Морские солдаты русского флота начала XVIII века

Морские солдаты русского флота начала XVIII века

Галерный бой и абордаж при Гангуте, 1714 год. Гравюра из собрания Морского музея Швеции, инв. O 04056.

Регион

Россия

Область

военно-морская история

Период

начало XVIII века

Морские солдаты русского флота начала XVIII века — специально предназначенный для службы при флоте пехотный личный состав, который использовался на кораблях и галерах, в абордажных схватках, десантных операциях, караульной службе и охране военно-морских объектов. В источниках начала XVIII века выражение «морские солдаты» обозначает конкретную организационную категорию петровского флота и не полностью совпадает с позднейшим понятием морской пехоты.

Формирование морских солдатских частей было связано с особенностями войны на Балтике. Русский флот должен был не только вести артиллерийский бой на море, но и высаживать войска на острова и побережье, захватывать небольшие суда, удерживать порты, действовать в шхерах и поддерживать армию на приморских направлениях; поэтому морской солдат оставался пехотинцем по основному способу боя, но его служба была встроена в жизнь флота.

Современное представление о «морской пехоте Петра I» часто сглаживает организационные изменения. Между тем в 1704–1705 годах речь шла о формировании постоянного морского полка, затем структура неоднократно перестраивалась, а сведения о полке 1705 года нельзя автоматически переносить на батальоны 1710-х или более поздние морские полки XVIII века.

Создание и организация морских солдат

На парусном и гребном флоте начала XVIII века граница между морским и сухопутным боем была менее жёсткой, чем в индустриальную эпоху. Корабль мог вести артиллерийскую перестрелку, затем сблизиться с противником, высадить людей на берег, принять на борт десант или атаковать неприятельское судно абордажем.

Для каждой из этих задач требовались люди, способные действовать ручным огнестрельным и холодным оружием. Матрос прежде всего обеспечивал паруса, такелаж, шлюпки и палубные работы, тогда как морской солдат владел основными навыками строевой пехоты: умел выполнять команды, стрелять, действовать штыком, нести караул и сражаться в строю.

Разделение не было абсолютным. Матросы также участвовали в абордажах и могли брать оружие, а морские солдаты не существовали на корабле вне общей команды, однако различие основной профессиональной специализации принципиально для реконструкции экипажа.

Формирование морской пехоты не началось в один день в ноябре 1705 года. На судах уже использовались армейские подразделения и специальные солдатские команды, а Б. В. Мегорский показывает, что к моменту распоряжения о едином Морском полке существовали роты морских солдат, распределённые по кораблям.

Поэтому акт 1705 года правильнее понимать как организационное объединение и упорядочение уже возникшей практики. Для раннего петровского государства это типичная последовательность: сначала потребность удовлетворяют с помощью временных команд, затем создаётся постоянная штатная структура.

Осенью 1704 года Пётр I сформулировал принцип создания постоянных морских солдат. В документе, известном как «Определение о начинающем флоте на Ост-Зее», он предлагал «учинить полки морских солдат», численность которых должна была соответствовать потребностям флота, и распределять их по корабельным капитанам.

Для обучения предполагалось брать капралов и сержантов из старых солдат. Это важная деталь: новую морскую часть собирались строить не как полностью отдельную военную систему, а на основе уже существовавшей регулярной пехотной школы.

16 (27) ноября 1705 года генерал-адмирал Ф. А. Головин передал вице-адмиралу Корнелию Крюйсу распоряжение сформировать единый Морской полк численностью 1200 человек. Одновременно требовалось представить сведения, что необходимо полку «в ружье и в прочем», насколько существующего состава недостаточно и сколько понадобится рекрутов.

Эта формулировка показывает, что создание полка было не символическим актом. Государству требовалось одновременно свести людей в устойчивую организацию, назначить начальников, вооружить их, одеть, снабдить и распределить между кораблями.

Полковая структура была естественной для армии начала XVIII века. Она давала готовую иерархию офицеров и унтер-офицеров, систему рот, учёт личного состава и привычный механизм обучения и снабжения.

Для флота это решение имело и недостаток. Корабли действовали раздельно, поэтому полк почти неизбежно дробился между множеством судов, а его роты и команды физически находились далеко друг от друга.

Нормативная численность первого Морского полка — 1200 человек. Она не должна автоматически восприниматься как число одновременно находившихся в строю и полностью снаряжённых людей, потому что фактический состав зависел от рекрутских наборов, переводов, болезней, смертности и нахождения отдельных команд на разных судах.

При анализе конкретной кампании нужно различать штатную численность части, списочную численность и наличный состав. Для корабля или галеры ещё важнее собственная ведомость экипажа: нельзя просто разделить 1200 солдат на количество кораблей и получить историческую норму.

Кадровое ядро формировалось из людей, знакомых с регулярной пехотной службой. Для младшего командного состава особенно важны были опытные капралы и сержанты, способные быстро обучить новичков строю, обращению с оружием и дисциплине.

Часть личного состава могла приходить из армейских частей, часть — пополняться рекрутами. В первые годы существования регулярного флота граница между армейской и морской кадровой системой оставалась достаточно подвижной.

В историографии подчёркивается использование опыта старых солдат и унтер-офицеров, в том числе связанных с гвардейскими полками. Это соответствовало общей петровской практике: новые службы получали подготовленных людей из уже работающих военных структур.

Гвардейский опыт важен не потому, что превращал морских солдат в «морскую гвардию», а потому, что обеспечивал быстрое внедрение одинаковых команд, построений и норм дисциплины.

Офицеры обеспечивали внутреннюю организацию рот и корабельных команд. На берегу они действовали как пехотные командиры, а на корабле должны были подчиняться капитану судна и общую систему флотского командования.

Биографическое исследование Мегорского позволяет уйти от обезличенного штата и видеть конкретных людей Морского полка, их происхождение и карьерные пути. Именно персональный состав позволяет лучше понять, насколько новая часть была связана с армией, флотом и иностранными специалистами.

Служба на корабле и вооружение

На корабле морские солдаты включались в боевое расписание, но их основной задачей был не парусный манёвр. Они могли вести ружейный огонь, участвовать в абордажной партии, охранять ключевые участки судна и выполнять караульные функции.

Корабельная среда требовала адаптации обычного пехотного навыка. На тесной палубе снасти, пушки, люки и повреждения мешали сохранять строй, а качка и дым влияли на стрельбу и движение.

Ручное огнестрельное оружие дополняло корабельную артиллерию. Пушки поражали корпус, рангоут и большие массы людей, тогда как ружейный огонь позволял действовать по отдельным целям на палубе неприятеля.

На малой дистанции ружейный залп мог непосредственно предшествовать абордажу. Особенно ценным становился огонь по офицерам, рулевым, артиллеристам и людям у снастей, потому что их поражение нарушало управление кораблём.

Гладкоствольное кремнёвое ружьё не следует представлять как точное оружие дальней дистанции. На корабле его эффективность зависела от близости цели, количества стрелков, качества пороха и возможности вообще удержать направление при движении судна.

Поэтому огонь морских солдат был особенно важен при сближении, в момент подготовки абордажа и при отражении атаки на собственную палубу.

Абордаж превращал морской бой в ближнюю пехотную схватку. После сцепления судов люди действовали среди орудий, снастей, обломков, дымовых завес и перепадов высоты между бортами.

Морские солдаты давали кораблю людей, специально подготовленных к бою ручным оружием. Но говорить, что абордаж проводила только «морская пехота», неверно: в атаке могли участвовать матросы, офицеры и другие служащие.

Перед рукопашной фазой необходимо было физически сблизить суда и удержать их рядом. Это зависело уже не от солдат, а от действий капитана, рулевого, матросов, такелажа и иногда специальных крючьев и концов.

Так абордаж показывает зависимость морского солдата от всего экипажа. Его боевой навык становится полезен только после того, как корабль обеспечил условия для схватки.

В ближнем бою могли использоваться ружья, пистолеты, штыки, шпаги, сабли, тесаки, пики и другие виды оружия. Конкретный набор зависел от времени и ведомостей, поэтому позднейший «абордажный палаш» XIX века нельзя механически переносить на 1705–1714 годы.

Для хорошей реконструкции нужно отдельно выяснять, каким оружием был снабжён матрос, каким — морской солдат, каким — офицер. Современная энциклопедия В. В. Глазкова показывает, насколько заметно менялось личное оружие моряков в XVIII–XIX веках.

Основой вооружения пехотинца было гладкоствольное кремнёвое ружьё. Оно позволяло вести залповый огонь до непосредственного сближения и оставалось главным оружием при высадке на берег.

На корабле длинное ружьё менее удобно, чем на плацу, но отказ от него лишал бы солдата главного преимущества — возможности стрелять до рукопашной. Поэтому реальное применение зависело от участка палубы и задачи.

Штык превращал пехотное ружьё в оружие ближнего боя. Для сухопутной пехоты начала XVIII века это центральный элемент тактики, и при десанте навык сохранял полное значение.

На тесной корабельной палубе длинное оружие могло быть неудобнее короткого клинка. Поэтому штык особенно важен при действиях на берегу и в более открытом пространстве, хотя исключать его из корабельной схватки нельзя.

Пистолет удобнее длинного ружья в тесноте, но имеет меньшую дальность и ограниченное число выстрелов до перезаряжания. Он естественно подходит для офицера или абордажной схватки, где дистанция минимальна.

При этом нельзя автоматически снабжать каждого морского солдата парой пистолетов только потому, что так принято в позднейшей художественной традиции. Массовость должна подтверждаться конкретными ведомостями.

Холодное оружие имело особое значение там, где перезарядить кремнёвое оружие трудно или уже невозможно. В абордаже, в узком проходе или на шлюпке короткий клинок мог быть практичнее длинного ружья.

Для офицера шпага одновременно являлась оружием и статусным предметом. Солдатские клинки и их наименования менялись. Морские тесаки последующего столетия не тождественны оружию Петровской эпохи.

Ручная граната потенциально очень эффективна против плотной группы людей на палубе. Одновременно корабельная среда делает такое оружие опасным для собственных парусов, снастей и пороха.

Поэтому гранаты следует обсуждать не как обязательный атрибут каждого морского солдата, а как специальное средство. Наличие гранат в конкретном подразделении или кампании должно подтверждаться ведомостью или приказом.

Большая часть службы не была героическим абордажем. Морские солдаты охраняли корабли, адмиралтейские учреждения, склады, верфи, порты и заключённых.

Для раннего флота это критически важная функция. Верфь и арсенал концентрировали дорогие материалы, оружие и строящиеся суда, а пожар или диверсия могли уничтожить огромные государственные ресурсы.

На судне постоянная вооружённая охрана обеспечивала порядок у важных помещений и в местах хранения опасного имущества. Морские солдаты были удобны для такой службы, поскольку не были постоянно заняты парусами и такелажем.

Называть их «корабельной полицией» неправильно. Караул являлся обычной военной функцией пехоты, перенесённой в морскую среду.

Корабль требовал особенно строгого порядка. В бою неправильное действие одного человека могло вызвать пожар, нарушить управление или привести к панике.

Морские солдаты сами подчинялись жёсткой военной дисциплине и одновременно могли использоваться командованием как организованная вооружённая сила внутри экипажа.

Галеры, десанты и Северная война

Служба на галерах существенно отличалась от службы на крупных парусных кораблях. Галера могла действовать в мелководных шхерах, подходить ближе к берегу и перевозить значительное число вооружённых людей.

Для кампаний в Финляндии это позволяло одному подразделению утром двигаться морем, а через несколько часов вести сухопутный бой. Поэтому галерный флот особенно тесно связан с историей морских солдат.

Галера не только несла пушки и гребцов. Она была эффективным транспортом для пехоты, потому что могла идти независимо от ветра и использовать узкие прибрежные маршруты.

В шхерах такая мобильность превращала морских солдат и армейские части в быстро перебрасываемый десант. Именно поэтому гребной флот нельзя считать второстепенным дополнением к «настоящим» линейным кораблям.

Десант снова превращал морского солдата прежде всего в пехотинца. Но перед боем нужно было организовать посадку, перевозку, выгрузку оружия и боеприпасов, построение после высадки и связь с судами.

Морской опыт здесь имел практическую ценность. Человек, привыкший к тесной палубе, шлюпкам и качке, быстрее адаптировался к переходу с судна на берег.

Не всякий десант русского флота состоял из морских солдат. В крупных кампаниях галеры перевозили обычные армейские полки, иногда целые корпуса.

Поэтому численность десанта нельзя выдавать за численность морской пехоты. Правильный анализ должен установить состав конкретной операции: постоянные морские подразделения, армейские части, экипажи и специальные команды.

Кампания 1713 года показывает теснейшее взаимодействие армии и флота. Гребные силы перевозили крупные массы войск вдоль финляндского побережья, поддерживали занятие Гельсингфорса и дальнейшее продвижение.

Для морских солдат такая кампания была естественной средой. Они действовали на стыке корабельной службы, перевозки и пехотных задач, хотя основную массу большого десанта могли составлять армейские подразделения.

Гангутское сражение стало самым известным эпизодом гребной войны Петровской эпохи. Русский флот прорвал блокаду шведских сил и в финальной фазе овладел судами контр-адмирала Нильса Эреншёльда.

Для морских солдат сражение показательно тем, что крупный корпус войск, перевозимый галерами для сухопутной кампании, оказался непосредственно связан с морским боем. Граница между транспортом пехоты и боевым кораблём была крайне подвижной.

Популярный рассказ о Гангуте часто сводится к атаке «в лоб» и абордажу. В действительности значение имели оперативный манёвр, погода, положение шведских сил, использование гребного флота и возможность сосредоточить силы на конкретном участке.

Поэтому роль морских солдат следует помещать внутрь общей системы боя. Они были важным элементом ударной силы, но не заменяли работу флота как такового.

Сражение при Гренгаме 1720 года снова подтвердило значение гребных сил и ближнего боя. Несколько шведских фрегатов были захвачены после манёвра в сложных шхерных условиях.

Для морских солдат подобный бой естественно объединял стрельбу и непосредственное овладение судном. Но конкретное соотношение матросов, морских солдат и иных людей в атакующих партиях требует проверки по источникам.

В заключительные годы Северной войны русский галерный флот совершал крупные высадки на шведском побережье. Целью могли быть уничтожение инфраструктуры и запасов, давление на прибрежные районы и создание угрозы Стокгольму.

Морские солдаты составляли удобный постоянный компонент таких сил. Однако в крупных рейдах участвовала и армейская пехота, поэтому все высаженные люди не должны автоматически записываться в «морскую пехоту».

Идёт загрузка карты…

Петербург, Гельсингфорс, район Гангута и Стокгольм - ориентиры для географии службы и прибрежных операций, рассмотренных в статье. Метка Стокгольма показывает положение города, которому угрожали рейды, а не место высадки. У Гангута отмечен береговой ориентир Риилахти (Рилакс), не позиции кораблей; в крупных десантах участвовали также армейские части.

Полк, батальоны и береговая служба

Морской солдат не обязательно проводил всю службу в плавании. Порты, адмиралтейства и склады требовали постоянных караулов даже зимой, когда корабли могли быть выведены из кампании.

Так морская пехота становилась частью береговой инфраструктуры флота. Эта сторона службы менее заметна, чем Гангут, но организационно не менее важна.

Петербургское Адмиралтейство было одновременно верфью, складским комплексом и центром управления. Здесь находились дерево, канаты, металлы, оружие, чертежи и строящиеся корабли.

Охрана такого объекта требовала постоянного вооружённого подразделения. Именно из этой потребности в последующих преобразованиях особенно ясно выделяется адмиралтейская функция морских солдат.

Единый полк хорошо подходит для учёта и обучения, но плохо соответствует флоту, где люди постоянно распределены по десяткам кораблей и портов. Чем активнее действует эскадра, тем сильнее часть дробится на отдельные команды.

Это организационное противоречие было не недостатком конкретного начальника, а следствием природы морской службы. Оно подталкивало к более гибкой батальонной системе.

В 1710-е годы организация морских солдат изменилась. Вместо единого полка формировались батальоны, связанные с различными частями флота и береговой службы.

В литературе упоминаются батальоны адмирала, вице-адмирала и контр-адмирала, галерный и адмиралтейский. Но эту пятибатальонную схему нельзя без датировки переносить на весь период 1710-х годов: она отражает результат организационного развития.

Связь части с флагманским делением эскадры позволяла распределять людей по кораблям центра. Название батальона отражало организационную привязку, а не обязательное тактическое построение на палубе.

В бою его роты и команды находились на разных судах. Поэтому батальон был прежде всего административной базой для корабельных групп.

Подобная логика применялась к другому крупному соединению эскадры. Морские солдаты распределялись по кораблям подчинённой части флота, сохраняя принадлежность к своей организационной единице.

Так флот получал более устойчивую связь между сухопутным учётом людей и морским распределением по судам.

Третий батальон соответствовал ещё одному дивизиону линейной эскадры. В источниках названия таких батальонов необходимо сопоставлять с конкретной датой, потому что состав и терминология могли меняться.

Сам принцип показывает движение от одного большого полка к структуре, лучше подстроенной под морское соединение.

Галерный батальон особенно тесно связан с десантной функцией. Гребные суда могли перевозить значительные группы пехоты и действовать в мелководье, где линейный корабль не мог приблизиться к берегу.

Люди такого батальона получали опыт постоянных посадок и высадок. Это делает их наиболее близкими к современному представлению о специализированной морской пехоте, хотя терминология и организация начала XVIII века иные.

Адмиралтейский батальон прежде всего решал береговые задачи. Верфи, склады, оружейные помещения и административные объекты требовали постоянной охраны.

Эта часть особенно ясно показывает, что морские солдаты были не только ударной силой абордажа. Они обеспечивали безопасность самой инфраструктуры регулярного флота.

Место морских солдат в составе флота

По базовой боевой подготовке морской солдат оставался пехотинцем. Он должен был уметь строиться, стрелять, обращаться со штыком и выполнять команды.

Отличие возникало через постоянную среду службы. Корабельная теснота, галеры, десанты, морские переходы и абордажи создавали специальный опыт, которого у обычного армейца могло не быть.

Главное различие — не место, а профессиональная функция. Матрос управляет кораблём и его снастями, морской солдат ведёт пехотный бой и несёт караул.

При этом оба находятся на одном судне и могут помогать друг другу. В бою матрос также берёт оружие, а солдат в аварийной ситуации может участвовать в общих корабельных работах.

Отдельную профессиональную группу составляли констапели, канониры и другие артиллерийские служители. Они отвечали за работу корабельных пушек, боеприпасы и специальные принадлежности.

Морской солдат мог входить в усиленный расчёт или помогать у орудия, но это не делало его профессиональным пушкарём. Для реконструкции экипажа важно не превращать каждого вооружённого человека на палубе в «артиллериста».

Нормы могли зависеть от ранга корабля, числа пушек, кампании и наличного состава. Поэтому общей цифры «столько-то морских солдат на любом 50-пушечном корабле» без привязки к документу быть не должно.

Для корабля вроде «Полтавы» приоритет имеет собственная командная ведомость. Только она показывает реальный состав на конкретную дату.

На галере количество вооружённых людей особенно зависит от задачи. Судно могло нести постоянную команду и одновременно значительный десант.

Поэтому нужно различать людей, которые являются частью штатного экипажа, и временно перевозимую пехоту. Иначе одна и та же группа будет ошибочно посчитана как «морская пехота».

Морская служба сопровождалась большими небоевыми потерями. Сырость, скученность, плохое питание и инфекции могли серьёзно уменьшить наличный состав ещё до боя.

Для солдата, привыкшего к сухопутному лагерю, длительное пребывание на корабле было дополнительной нагрузкой. Поэтому списочная численность и реальная боеспособность могли заметно различаться.

Распоряжение 1705 года одновременно ставит вопрос о вооружении и недостающих рекрутах. Это показывает постоянную зависимость новой части от системы пополнения.

Людей нужно было не только набрать, но обучить и распределить. Новобранец не становился полноценным морским солдатом в момент записи в список.

Подготовка, снабжение и повседневность

Основой оставалась пехотная экзерциция. Солдат должен был выполнять команды синхронно с подразделением и действовать как часть строя.

На корабле классическое построение не всегда возможно, но дисциплина команд сохраняла значение. Особенно это важно перед высадкой, когда разрозненные корабельные команды снова собирались в батальоны и роты.

Кремнёвое оружие требовало отработанного последовательного обращения. Неправильная зарядка или преждевременный выстрел опасны в любой пехоте, а на корабле рядом с порохом риск особенно велик.

Поэтому морская среда не отменяла пехотную экзерцицию. Наоборот, она требовала устойчивого навыка в ещё более неудобных условиях.

Штык сохранял значение при высадке и сухопутном столкновении. После морского перехода подразделение должно было как можно быстрее восстановить обычную пехотную боеспособность.

Именно поэтому связь морских солдат с общей армейской школой была преимуществом. Они не были узкими «палубными бойцами», неспособными воевать на берегу.

Специальная практика ближнего боя на корабле должна была учитывать препятствия, разные уровни палуб, узкие проходы и ограниченное место. Здесь пехотный строй неизбежно распадался на малые группы.

Источники не всегда подробно описывают отдельную «абордажную школу» начала XVIII века. Поэтому реконструкция должна различать документированный пехотный навык и логически необходимую, но хуже фиксируемую адаптацию к кораблю.

Для крупной операции важно не просто привести солдат к гавани. Роты требовалось распределить по определённым судам так, чтобы после высадки подразделение можно было быстро восстановить.

Если офицер окажется на одной галере, а большая часть его людей — на другой группе судов, построение после выхода на берег замедлится. Поэтому транспортная организация сама становится частью боевой подготовки.

На берегу люди выходят с корабля не готовым строем, а последовательными группами. В этот момент подразделение уязвимо и должно быстро освободить место следующим.

Морские солдаты имели преимущество привычки к такой процедуре. Но крупная высадка армейских полков требовала тех же организационных решений для обычной пехоты.

Часть людей могла прикрывать место высадки, пока остальные формируют строй и выгружают имущество. На опасном берегу первые группы должны быть способны вступить в бой до завершения операции.

Это одна из причин, почему подготовленная вооружённая морская пехота особенно полезна в авангарде. Но конкретные построения и численность прикрытия нужно брать из документов кампании, а не придумывать по современной доктрине.

При крупной операции на берег требовалось выгружать и полевые орудия. Для этого нужны люди, транспорт и время, а тяжёлые предметы резко замедляют высадку.

Морские солдаты могли обеспечивать охрану и помогать в организации высадки, но сами не заменяли артиллерийские команды. Это ещё один пример совместной работы разных военных специальностей.

Десант не способен долго действовать только с тем, что человек несёт на себе. Крупные силы нуждаются в постоянной доставке хлеба, крупы, воды и других запасов.

Поэтому галерный флот являлся не только транспортом солдат, но и их снабженческой линией. Потеря морской коммуникации могла вынудить войска оставить занятую территорию без поражения в бою.

Порох и патроны особенно чувствительны к сырости. Морской переход, брызги и дождь делали упаковку и порядок хранения частью боевой готовности.

Солдат после высадки должен иметь сухой боезапас. Иначе пехотное подразделение формально присутствует на берегу, но фактически теряет свою основную огневую силу.

Морской солдат начала XVIII века не имел позднейшей визуальной идентичности морской пехоты. Его одежда происходила из общей пехотной системы Петровской эпохи и должна исследоваться отдельно от матросского костюма.

При этом морские солдаты, как и матросы, служили в условиях сырости, холода и тесноты и нуждались в возможности быстро сушить одежду. Поэтому практическая эксплуатация формы могла отличаться от сухопутной.

При изучении русского морского костюма первой половины XVIII века необходимо различать морских солдат и матросов: у них разная организационная принадлежность и разные нормативные комплекты.

На общей картине корабельного экипажа оба типа людей стоят рядом, что легко создаёт визуальную путаницу. Внешнее сходство изображённых людей само по себе не устанавливает их принадлежности к корабельному экипажу или перевозимой пехоте.

Помимо оружия солдату требовались ремни, сумки, патронные принадлежности и бытовые вещи. На корабле всё это должно было быть размещено так, чтобы не мешать работе экипажа.

Конкретный состав снаряжения зависит от штата и года. Поэтому позднейшие сумки и морские ремни не следует переносить на Петровскую эпоху по одному внешнему сходству.

Морские солдаты входили в государственную военную систему и получали установленное денежное и натуральное содержание. Реальные задержки и недоимки возможны, но нормативная основа существовала.

Финансовая сторона особенно важна для понимания дисциплины и комплектования. Часть нельзя долго удерживать в боеспособном состоянии одной идеологией: ей нужны регулярные деньги, пища, одежда и вооружение.

На берегу морские подразделения размещались в гарнизонной или казарменной системе, а на корабле жили внутри общей тесной среды экипажа. Источники хуже описывают точное бытовое размещение солдат на конкретных судах, чем их штаты.

Поэтому отдельное «помещение морской пехоты» не следует реконструировать без чертежа или документа. Функциональная категория людей не обязательно имела особую архитектурную зону.

Морской переход требовал приспособиться к корабельному распорядку, шуму, качке и ограниченному месту. Для армейца, впервые попавшего на судно, это могло быть серьёзным испытанием.

Постоянные морские солдаты постепенно привыкали к корабельному быту, которой не имел временно перевозимый десант. Это одно из нематериальных преимуществ постоянной части.

На деревянном корабле открытый огонь и порох создавали постоянный риск. Морские солдаты должны были соблюдать общий корабельный противопожарный режим независимо от своей пехотной специальности.

В бою при пожаре они становились частью общей команды спасения судна. Такая аварийная взаимозаменяемость не отменяет специализацию, но показывает пределы строгого разделения профессий.

При тревоге каждый человек должен быстро занять своё место. Для морских солдат это могли быть участки для ружейного огня, абордажной защиты, караула или подготовленной десантной партии.

Точное распределение должно устанавливаться по конкретному корабельному расписанию. Позднейшие схемы нельзя автоматически переносить на 1710-е годы.

На корабле высшая власть принадлежала капитану и флотскому командованию. Офицер морских солдат сохранял ответственность за своих людей, но должен был действовать внутри общей корабельной иерархии.

Это создавало двойную организационную логику: пехотная часть существует как подразделение, однако в море её действия подчинены задачам судна.

Полковое начальство отвечало за комплектование, обучение и внутренний учёт. Но физическое распределение людей по кораблям ослабляло ежедневный прямой контроль.

Именно поэтому морская часть отличалась от сухопутного полка, постоянно собранного в одном лагере. Документооборот и списки должны были компенсировать эту пространственную раздробленность.

Списки офицеров и солдат позволяют исследовать не только численность, но и движение людей между частями. Мегорский использует персональный подход, чтобы показать Морской полк «в лицах».

Такой метод особенно ценен для раннего периода, где название части может сохраняться, а фактический состав быстро меняется.

Источники и международный контекст

Флот Петра активно использовал иностранных специалистов, прежде всего среди офицеров и технических кадров. Для морских солдат основа оставалась российской пехотной, но международная среда флота влияла на команды, организацию и профессиональную культуру.

Нельзя, однако, автоматически объявлять каждую норму иностранным заимствованием. Происхождение конкретной практики должно подтверждаться документом или сопоставлением текстов.

Северная война сама по себе становилась школой. Русские части постоянно сталкивались со шведской армией и флотом, наблюдали их организацию и материальную культуру.

Часть практик могла заимствоваться у противника, но это требует отдельного исследования. В артиллерийской экзерциции такое шведское влияние уже доказано текстуально, тогда как для морских солдат степень заимствования должна рассматриваться отдельно.

Английские и голландские моряки играли огромную роль в раннем русском флоте. Через них поступали навыки кораблевождения, командования и морского быта.

Но постоянная морская пехота развивалась на пересечении этого флотского опыта с российской регулярной пехотой. Поэтому искать один иностранный «оригинал» всей системы морских солдат методически неверно.

Морской устав 1720 года закреплял общую организацию флота, субординацию и дисциплину. Он важен как нормативная рамка, но не исчерпывает все подробности организации морских солдат.

Штаты, приказы, корабельные списки и документы кампаний дают другой уровень детализации. Только их совместное использование показывает, как общая норма работала на практике.

«Материалы для истории Гангутской операции» дают большой корпус писем, указов и распоряжений 1713 года. Они особенно полезны тем, что показывают флот, сухопутные силы и снабжение одновременно.

Для морских солдат это важнее одной красивой боевой сцены. Документы позволяют видеть реальную систему, внутри которой подразделения перевозились, комплектовались и действовали.

Работа Мегорского важна ещё и методически. Вместо абстрактной «части в 1200 человек» исследователь восстанавливает биографии и связи конкретных служащих.

Так можно обнаружить, кто пришёл из армии, кто продолжил морскую карьеру, как менялось командование и насколько устойчивым было кадровое ядро.

Штат — это требование государства, а не фотография конкретного дня. Война, болезни и потери постоянно меняли реальное положение.

Поэтому правильная статья всегда различает «полагалось» и «имелось». Это правило одинаково важно для численности, вооружения и одежды.

Терминология и распространённые заблуждения

Слово «морская пехота» удобно для современного читателя, но создаёт ощущение непрерывной институции от Петра I до нынешних подразделений. Историческая реальность сложнее.

В начале XVIII века использовались выражения «морские солдаты», «морской полк», позднее — батальоны и другие организационные формы. Сохранение исторических названий помогает не смешивать разные периоды.

Широкая статья Морская пехота России в Петровскую эпоху может описывать развитие всей системы. Здесь предмет уже: конкретные морские солдаты, их организация, задачи, служебная среда и переход от полка к батальонам.

История института морской пехоты и история людей и подразделений раскрывают разные стороны морской службы.

Создание Морского полка не означает, что в тот же момент появилась полностью самостоятельная морская униформа. Визуальная идентичность современных родов войск формировалась гораздо позднее.

Для 1705 года приоритет имеют реальные нормы пехотной одежды и конкретные ведомости. Позднейшую форму морской пехоты нельзя использовать как иллюстрацию только из-за преемственности названия.

В бою матрос действительно мог стрелять и участвовать в абордаже. Но это не отменяет профессионального различия между человеком, который ежедневно работает с такелажем, и солдатом регулярной пехотной подготовки.

Объединять их под одним названием удобно для популярного рассказа, но плохо для научной реконструкции экипажа.

Крупные десанты 1713–1714 годов насчитывали тысячи людей и включали обычные армейские полки. Постоянных морских солдат было значительно меньше.

Поэтому фраза «15 тысяч морских пехотинцев у Гангута» вводит в заблуждение. Правильнее говорить о десантном корпусе, перевозимом флотом, внутри которого морские подразделения составляли отдельный компонент.

Абордаж ярко выглядит на картине, но значительная часть службы состояла из караулов, гарнизонных обязанностей, десантов и повседневного боевого дежурства. Если описывать морских солдат только через рукопашную схватку, исчезает большая часть их реальной институциональной роли. Достаточно уверенно подтверждаются:

• существование морских солдат до формального объединения полка;
• распоряжение 1705 года о Морском полке численностью 1200 человек;
• использование пехотного опыта для обучения;
• постоянная служба при флоте;
• корабельные, абордажные, десантные и охранные задачи;
• участие в гребном флоте и шхерных кампаниях;
• последующая перестройка полковой организации;
• важная роль в инфраструктуре портов и адмиралтейств.

Нельзя без отдельного источника автоматически определять:

• число солдат на конкретном корабле;
• состав оружия одной абордажной партии;
• точное место людей на палубе;
• внешний вид в конкретном году;
• количество морских солдат в большом десанте;
• бытовое размещение;
• точную дату перехода каждого подразделения к новой батальонной схеме.

Эти вопросы решаются по штатам, ведомостям, приказам и документам кампаний.

Реконструкция и источники

Качественная реконструкция должна начинаться не с формы, а со штатного документа. Сначала определяется часть, год и численность, затем происхождение людей, оружие, одежда и конкретная задача.

После этого проверяется среда: линейный корабль, галера, порт или десант. Один и тот же солдат будет выглядеть и действовать по-разному в карауле у Адмиралтейства и в шхерной высадке.

Для корабля необходимо знать, сколько солдат реально находилось на борту. Затем можно распределять их по боевым функциям, но только там, где это поддерживается источником.

Практический эксперимент помогает проверить, сколько вооружённых людей помещается на участке палубы и как длинное ружьё работает в тесноте. Такой опыт показывает физическую возможность, а не доказывает историческую норму.

Самая эффектная реконструкция должна быть и самой осторожной. Нельзя заполнять палубу поздними тесаками и пистолетами просто потому, что так выглядит «морской бой».

Нужно выбрать конкретный год, проверить штатное оружие и показать несколько фаз: ружейный огонь, переход к ближнему оружию, движение через борт и бой на палубе.

Десантная реконструкция должна включать посадку и выгрузку, а не начинаться сразу с красивого строя на берегу. Важно показать, как рота распределяется по судам, как переносится оружие и как люди собираются после высадки.

Только тогда становится видна реальная ценность постоянного морского опыта.

Ключевую нормативную основу составляют распоряжения Петра I, переписка высшего морского командования, штаты и корабельные ведомости. Президентская библиотека публикует справочный материал о формировании Морского полка и приводит распоряжение 16 (27) ноября 1705 года о полке в 1200 человек.

Для кампаний 1713–1714 годов особенно важны «Материалы для истории Гангутской операции». Современное исследование Б. В. Мегорского позволяет уточнять происхождение и персональный состав полка и показывает организацию через конкретных служивших в нём людей.

Значение

Морские солдаты начала XVIII века возникли как ответ на реальную потребность молодого регулярного флота в собственной устойчивой пехотной силе. Они соединяли навыки обычной регулярной пехоты с постоянным опытом корабельной, галерной, десантной и портовой службы.

Их история показывает, что российская морская пехота не была создана одним указом в полностью готовом виде. Сначала появились корабельные солдатские команды, затем Морской полк, после чего организационная система приспосабливалась к реальному устройству флота и переходила к более дробной батальонной структуре.

Материалы проекта

Материалы проекта«История. Главное»

ВидеоМорская пехота Петра Великого какой мы её не знали | Борис МегорскийМорские полки, комплектование, служба на кораблях и галерах, вооружение и форма

См. также

• Морская пехота России в Петровскую эпоху
• Десантные операции русского флота начала XVIII века
• Гангутское сражение 1714 года
• Вооружение моряка от Гангута до Синопа
• Русский морской костюм первой половины XVIII века
• Морской устав 1720 года

Литература

• Морской музей Швеции. Галерный бой при Гангуте27июля1714года: гравюра на меди,инв.O04056. Музейная запись; цифровая копия из совместного проекта Sjöhistoriska museet и WikimediaCommons.