Брюк корабельного орудия
- Тип
- орудийная принадлежность; ограничитель отката
- Период
- эпоха парусного артиллерийского флота
- Происхождение
- корабельная артиллерия
Брюк корабельного орудия — толстый трос, ограничивавший откат корабельной пушки и связывавший орудийную установку с прочными деталями борта. Он принимал нагрузку после выстрела и оставлял орудию путь, достаточный для заряжания с внутренней стороны порта.[1]
Работа при выстреле
После воспламенения заряда лафет со стволом двигался внутрь палубы. Брюк натягивался после определённого свободного хода и останавливал установку. Его длина должна была позволять подвести дуло внутрь настолько, чтобы расчёт мог безопасно обработать канал и снова зарядить пушку. Слишком короткий трос затруднял работу, а чрезмерно длинный увеличивал путь тяжёлого лафета и опасную зону за ним.[1]
Брюк не следует смешивать с орудийными талями. Тали служили для выката, втягивания и удержания пушки, тогда как брюк прежде всего ограничивал отдачу. Все снасти работали совместно, но отказ брюка создавал угрозу неконтролируемого движения лафета.[2]
Удерживающие тросы у Паласио
Раннее описание ограничения отката содержится в «Instrucción náutica» Диего Гарсии де Паласио 1587 года. В главе об обязанностях руководителя артиллерии и артиллеристов автор различал снасти для подтягивания пушки и retenidas, соединявшие бортовые кольца с её казённой частью. Длину последних следовало выбирать так, чтобы орудие могло откатиться внутрь корабля.[3]
Паласио предлагал делать одну удерживающую снасть короче другой. По его объяснению, когда дуло окажется внутри, более короткая снасть должна развернуть пушку и поставить её вдоль борта, в направлении от кормы к носу. Такое положение предназначалось для повторного заряжания с меньшей опасностью поражения артиллериста через открытый порт. Таким образом, автор связывал удержание откатывающегося орудия с его разворотом и защитой человека, который работал у дула.[3]
Это свидетельство об авторской схеме, а не доказательство её повсеместного применения. Термин retenidas здесь передаётся как «удерживающие тросы»: их функцию можно сопоставлять с функцией брюка, но отождествлять описанное устройство со всеми более поздними схемами проводки нельзя. Фрагмент не устанавливает ни точную длину и толщину тросов, ни число колёс лафета.
Проводка и крепление
Трос проводили относительно казённой части или лафета и крепили к рымам в борту. Конкретная схема зависела от времени и флота. В британском описании 1769 года брюк проходил через кольца на боках лафета и крепился у винграда; на других установках проводка могла отличаться. Поэтому одна музейная схема не должна представляться как общая для всего XVIII века.[1]
Точки крепления должны были передавать нагрузку на прочные элементы набора корпуса. При реконструкции учитывают не только положение троса, но и диаметр, длину, способ заделки концов, размеры рымов и пространство между соседними орудиями.
Походное крепление
Вне боя пушку подтягивали к борту и закрепляли. В британской практике казённую часть опускали так, чтобы дуло упиралось в верхнюю кромку порта, после чего части брюка стягивали, а лафет дополнительно фиксировали талями. В бою брюк раскрепляли настолько, чтобы орудие могло откатиться в положение для заряжания.[2]
Шведская экзерциция Грундэля подробно описывает временное крепление при качке и окончательное крепление по-походному; известные русские тексты XVIII века передают часть этих операций кратко или опускают их как очевидные.[4]
Осмотр и замена
Трос испытывал рывковую нагрузку, трение и воздействие влаги. Перед боем проверяли волокна, места перегиба и заделки, а также рымы и болты в борту. Брюк был рабочим элементом с ограниченным ресурсом: внешне целый, но ослабленный трос не обеспечивал безопасного отката.
Термин и границы понятия
В англоязычной морской литературе XVIII века употреблялся термин breeching. В испаноязычном трактате Диего Гарсии де Паласио 1587 года встречается термин retenidas — удерживающие снасти, соединявшие бортовые кольца с казённой частью орудия. Их функция сопоставима с функцией позднейшего брюка, но источники разных стран и эпох нельзя автоматически считать описаниями одной и той же стандартной проводки.[3]
Для ранних периодов корректнее говорить о функционально сходных удерживающих снастях, если источник не позволяет доказать тождество конструкции. Изменялись лафеты, форма и масса стволов, расположение портов, способы проводки, крепёж и терминология. Устойчивым оставался сам принцип: подвижное орудие требовалось связать с кораблём и остановить после допустимого хода.
Независимое свидетельство Великой армады 1588 года
Для конца XVI века существует независимое от Паласио свидетельство фактического применения удерживающих снастей. Колин Мартин и Джеффри Паркер в приложении об артиллерии Великой армады описывают кованые железные орудия, стоявшие на деревянных ложах. Ложе могло лежать на палубе как полоз либо иметь пару колёс; в обоих случаях установка нуждалась в breechings, удерживавших её у борта.[5]
Это свидетельство ценно тем, что не зависит от нормативной схемы Паласио. Оно подтверждает практическую необходимость связать подвижную корабельную установку с бортом. Одновременно его нельзя расширять сверх источника: речь идёт о конкретной группе кованых железных орудий и деревянных лож, а не о едином устройстве всей артиллерии Армады.
Археологические комплексы Армады дополнительно показывают разнообразие установок. На La Juliana Национальный музей Ирландии фиксирует среди поднятых предметов девять пушек и колесо орудийного лафета.[6] Один найденный элемент подтверждает существование колёсной детали в конкретном комплексе, но не устанавливает единый тип лафета для всех орудий судна.
Свободный ход и рабочее положение
Брюк не должен был полностью исключать движение лафета. После выстрела орудие уходило внутрь палубы, и только после определённого свободного хода удерживающая снасть принимала основную нагрузку. Это позволяло распределить торможение во времени и одновременно вывести дуло в положение, доступное для обработки и повторного заряжания.[1]
Если удерживающая снасть была слишком короткой, лафет мог остановиться прежде, чем расчёт получал удобный доступ к дулу. Если ход был чрезмерным, увеличивалась опасная зона за орудием и возрастала нагрузка на трос, рымы и корпусную конструкцию. Поэтому длина брюка была связана не с отвлечённой нормой, а с геометрией рабочего места: длиной ствола, пропорциями лафета, положением порта и свободным пространством палубы.
Паласио прямо связывал длину retenidas с положением орудия после отката и предлагал использовать разную длину двух удерживающих снастей для разворота пушки вдоль борта.[3] Этот пример показывает, что ограничение отката могло одновременно решать задачу безопасного рабочего положения.
Цепь передачи нагрузки
Когда брюк натягивался, нагрузку принимал не один трос. Она проходила через его заделку и крепление к рыму, затем через рым и болты к деревянной конструкции борта. Поэтому исправность системы определялась прочностью всей цепи. Ослабленный болт или повреждённая древесина могли сделать бесполезным даже новый канат.
Та же логика относится к лафету. При остановке отката трос взаимодействовал с движущейся установкой, а колёса или полозья передавали часть нагрузки на палубу. Конструкция ложа влияла на характер движения. Именно поэтому свидетельство Мартина и Паркера о полозных ложах и ложах с парой колёс нельзя механически объединять с позднейшим четырёхколёсным корабельным лафетом.[5]
При реконструкции поэтому важен не только вид самого каната. Необходимо понимать, куда уходит нагрузка, каким было направление натяжения и что происходило с лафетом до полного натяжения брюка.
Брюк и орудийные тали
Брюк часто смешивают с орудийными талями, поскольку все эти снасти находились вокруг одной пушки. Их функции различались. Брюк прежде всего ограничивал откат, а тали использовали для управляемого перемещения лафета: выката, втягивания, подтягивания и удержания в требуемом положении.[2]
В реальной работе они составляли единую систему. Брюк останавливал движение после выстрела; затем расчёт должен был обработать канал, внести заряд и снаряд и вернуть пушку к порту. Тали превращали тяжёлый лафет из свободно откатившегося предмета в управляемую установку. Поэтому изображение талей само по себе не доказывает конкретную схему брюка, и наоборот.
Шведский источник и русская экзерциция
Печатное руководство Даниэля Грундэля Nödig underrättelse om artilleriet till lands och siös... вышло в Стокгольме в 1705 году. К. Б. Назаренко показывает, что связанная с Грундэлем экзерциционная традиция важна для объяснения происхождения русской морской артиллерийской экзерциции петровского времени.[7][8]
Шведский материал описывает работу с корабельным орудием подробнее некоторых кратких русских текстов. Это важно для интерпретации: отсутствие отдельного шага в русской записи не обязательно означает отсутствие самой физически необходимой операции. Сопоставление источников позволяет отличить реальное изменение практики от различия в степени подробности текста.
Русская морская артиллерийская экзерциция документирована по меньшей мере с 1718 года. Рукописный текст «О экзерциции» сохранился в материалах Ф. М. Апраксина и подробно проанализирован Назаренко.[9] Для темы брюка этот текст важен как часть последовательности действий расчёта, но материальную часть необходимо восстанавливать также по изображениям и сравнительным руководствам.
Изменение записи экзерциции в XVIII веке
В течение XVIII века русские артиллерийские экзерциции менялись, однако различия между ними нельзя выстраивать как простую лестницу технического прогресса. Назаренко показывает, что часть расхождений объясняется способом записи уже существовавших действий.[4]
Для брюка это принципиально: трос мог быть необходим физически даже тогда, когда краткий текст концентрировался на заряжании, наводке или команде к выстрелу. Поэтому отсутствие термина в отдельной инструкции не равно доказательству отсутствия удерживающей системы на корабле.
Брюк в системе безопасности расчёта
Люди работали у дула, у казённой части, по бокам лафета и у талей. Если орудие останавливалось не там, где ожидал расчёт, нарушалась последовательность работы всей команды. Паласио связывал положение после отката даже с защитой артиллериста от огня через открытый порт.[3]
Безопасность поэтому зависела от предсказуемости движения. Брюк задавал предел отката, после которого тали позволяли контролируемо менять положение лафета. На качающейся палубе эта функция становилась ещё важнее: тяжёлая пушка могла начать перемещаться и без выстрела, если крепление было ослаблено.
В этом смысле боевой режим и походное крепление решали одну задачу разными способами. В бою снасти должны были допускать рабочее движение, а вне боя — максимально исключать самопроизвольное перемещение.
Что происходило при отказе
При разрыве брюка или разрушении точки крепления лафет мог пройти дальше расчётного пути. На тесной орудийной палубе это увеличивало риск травмирования людей, повреждения принадлежностей и нарушения работы соседних орудий.
Последствия зависели от массы пушки, положения корабля, оставшихся снастей и характера разрушения. Поэтому корректно говорить о росте риска неконтролируемого движения, а не приписывать любому повреждению одинаковый катастрофический исход.
Осмотр должен был охватывать всю цепь: канат, места перегиба и заделки, рымы, болты и древесину вокруг крепления. Внешне целый трос не гарантировал исправности системы, если ослабла точка, через которую нагрузка передавалась корпусу.
Археология, изображения и предел вывода
Изображение позволяет увидеть взаимное расположение снастей, лафета и борта, но художник мог упрощать детали. Археологическая находка даёт подлинный предмет в конкретном контексте, но обычно сохраняется неполный комплект. Колесо лафета с La Juliana — сильное доказательство наличия колёсной детали в данном кораблекрушении, однако оно не показывает проводку брюка и не устанавливает устройство всех пушек судна.[6]
Письменное руководство, напротив, может подробно описывать рекомендуемую схему, но не подтверждать её одинаковое применение на каждом корабле. Поэтому сильная реконструкция возникает при совпадении нескольких независимых типов свидетельств: текста, изображения, инвентаря и археологии.
Морские и походные установки: La Regazona
Документ по La Regazona от 14 мая 1588 года показывает, насколько важно различать ствол, корабельную установку и перевозимое полевое оборудование. В опубликованной Х. И. Гонсалесом-Альером ведомости отдельно назван один cañón de batir encabalgado de mar — тяжёлое орудие на морском станке, а рядом два полных encabalgamientos de campaña и два armones с дышлами и колёсами.[10]
Эта ведомость не описывает брюк непосредственно, но задаёт важную границу. Полевой лафет, находившийся на борту как груз будущей армии вторжения, не становится от этого корабельным лафетом. Поэтому и снасти его перевозки нельзя автоматически считать частью системы ограничения отката корабельной батареи.
Данные Мартина и Паркера о breechings относятся именно к корабельным кованым железным установкам; сведения о походных лафетах Армады относятся к другому техническому комплексу.[5]
Сравнение источников разных эпох
Паласио 1587 года, материалы Армады 1588 года, Грундэль начала XVIII века и Фалконер 1769 года относятся к разным техническим и национальным контекстам. Их нельзя складывать в одну универсальную схему. Они позволяют выделить устойчивую функцию — ограничение движения пушки — и одновременно показывают вариативность технического решения.
Особенно осторожно следует использовать поздние британские описания для русского флота петровского времени. Фалконер подробно объясняет британскую терминологию и работу орудийных снастей, поэтому полезен для механики и сравнения.[1][2] Но этот источник не заменяет русские и близкие по времени свидетельства начала XVIII века.
Реконструкция русской практики XVIII века
Для русского флота начала XVIII века надёжнее всего сопоставлять русские экзерциции с материальной логикой корабельной установки и с теми иностранными источниками, влияние которых установлено исследованием. Работы Назаренко показывают связь русской экзерциционной традиции со шведским источниковым слоем и одновременно не дают оснований буквально переносить каждый шведский пункт в русскую практику.[8][4]
Поэтому таблицы Грундэля важны не как изображение русского корабля, а как источник для объяснения генезиса и структуры действий. Для конкретного русского орудия приоритет остаётся за русскими документами, датированными изображениями и предметами с установленным происхождением.
Брюк в русском руководстве 1841 года
А. В. Ильин в «Практической морской артиллерии» 1841 года описывал брюк как снасть из смолёного или белого вантроса либо троса, с обработанными концами и обвивкой вдоль прядей. В его описании брюк проходил через отверстие, коуш или ухо у винграда, затем через рымы станка; концы закреплялись у борта. Перечисление нескольких способов проводки показывает, что определение брюка не предполагало единственного неизменного крепления для всех орудий.[11]
Длину снасти Ильин связывал с длиной орудия и его откатом, а толщину - с величиной орудия. Критерием правильного размещения был рабочий промежуток между дулом откатившейся пушки и бортом: он должен был позволять заряжающему свободно действовать орудийной принадлежностью. Таким образом, назначение брюка включало не только остановку тяжёлой установки, но и сохранение пространства для работы расчёта.[11]
Ильин различал откат после выстрела и последующее обратное движение орудия к борту, которое называл накатом. Для удержания установки на месте отката он указывал задние тали. В этом описании функции снастей разделены: брюк ограничивает отход от борта, а задние тали помогают сохранить достигнутое рабочее положение. Поэтому слово «накат» у автора в данном месте обозначает нежелательное обратное движение, а не только сознательное выкатывание пушки людьми.[12]
В разделе проверки такелажных изделий Ильин требовал соотносить толщину верёвок с выдерживаемой нагрузкой, проверять обработку концов, соответствие блоков тросам и отсутствие трещин в металлических деталях. Это свидетельствует о внимании руководства к состоянию всей системы удержания, а не одного каната. Описанные нормы относятся к русскому пособию первой половины XIX века; они дополняют более ранние свидетельства, но не заменяют их при реконструкции конкретного корабля XVII или XVIII столетия.[13]
Описание брюка читается вместе с авторским объяснением плана книги: Ильин последовательно рассматривал устройство вещи, её подготовку и применение. Такое построение связывает размеры снасти с проверкой её состояния и работой у орудия. Замысел руководства и его адресат помогают определить границы этого источника.[14]
Подготовка снасти и проверка качества
В руководстве 1841 года подготовка брюка начиналась с отбора материала. Верёвки поступали в такелажную мастерскую с казённого завода и принимались по заводской инструкции; Ильин отдельно называл их разбор, толщину и крепость. До изготовления снастей предусматривалось предварительное вытягивание верёвок. Таким образом, описание готового брюка на странице 111 дополнялось сведениями о работе мастерской на страницах 184-185. Требование к длине относилось к подготовленной снасти, а не к произвольно выбранному отрезку верёвки.[15]
Для карронадного брюка автор описывал несколько вариантов окончания снасти: обработанный конец, гак или огон - петлю на конце троса. Последний вариант он предпочитал по прочности. Это частное суждение о конструкции брюка в данном руководстве; его нельзя превращать в характеристику всех карронадных установок. Разнообразие таких креплений дополняет различия станков и снастей при них.[15]
Проверка готового такелажа охватывала несколько признаков одновременно: подготовленность и размеры верёвки, обработку её концов, состояние блоков и металлических деталей. В перечне Ильина рядом с брюками названы лопари, найтовы и сезни. Такое объединение характеризует правила проверки артиллерийского такелажа в целом. Оно не означает, что все перечисленные снасти были взаимозаменяемы или принимали на себя одинаковые усилия.[13]
Брюк среди корабельных снастей
Ильин различал собственно артиллерийский такелаж и более широкую группу такелажных изделий. К первому он относил брюк, тали, лопари, сезни, порт-шкентель, найтов, штертов и строп. Во вторую группу попадали также другие предметы, изготовлявшиеся в такелажной мастерской. Поэтому название мастерской или раздела ведомости само по себе ещё не определяет назначение находившейся там вещи.[16]
По правилам хранения артиллерийский такелаж оставался при своих орудиях. Для задних талей и заменявших их сезней автор уточнял место под станком. Это размещение снастей следует отличать от их рабочего крепления: место хранения не описывает проводку во время действия. В сочетании с определением брюка эти сведения позволяют читать опись орудийного места как перечень различных предметов, а не как несколько названий одной удерживающей верёвки.[17]
Крепление брюка в книге 1846 года
В «Науке морской артиллерии» 1846 года Ильин включил проводку брюка в перечень усовершенствований станка, выполненных в 1822 году. Вместо прежних обухов, через которые проходила снасть, применили рымы, расположенные так, чтобы брюк при откате шёл прямо, без перегиба. Речь шла об изменении креплений на самом станке. Ильин объяснял выбор уменьшением трения и опасности перебивания троса, а также более спокойным откатом при действии нагрузки в одном направлении. В этом описании сохранность брюка зависела от формы и расположения деталей лафета наряду с качеством самой снасти.[18]
Связанные статьи
- Орудийные тали
- Корабельный лафет
- Корабельное орудие XVIII века
- Наведение и пальба корабельной артиллерии
ВидеоАртиллерия петровского флота. Часть 1: пушки и принадлежностьКирилл Назаренко и Борис Мегорский
ВидеоАртиллерия петровского флота. Часть 2: заряжание и пальбаКирилл Назаренко и Борис МегорскийПримечания
- ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 Falconer W. An Universal Dictionary of the Marine. London, 1769. Статья «Breeching».
- ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 Falconer W. An Universal Dictionary of the Marine. London, 1769. Статья «Cannon».
- ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 3,4 García de Palacio D. Instrucción náutica para el buen uso y regimiento de las naos, su traça y gobierno conforme a la altura de México. México: Pedro Ocharte, 1587. Кн. IV, гл. XXIX, л. 118v. Оцифровка оригинала, часть 2, страница PDF 83.
- ↑ 4,0 4,1 4,2 К. Б. Назаренко Русская морская артиллерийская экзерциция в XVIII в.: функционирование, заимствования и новации // Historia provinciae. 2024. Т. 8. № 4. С. 1097–1100. DOI: 10.23859/2587-8344-2024-8-4-1.
- ↑ 5,0 5,1 5,2 Martin C., Parker G. Armada: The Spanish Enterprise and England's Deliverance in 1588. New Haven: Yale University Press, 2022. Appendix 4: «Guns and gunnery». Приложения к изданию.
- ↑ 6,0 6,1 National Museum of Ireland. Armada Cannons and Carriage Wheel.
- ↑ Grundell D. Nödig underrättelse om artilleriet till lands och siös, så wäl till theoriam, som praxin beskrifwen, och med nödige kopparstycken förklarad. Stockholm: Olof Enaeus, 1705.
- ↑ 8,0 8,1 Назаренко К. Б. Шведские корни русской морской артиллерийской экзерциции петровского времени // Вестник Санкт-Петербургского университета. История. 2023. Т. 68, вып. 4. С. 927–942. DOI: 10.21638/spbu02.2023.408.
- ↑ Назаренко К. Б. Русская морская артиллерийская экзерциция петровского времени // Петербургский исторический журнал. 2023. № 4 (40). С. 309–319. DOI: 10.51255/2311-603X_2023_4_309.
- ↑ González-Aller Hierro J. I. Extracto del historial de la nave La Regazona, capitana de la escuadra levantisca en la Gran Armada de 1588 // Revista de Historia Naval. 2013. Año XXXI. Núm. 120. P. 9–28, приложение 1: relación от 14 мая 1588 года; AGS, Guerra Antigua, Sec. M. y T., leg. 221-156. Цифровое издание Armada Española.
- ↑ 11,0 11,1 Ильин А. В. Практическая морская артиллерия. Санкт-Петербург: Типография Штаба военно-учебных заведений, 1841. Ч. I, гл. VI. С. 111; ч. II, гл. II. С. 185.
- ↑ Ильин А. В. Практическая морская артиллерия. 1841. Ч. III, гл. II. С. 277-279. Электронная копия.
- ↑ 13,0 13,1 Ильин А. В. Практическая морская артиллерия. 1841. Ч. II, гл. III. С. 220. Электронная копия.
- ↑ Ильин А. В. Практическая морская артиллерия. СПб., 1841. С. VII–IX.
- ↑ 15,0 15,1 Ильин А. В. Практическая морская артиллерия. СПб., 1841. С. 111, 184-185.
- ↑ Ильин А. В. Практическая морская артиллерия. СПб., 1841. С. 111.
- ↑ Ильин А. В. Практическая морская артиллерия. СПб., 1841. С. 111-114, 237.
- ↑ Ильин А. В. Наука морской артиллерии. СПб.: Типография военно-учебных заведений, 1846. Гл. VIII, § 307, п. 9. С. 544. Полное факсимиле, физическая страница 586.