказательства. Сам факт смерти в Шлиссельбурге и тайного погребения подтверждён источниками, но место останков остаётся неизвестным.[1]
Портреты и материальные свидетельства
В Государственном Русском музее хранится детский портрет Иоанна VI, датированный 1742 годом. Произведение неизвестного художника выполнено маслом на холсте, имеет размер 74 на 64 сантиметра и инвентарный номер Ж-4703. До поступления в Русский музей оно находилось в Эрмитаже и Романовской галерее Зимнего дворца.[9]
Датировка 1742 годом относится уже ко времени заключения. Портрет мог сохранять официальный образ младенца-императора после утраты им престола. Русский музей связывает малочисленность изображений Ивана с елизаветинским уничтожением предметов, носивших имя и портрет свергнутого государя.[9]
Гравюра 1805 года из того же музея представляет иной этап памяти. Её тип восходит к французской гравюре начала 1780-х годов и не является прижизненным изображением взрослого Ивана. Печатный портрет возник, когда запрет на имя уже прекратил действовать, а судьба узника стала предметом исторического и литературного интереса.[2]
Монеты, документы с титулом, присяжные листы и редкие портреты ценны не только как иллюстрации. Они показывают, что царствование Ивана обладало всеми внешними знаками законной власти, которые следующему правительству пришлось целенаправленно удалять. Сохранность каждого такого предмета зависела от того, избежал ли он изъятия или попал в закрытое собрание.[1][9]
Историография и память
Секретность XVIII века надолго определила рассказ об Иване. Историкам приходилось восстанавливать его биографию по государственным бумагам, тюремным инструкциям и донесениям охраны. В 1860-х годах началась систематическая работа с «делами с известным титулом», а во второй половине XIX века появились исследования Александра Брикнера, Михаила Семевского и Василия Бильбасова.[1]
Книга Бильбасова «Иоанн Антонович и Мирович» вышла отдельным изданием в Москве в 1908 году. Каталог Президентской библиотеки описывает 126 страниц исследования и четыре листа иллюстраций.[10]
Современный справочный очерк Игоря Курукина соединяет политическую хронологию с документами о режиме заключения и указывает на границы доказательств. Он не поддерживает версию о правительственной провокации Мировича и различает наблюдения охраны, слухи общества и поздние объяснения. Такой подход позволяет не превращать недостаток личных свидетельств Ивана в вымышленную психологическую биографию.[1]
Образ «безымянного узника» оказался сильнее краткого царствования. Он объединяет несколько тем российской истории XVIII века: отсутствие устойчивого порядка наследования, роль гвардейских переворотов, политическую ценность монаршего имени и использование секретного заключения против человека, чья опасность определялась происхождением. Иван не получил возможности править, выбирать сторонников или отказываться от притязаний; государственная политика строилась вокруг того, что он мог стать знаменем чужого выступления.[3][1]
Значение царствования
Год Ивана VI был не пустым промежутком между Анной Иоанновной и Елизаветой. В это время дважды сменился регент, продолжалась работа государственных учреждений, произошла перестройка правящей верхушки, началась русско-шведская война и обсуждался новый порядок престолонаследия. Решения принимали взрослые правители и министры, но юридически они действовали от имени императора.[4][3]
Кризис показал слабость Указа 1722 года в ситуации, когда государь не мог назначить преемника. Формальное право самодержца выбирать наследника требовало чьей-то дееспособной воли; регентша и министры спорили, можно ли заменить её совещанием, присягой или собственным решением матери императора. Переворот Елизаветы снял вопрос силой, не создав общего наследственного правила.[3]
Судьба Ивана после 1741 года раскрывает другую сторону монархии. Титул, однажды признанный присягой, сохранял политическую силу даже без двора, армии и доступа к внешнему миру. Поэтому три последовательно правивших монарха — Елизавета, Пётр III и Екатерина II — поддерживали его изоляцию, а охрана получила приказ не отдавать узника живым.[1]
Материальные следы царствования пережили попытку удаления памяти. Портреты и монеты, архивные комплексы и проекты престолонаследия позволяют исследовать не личное управление Ивана, которого не было, а работу государства при номинальном младенце-монархе. Биография завершается не выводом о характере правителя, а историей того, как власть превращала происхождение ребёнка сначала в основание верховного титула, а затем — в основание пожизненного заключения.[1][9]
Хронология
| Дата | Событие |
|---|---|
| 12 (23) августа 1740 | Рождение Ивана Антоновича в Санкт-Петербурге. |
| 5 (16) октября 1740 | Манифест Анны Иоанновны объявляет младенца наследником престола. |
| 17 (28) октября 1740 | Смерть Анны Иоанновны; начало царствования Ивана. |
| 18 (29) октября 1740 | Обнародование манифеста о вступлении Иоанна III на престол и регентстве Бирона. |
| Ночь 8–9 (19–20) ноября 1740 | Арест Бирона; регентство переходит к Анне Леопольдовне. |
| Июль 1741 | Рождение сестры Екатерины; обнаруживается неурегулированность прав наследниц женского пола. |
| 1–4 ноября 1741 | Совещания и подготовка проектов нового порядка престолонаследия. |
| Ночь 24–25 ноября (5–6 декабря) 1741 | Переворот Елизаветы Петровны, арест Ивана и его семьи. |
| Декабрь 1741 | Отправка Брауншвейгской семьи из Петербурга в сторону Риги. |
| Декабрь 1742 | Перевод семьи в крепость Динамюнде. |
| Январь 1744 | Перевод в Раненбург. |
| 27 июля — 9 ноября 1744 | Распоряжение о доставке семьи на Соловки; прибытие в Холмогоры и отделение Ивана от родителей. |
| Январь 1756 | Тайный перевод Ивана в Шлиссельбургскую крепость. |
| 1762 | Сохранение режима заключения при Петре III и Екатерине II. |
| Ночь 4–5 (15–16) июля 1764 | Попытка Мировича освободить Ивана; убийство узника охраной. |
См. также
- Анна Иоанновна
- Анна Леопольдовна
- Антон Ульрих Брауншвейгский
- Елизавета Петровна
- Указ о престолонаследии 1722 года
Примечания
- ↑ 1,00 1,01 1,02 1,03 1,04 1,05 1,06 1,07 1,08 1,09 1,10 1,11 1,12 1,13 1,14 1,15 1,16 1,17 1,18 1,19 1,20 1,21 1,22 1,23 1,24 1,25 1,26 1,27 1,28 1,29 1,30 1,31 1,32 1,33 1,34 1,35 1,36 1,37 1,38 1,39 1,40 1,41 1,42 1,43 1,44 1,45 Курукин И. В. Иоанн VI Антонович // Православная энциклопедия. Т. 23. С. 649–650.
- ↑ 2,0 2,1 Портрет императора Ивана VI // Государственный Русский музей. Неизвестный художник. 1805. Гравюра резцом и пунктиром. Инв. Гр.-16171.
- ↑ 3,00 3,01 3,02 3,03 3,04 3,05 3,06 3,07 3,08 3,09 3,10 3,11 3,12 3,13 3,14 3,15 Лысцова А. С. «Для суще постоянного, безопасного и благополучного… нашего Отечества пребывания»: поиск путей решения кризиса престолонаследия в России в 1741 году // Петербургские славянские и балканские исследования. 2017. № 1 (21). С. 64–79. В приложении опубликованы документы РГАДА. Ф. 3. Оп. 1. Д. 8.
- ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 4,4 4,5 4,6 4,7 4,8 Столяров О. Д. Иностранцы в правящей элите Российской империи в царствование Ивана VI // Аспирантский вестник Поволжья. 2013. № 3–4. С. 156–164. DOI: 10.17816/2072-2354.2013.0.3-4.156-164.
- ↑ 5,0 5,1 5,2 Манифест «О вступлении на Всероссийский престол государыни императрицы Елизаветы Петровны», 25 ноября 1741 года // Санкт-Петербургский институт истории РАН. Архивные экземпляры: СПбИИ РАН. Колл. 283. Оп. 1. Д. 30. Л. 5–6.
- ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 6,4 Император Иоанн Антонович. 1740–1764 // Русская старина. 1879. Т. 24. № 3. С. 497–508. Публикация документов о заключении Брауншвейгской семьи.
- ↑ Корф М. А. Погребение принцессы Анны Леопольдовны и мужа её, герцога Антона Ульриха. 1746 и 1776 гг. // Русская старина. 1870. Т. 1. С. 410–413.
- ↑ 8,0 8,1 8,2 Император Иоанн Антонович. 1740–1764. Часть III // Русская старина. 1879. Т. 25. С. 291–306. Публикация рапортов Д. Власьева, Л. Чекина и И. Бередникова, переписки Н. И. Панина, И. И. Неплюева и Екатерины II о событиях в Шлиссельбурге.
- ↑ 9,0 9,1 9,2 9,3 Портрет Иоанна VI (Иоанна Антоновича) // Государственный Русский музей. Неизвестный художник. 1742. Холст, масло. Инв. Ж-4703.
- ↑ Бильбасов В. А. Иоанн Антонович и Мирович. М.: Образование, 1908. Электронная копия и библиографическое описание Президентской библиотеки.