Владимир Алексеевич Корнилов
- Дата рождения
- 1806
- Дата смерти
- 1854
- Деятельность
- морской офицер, вице-адмирал
Орден Святой Анны 4-й степени; орден Святого Владимира 4-й степени; другие российские награды за службу.[3]
Владимир Алексеевич Корнилов (1 (13) февраля 1806 — 5 (17) октября 1854) — русский морской офицер, вице-адмирал, начальник штаба Черноморского флота и один из главных организаторов первого этапа обороны Севастополя. Его служба пришлась на технологический перелом от классического парусного флота к паровой эпохе: Корнилов начинал молодым офицером на «Азове» при Наварине, а к началу Крымской войны руководил штабом флота, развивал паровые силы и участвовал в организации сухопутной обороны главной базы.[1]
Позднейшая память почти полностью связала Корнилова с его гибелью на Малаховом кургане. Однако его историческое значение шире: почти три десятилетия морской службы, работа рядом с Михаилом Лазаревым, командование кораблями, разведывательные и десантные операции, изучение британского парового судостроения и управление Черноморским флотом накануне войны.[2]
Происхождение и Морской корпус
Корнилов родился в Тверской губернии в дворянской семье, связанной с государственной и военной службой.
В 1823 году он окончил Морской кадетский корпус в чине мичмана.[1]
Начало карьеры оказалось неровным. Молодой офицер служил на Балтийском флоте и в Гвардейском экипаже, но береговая строевая служба ему не подходила.
В биографических источниках сохранилось свидетельство об отчислении Корнилова из флота за недостаточную пригодность к фронтовой службе в её формальном гвардейском понимании.[1]
Этот эпизод особенно важен потому, что позднейшая карьера показала противоположное: в реальной морской службе Корнилов оказался энергичным и профессионально сильным командиром.
Возвращение во флот
В 1827 году Корнилов получил возможность вернуться на действительную морскую службу. Его назначили на 74-пушечный линейный корабль «Азов», которым командовал Михаил Лазарев.
Для молодого офицера это было принципиальное изменение профессиональной среды. Вместо береговой муштры он попал на корабль, готовившийся к дальнему Средиземноморскому походу, где ценились навигация, морская практика, артиллерия и способность действовать в сложной обстановке.
Наваринское сражение
В 1827 году «Азов» вошёл в русскую эскадру контр-адмирала Логина Гейдена.
8 (20) октября союзные российская, британская и французская эскадры вступили в бой с турецко-египетским флотом в Наваринской бухте.
«Азов» находился в одном из наиболее напряжённых участков боя и понёс тяжёлые повреждения. Президентская библиотека отмечает особую роль русского флагмана и всей эскадры Гейдена в разгроме центра и правого фланга неприятельского построения.[4]
Для Корнилова Наварин стал первым крупным боевым опытом. Он оказался в одном экипаже с офицерами, которые позднее будут определять историю Черноморского флота — Павлом Нахимовым, Владимиром Истоминым и Евфимием Путятиным.
Средиземноморская служба
После Наварина «Азов» и русская эскадра остались в Средиземном море. Корнилов участвовал в службе периода русско-турецкой войны 1828–1829 годов. Эта кампания отличалась от однодневного генерального сражения.
Морякам приходилось месяцами поддерживать блокаду, охранять коммуникации, ремонтировать корабли вдали от Кронштадта и действовать в сложной международной обстановке. Именно здесь профессиональная школа Лазарева проявлялась в повседневной практике: состояние корабля и дисциплина экипажа были не менее важны, чем личная храбрость в бою.
Служба после «Азова»
После возвращения из Средиземного моря Корнилов некоторое время продолжал службу на Балтике. В 1830-х годах его карьера всё теснее связывалась с Лазаревым и Черноморским флотом.
Переход на Чёрное море оказался решающим. Здесь Корнилов прошёл путь от командира небольших кораблей до начальника штаба огромной военно-морской системы.
Босфорская экспедиция 1833 года
В 1833 году российская эскадра под командованием Лазарева была направлена к Босфору во время кризиса между Османской империей и египетским правителем Мухаммедом Али. Корнилов участвовал в экспедиции и выполнял разведывательные и военно-географические поручения в районе пролива.[3] Для офицера это была школа уже не только корабельного командования.
Требовалось изучать побережье, якорные места, укрепления, коммуникации и возможные направления действий сухопутных сил. Подобная работа непосредственно подводила к штабной специализации.
Бриг «Фемистокл»
После Босфорской экспедиции Корнилов командовал бригом «Фемистокл». Именно на его борту Карл Брюллов написал известный портрет Корнилова, который используется в карточке этой статьи. Командование небольшим кораблём давало возможность непосредственно формировать стиль службы экипажа.
Позднейшие свидетельства подчёркивают внимание Корнилова к практической подготовке матросов и офицеров. Эта установка соответствовала системе Лазарева: корабль должен был учиться в море, а не только сохранять порядок на рейде.
Кавказское побережье
В 1830-е годы Черноморский флот активно взаимодействовал с сухопутными силами на Кавказском побережье. Корабли перевозили десанты, артиллерию и снабжение, поддерживали высадки огнём и обеспечивали сообщение между береговыми пунктами. Большая российская энциклопедия отмечает участие Корнилова в руководстве десантными действиями у Кавказского побережья.[1]
Такие операции требовали точного взаимодействия моряков и армии. Для будущего начальника штаба этот опыт был особенно важен: он показывал флот не как отдельную эскадру, а как часть общей военной системы.
Начальник штаба эскадры
В 1838 году Корнилов стал начальником штаба Черноморской эскадры Лазарева.[5] Штаб отвечал за подготовку плаваний, сигналы, распределение кораблей, учения и выполнение распоряжений командующего. Это был переход от командования одним кораблём к организации соединения.
Для парусного флота штабная работа имела особую сложность: после выхода в море связь между кораблями ограничивалась флаговыми сигналами и заранее разработанными инструкциями. Ошибку командира нельзя было исправить мгновенным приказом по радио.
«Двенадцать апостолов»
Одновременно Корнилов был тесно связан с 120-пушечным линейным кораблём «Двенадцать апостолов». В 1840-е годы он командовал этим крупным кораблём и использовал его как один из центров боевой подготовки. Большой трёхдечный линейный корабль представлял вершину классической парусной технологии.
На нём требовалось координировать сотни людей и большое число артиллерийских расчётов. Но именно в эти годы становилось очевидно, что парусная вершина уже сталкивается с паровой революцией.
Технологический перелом
Корнилов принадлежал к числу офицеров, которые понимали значение парового флота. Паровой корабль мог двигаться независимо от ветра, быстрее занимать позицию и действовать там, где парусный корабль оказывался связан погодой. Но преимущества требовали совершенно иной инфраструктуры: машин, котлов, угля, механиков, мастерских и запасных частей.
Переход к пару нельзя было осуществить одним приказом. Он требовал перестройки кораблестроения и подготовки кадров.
Командировка в Великобританию
В 1846 году Корнилова направили в Великобританию наблюдать за строительством паровых судов для Черноморского флота.[1] Для России это был практический способ получить современные корабли и одновременно изучить британскую промышленность.
Корнилов знакомился не только с готовыми пароходами, но и с технологической системой, которая стояла за их производством. Этот опыт усилил его убеждение в необходимости ускоренной модернизации Черноморского флота.
Паровые силы Черноморского флота
К концу 1840-х годов на Чёрном море появлялись новые пароходофрегаты. Они пока не могли полностью заменить линейный парусный флот, но уже создавали иной тип операций.
Паровой корабль был особенно ценен для разведки, буксировки, доставки приказов и действий против неприятельских пароходов. Корнилов стремился включить новые суда в единую систему боевой подготовки, а не использовать их как вспомогательные технические новинки.
Начальник штаба Черноморского флота
В 1849–1850 годах Корнилов занял должность начальника штаба Черноморского флота и портов; источники различаются в формальном отсчёте назначения и утверждения.[2][5] После смерти Лазарева в 1851 году значение Корнилова в фактическом управлении флотом ещё более выросло.
В 1852 году он был произведён в вице-адмиралы.[5] Его функции охватывали боевую подготовку, судостроительные программы, состояние портов, снабжение, кадры и оперативное планирование.
Ограничения модернизации
Позднейшая традиция иногда представляет Корнилова как человека, который почти завершил перевод Черноморского флота на пар.
Это преувеличение.
К 1853 году основой боевой силы всё ещё оставались деревянные парусные линейные корабли. Паровые суда были важны, но не составляли полноценной альтернативы мощному англо-французскому паровому флоту. Корнилов понимал проблему, однако промышленность, финансы и сроки строительства не позволяли ликвидировать технологический разрыв за несколько лет.
Начало Крымской войны
В 1853 году кризис вокруг Османской империи перешёл в войну. Корнилов руководил разведывательными и крейсерскими действиями Черноморского флота.
Российский государственный архив Военно-Морского Флота фиксирует его выходы к румелийскому берегу и Босфору и попытки обнаружить неприятельские силы.[6] Наличие паровых кораблей позволяло вести такую разведку значительно свободнее, чем одним парусным соединением.
Бой «Владимира» с «Перваз-Бахри»
5 (17) ноября 1853 года пароходофрегат «Владимир» под флагом Корнилова встретил турецко-египетский вооружённый пароход «Перваз-Бахри». Командиром «Владимира» был Григорий Бутаков. После продолжительного боя неприятельский корабль спустил флаг и был приведён в Севастополь.[2]
В популярной литературе это столкновение часто называют первым боем паровых кораблей. Для истории Корнилова важнее другое: адмирал лично участвовал в практическом применении того типа сил, необходимость которого отстаивал в предшествующие годы.
Корнилов и Синоп
Павел Нахимов тем временем блокировал османскую эскадру в Синопе. Корнилов вышел к нему с отрядом пароходофрегатов, но основные силы соединились уже после главного боя 18 (30) ноября 1853 года.[3] Поэтому распространённая формула об «участии Корнилова в Синопском сражении» требует уточнения.
Он участвовал в общей операции и подошёл к Синопу с паровыми силами, но не был командиром или главным участником артиллерийского разгрома османской эскадры. Такое различие позволяет точнее разделить роли Корнилова и Нахимова.
Вступление Великобритании и Франции
После вступления в войну Великобритании и Франции положение Черноморского флота резко изменилось. Против России теперь действовала морская коалиция с мощным паровым флотом и крупными промышленными ресурсами.
Парусные линейные корабли Черноморского флота сохраняли значительную артиллерию, но не могли рассчитывать на равное манёвренное сражение с соединёнными силами союзников. Именно тогда спор о будущем использовании кораблей стал особенно острым.
Высадка союзников в Крыму
В сентябре 1854 года союзники высадили крупную армию в районе Евпатории. После поражения русской армии на Альме возникла непосредственная угроза Севастополю. Город был сильной военно-морской базой, но его оборона с суши оставалась недостаточно подготовленной.
Корнилов оказался в ситуации, для которой не существовало заранее готового плана. Нужно было за считанные дни превращать порт в сухопутную крепость.
Затопление кораблей
Часть старых парусных кораблей была затоплена у входа в Севастопольскую бухту, чтобы затруднить прорыв союзного флота. Решение было принято высшим командованием и вызвало тяжёлую реакцию в морской среде. Корнилов первоначально предпочитал более активное использование флота и крайне болезненно воспринимал уничтожение собственных кораблей.
Но после утверждения решения он участвовал в его выполнении и сосредоточился на обороне города.[7] История этого спора важна именно как реальная дилемма, а не как повод объявлять одну из сторон очевидно правой задним числом.
Флот превращается в гарнизон
Затопление части кораблей не означало уничтожения их военной ценности. Орудия переносились на сухопутные батареи. Моряки формировали батальоны и артиллерийские расчёты.
Склады флота снабжали укрепления порохом, снарядами и материалами. Корнилов активно участвовал в организации этого перехода. Таким образом, морская структура была переработана в ресурс сухопутной обороны.
Тотлебен и строительство укреплений
Одним из наиболее важных решений стало привлечение инженера Эдуарда Тотлебена. Система обороны создавалась не как законченная крепость, а как постоянно развивающаяся сеть бастионов, батарей, траншей и полевых укреплений.
Корнилов обеспечивал взаимодействие морского командования, гарнизона и инженерных работ. Позднейшая память справедливо выделяет личность Тотлебена, но сама инженерная система могла работать только при наличии тысяч рабочих рук, артиллерии и снабжения флота.
Организация командования
На начальном этапе обороны полномочия между командирами были сложными и менялись вместе с обстановкой. Корнилов, Нахимов, Истомин, Остен-Сакен и Тотлебен выполняли разные функции. Поэтому выражение «командующий обороной Севастополя» применительно к одному человеку может вводить в заблуждение.
Корнилов был центральной фигурой первоначальной организации, но оборона являлась коллективной системой управления. После его гибели она продолжила действовать.
Первая бомбардировка
5 (17) октября 1854 года союзники начали первую крупную бомбардировку Севастополя. Корнилов объезжал позиции и находился на Малаховом кургане. Во время осмотра укреплений он был смертельно ранен ядром.[5]
Смерть произошла в первый же день большой артиллерийской осады. Это превратило Корнилова в один из главных символов обороны ещё до того, как сама осада приобрела свой многомесячный характер.
Гибель и преемственность
Гибель Корнилова стала тяжёлым ударом для гарнизона, но не разрушила управление. Его функции распределили между другими командирами.
Нахимов всё активнее участвовал в общем руководстве, Тотлебен продолжал инженерное развитие позиций, Истомин руководил Малаховым курганом. Это показывает важный результат довоенной профессиональной системы Черноморского флота: она имела несколько опытных командиров, способных брать ответственность после потери старшего начальника.
Документы Корнилова
Особое значение имеют материалы, собранные его бывшим флаг-офицером Александром Жандром. Книга 1859 года включает документы, приказы, карты и планы, связанные с Корниловым и обороной Севастополя.[7]
Это источник, близкий к событиям и созданный человеком из окружения адмирала. Именно поэтому его нужно использовать одновременно как ценное документальное собрание и как текст, написанный участником, лично заинтересованным в сохранении памяти о своём командире.
Корнилов в позднейшей памяти
Мемориальный образ Корнилова строится вокруг нескольких мотивов: Наварин, техническая модернизация, сопротивление затоплению кораблей, организация обороны и гибель на Малаховом кургане. Каждый из этих сюжетов имеет реальную основу.
Но вместе они легко превращаются в слишком цельную героическую биографию, где исчезают неудачи, институциональные ограничения и роль других людей.
Основные этапы службы
| Год / период | Событие |
|---|---|
| 1823 | Окончание Морского кадетского корпуса |
| 1827 | Возвращение на морскую службу, назначение на «Азов» |
| 1827 | Наваринское сражение |
| 1828–1829 | Средиземноморская служба в русско-турецкую войну |
| 1833 | Босфорская экспедиция |
| 1830-е | Командование кораблями Черноморского флота, десантные операции у Кавказа |
| 1838 | Начальник штаба Черноморской эскадры |
| 1840-е | Командование «Двенадцатью апостолами» |
| 1846–1849 | Изучение и приёмка паровых судов в Великобритании |
| 1849–1850 | Начальник штаба Черноморского флота и портов |
| 1852 | Производство в вице-адмиралы |
| 1853 | Крейсерские операции; бой «Владимира» с «Перваз-Бахри» |
| сентябрь 1854 | Организация сухопутной обороны Севастополя |
| 5 (17) октября 1854 | Смертельное ранение на Малаховом кургане |
Историческое значение
Корнилов оказался между двумя эпохами морской войны. Он был воспитан на парусном линейном корабле, но одним из главных направлений его поздней деятельности стало освоение паровой техники. Он готовился к морской войне, но погиб при организации сухопутной обороны военно-морской базы.
Поэтому его биография особенно хорошо показывает переходный характер русского флота середины XIX века. Личная энергия и профессиональная школа могли серьёзно повысить боеспособность флота, но не могли за несколько лет компенсировать промышленный и инфраструктурный разрыв с ведущими морскими державами.
Связанные статьи
- Михаил Петрович Лазарев
- Наваринское сражение 1827 года
- Линейный корабль «Азов»
- Черноморский флот Российской империи
- Павел Степанович Нахимов
- Оборона Севастополя 1854–1855 годов
- Российский императорский флот
ВидеоАдмирал Корнилов. История Наваринского сражения | Кирилл Назаренко. Рассказы о русском флотеБиография Корнилова от Наварина до СевастополяИсточники и литература
- Корнилов Владимир Алексеевич // Большая российская энциклопедия.
- Владимир Алексеевич Корнилов // Музей-заповедник героической обороны и освобождения Севастополя.
- День рождения В. А. Корнилова // Центральный военно-морской музей.
- Жандр А. П. Материалы для истории обороны Севастополя и для биографии В. А. Корнилова. СПб., 1859.
- Коробков Н. М. Вице-адмирал Корнилов. М., 1944. Электронная копия Президентской библиотеки.
- Крымская война 1853–1855 гг. // Российский государственный архив Военно-Морского Флота.
- Произошло Наваринское сражение // Президентская библиотека.
- Общий морской список. СПб., 1885–1907.
- Русский биографический словарь. Т. «Кнаппе — Кюхельбекер». СПб., 1903.
- Материалы для истории русского флота. СПб., 1865–1904.
Примечания
- ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 Корнилов Владимир Алексеевич // Большая российская энциклопедия.
- ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 Владимир Алексеевич Корнилов // Музей-заповедник героической обороны и освобождения Севастополя.
- ↑ 3,0 3,1 3,2 Корнилов, Владимир Алексеевич // Русский биографический словарь.
- ↑ 5,0 5,1 5,2 5,3 День рождения В. А. Корнилова // Центральный военно-морской музей.
- ↑ Крымская война 1853–1855 гг. // Российский государственный архив Военно-Морского Флота.
- ↑ 7,0 7,1 Жандр А. П. Материалы для истории обороны Севастополя и для биографии Владимира Алексеевича Корнилова. СПб., 1859. Электронная копия Президентской библиотеки.