Поморские лоции

Поморские лоции

Белое море и Северная Двина на английской морской карте начала XVIII века. Нью-Йоркская публичная библиотека.

Мореходные руководства с курсами, расстояниями, приметами берегов и условиями захода в становища.

Регион

Белое море, Мурманский берег, Северная Норвегия

Область

История мореплавания; историческая география; рукописная книжность

Период

Рукописная традиция XVIII–XIX веков; использование в начале XX века

Поморские лоции - рукописные мореходные руководства поморов, содержавшие направления и расстояния между береговыми пунктами, приметы островов и мысов, описания мелей, подводных камней, течений и защищённых стоянок. В источниках они называются «Росписанием мореходства», «Мореходной книгой» и «Книгой мореходной». Сохранившиеся списки и их печатные публикации раскрывают практику плаваний по Белому морю, Мурманскому побережью и далее вдоль Северной Норвегии. Это не одна книга неизменного состава: местные версии различались маршрутами, подробностью описания и позднейшими дополнениями.

Лоции соединяли письменную запись с опытом кормщика. Они давали не отвлечённую характеристику моря, а последовательность действий: какое направление держать, какую примету совместить с другой, с какой стороны обойти камень, при каком состоянии воды входить и под каким берегом становиться. В них использовались компасные направления и промеры глубины; отсутствие у морехода печатной карты не означало отказа от приборов или измерений.

Что записывали в мореходной книге

Обычная запись курса связывала два узнаваемых пункта. Она называла исходный ориентир, следующую цель, направление по компасу и, если расстояние было известно составителю, число вёрст. Так, опубликованное В. Г. Козловым в 1866 году «Росписание мореходства» последовательно проводит читателя от беломорских островов к Терскому берегу, затем вокруг Кольского полуострова. В нём встречаются и короткие прибрежные участки, и переходы через открытое море. Возле одного маршрута могли быть записаны варианты, позволявшие выйти к другой стороне острова или к соседнему становищу.

Более подробные разделы посвящались входу в губу и расположению стоянки. Указание общего курса ещё не решало задачи безопасного захода: внутри бухты требовалось отличать глубокий проход от отмели, видимую луду от скрытого водой камня, удобное укрытие от места, открытого опасному ветру. Поэтому краткие перечни расстояний дополнялись описаниями берегового рельефа и подводных препятствий. В сумской лоции, изданной Н. В. Морозовым, после расписаний ходов помещены развёрнутые характеристики отдельных губ, островов и речных устьев.

Текст учитывал изменение обстановки. Один проход описывался для полной воды, другой - для определённой стадии прилива; в одних местах разрешалась стоянка, но запрещалось двигаться дальше из-за мелководья. Лоция могла указать глубину непосредственно на опасном участке, не давая сплошной сетки промеров всего водоёма. Запись выбирала сведения, необходимые для конкретного манёвра, и рассчитывала на человека, который понимает местную лексику и узнаёт берег с моря.

В некоторых публикациях мореходному тексту предшествует молитвенное обращение. В издании Козлова после него следует описание поморского компаса. Эти части сосуществовали в одной книге: религиозный зачин не отменял расчёта курса, наблюдения за течением и осторожности при подходе к берегу. Однако одинаковое начало имеется не во всех дошедших версиях, поэтому его нельзя считать обязательной особенностью каждого списка.

Рукописи, владельцы и переписчики

Для истории лоций необходимо различать время накопления морских знаний, составления определённой редакции, изготовления сохранившейся рукописи и её издания. Поздняя тетрадь могла повторять значительно более ранний текст, одновременно включая новые ориентиры. Надпись с именем владельца также не обязательно указывает автора или переписчика. Показательный случай подробно разобран в предисловии Морозова к публикации 1909 года.

Летом 1908 года Морозов получил ветхую тетрадь от А. М. Падорина, командира административного парохода «Мурман». На её заглавном листе было обозначено имя сумского мещанина Василия Фёдорова Пашина. По сведениям Падорина, первую половину переписал капитан-практик Сумского посада А. Н. Демидов в 1878 году, а окончание - сам Падорин в 1889 году. Образцом послужила старая тетрадь, время создания и составитель которой оставались неизвестны. Таким образом, владельческая запись, два установленных этапа копирования и возраст исходного текста относятся к разным обстоятельствам.

Передача книги происходила внутри действующей мореходной среды. Падорин получил её от родственников после назначения на пароход, вместе с советом пользоваться содержащимися в ней сведениями. Для отправителей она сохраняла практическое значение, хотя её язык и оформление отличались от профессиональных печатных руководств. Этот эпизод документирует обращение рукописной лоции в начале XX века; он не доказывает, что все записанные в ней приметы тогда оставались одинаково точными.

Сопоставив сумскую тетрадь с двумя публикациями 1866 года, Морозов условно назвал одну из ранее изданных версий Кемской, другую - Сорокской. Такие обозначения удобны для различения текстов, но не превращают каждое поселение в единственное место рождения всех содержащихся в соответствующей лоции знаний. Морской путь соединял несколько берегов, а тетрадь могла переходить к новому владельцу вместе с уже накопленными записями.

Книга О. А. Двинина и сумская традиция

Одним из наиболее известных памятников стала «Книга мореходная» О. А. Двинина. К. П. Гемп сообщала, что в 1911 году переписала её в Кузомени, сохранив особенности текста. По приведённой ею истории владения книга прежде принадлежала деду Двинина в Сумском посаде, затем перешла к сыну и внуку; последний переселился в Кузомень в 1909 году. Позднее рукопись поступила в Архангельский краеведческий музей. В 1980 году её текст был издан в подготовленном Гемп исследовании.

По описанию Архангельского краеведческого музея, рукопись поступила от О. А. Двинина в 1934 году. Она состоит из 24 листов, прошитых холщовой нитью, и содержит приписки на отдельных страницах. Кожаный переплёт использован вторично: на подклеенном к нему обрывке другого документа сохранилась подпись протоиерея Сумского прихода Гавриила Молчанова с датой 1828 год. Музей датирует саму лоцию концом XVIII - началом XIX века; дата подписи на фрагменте переплёта относится к другому документу и не устанавливает времени составления всего мореходного текста.

Заглавие памятника определяет содержание: расстояния между местами и приметы становищ. Первый раздел посвящён ходу из Сумы в Архангельск, следующий - пути из Архангельска к Норвегии. Далее идут описания отдельных берегов и стоянок. Уже такое построение показывает, что мореходная книга не ограничивалась перечнем названий: она связывала пункты в последовательные маршруты и объясняла, как распознать нужное место.

В печатном тексте видны особенности записи: направление иногда относится сразу к нескольким соседним строкам, а отдельные подразумеваемые слова восстановлены публикатором в квадратных скобках. Поэтому при чтении важно сохранять связь строк с рубриками и пояснениями. Если механически превратить такую страницу в перечень пар «пункт - число», можно потерять указание курса либо приписать его другому отрезку пути.

География маршрутов

Лоции описывали не только движение вдоль берега. В публикации Козлова имеются переходы от Жижгинского острова к Тетрину и Варзуге через Белое море. Далее перечислены Чапома, Никодимский Нос, Пялица, Сосновец, Поной и другие ориентиры Терского берега. Круг путешествия связывал поселения, островные стоянки, открытые переходы и выход из Горла Белого моря. Такое сочетание не позволяет свести поморскую навигацию к движению на небольшом расстоянии от суши.

За Святым Носом маршрут продолжался вдоль Мурмана: через Иоканьгские острова и последующие становища к Семи Островам, Гаврилову, Териберке, Кильдину и Рыбачьему полуострову. Текст давал не только общий ход на запад, но и обратные направления. В книге, опубликованной А. В. Фрейгангом, после прямого пути выделен «Ход обратно». Такая организация позволяла пользоваться одним руководством при плавании в обе стороны, сохраняя местные особенности заходов.

Норвежская часть включала Вардё, Нордкап, Хаммерфест и дальнейшие пункты западнее и южнее. Названия передавались в русской мореходной речи и не всегда совпадали с обозначениями на официальных картах. В издании Фрейганга к ряду народных названий присоединены пояснения в скобках; у Морозова соответствия разбираются в примечаниях. При современном историческом сопоставлении необходимо различать запись морехода и предложенную публикатором идентификацию места.

Беломорские разделы содержали также ходы к Онеге, Мезени, Кандалакше, вокруг Соловецких островов и по устьям Северной Двины. Однако объём каждого направления неодинаков. Наличие большого числа подробностей об одном береговом участке и лишь краткого курса к другому характеризует состав конкретной книги, а не обязательно предел реальных плаваний её владельца. Географию морских связей нельзя восстанавливать только по отсутствию названия в отдельно взятой тетради.

Поморский компас и язык направлений

Печатные издания лоций снабжены таблицами поморских названий румбов. Они позволяют читать выражения, которые без такого соответствия легко принять за приблизительные указания. «Лето» обозначает юг, «полуношник» - северо-восток, «обедник» - юго-восток. Между основными направлениями использовались промежуточные: «меж север полуношник» соответствует северо-северо-востоку. Ещё более дробные отклонения передавались словом «стрик».

Название в публикации Морозова	Современное обозначение направления
Север	Север
Полуношник	Северо-восток
Всток	Восток
Обедник	Юго-восток
Лето, полуденник	Юг
Шелоник; у мезенских поморов также паужник	Юго-запад
Запад	Запад
Побережник; вариант глубник	Северо-запад

Таблица передаёт употребление, зафиксированное определённым изданием, а не исключает местные варианты. У Козлова северо-западное направление названо «набережником», у Морозова отмечены иные формы. Само наличие вариантов существенно для чтения рукописей: одинаковое направление могло обозначаться по-разному, тогда как внешне похожие слова не следует сопоставлять без контекста.

Формула «левее» или «правее» уточняла заданный румб. Она не всегда сопровождалась одинаково точной мерой отклонения: наряду со стриком встречаются сравнительные указания и выражения, привязанные к видимому берегу. Поэтому перевод лоции в современную таблицу курсов требует сохранять степень определённости исходной записи. Нельзя приписывать точный азимут там, где рукопись описывает только положение относительно общего направления.

Береговые приметы и распознавание входа

Мореходная книга описывала берег так, как он открывался наблюдателю с воды. Значение имели форма вершины, понижение между высотами, светлый участок скалы, ручей, положение островка относительно мыса. В сумской лоции при подходе к Турьему береговой ориентир сравнивается с хлебцем. Это практическая характеристика силуэта, помогающая отличить нужное место от соседних участков побережья.

Ориентиры использовались и совместно. В описании прохода у Кумбыша положение церкви Николы на Коневе сопоставляется с проливом и наволоком. Подобная запись задаёт последовательность наблюдений: сначала распознать примету, затем привести её в определённое положение относительно другого объекта и только после этого менять ход. Это значительно подробнее простого совета держаться к берегу.

В тексте различаются материковый и морской края прохода. В описании Зеленецкой губы возле Кильдина рекомендован заход у левого наволока, поскольку посредине отмечена поливуха. В других местах остров оставляют справа или слева, держатся определённой стороны салмы либо огибают луду. Для исполнителя такой инструкции существенно направление самого движения: «лево» и «право» относятся к описанному заходу, а не обозначают постоянные стороны света.

Использовались не только природные объекты. В мореходных книгах упомянуты кресты, церковные здания, вехи и маяки. Их присутствие показывает, что текст дополнялся сведениями о меняющемся береговом оборудовании. Название древнего поселения и упоминание позднее построенного знака внутри одной записи не обязаны относиться к одному времени её формирования.

Прилив, погода и возможности судна

Навигационное описание учитывало, что уровень воды меняет доступность прохода и стоянки. В сумской лоции Старцова губа описана как место захода в полную воду; для других участков указаны ограничения из-за мелководья дальше по проходу. Запись глубины и указание времени входа дополняли друг друга. Одна цифра без сведений о состоянии воды не выражала всех условий манёвра.

Морозов предложил объяснение часто повторяющихся тридцативёрстных расстояний на Мурманском берегу. По его словам, шняка проходила примерно такой участок на вёслах с попутной водой, после чего мореходам требовалось укрытие для ожидания благоприятного течения. Это связывало расположение остановок с возможностями промыслового судна. Объяснение принадлежит публикатору 1909 года; оно не превращает 30 вёрст в универсальную меру поморского плавания.

В описании Святого Носа отдельно оговорена опасность сувоя для малых судов в непогоду. Таким образом, условия прохода зависят и от самого судна. Сопоставление лоций с историей поморского судостроения позволяет видеть корпус, вёсла, парус и осадку в действительной морской обстановке. Мореходность здесь проявлялась через выбор времени выхода, маршрута и убежища.

Лоция не устраняла решения кормщика. Она могла предупреждать о трудном месте, но человек должен был определить состояние моря и воды, распознать берег, учесть загрузку и управляемость своего судна. Поэтому передача тетради и обучение морской практике были связаны, но не заменяли друг друга: текст фиксировал опорные сведения, а исполнение зависело от наблюдения и навыка.

Копирование и разночтения

Рукописные книги переписывались, переходили к новым владельцам и получали дополнения. Некоторые изменения отражали новую навигационную обстановку; другие возникали при чтении старой записи, исправлении языка или печатном наборе. Морозов прямо указывал, что сохранял характерные выражения, но местами исправлял грамматические ошибки. Его публикация поэтому является результатом редакторской работы, а не механическим воспроизведением каждой особенности тетради.

И. Ю. Шундалов и М. А. Савинов в исследовании 2007 года учитывали 12 списков и свидетельств о лоциях, из которых восемь изучили по рукописям либо публикациям. Они сопоставляли местные версии и выделяли традиции текста. Их вывод о ранних общих прототипах является реконструкцией, а не описанием сохранившегося первоначального экземпляра. Авторы подчёркивали разницу между датой списка и историей его содержания.

При сопоставлении чисел важно проверять всю запись. Указанное количество вёрст может относиться к отдельному участку, к группе соседних пунктов или к суммарному ходу. Рядом могут находиться основной и обходной варианты. Воспроизведение строк с сохранением структуры особенно существенно там, где направление или расстояние в оригинале записано один раз для нескольких позиций.

Народное название также не следует без проверки заменять современным. Похожее написание ещё не устанавливает тождество мест, а совпадение названия не гарантирует одинакового положения ориентира во всех текстах. Морозов обсуждал различия между названиями в лоции и на картах, в частности Поречнихой и Порчнихой, Шуерецкой и Шурецкой. Для истории географического знания сами варианты представляют интерес, даже если современному читателю привычна только одна форма.

Печатные издания и профессиональная гидрография

В марте 1866 года «Морской сборник» опубликовал «Росписание мореходства или Лоцию беломорских поморцев», поступившее от В. Г. Козлова. В июльском выпуске появилась другая версия, предоставленная А. В. Фрейгангом, под названием «Продолжение лоции беломорских поморцев». Заглавие второй публикации отражает её место в журнале; по содержанию это отдельный вариант морского руководства, который следует сопоставлять с первым текстом.

Год	Публикация	Значение
1866, март	В. Г. Козлов. «Росписание мореходства или Лоция беломорских поморцев». «Морской сборник», № 3	Курсы, береговые приметы и поморские названия направлений
1866, июль	А. В. Фрейганг. «Продолжение лоции беломорских поморцев». «Морской сборник», № 7	Ещё одна местная версия с описаниями прямого и обратного пути
1909	Н. В. Морозов. «Мореходная книга или лоция Беломорских поморов». «Записки по гидрографии», т. XXX	Сумский текст с историей полученной рукописи, сопоставлениями и пояснениями гидрографа
1980	К. П. Гемп. «Выдающийся памятник истории поморского мореплавания XVIII столетия»	Исследование и издание «Книги мореходной» О. А. Двинина

Для Морозова публикация старой лоции имела не только исторический интерес. Он обращал внимание на подводный камень у входа в Зеленецкую губу, о котором, по его оценке, не сообщали имевшиеся карты и печатные руководства. Народные названия помогали понимать речь местных мореходов, а перечни привычных стоянок могли учитываться при выборе мест маяков и знаков. Рукописная традиция выступала источником сведений для профессиональной гидрографии, а не только пережитком допечатной культуры.

При этом мнение гидрографа относится к конкретному состоянию знаний и карт начала XX века. Оно не позволяет объявить любую старую лоцию точнее любой профессиональной карты. Важен сам документированный способ работы: получить местный текст, установить его происхождение, сравнить с другими версиями и с морской обстановкой, пояснить названия и отметить расхождения.

Историческое значение и пределы свидетельств

Поморские лоции показывают, как практическое знание моря становилось письменным. В них сохранялись последовательности переходов, формы народных названий, описания опасностей и способы узнавания побережья. История их владельцев связывает морские промыслы, семейную передачу рукописей и работу людей, командовавших судами. Печатные издания XIX–XX веков сделали этот материал доступным вне первоначальной среды использования.

Главное ограничение заключается в неодновременности свидетельств. Дата печатного издания не является датой возникновения всех записанных курсов; предполагаемая древность отдельных сведений, в свою очередь, не датирует каждый сохранившийся лист. Название берега в позднем списке само по себе не устанавливает время его первого посещения. Такие вопросы требуют сопоставления рукописей с самостоятельными документами и историей конкретных географических объектов.

По своему содержанию лоции являются прежде всего руководствами движения и стоянки. Они не дают сплошного описания всех сторон поморского общества и не заменяют документы о торговле, найме, судостроении или составе промыслового флота. Их сила - в подробностях действия: направлении, примете, опасности, состоянии воды и выборе убежища. Именно этот материал позволяет изучать северное мореплавание как совокупность конкретных навыков и решений.

См. также

• Поморы
• Поморское судостроение
• Карбас
• Коч
• Раньшина
• Мангазейский морской ход