Кюлоты
- Регион
- Россия и Европа
- Тип
- предмет одежды
- Период
- конец XVII-XVIII век
Кюлоты (фр. culotte) - мужские штаны до колен, характерные для европейского костюма XVIII века. Они составляли часть ансамбля с верхним кафтаном, камзолом или жилетом, чулками и башмаками. Словарь Французской академии 1798 года определял кюлоты по участку тела, который они закрывали: от пояса до колен; среди возможных материалов назывались сукно и бархат. Таким образом, название обозначало прежде всего форму одежды, а не определённую ткань или принадлежность владельца к одному сословию.[1]
Сохранившиеся предметы показывают значительные различия внутри этой формы: менялись объём штанин, устройство переднего разреза, число карманов и отделка коленей. В России кюлоты представлены, в частности, в гардеробе Петра I и в парадной одежде великого князя Александра Павловича конца XVIII века. Их история соединяет изменения европейского мужского костюма, преобразования петровской эпохи, развитие портновского ремесла и политическую культуру Французской революции.
Название и границы понятия
Историческое значение слова следует отличать от современных названий широких укороченных женских брюк. Для XVIII века опорой служат не только позднейшие словари, но и тексты самой эпохи. Статья «Culotte» в четвёртом томе «Энциклопедии» Дидро и Д’Аламбера, вышедшем в 1754 году, относилась к портновскому делу. Она описывала пояс, переднюю застёжку и штанины, заканчивавшиеся у колена. Автор подчёркивал трудность кроя: модная посадка требовала близкого прилегания к бёдрам.[2]
Это описание нельзя механически переносить на все короткие мужские штаны XVI-XVIII веков. Каталожное английское breeches охватывает предметы разного времени и покроя; совпадение перевода ещё не доказывает тождества конструкции. Например, Метрополитен-музей датирует европейские шёлковые штаны C.I.39.13.165 приблизительно 1710 годом, а французский экземпляр C.I.39.13.253 - 1787-1789 годами. Сопоставление их фотографий позволяет увидеть различие пропорций, однако точные границы смены фасонов требуют более широкого ряда предметов.[3][4]
Пояс, посадка и коленная застёжка
Кюлоты удерживались на талии и закреплялись у коленей. В описании «Энциклопедии» пояс застёгивался спереди на пуговицы и регулировался сзади пряжкой. У нижнего края штанин находились боковые пуговицы и застёжка подвязки. Переднее отверстие под поясом называлось brayette и имело практическое назначение. Эти детали показывают, что поясная и коленная части работали совместно: посадка зависела не только от ширины штанин, но и от расположения застёжек.[2]
Предмет 1992-37,3 в Colonial Williamsburg, датируемый 1760-1780 годами, позволяет рассмотреть устройство особенно подробно. На поясе расположены три обтянутые пуговицы и два часовых кармана; сзади сохранился регулировочный хлястик, утративший пряжку. У коленей находились металлические и канительные пуговицы, а нижние пояски застёгивались пряжками. Музей объясняет, что коленные пряжки удерживали и кюлоты, и чулки при движении. Такие пряжки могли сниматься: Т-образное крепление пропускали через петлю.[5]
Распределение отделки также зависело от ансамбля. На этом экземпляре верхние пуговицы, скрывавшиеся под жилетом, были обтянуты тканью, тогда как видимая нижняя часть имела более заметную металлическую отделку. Устройство кюлот поэтому полезно рассматривать вместе с длиной камзола и положением чулок, а не как изолированную форму штанов.[5]
Передний разрез и откидной клапан
В XVIII веке использовались разные передние застёжки. Музейная экспозиция Colonial Williamsburg описывает центральную застёжку на пуговицах у предмета 1954-277, датированного 1740-1755 годами, как характерную для времени примерно до середины столетия. При этом речь идёт о распространённой конструкции, а не о единовременной замене всех старых вещей новым фасоном.[6]
Другой вариант представлял собой передний откидной клапан, в англоязычных каталогах fall front. У бархатных кюлот Colonial Williamsburg 1954-275, изготовленных около 1750 года в Европе, вероятно во Франции, этот клапан сочетался с застёжкой пояса и серебряной отделкой пуговиц. Следовательно, для середины XVIII века музейные предметы показывают сосуществование нескольких решений.[7]
London Museum подробно описывает кюлоты 1786-1795 годов из серого рубчатого шёлка. Их крой включает восемь деталей: по две для каждой штанины и четыре для пояса. Передний клапан закреплён пуговицами у верхних углов; пояс имеет собственную переднюю застёжку и задний регулировочный ремешок. У коленей находятся боковые разрезы с пятью пуговицами и застёгивающиеся пояски. Такие каталожные сведения важнее условного рисунка «типичных кюлот»: они позволяют восстановить работу конкретной вещи.[8]
Карманы и внутренняя отделка
Карманы могли различаться по назначению, глубине и расположению. У экземпляра Colonial Williamsburg 1954-275 музей насчитывает шесть: два часовых в верхней части пояса, два передних под горизонтальными клапанами и два задних с доступом через вертикальные разрезы у боковых швов. Этот предмет прямо показывает, почему нельзя утверждать, будто у кюлот вообще не было задних карманов.[7]
Невидимые снаружи материалы также были разнообразны. У того же предмета бархатный верх сочетается с льняно-хлопковой подкладкой, кожей для пяти карманов, льняной прокладкой переднего клапана, шёлковой тканью его внутренней стороны и шерстью у коленной подвязки. Музейная атрибуция «бархатные кюлоты» описывает внешний материал, но не исчерпывает состава вещи.[7]
У более поздних кюлот London Museum 1786-1795 годов отмечены глубокие боковые карманы и один небольшой карман для часов; подкладка имеется лишь у переднего клапана. Следовательно, число карманов и объём внутренней отделки нельзя выводить из одного названия одежды. Для изучения портновской технологии необходимы осмотр изнанки и подробное описание каждого экземпляра.[8]
Материалы и назначение
Для кюлот использовались шёлк, бархат, шерстяные ткани и кожа. Европейский экземпляр Метрополитен-музея около 1710 года изготовлен из шёлка. Бархатные предметы Colonial Williamsburg показывают сочетание нарядной поверхности с прочными карманными и прокладочными материалами. Принадлежность к одному типу одежды не означала одинаковой пригодности для верховой езды, парадного выхода и обычного дневного ношения.[3][7]
Кожаные кюлоты занимали особое место в одежде для охоты и верховой езды. Британский экземпляр Метрополитен-музея около 1795 года имеет светлую окраску и удлинённые штанины, рассчитанные на сочетание с сапогами. В музейном пояснении подчёркнуты мягкость кожи и плотная посадка; изготовление такой одежды требовало особых навыков, поэтому мастера по кожаным кюлотам могли работать отдельно от портных, шивших из ткани. Музей связывает распространение английских вариантов на континенте с англоманией 1770-1780-х годов.[9]
В конце XVIII века шерстяные кюлоты входили в сдержанно отделанные дневные костюмы. Музей Виктории и Альберта рассматривает тёмно-коричневый шерстяной комплект T.10:1-3-2010, включающий верхнюю одежду, безрукавный жилет и кюлоты, в контексте увлечения английской модой. Его украшением служили стальные пуговицы. Такой пример позволяет проследить значение шерсти и сравнительно спокойной цветовой гаммы без предположения, будто шёлк и вышивка сразу исчезли из мужского гардероба.[10]
Раскрой и пошив по руководству 1769 года
Подробное описание изготовления кюлот оставил французский автор Франсуа-Александр-Пьер де Гарсо в книге «Искусство портного», изданной в Париже в 1769 году. В ней разобраны мужской костюм из ткани и отдельное ремесло мастера кожаных штанов. Гарсо обращался к практикам: сведения о мужской одежде ему сообщал портной Бертран, о кожаных кюлотах — мастер Карлье. Описание принадлежит определённому времени и французской ремесленной среде: оно позволяет понять устройство вещи, но не заменяет изучения английских, русских или более ранних образцов.[11]
Для кюлот снимали не одну мерку длины. Гарсо перечисляет обхват пояса, объём верхней и средней части бедра, обхват у колена и длину штанов. Таким образом, узкое окончание штанины задавалось самостоятельной меркой, а не получалось простым уменьшением ширины верхней части. У разных заказчиков пояс, бедро и колено могли иметь разные пропорции. В общей характеристике работы портного автор требовал, чтобы одежда облегала тело, сохраняя свободу движений; это требование относилось ко всему мужскому костюму.[12]
Количество материала зависело от ширины полотна. На отдельные кюлоты Гарсо отводил половину локтя широкого сукна шириной в четыре трети локтя; при работе с бархатом или другой узкой материей требовалось полтора локтя по длине. Эти цифры относятся к показанной в книге раскладке. Они объясняют, почему длина покупаемого отреза сама по себе мало говорит о размерах одежды: узкую дорогую ткань приходилось размещать иначе, чем широкое сукно. Французский локоть был торговой мерой ткани; при сравнении таких расходов необходимо учитывать также её ширину.[12]
На схеме самостоятельного раскроя кюлот обозначены две передние половины, две задние и две части пояса. Это основные детали показанной раскладки, а не перечень всего, что требовалось для завершённой вещи. Карманы, подкладка, застёжка и укрепляющие полосы описаны в разделе о сборке. Отдельные схемы раскладки полного костюма и каждой его части позволяли портному оценивать расход материала как на весь заказ, так и на одну вещь. Кюлоты, следовательно, не обязательно кроили одновременно с кафтаном и камзолом.[12]
Пошив начинался с укрепления мест, которые испытывали нагрузку: нижних разрезов штанин, участков для петель и входов в карманы. Передние и задние половины соединяли по внутренним и наружным сторонам ног; у боковых карманов оставляли незашитые участки. Затем выполняли шов между ногами и сзади. В его верхней части сохраняли разрез, подходивший к двум концам пояса. Поэтому пояс, застёгнутый спереди, ещё не означал замкнутого и неподвижного кольца ткани вокруг талии: сзади оставалось место для регулировки посадки.[13]
Обе половины пояса получали внутреннее укрепление полосой плотного полотна, выкроенной вдоль основы. При соединении со штанами верхний край последних укладывали в небольшие складки. Суконные швы прижимали утюгом; для шёлковых тканей Гарсо предписывал другой порядок — закрепить шов стежками по поясу, не применяя на этом участке утюг. Эти операции показывают разницу между материалами даже при сходном внешнем покрое. Прочность и форма пояса зависели не только от верхней ткани, но и от скрытого слоя внутри него.[13]
Автор описывает два способа закрыть передний разрез. В первом к его левой стороне добавляли небольшую планку с двумя петлями и застёгивали её на две пуговицы. Во втором делали pont, называемый также bavaroise, — откидной передний клапан. Для него на передних половинах выполняли два вертикальных надреза, между которыми оставался широкий участок ткани, соединённый со штанами снизу. Под ним помещали дополнительные детали, а края самого клапана укрепляли. По его верху пришивали небольшую поперечную полосу с петлями, прикреплявшимися к пуговицам настоящего пояса. Гарсо называл эту полосу «третьим поясом»: название относится к детали застёжки, а не к отдельному поясу, надетому поверх костюма.[13]
Подкладку кроили по частям. Среди подходящих материалов перечислены выделанная овечья кожа, фустиан и полотно. Карманы могли быть сделаны из разной ткани, но, по словам Гарсо, чаще использовалась белая овечья кожа. Поставщики кожи продавали портным уже выкроенные, ещё не сшитые заготовки. Значит, кожаный карман в шёлковых или суконных кюлотах не превращал всю вещь в кожаную: верх, подкладка и карманные мешки составляли разные слои и могли происходить из разных мастерских.[13]
В описанном варианте имелись четыре кармана и два небольших goussets. Карманы пришивали до установки пуговиц и подкладки. Для обычной передней застёжки Гарсо насчитал шестнадцать пуговиц: две на поясе, по пять у каждого колена, две на передней планке и ещё две у поперечных карманов. Вариант с откидным клапаном получал две дополнительные пуговицы. Это счёт конкретной конструкции, который нельзя механически переносить на любую музейную пару: число и расположение застёжек менялись вместе с покроем.[13]
К нижним краям прикрепляли ремешки с пряжками; отдельный ремешок и пряжка соединяли концы пояса сзади. Так регулировались два разных участка — талия и окончание штанин. Ни передние пуговицы, ни коленная застёжка по отдельности не обеспечивали всей посадки. Для плотно сидящей вещи было необходимо согласовать мерки, швы, складки у пояса и затяжку ремешков. Отсюда важность внутренних деталей, которые на портрете почти всегда скрыты.[13]
Работа также распределялась между исполнителями. Гарсо пишет, что выкроенные кюлоты обычно отдавали женщинам для сшивания и окончательной отделки; он называет их ouvrières en culotte, или culottières. Это сведения о разделении труда в описанном производстве, а не утверждение, что любые кюлоты изготовляли исключительно женщины. Мастер снимал мерки и готовил крой, поставщик мог изготовить карманные заготовки, а дальнейший пошив переходил к другой работнице. История портных и портних поэтому относится и к повседневной конструкции этой части мужского костюма.[13]
Кожаные кюлоты: материалы и работа мастера
Гарсо выделил кожаные кюлоты в самостоятельный раздел. Во французской ремесленной системе описанный им мастер относился к корпорации изготовителей кожаных кошельков и подобных изделий — boursiers, а не просто повторял работу портного из ткани. Для штанов использовали мягко выделанные шкуры разных животных: среди них автор перечисляет козу, овцу, лань, оленя, лося и северного оленя. Замшевая выделка обозначает способ обработки кожи; она не означает, что материал обязательно происходил от серны. Название животного и способ выделки — разные характеристики вещи.[14]
Кожаные штаны особенно подходили для верховой езды; многие из описываемых Гарсо вещей имели передний клапан. Мерки снимали так же, как для кюлот из ткани, но сырьё задавало собственные условия раскроя. При достаточном размере использовали одну шкуру, при меньшем — две. Шкуру складывали, чтобы получать соответствующие друг другу половины; кроме основных деталей требовались пояс, карманные планки, части передней застёжки и небольшие вставки. В описании клапанного варианта автор считает шестнадцать деталей. Это число относится к кожаному крою, а не к пуговицам и не к любой паре тканевых кюлот.[14]
Материал не был одинаково прочным на всей площади. Тонкие или слабые участки усиливали с изнанки тканевыми полосами и дополнительными кусочками кожи. Укрепления требовались также у петель и в местах прикрепления ремешков. Гарсо описывает временное приклеивание полос крахмальным составом с последующим закреплением швами. Поэтому цельная на вид поверхность могла скрывать внутренние подкрепления: ровный внешний силуэт не доказывает, что штанина состояла из одного однородного слоя.[14]
Набор инструментов отличался от обычного портновского. Помимо игл, ниток и напёрстка применялись шило, деревянная опора, удерживаемая ремнём у ноги мастера, небольшой молоток и деревянное приспособление для разглаживания. При выполнении двойного шва к концам нити прикрепляли свиную щетину и проводили их через заранее проколотые отверстия, как в кожевенном и обувном шитье. Нить натирали воском. Молотком уплотняли выступающие швы, а деревянным инструментом выравнивали их поверхность. Эти операции позволяли получить плоское соединение там, где грубый рубец мешал бы плотной посадке.[14]
Способ шитья выбирали с учётом качества кожи. Гарсо различает работу обычной иглой и двойной шов через отверстия от шила. Для менее прочного материала он не предписывает одинаковую обработку всех соединений: часть швов выполнялась одним способом, часть — другим. Технология кожаных кюлот поэтому не сводилась к замене сукна шкурой при сохранении всех портновских приёмов. Требовалось учитывать неодинаковую толщину, прочность, поведение проколотого материала и выступание соединённых краёв.[14]
Пуговицы могли иметь деревянную основу, покрытую кожей. На задней части пояса описаны четыре отверстия, через которые пропускали кожаный шнур для затягивания. Внешне это решало ту же задачу, что задний ремешок с пряжкой у тканевой пары, однако устройство было другим. Сравнивая предметы, важно различать назначение и способ его исполнения: одинаковая возможность уменьшить объём пояса не означает одинаковую конструкцию застёжки.[14]
Не все кожаные кюлоты оставались светлыми. Гарсо сообщает, что после замшевой выделки кожа поступала желтоватой, а торговцы могли окрашивать её в другие цвета. Чёрные городские варианты он называет bourgeoises и сравнивает их по внешнему виду с суконными штанами. Для них стремились избегать заметных выступающих простроченных швов. Материал мог служить для верховой езды, но его цвет и отделка также позволяли приспособить вещь к городскому костюму. Слово «кожаные» само по себе не определяет ни цвет, ни военное назначение.[14]
Автор упоминает и вышитый светлой нитью растительный узор на наружной стороне нижней части бедра, отмечая, что такая отделка стала менее обычной. Рядом с прочностью он описывает неприятную сторону ношения: кожа могла приобретать засаленный, гладкий и блестящий вид. Это наблюдение мастеров и оценка автора XVIII века, а не установленный срок службы всех кожаных штанов. Оно объясняет, почему долговечность материала не была равна неизменности его внешнего вида: изношенная вещь могла оставаться целой, но уже не выглядеть подходящей для нарядного костюма.[14]
Кюлоты в мужском ансамбле
Кюлоты составляли нижнюю часть костюма, в котором пропорции предметов были взаимосвязаны. Метрополитен-музей на примере британского шёлкового костюма около 1760 года описывает более стройный силуэт по сравнению с предшествовавшими десятилетиями: менялись линия пол верхнего кафтана, ширина рукавов и обшлагов; кюлоты с передним клапаном также становились более прилегающими. Нельзя поэтому объяснять изменение общего силуэта только уменьшением ширины штанин.[15]
Открытая часть ноги между коленом и обувью была значимой частью костюма. Кюлоты, чулки и башмаки образовывали видимое сочетание, а пуговицы и пряжки подчёркивали места соединения. У коричневого костюма Музея Виктории и Альберта кюлоты заканчиваются непосредственно ниже коленей и имеют более тесную посадку, чем многие ранние варианты. Различие хорошо заметно при сопоставлении целых ансамблей, сохранивших соотношение верхней и нижней частей одежды.[10]
Россия: гардероб Петра I и парадный костюм конца века
Российские собрания позволяют рассматривать кюлоты как конкретные вещи с собственной историей. В опубликованном Музеями Московского Кремля перечне атрибуций описаны принадлежавшие Петру I штаны-кюлоты из Государственного Эрмитажа. Их датировка - конец XVII - 1710-е годы; место изготовления обозначено осторожно: Россия или Западная Европа. Ткань верха отнесена к Франции, а подкладочная - к России. Происхождение ткани, место пошива и место использования одежды, следовательно, представляют собой разные вопросы.[16]
В той же записи отдельно атрибутирована куртка-телогрея Петра I: английская работа конца XVII - начала XVIII века, ткани из Персии и Англии. Эта мужская вещь связана с историей названия телогреи, которое относилось к разным предметам одежды. Совместное включение куртки и кюлот в музейный перечень само по себе не устанавливает, что они составляли единый носимый комплект. Для петровского гардероба сведения о владельце, датировке и происхождении вещей точнее общих утверждений о едином фасоне, якобы сразу распространившемся по всей России.[16]
В Государственном Эрмитаже хранятся кюлоты от парадного костюма великого князя Александра Павловича, датированные 1796 годом. В карточке указаны Франция и Россия, шёлковая ткань, шёлковые и льняные нити; среди техник отмечена вышивка гладью. Этот предмет свидетельствует о присутствии кюлот в великокняжеском парадном гардеробе конца столетия. Однако его датировка и статус владельца не дают оснований считать столь же нарядную одежду повседневной для всех жителей Российской империи.[17]
Короткие штаны в русском военном костюме
Короткие штаны входили и в обмундирование русских войск петровского времени. По общей длине они относятся к той же семье мужской одежды, что европейские кюлоты: заканчивались у колена и носились с чулками либо с сапогами в зависимости от службы. Однако в русских описаниях снабжения употребляется слово «штаны». Замена слова «штаны» французским термином скрывает лексику ведомости и может создать ложное впечатление, что речь шла о модной гражданской вещи.[18]
Военные штаны рассматриваются вместе с верхней одеждой, обувью и чулками. Указанная в описании застёжка нижней части штанины помогала соединить её посадку с коленом, но не определяла остального комплекта. Пехотинец в башмаках и чулках и драгун в сапогах могли носить короткие штаны, оставаясь различными по облику и условиям службы. Тканевые штаны также не следует автоматически отождествлять с кожаными: различия в материалах отражались в снабжении и в установленных сроках выдачи.[18][19]
Полковые сведения показывают, что цвет и материал нельзя выводить из одного общеармейского образа. В приведённом Висковатовым донесении Владимирского полка 1720 года об одежде 1703 года перечислены 1527 красных кафтанов, 1120 белых камзолов и столько же штанов. Разное количество предметов не позволяет распределить полный одинаковый комплект между всеми людьми. Для Сибирского полка в 1712 году названы суконные штаны, а для Нижегородского в 1711 году — штаны из козлиной кожи. Это отдельные сведения о разных частях и годах, а не варианты одной одновременно действовавшей нормы.[20]
В изложении правил 1720 года для полевой пехоты тёмно-зелёный кафтан с красными деталями сочетался с красными камзолом и штанами. Для полевых драгун описано другое сочетание: синий кафтан с белыми деталями, камзол и штаны из лосиной кожи, сапоги. Белые чулки при этом относились к пешей службе. Поэтому показанные на изображении чулки не служат сами по себе доказательством принадлежности к пехоте, а отсутствие видимых чулок под высокими сапогами не означает, что штаны были длинными.[19]
Таблицы снабжения задавали разные сроки: пехотные штаны полагались на три года, кожаные драгунские — на шесть; сапоги для полевых драгун — на два с половиной года. Для остзейских гарнизонов в том же своде приведены козлиные кожаные штаны с трёхлетним сроком. Это учётные нормы определённых категорий, а не результат испытания каждой сохранившейся вещи. Шестилетний срок в таблице нельзя превращать в утверждение, что все драгуны шесть лет подряд носили одну исправную пару. Износ, наличие запасов и фактическая выдача требуют отдельных сведений.[19]
После смерти Петра I сочетания продолжали меняться. Висковатов приводит решение Военной коллегии от 30 ноября 1727 года об одном образце офицерской одежды: для пехоты — зелёные кафтан и штаны с красным камзолом и отделкой, для драгун — синие кафтан и штаны с камзолом и отделкой «лосиного цвета». Здесь указание на цвет не равнозначно требованию сшить всё из лосиной кожи. Решение относится к офицерам; его нельзя без другого свидетельства переносить на рядовых. На примере одной части костюма видны сразу три важных различия: между цветом и материалом, между родами войск и между офицерской и солдатской одеждой.[21]
Гражданская музейная пара и запись военной ведомости дают сведения разного рода. У сохранившихся кюлот можно изучить карманы, швы, подкладку и следы переделки; полковая запись прежде всего сообщает о количестве, цвете, сырье или сроке выдачи. Наличие в ней слова «штаны» не восстанавливает все скрытые детали покроя. Вместе эти свидетельства позволяют связать распространённую европейскую форму одежды с русской военной практикой, сохраняя различие между исследованием конкретного предмета и правилами снабжения целой части.
Владельцы: двор, город и ливрея
Кюлоты не были исключительной принадлежностью дворянства. Музей Виктории и Альберта связывает сдержанные дневные костюмы конца XVIII века как с высшими, так и со средними слоями общества. Различия проявлялись в стоимости материала, отделке, назначении и составе ансамбля; само наличие коротких штанов не позволяет уверенно определить сословие изображённого человека.[10]
London Museum хранит бархатные кюлоты 1758-1761 годов из трёхчастного костюма актёра и драматурга Дэвида Гаррика. Их описание включает передний клапан, боковые карманы и коленные застёжки. Две костяные пуговицы у боковых швов служили для лент жилета.[22]
Другой социальный контекст представляет английская ливрейная одежда. В Colonial Williamsburg находятся кюлоты 1954-1036 из оливкового мохерового плюша, отнесённые к 1780-1820 годам и определённые музеем как часть одежды слуги. Их широкий передний клапан, карманы и коленные застёжки принадлежат тому же кругу конструктивных решений. При этом датировка пересекает границу столетий: такой предмет нельзя без оговорки превращать в свидетельство только XVIII века.[23]
Французская революция и санкюлоты
Во время Французской революции название одежды приобрело политическое значение. Парижский исторический маршрут, подготовленный с участием Музея Карнавале, объясняет слово «санкюлоты» через противопоставление длинных штанов и кюлот, связанных с одеждой буржуазии и дворянства. Отказ от последних становился знаком политической позиции и демонстративной близости к простому народу.[24]
Это революционное противопоставление не следует превращать в правило для всего XVIII века. Музейные предметы актёрского и ливрейного гардероба показывают более широкую социальную историю кюлот. Политический образ конца столетия выделял определённые черты одежды и наделял их новым смыслом; он не заменяет изучения того, кто, где и в каких обстоятельствах носил конкретную вещь.[22][23][24]
Музейный предмет, переделки и реконструкция силуэта
Сохранившиеся кюлоты могли переделываться уже после первоначального изготовления. В описании костюма Гаррика London Museum отдельно отмечает более поздние металлические пуговицы для подтяжек. Их маркировку нельзя автоматически считать указанием на изготовителя всего костюма середины XVIII века. У ливрейных кюлот Colonial Williamsburg зафиксирована реставрация 1958 года с использованием ткани из скрытых частей и добавлением новых материалов. Такие сведения позволяют отделить исторический крой от позднейших вмешательств.[22][23]
Положение кюлот на музейном манекене также требует исследования. Реставратор Музея Виктории и Альберта Рейчел Ли, описывая подготовку двух мужских костюмов 1780-1800 годов, подчёркивает значение окружности икры и пропорций тела. Кюлоты должны заканчиваться в правильном месте над икрой; слишком крупный современный манекен искажает посадку и может создавать нагрузку на ткань. Поэтому реконструкция силуэта опирается на размеры вещи, сохранность и систему поддержки, а не только на привычный современному зрителю образ XVIII века.[25]
См. также
Примечания
- ↑ Culotte // Dictionnaire de l’Académie française. 5e édition. 1798. T. I. P. 357.
- ↑ 2,0 2,1 Culotte (Tailleur) // Encyclopédie, ou Dictionnaire raisonné des sciences, des arts et des métiers. T. IV. Paris, 1754. Электронная транскрипция статьи.
- ↑ 3,0 3,1 Breeches. European, ca. 1710 // The Metropolitan Museum of Art. Инв. C.I.39.13.165. Шёлк.
- ↑ Breeches. French, 1787-1789 // The Metropolitan Museum of Art. Инв. C.I.39.13.253.
- ↑ 5,0 5,1 Breeches. 1760-1780 // Colonial Williamsburg Foundation. Инв. 1992-37,3. Англия или Европа; носили в Виргинии.
- ↑ Breeches, 1740-1755. England or Europe // Colonial Williamsburg Foundation. Инв. 1954-277. Экспозиция исторического костюма.
- ↑ 7,0 7,1 7,2 7,3 Breeches. Ca. 1750 // Colonial Williamsburg Foundation. Инв. 1954-275. Европа, вероятно Франция.
- ↑ 8,0 8,1 Breeches. 1786-1795 // London Museum. Каталожная запись object-86105.
- ↑ Breeches. British, ca. 1795 // The Metropolitan Museum of Art. Инв. 1981.12.2. Кожа.
- ↑ 10,0 10,1 10,2 Hoskin D. The Brown Suit - Anglomania // Victoria and Albert Museum. 6 September 2014. Костюм T.10:1-3-2010.
- ↑ Garsault F.-A.-P. de. Art du tailleur, contenant le tailleur d’habits d’hommes, les culottes de peau, le tailleur de corps de femmes & enfants, la couturière & la marchande de modes. Paris: L. F. Delatour, 1769. Avant-propos, p. 2–3. Цифровая копия: Conservatoire numérique des arts et métiers, GDFOLKY1.2RES.
- ↑ 12,0 12,1 12,2 Garsault F.-A.-P. de. Art du tailleur. Paris, 1769. P. 7, 14–18; pl. IV, VII. Мерки, раскладка деталей и расход ткани.
- ↑ 13,0 13,1 13,2 13,3 13,4 13,5 13,6 Garsault F.-A.-P. de. Art du tailleur. Paris, 1769. P. 28–30. Раздел «Veste et culotte»: сборка, застёжки, карманы, подкладка и пуговицы.
- ↑ 14,0 14,1 14,2 14,3 14,4 14,5 14,6 14,7 Garsault F.-A.-P. de. Art du tailleur. Paris, 1769. P. 34–37. Раздел «Les culottes de peau»: материалы, раскрой, укрепление, швы и окраска.
- ↑ Suit. British, ca. 1760 // The Metropolitan Museum of Art. Инв. 2009.300.972a, b. Шёлк.
- ↑ 16,0 16,1 Музеи Московского Кремля. Подписи к изображениям. С. 2, № 12: «Куртка-телогрея, штаны-кюлоты». Опубликованные атрибуции предметов Государственного Эрмитажа.
- ↑ Кюлоты от парадного костюма великого князя Александра Павловича. 1796 // Государственный Эрмитаж. Инв. ЭРТ-15575.
- ↑ 18,0 18,1 Висковатов А. В. Историческое описание одежды и вооружения российских войск. Ч. 2. СПб.: Издание Главного интендантского управления, 1899. С. 15–17, 21–24, 27–28. Исторический свод XIX века; описание покроя и выписки из полковых сведений.
- ↑ 19,0 19,1 19,2 Висковатов А. В. Историческое описание одежды и вооружения российских войск. Ч. 2. СПб., 1899. С. 34–43. Изложение правил и таблиц снабжения 1720 года; сведения о полевых и гарнизонных частях.
- ↑ Висковатов А. В. Историческое описание одежды и вооружения российских войск. Ч. 2. СПб., 1899. С. 27–28; приложение, примечание 39. Полковые донесения приведены в выписках автора свода.
- ↑ Висковатов А. В. Историческое описание одежды и вооружения российских войск. Ч. 2. СПб., 1899. С. 35–36. Решение Военной коллегии от 30 ноября 1727 года об офицерском обмундировании.
- ↑ 22,0 22,1 22,2 Breeches. 1758-1761 // London Museum. Инв. 28.92c. Из костюма Дэвида Гаррика.
- ↑ 23,0 23,1 23,2 Breeches. 1780-1820 // Colonial Williamsburg Foundation. Инв. 1954-1036. Английские ливрейные кюлоты.
- ↑ Lee R. Conservation and compromise - mounting eighteenth-century men’s dress // V&A Conservation Journal. Issue 63. 16 August 2016.