Фузея
- Тип
- гладкоствольное кремнёвое ружьё
- Период
- конец XVII — XVIII век; основной фокус — Петровская эпоха
- Происхождение
- европейское военное оружие
Фузея — принятое в русском военном языке конца XVII и XVIII века название кремнёвого ружья. В петровской армии пехотная фузея была длинным гладкоствольным дульнозарядным оружием с деревянной ложей, кремнёвым замком и приспособлением для штыка. Вместе с патронным снаряжением и холодным оружием она составляла основу вооружения солдата регулярной пехоты.[1][2]
Слово не обозначало одну неизменную модель. В годы Северной войны русские полки пользовались ружьями отечественного и иностранного изготовления; различались замки, ложи, металлический прибор и штыковые крепления. Общность принципа действия сочеталась с разнообразием предметов. Даже музейное ружьё с датой на замке могло включать детали разных мастерских или более позднего ремонта.
Фузея давала пехоте возможность вести организованный огонь и, после примыкания клинка, действовать в рукопашном бою. Она существенно отличалась от специальных видов ручного оружия: мушкетон был прежде всего картечным ружьём увеличенного калибра, а ручная мортирка служила для метания гранат. Внешнее сходство деревянного приклада и кремнёвого замка не отменяло различия этих задач.
Название и границы понятия
Русское «фузея» восходит к французскому fusil. Название распространилось вместе с кремнёвыми ружьями, но не вытеснило прежние слова сразу. «Мушкетом» могли по привычке называть и оружие с новым замком: поэтому противопоставление «мушкет всегда фитильный, фузея всегда совершенно иной тип» плохо передаёт язык документов переходной эпохи. Прежде чем определять устройство по названию, требуется учитывать время, контекст и описание предмета.[1]
Не вполне совпадает с современным употреблением и слово «ружьё». В текстах петровского времени оно могло обозначать оружие вообще, а не только длинноствольный огнестрельный предмет. Поэтому заголовок ведомости о «ружье» ещё не означает, что все перечисленные ниже вещи — фузеи. Там могли учитываться штыки, шпаги и другие предметы вооружения.
В широком историческом употреблении существовали пехотные и драгунские фузеи. Для пехотного оружия особенно существенно сочетание длинного ствола со штыком; принадлежность ружья к конкретному роду войск устанавливается по размерам, устройству, маркировке и документам. Одной надписи «фузея» недостаточно ни для определения полка, ни для точной датировки.
Ствол, ложа и металлический прибор
Основу фузеи составлял ствол без нарезов. Он заряжался с дула, а его казённая часть была закрыта казённым винтом. Рядом с замком находилось затравочное отверстие, через которое воспламенение передавалось к основному заряду. Такая схема отличалась от нарезного охотничьего и специального военного оружия, но была пригодна для массового вооружения и строевого обучения.
Ствол лежал в деревянной ложе, объединявшей приклад, шейку и цевьё. Приклад служил опорой при удержании оружия; шейка позволяла удобно охватывать его рукой; длинное цевьё поддерживало ствол. У некоторых образцов начала XVIII века казённая часть ствола была гранёной, тогда как далее он имел круглое сечение. На более поздних ружьях встречаются полностью круглые стволы. Этот признак полезен при описании, но сам по себе не даёт точного года изготовления.[1]
На показанных в музейном разборе фузеях ствол крепится к ложе шпильками, проходящими через ушки. Поэтому привычные по более поздним ружьям многочисленные ложевые кольца не следует дорисовывать всякой петровской фузее. Внешний вид крепежа — такая же часть исторического устройства, как форма замка или штыка.
Прибором называют металлические детали, дополняющие ствол и замок: спусковую скобу, затыльник приклада, шомпольные трубки и другие накладки. В начале XVIII века широко применялся железный прибор; на ряде последующих образцов он выполнен из латуни. Цвет металла хорошо заметен в музейной экспозиции, однако железо или латунь не являются универсальным указателем страны и даты: сравнивать нужно весь комплекс признаков.
Отдельную роль играла противозамочная доска — накладка на стороне ложи, противоположной замку. В неё упирались винты, удерживавшие замок. Эта деталь могла иметь характерные очертания и надписи. Оружейный ремень крепился к антабкам; деревянный шомпол помещался под стволом и удерживался трубками или другими элементами ложи.[1]
Кремнёвый замок
В кремнёвом ударном замке курок удерживал кремень. При его ударе по стальному огниву возникали искры, воспламенявшие порох на полке; через затравочное отверстие огонь передавался внутрь ствола. Крышка полки и огниво были связаны конструктивно. Для действия механизма требовалась согласованная работа курка, пружин и спуска. Здесь речь идёт о кремнёвом, а не «кремниевом» замке: рабочим материалом служил кремень, а не химически чистый кремний.
Переход от горящего фитиля к такому механизму менял повседневное обращение с оружием. Но исправный замок оставался необходимым условием выстрела: повреждение пружины, крепежа или других деталей могло вывести ружьё из строя при целом стволе. В полковых ведомостях встречаются ружья без замков и с повреждёнными ложами, что показывает значение ремонта для реальной боеспособности.[2]
На части сохранившихся фузей имеется дополнительная наружная защёлка, которую называют «собачкой». Она удерживала курок в определённом положении и служила предохранительным приспособлением. Наличие такой детали видно и на русских, и на шведских предметах музейного разбора. Она не превращает их в отдельный принципиально иной класс оружия: основные элементы кремнёвого воспламенения остаются общими.[1]
Боеприпасы и шомпол
Солдатская фузея использовала пулю и пороховой заряд; их переносили в составе патронного снаряжения. Бумажный патрон упорядочивал снабжение и действия стрелка. Конкретные размеры пуль и зарядов зависели от оружия и предписаний. Нельзя переносить цифры одного позднейшего образца на все ружья, которыми русская армия располагала в 1700 году.
Важной принадлежностью был шомпол. На рассматриваемом строевом оружии Петровской эпохи он деревянный; его конец мог быть утолщён. Дерево облегчало и удешевляло эту деталь, но делало её уязвимой к поломкам. Наличие запасных шомполов поэтому было практической потребностью. Железный шомпол, знакомый по дальнейшему развитию военного ружья, нельзя считать обязательной принадлежностью петровского солдата.[1]
Само ружьё составляло лишь часть необходимого имущества. Без подходящих пуль, пороха, кремней, ремня и исправного снаряжения его присутствие в полку ещё не означало готовности к бою. В источниках оружие и принадлежности нередко перечислялись вместе, а утраты фиксировались по отдельным позициям. Поэтому история фузеи включает и снабжение, и обслуживание, а не только совершенствование ствола.
Фузея и штык
Ружьё с вставным багинетом становилось оружием рукопашного боя, но клинок в канале ствола препятствовал стрельбе и заряжанию. Втульчатый штык закреплялся снаружи. Его изогнутая шейка отводила клинок от дула, сохраняя возможность огнестрельного действия. В этом заключалось важнейшее изменение ружейного комплекса на рубеже XVII–XVIII веков.
Русские источники фиксируют штыки с трубками и винтами уже в 1702 году; в 1703 году встречается наименование «кривой багинет». В 1704 году разные полки имели неодинаковые комплекты: фузеи со штыками и шпагами либо фузеи с оружием, называвшимся багинетами. Последнее слово не всегда обозначало именно вставную конструкцию. Поэтому история присоединяемого клинка требует такого же внимания к терминологии, как история самой фузеи.[2]
Среди сохранившихся ружей встречаются разные штыковые крепления. У шведской фузеи образца 1704 года показано кольцо у дула; на русских образцах следующего периода — выступ для трубки с коленчатой прорезью. Совместимость ствола и крепления имела непосредственное значение: штык должен был надёжно держаться на предназначенном для него ружье.[1]
Снабжение русских полков во время Северной войны
Создание многочисленных новых полков требовало большого количества огнестрельного оружия. Фузеи закупали за границей и изготовляли в России. Иностранное происхождение не означает непременно трофей: значительную роль играли обычные заказы и поставки. В исследовании вооружения 1704 года, в частности, сопоставляются письменные сведения и археологические находки ружейных деталей голландского происхождения.[2]
Ведомости дают представление о том, что происходило с оружием в походе. В одном из разобранных исследователем полков в 1704 году числились восемь ружей с повреждёнными, «раздутыми» стволами и тридцать восемь без замков, с изломанными ложами. Такие записи не позволяют вычислить общий процент неисправностей во всей армии, но показывают несколько различных причин потери боеспособности. Починка ложи и замена замка могли быть не менее насущными, чем изготовление нового ствола.
В полках работали оружейные мастера. Музейный разбор подчёркивает, что самостоятельная разборка солдатами не считалась безусловно полезной: собрать детали обратно в исправное оружие удавалось не всегда. Для армии, пользовавшейся ружьями разного происхождения, обслуживание требовало опыта и знания конкретных конструкций.[1]
Развитие отечественного производства связано, среди прочего, с Тулой и Сестрорецком. При изучении выпуска полезно различать назначение образца, место изготовления отдельных деталей и место окончательной сборки. Клеймо на одной детали подтверждает её происхождение, но не обязательно происхождение всего ружья в его нынешнем виде.
Огонь и строевое обучение
Фузея была рассчитана на действия в составе подразделения. Отдельный солдат должен был уверенно владеть своим оружием, но результат зависел также от согласованности строя и своевременного исполнения команд. Наставления учили обращению с ружьём, поворотам, перестроениям и нескольким способам ведения огня. Поэтому массовость фузеи связана с развитием пехотной тактики и системы обучения.
Печатное «Краткое обыкновенное учение…» 1699 года уже включало приёмы с кремнёвой фузеей и багинетом, огонь плутонгами, шеренгами и залпом. Издания 1700–1704 годов дополняли этот текст. В книге «О экзерциции и о приуготовлении к маршу» 1715 года шире излагались действия подразделений; её следует отличать от отдельно изданного Воинского устава 1716 года.[3]
Стрельба плутонгами означала последовательные залпы частей подразделения. Изученные Б. В. Мегорским наставления и рукописные инструкции различались порядком этих действий. Это предостерегает от представления о единственной схеме, одинаковой на протяжении всей войны. Развитие тактики происходило одновременно с накоплением боевого опыта и уточнением команд.
На сохранившихся фузеях имеются прицельные приспособления, прежде всего мушка. В музейном разборе показано прицеливание с использованием мушки и прорези у казённой части. Поэтому утверждение, что из гладкоствольной фузеи вообще не целились, неверно. Вместе с тем её строевая роль существенно отличалась от индивидуальной стрельбы из нарезного охотничьего оружия: важны были согласованность залпа и огонь по неприятельскому строю. Универсальная «точная дальность петровской фузеи» без указания образца и условий испытания вводит в заблуждение.[1]
От петровских ружей к образцам 1720-х годов
Музейная подборка позволяет увидеть преемственность между оружием Петра I и первыми послепетровскими образцами. Один из примеров — массивная «великанская» фузея с замком 1718 года. Такие ружья изготовляли в России по прусскому образцу для высокорослых солдат, отправлявшихся прусскому королю Фридриху Вильгельму I. Их нельзя принимать за среднюю фузею любого русского пехотинца: особое назначение объясняет и размеры, и оформление.[1]
По представленному Б. В. Мегорским разбору, «великанские» ружья послужили одним из прототипов русского образца 1726 года. В экспозиции показан экземпляр этого типа с тульским замком 1728 года и щитком с вензелем Анны Иоанновны, который мог быть установлен позднее. Такая комбинация хорошо показывает, почему дата на замочной доске, тип конструкции и время появления декоративной накладки могут не совпадать.
Другой пример имеет тульский замок с датой 1726 и противозамочную доску с обозначением Сестрорецка — Sisterbäck — того же года. Это составной предмет, и происхождение одной детали нельзя распространять на все остальные. Вензель Екатерины I связывает оформление с ранним послепетровским временем. Подобные ружья особенно полезны для прослеживания развития конструкции, но должны быть ясно отделены от предметов, изготовленных при жизни Петра.
Что можно узнать по сохранившейся фузее
Для атрибуции сопоставляют ствол и замок, профиль приклада, прибор, штыковое крепление, надписи, заводские и приёмочные клейма. Следы ремонта и замены деталей могут объяснять кажущееся противоречие между ними. Каталожная дата относится к определённому предмету или принятой в исследовании модели, а не автоматически ко всем внешне похожим ружьям.
Иллюстрации XIX века тоже требуют датировки. Изображение солдата петровского времени в позднейшем военно-историческом издании показывает реконструкцию, выполненную спустя десятилетия. Оно полезно для истории представлений об обмундировании и вооружении, но не равно фотографии сохранившегося ружья или современному Петру рисунку. Техническое описание надёжнее строить на предметах и документах, рассматривая поздние изображения как отдельный вид источника.
Материалы проекта
ВидеоФузея — кремневое ружьё начала XVIII векаБорис Мегорский разбирает русские и шведские музейные образцы
ВидеоВооружение армии Петра: огнестрельное оружиеОружие и снабжение петровской армииСм. также
Примечания
- ↑ 1,00 1,01 1,02 1,03 1,04 1,05 1,06 1,07 1,08 1,09 Мегорский Б. В. Фузея — кремневое ружьё начала XVIII века. Видеопубликация проекта «История. Главное», 2022; предметный разбор в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи.
- ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 Мегорский Б. В. Вооружение и снаряжение русской пехоты в 1704 г. О реконструкции комплекса по документальным источникам.
- ↑ Мегорский Б. В. Новый источник по строевому обучению петровской пехоты.