Поместный собор Православной российской церкви (1917–1918)

Поместный собор Православной российской церкви (1917–1918)

Заседание Поместного собора в Соборной палате Московского епархиального дома. Декабрь 1917 года. Фотограф неизвестен.

Собор восстановил патриаршество, избрал Тихона, определил полномочия центральных и местных церковных органов. Работал с августа 1917 по сентябрь 1918 года.

Тип

Церковный собор

Начало

15 (28) августа 1917 года

Место

Москва

Изменения

Восстановление патриаршества; Синод и Высший церковный совет; выборное представительство в епархиях и приходах

Поместный собор Православной российской церкви 1917–1918 годов — собрание епископов, представителей духовенства и мирян, работавшее в Москве с 15 (28) августа 1917 по 7 (20) сентября 1918 года. Собор восстановил патриаршество, избрал патриархом Московского митрополита Тихона и определил устройство церковного управления: высшая власть принадлежала периодически созываемому Собору, а между его созывами церковью управляли патриарх, Священный синод и Высший церковный совет. Соборные определения распространяли участие выборных представителей духовенства и мирян также на епархиальную и приходскую жизнь.

Собор открылся при Временном правительстве и продолжил работу после прихода большевиков к власти. В декабре 1917 года он предложил государству признать внутреннюю самостоятельность церкви, сохранив за ней преимущественное публично-правовое положение, государственное финансирование и участие в школьной жизни. В 1918 году Собор выступил против советского декрета об отделении церкви от государства и одновременно уполномочивал представителей вести переговоры с новой властью. Внутри самого Собора существовали разногласия о патриаршестве, правах епископов и пределах участия мирян; коллективные определения принимались после обсуждения этих разногласий.

Открытие, состав и порядок работы

Подготовка созыва и отношения с государством

Вопросы церковного переустройства обсуждались ещё в Российской империи: проекты готовили Предсоборное присутствие 1906 года и Предсоборное совещание 1912–1917 годов. Весной 1917 года подготовку продолжил новый Предсоборный совет, учреждённый определением Синода от 29 апреля (12 мая). Совет работал в Петрограде с 12 (25) июня по 31 июля (13 августа). Его десять отделов готовили проекты о высшем управлении, епархии, приходе, суде, богослужении, хозяйстве, монашестве, образовании и положении церкви в государстве. В общих заседаниях председательствовали архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский) и экзарх Грузии архиепископ Платон (Рождественский).

5 (18) июля Синод назначил открытие Собора на праздник Успения 15 (28) августа в Москве и утвердил положение о его созыве. Подготовленные проекты поступали затем в распоряжение Собора. Вопрос о патриаршестве оставался спорным уже на этой стадии: Второй отдел Предсоборного совета высказался против его восстановления и предлагал выборное возглавление Синода на срок между Соборами.

Временное правительство, со своей стороны, определило государственно-правовые пределы предстоящей реформы. Постановление от 11 (24) августа разрешало Собору разработать законопроект о свободном церковном самоуправлении и представить его правительству. До признания государством нового устройства внутренние церковные дела оставались в ведении прежнего Синода и его учреждений. Таким образом, правительство ожидало законопроект, подлежащий государственной санкции, тогда как сам Собор впоследствии закрепил за собой высшую внутрицерковную власть.

Представительство духовенства и мирян

Собор открылся 15 (28) августа 1917 года. В его состав входили 564 человека: 80 архиереев, 129 пресвитеров, 10 диаконов, 26 псаломщиков, 20 архимандритов, игуменов и иеромонахов и 299 мирян. Часть участников была избрана, другие входили по должности или представляли предусмотренные соборными правилами учреждения. Число присутствовавших на заседаниях менялось.

От епархий направлялись по два клирика и три мирянина; участвовали также епархиальные архиереи, члены Синода и Предсоборного совета, представители монашества, единоверцев, военного духовенства и действующей армии. Духовные академии, университеты и Академия наук получали собственное представительство. Миряне участвовали в Соборе как епархиальные избранники и представители учреждений. Они различались профессией, общественным положением и политическим опытом.

Работа проходила в три сессии. Перерывы между ними отделяли не только этапы обсуждения, но и разные политические обстоятельства: осенью 1917 года менялась государственная власть, а в 1918 году вступили в действие советские меры в отношении церковного имущества и школы.

• Первая сессия: 15 (28) августа — 9 (22) декабря 1917 года.
• Вторая сессия: 20 января (2 февраля) — 7 (20) апреля 1918 года.
• Третья сессия: 6 (19) июля — 7 (20) сентября 1918 года.

Общее собрание и Совещание епископов

Проекты готовились в соборных отделах, затем обсуждались общим собранием. Однако принятие основополагающего постановления на общем заседании ещё не завершало его прохождения. Такое решение поступало в Совещание епископов — собрание архиереев, которые одновременно являлись членами общего собрания. Совещание проверяло соответствие решения вероучению и церковным правилам; при отклонении проект возвращался на рассмотрение. Повторное отклонение препятствовало превращению проекта в соборное определение.

Применение этого порядка само становилось предметом споров. При выборах патриарха 31 октября епископ Минский Георгий возражал, что принятые накануне правила не прошли через Совещание епископов. Председательствовавший митрополит Тихон ответил, что устанавливается порядок именно этих выборов, а постоянные правила будут подготовлены позднее и получат предусмотренное Уставом утверждение. Даже в срочном деле избрания предстоятеля участники спорили о соблюдении установленного разграничения полномочий.

Восстановление патриаршества и выборы Тихона

Иларион Троицкий: патриарх и Собор необходимы друг другу

Архимандрит Иларион (Троицкий), профессор Московской духовной академии, в речи 23 октября (5 ноября) 1917 года защищал восстановление патриаршества как требование церковного предания. Он возражал против постановки вопроса только в зависимости от политической пользы или своевременности. По его толкованию церковных правил, первоиерарх и собор епископов должны были действовать совместно. Поэтому восстановление предстоятеля не означало отказа от соборности.

Иларион прямо оставлял за Собором определение конкретных полномочий: «патриарх будет такой, каким сделает его Собор, и власть у него будет такая, какую ему даст Собор». Его позиция сочетала обязательность самого первоиераршего возглавления с возможностью установить соборным решением пределы и порядок осуществления власти. Она отличалась от представления о патриархе как о единственном носителе всей церковной власти.

Борис Титлинов: опасность нового разделения

Борис Васильевич Титлинов, профессор Петроградской духовной академии, выступал против восстановления патриаршества. В его выступлении, приведённом историком Санкт-Петербургской духовной академии Дмитрием Андреевичем Карпуком, акцент был сделан на опасности раскола среди самих сторонников церковного переустройства: в патриаршестве он видел «момент психологически разъединяющий, и он опасен, как семя раздора». Острые прения Титлинов считал доводом против учреждения, которому его защитники приписывали объединяющее значение.

В июле 1918 года Титлинов поддержал публичное осуждение убийства Николая II.

Евгений Якутский: особое право епископов

Епископ Якутский Евгений возражал против принятого порядка выборов по иной причине. На заседании 31 октября (13 ноября) он заявил об отказе участвовать в голосовании, поскольку считал устранённым особое значение епископов при избрании патриарха. Председательствовавший Тихон напомнил, что предложение предоставить окончательный выбор из трёх кандидатов одним епископам уже обсуждалось и было отклонено.

Общее собрание сохранило другой порядок — избрание трёх кандидатов общим голосованием и окончательное определение патриарха жребием.

Таким образом, разногласия касались двух разных вопросов: нужен ли церкви патриарх и как выбирать предстоятеля и определять его полномочия. Иларион защищал совместное действие предстоятеля и Собора; Титлинов опасался нового разделения; Евгений отстаивал особые избирательные права епископов. Собор восстановил патриаршество, сохранив участие духовенства и мирян в выборе кандидатов.

Три голосования и жребий

28 октября (10 ноября) 1917 года Собор завершил прения о патриаршестве и одобрил его восстановление.

На заседании 31 октября (13 ноября) Собор избрал трёх кандидатов. Одного относительного большинства было недостаточно: каждый должен был получить абсолютное большинство голосов, вследствие чего потребовались последовательные голосования. После избрания очередного кандидата его имя уже не следовало вписывать при выборе оставшихся.

В первом голосовании было подано 309 записок, для избрания требовалось не менее 155 голосов. Единственным кандидатом, преодолевшим этот порог, стал архиепископ Харьковский Антоний: за него подали 159 голосов.

Во втором голосовании выбирали ещё двух кандидатов. Из 305 поданных записок 199 содержали имя архиепископа Новгородского Арсения; необходимое большинство составляло 153 голоса. Арсений стал вторым избранным кандидатом.

В третьем голосовании подали 293 записки, включая две пустые; избранному требовалось не менее 147 голосов. Митрополит Московский Тихон получил 162 голоса и стал третьим избранным кандидатом для окончательного выбора жребием.

Результаты последнего голосования объявил архиепископ Антоний.

Окончательный выбор состоялся 5 (18) ноября в храме Христа Спасителя. Акт о вынутии жребия подробно описывал подготовку одинаковых записок с тремя именами, их запечатывание в ковчежце и наблюдение за ним представителей духовенства и мирян. После литургии и молебна иеромонах Алексий, затворник Зосимовой пустыни, вынул одну записку. Митрополит Киевский Владимир огласил имя Тихона; затем были предъявлены оставшиеся записки с именами Антония и Арсения.

Настолование избранного патриарха Тихона состоялось 21 ноября (4 декабря) 1917 года в Успенском соборе Московского Кремля.

Устройство высшей церковной власти

Собор и восстановленное патриаршество

Определение от 4 (17) ноября 1917 года закрепляло устройство, в котором восстановленное патриаршество сочеталось с верховной властью Поместного собора. Законодательные, административные, судебные и контрольные полномочия принадлежали Собору, состоявшему из епископов, клириков и мирян. Его предполагалось созывать периодически. Патриарх возглавлял церковное управление, но вместе с другими органами оставался подотчётен Собору. Формула «Патриарх является первым между равными ему епископами» определяла его место внутри епископата.

Распределение полномочий получило развитие в декабрьских определениях. Управление церковными делами принадлежало патриарху совместно со Священным синодом и Высшим церковным советом. Все три органа должны были представлять Поместному собору отчёт о своей деятельности за время между его созывами. Патриарх председательствовал и в Синоде, и в Совете, и на их совместном заседании. Если он отсутствовал или болел, председательство переходило к старейшему из присутствовавших в Синоде иерархов.

5–8 (18–21) декабря 1917 года Собор избрал членов новых центральных учреждений. В выборную часть Синода вошли Арсений (Стадницкий), Антоний (Храповицкий), Анастасий (Грибановский), Евлогий (Георгиевский), Сергий (Страгородский) и Платон (Рождественский). В Высший церковный совет были избраны, в частности, протопресвитер Георгий Шавельский, а от мирян — Сергей Булгаков, Антон Карташёв и Евгений Трубецкой. Так распределение мест между церковными состояниями получило конкретный персональный состав.

Таким образом, повседневное руководство, принятие обязательных решений и контроль за ними распределялись между несколькими учреждениями. За патриархом закреплялось представительство церкви перед государственной властью, а в центральное управление через выборы входили представители разных церковных состояний. Эта система придавала самостоятельное значение вопросу о составе органов: участие в Синоде и участие в Совете предполагали разный круг прав и обязанностей.

Синод: выборные члены и представители епархий

По определению от 7 (20) декабря Синод состоял из председателя-патриарха и двенадцати членов. Митрополит Киевский входил в него постоянно. Шесть иерархов избирались Поместным собором на три года, ещё пять вызывались по очереди на один год. Так соединялись постоянное членство, соборные выборы и сменяемое участие епархиальных архиереев.

Для очередного вызова епархии разделялись на пять групп: Северо-Западную, Юго-Западную, Центральную, Восточную и Сибирскую. Синод должен был следить, чтобы каждая группа была представлена в его составе. В Сибирскую группу включались также Северо-Американская епархия и Японская, Китайская и Урмийская миссии. Иерархов из этих миссий вызывали на полгода. Архиерей мог попасть в Синод по очереди только после двух лет управления данной епархией. Географическое представительство, следовательно, сочеталось с требованием предварительного опыта местного управления.

Одновременно с членами Синода и Совета Собор избирал такое же число заместителей. Если избранный не мог участвовать в работе или выбывал до окончания полномочий, его место занимал заместитель в порядке числа полученных при избрании голосов. Он оставался до конца срока того, кого заменял. Отсутствие на заседаниях без уважительной причины более месяца означало выбытие из органа. Общий срок отпусков ограничивался тремя месяцами в год; для Киевского митрополита было установлено исключение.

Высший церковный совет и участие мирян

В Высший церковный совет, помимо председателя-патриарха, входили пятнадцать членов: три иерарха из состава Синода, один монастырский инок, пять клириков и шесть мирян. Трёх иерархов избирал Синод; остальные места замещались по избранию Поместного собора. Клириками могли быть пресвитеры, диаконы и псаломщики. Для монашествующего, клириков и мирян устанавливался междусоборный срок в три года с возможностью переизбрания. Выбирать разрешалось как участников Собора, так и лиц вне его состава, если они соглашались принять избрание.

Участие мирян в этом учреждении имело практическое содержание: Совет ведал общецерковным хозяйством, частью административных и школьных дел, ревизией и юридической защитой церковных учреждений. Решения о капиталах, расходах, имуществе и служащих принимал орган, в котором миряне были полноправными членами. При этом дела вероучения, богослужения и ряд вопросов церковной дисциплины относились к Синоду, состоявшему из архиереев. Участие разных церковных состояний было встроено в распределение дел между учреждениями.

Епархиальный архиерей и протопресвитер военного и морского духовенства могли присутствовать в центральных органах с совещательным голосом, когда обсуждалось дело их епархии или ведомства. Это право не распространялось на разбирательство жалобы на действия самого архиерея или протопресвитера. При разборе жалобы на собственные действия он мог давать объяснения, но при решении дела должен был выйти из зала.

Как принимались решения

Заседание могло принимать решения при участии председателя и не менее половины членов соответствующего учреждения; то же условие действовало для каждого органа на совместном заседании. Дела решались общим согласием либо большинством голосов, а при равенстве перевес давал голос председателя. Воздерживаться от голосования не разрешалось.

Несогласный член мог подать отдельное мнение. Он заявлял о нём на самом заседании, объяснял основания и представлял письменный текст не позднее трёх дней, не считая дня заявления. Мнение прилагалось к делу, но не останавливало решения. Журналы и определения подписывали все присутствовавшие, включая тех, кто голосовал против и изложил особое мнение. Поэтому подпись под коллективным актом сама по себе не свидетельствовала о единогласии: установленный порядок требовал подписи и от несогласных.

Если обсуждалась жалоба на председателя или другого члена учреждения, заинтересованное лицо могло присутствовать при докладе и давать объяснения, однако при решении должно было выйти из зала. Председатель в таком случае передавал своё место старейшему иерарху. Членам Синода и Совета также запрещалось занимать должности начальников подведомственных этим органам учреждений. Правила разграничивали участие в управлении, руководство исполнительным учреждением и разбор жалоб на собственные действия.

Полномочия патриарха и право протеста

Определение от 8 (21) декабря закрепляло за патриархом представительство церкви перед государственной властью, созыв Соборов в установленном порядке и председательство в центральных учреждениях. Он обращался к церкви с учительными посланиями и пастырскими воззваниями, сносился с другими автокефальными церквами, принимал жалобы на архиереев и давал им надлежащий ход. Особой обязанностью было печалование перед государственной властью, то есть заступничество и ходатайство.

Вместе с тем право возбуждать вопросы в Синоде и Совете принадлежало каждому их члену; письменное заявление подавалось через патриарха. По общему правилу он не мог единолично снять поступившее дело с обсуждения, воспрепятствовать решению или остановить его исполнение. Для несогласия патриарха существовала особая процедура протеста.

Если патриарх считал решение несоответствующим благу церкви, он должен был заявить протест на том же заседании и письменно оформить его в трёхдневный срок. После поступления протеста дело не позднее семи дней рассматривалось вновь, уже с обязательным участием всех членов, присутствовавших на текущей сессии. Повторное несогласие оставляло патриарху несколько возможностей: приостановить производство, передать вопрос ближайшему Поместному собору либо принять и исполнить собственное решение. В последнем случае это решение также подлежало рассмотрению ближайшего очередного или чрезвычайного Собора, за которым сохранялось окончательное разрешение вопроса. Право такого протеста принадлежало лично патриарху.

Эта процедура давала предстоятелю значительные возможности вмешательства в спорное дело, включая самостоятельное решение, но связывала их с повторным рассмотрением и последующей соборной ответственностью. Обычное голосование, особое мнение члена учреждения и патриарший протест имели разное действие и разные последствия.

Ответственность самого предстоятеля

Соборное устройство предусматривало и жалобы на патриарха. Их следовало подавать в Синод через старейшего из присутствовавших иерархов. При нарушении обязанностей три старейших синодальных члена либо архиереи — члены Высшего церковного совета делали патриарху братское представление, а при отсутствии результата повторяли его. Вопрос о наличии оснований для ответственности разрешало совместное заседание Синода и Совета.

Предание суду и сам суд относились к Всероссийскому собору епископов, с приглашением, по возможности, предстоятелей других автокефальных церквей. И для предания суду, и для обвинительного приговора требовалось не менее двух третей наличных голосов. Здесь речь шла об особом епископском суде, тогда как высшая власть Поместного собора в общем определении предполагала участие также клириков и мирян.

Даже собственное прошение патриарха об увольнении по болезни или иной причине должно было пройти через Синод в совместное присутствие Синода и Совета. В первоначальной декабрьской редакции при кончине предстоятеля, его отпуске или нахождении под судом председательство в центральных учреждениях переходило к старейшему синодальному иерарху; управление его епархией — к патриаршему наместнику, архиепископу Коломенскому и Можайскому. Летом 1918 года порядок на случай освобождения патриаршего престола был дополнен отдельным определением о местоблюстителе.

Вероучение, хозяйство и совместные дела

Определение от 8 (21) декабря подробно разграничивало компетенцию Синода и Высшего церковного совета. Синод надзирал за сохранением вероучения, текстом и составом Священного Писания, богослужебными книгами и чином, миссией и духовным просвещением. В его ведение входили утверждение избранных епархиальных архиереев, предусмотренные случаи их назначения и увольнения, монастыри, утверждение решений о лишении сана, недоуменные вопросы о венчании и погребении.

Совет занимался штатами учреждений, общецерковными имуществами и капиталами, строительством за счёт общецерковных средств, назначением содержания, пенсий и пособий. К нему относились благотворительность, финансово-экономические вопросы, ревизия и контроль, часть школьных и издательских дел, юридические заключения и представительство церковных учреждений перед судом и другими государственными органами. В его административные обязанности включалась и охрана памятников церковной старины.

Особо важные и смешанные вопросы передавались совместному присутствию. В их числе были защита прав церкви, исполнение соборных решений о новых епархиях, открытие духовных школ, утверждение общецерковной сметы, рассмотрение отчётов центральных органов и подготовка очередного Собора. Передать дело на совместное заседание могли патриарх, Синод или Совет, если считали это необходимым по его значению.

Что изменилось в высшем управлении

Перед Собором стояла задача определить, кто будет управлять церковью после падения монархии и как распределить власть между предстоятелем, епископами, духовенством и мирянами. В августе 1917 года Временное правительство ещё сохраняло прежний синодальный порядок до государственного признания нового устройства. Собор выработал собственный порядок: высшая власть принадлежала периодически созываемому Собору, а текущие дела — патриарху, Синоду и Высшему церковному совету с разграниченными полномочиями.

Итогом реформы стало соединение власти патриарха с коллегиальным управлением и соборной отчётностью. Предстоятель представлял церковь и мог заявить особый протест; архиерейский Синод ведал вероучением и богослужением; в хозяйственных, школьных и административных делах через Высший церковный совет участвовали также клирики и миряне. Эта система определяла, от чьего имени принимались последующие церковные решения и кто мог вести дела с государственной властью.

Какого положения в государстве требовал Собор

Самостоятельность церкви и преимущественный статус

В определении от 2 (15) декабря 1917 года «О правовом положении Православной Российской Церкви» Собор сформулировал свою программу отношений с государством. Он предлагал государственной власти принять перечисленные положения, сочетавшие церковное самоуправление с особыми правовыми гарантиями.

Собор требовал независимости в вопросах веры, нравственности, богослужения, внутренней дисциплины и отношений с другими автокефальными церквами. В области церковного законодательства, управления и суда за церковью признавалось самоуправление. Государственные законы о ней предполагалось издавать по соглашению с церковной властью, а государственный надзор ограничить проверкой соблюдения законов в судебном и судебно-административном порядке.

Одновременно Собор отстаивал преимущественное публично-правовое положение православия среди других исповеданий. Православный календарь должен был стать государственным, главные церковные праздники — войти в число признанных государством неприсутственных дней. Глава государства, министр исповеданий, министр народного просвещения и их товарищи, то есть заместители, должны были принадлежать к православной церкви. Форма государственного правления в определении не устанавливалась.

Особые гарантии затрагивали семейную жизнь. Церковное венчание сохраняло значение законной формы брака, церковные решения о разводе и недействительности брака — силу судебных решений, метрические книги — значение актов гражданского состояния. Добровольный выход из православия допускался по достижении брачного возраста; для детей предусматривался выход вслед за родителями, а с девяти лет требовалось также согласие самого ребёнка. Церковное самоуправление в этой программе сочеталось с правовыми ограничениями перемены исповедания.

Школа, имущество и государственное содержание

Православные церковные школы должны были пользоваться правами государственных учебных заведений. Для православных учащихся Закон Божий сохранялся обязательным предметом в низшей, средней и высшей школе, включая светские и частные учреждения; содержание законоучителей в государственных школах возлагалось на казну. Государству предлагалось обеспечить духовенством воинские части и удовлетворение религиозных нужд военнослужащих.

Собор требовал неприкосновенности церковного имущества: его нельзя было конфисковать, а церковные учреждения — упразднять без согласия церковной власти. Предусматривались права юридического лица и налоговые льготы для имущества, не отдаваемого в доходную аренду. Ежегодные государственные ассигнования должны были покрывать церковные потребности по особой смете, составленной высшим церковным управлением, с законодательным утверждением и последующим отчётом.

Итог: церковная программа и государственное законодательство

Собор стремился освободить внутреннее управление от государственной опеки, сохранив государственную поддержку церкви, её имущество и влияние на образование. Принятое им определение выражало церковные требования к будущему правовому порядку. Для превращения этих требований в государственные гарантии требовалось согласие власти.

Советский декрет установил другой порядок: религиозные общества лишались прав юридического лица и собственности, публичное финансирование прекращалось, преподавание религии отделялось от общеобразовательной школы. Поэтому следующий этап отношений был связан уже с защитой церковных учреждений, имущества и обучения в условиях законодательства, расходившегося с соборной программой.

Собор и советская власть в 1918 году

Отношения с советской властью складывались вокруг конкретных конфликтов: насилия, законодательных ограничений, церковной собственности и школы. Собор одновременно принимал протестные обращения, организовывал защиту пострадавших и направлял уполномоченных для переговоров.

Послание Тихона и коллективное определение Собора

19 января (1 февраля) 1918 года патриарх Тихон выступил с посланием против кровавых расправ и гонения на церковь. В нём провозглашалось анафематствование совершающих описанные действия, если они ещё принадлежат к православной церкви. Партийное название большевиков в этой формуле отсутствовало: её адресат определялся действиями и принадлежностью к церкви. Вместе с тем послание содержало прямое обличение насилия и преследований со стороны новой власти.

Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви, опубликованный 23 января (5 февраля), устанавливал свободу исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Он отменял религиозную присягу и передавал регистрацию актов гражданского состояния гражданской власти. Преподавание религиозных вероучений запрещалось в государственных, общественных и частных учебных заведениях, где преподавались общеобразовательные предметы; частным образом обучать и обучаться религии разрешалось. Религиозные общества лишались публичных субсидий, прав юридического лица и права собственности. Богослужебные здания и предметы могли передаваться им в бесплатное пользование по решениям власти.

25 января (7 февраля) последовал коллективный ответ Собора. В нём проводилось различие между свободой совести, действительное расширение которой Собор приветствовал, и конкретными мерами декрета, которые он оценивал как покушение на церковное устройство и гонение. Участие в издании и проведении этого декрета связывалось с церковными карами вплоть до отлучения. В отличие от более общей формулы послания Тихона, соборный акт прямо называл определённое законодательное действие.

Протест и уполномоченные переговорщики

Конфликт не исключал обращений к существующей власти. В марте 1918 года Соборный совет рассматривал предложение 31 члена Собора направить делегацию на съезд Советов. Представителям Собора и московских приходов поручалось заявить протест против отобрания церковного имущества и ходатайствовать о его сохранении. В заявлении делегации от 14 (27) марта были изложены возражения против декрета; удостоверительная запись сообщала о передаче заявления народным комиссарам.

На дальнейшие переговоры с Советом народных комиссаров по церковным делам был уполномочен член Собора Николай Дмитриевич Кузнецов вместе с другими соборянами и представителями приходов. Сохранилось соответствующее удостоверение с пометой о выдаче 15 (28) мая 1918 года.

Определение от 5 (18) апреля о мерах в условиях гонения соединяло молитвенное поминовение пострадавших с практическими действиями. Патриарху предлагалось продолжать обращения к местным властям об освобождении арестованных, высшему церковному управлению — собирать и распространять сведения о преследованиях. Комиссии для сношений с народными комиссарами поручалось потребовать освобождения церковных типографий. Тем самым переговоры, печать, сбор сведений и помощь пострадавшим включались в официальную программу защиты церкви.

Реакции на убийство Николая II

6 (19) июля 1918 года известие об убийстве Николая II обсуждалось на частном совещании членов Собора перед открытием третьей сессии. Протоиерей Ф. Д. Филоненко опасался, что публичная панихида даст власти повод усилить гонения; мирянин С. М. Раевский предлагал ограничиться частным поминовением. Их оппоненты настаивали на нравственном долге открыто помолиться за убитого. Большинство поддержало панихиду. Затем, на первом заседании возобновлённого Собора, Тихон совершил её при общем пении соборян.

Профессор Борис Титлинов выступил за публичное осуждение расправы без суда и следствия; одной панихиды он считал недостаточно.

8 (21) июля Тихон в слове в московском Казанском соборе осудил расстрел Николая II и его одобрение высшей государственной властью. Патриарх отделял нравственную оценку убийства от исторического суда над царствованием. При этом поступок Николая при отречении он объяснял стремлением к благу России. Слово сохранилось в записи протоиерея Петра Лахостского: по сообщению Лахостского, Тихон разрешил запись, затем просмотрел и одобрил её.

9 (22) июля Лахостский предложил Собору присоединиться к слову патриарха. При последующем обсуждении священник А. А. Попов и член Собора Н. Д. Кузнецов настаивали на осуждении всякого убийства и общем призыве к миру. 13 (26) июля, после ухода Тихона, в закрытой части заседания под председательством митрополита Арсения Собор одобрил патриаршее слово. Принятая формула признавала выраженные в нём мысли и чувства соответствующими долгу христианской совести всей православно верующей России.

Епархия, приход и участие верующих

Архиерей и выборные епархиальные органы

Февральское определение 1918 года об епархиальном управлении сохраняло за архиереем каноническое руководство местной церковью, но предполагало содействие духовенства и мирян. В выборе нового епархиального архиерея участвовали епископы, клир и миряне. Список кандидатов проходил каноническое одобрение, а итог выборов подлежал утверждению высшей церковной властью. Для избрания при первом голосовании требовалось не менее двух третей голосов; при отсутствии такого результата предусматривалось новое голосование. В чрезвычайных случаях допускались назначения и перемещения архиереев высшей властью.

Избранный архиерей пребывал на кафедре пожизненно. Без его согласия решения органов епархиального управления не могли проводиться в жизнь. При несогласии с епархиальным собранием предусматривалось повторное рассмотрение либо передача спора высшей церковной власти; неотложные распоряжения оставались за архиереем. Выборные учреждения, таким образом, участвовали в управлении под руководством епископа.

Епархиальное собрание составлялось из представителей клира и мирян в равном числе, избиравшихся на три года. Участвовали также представители монашества, духовных школ и других епархиальных учреждений. Для вопросов об общеепархиальном обложении, недвижимости и расходах свыше 15 тысяч рублей по отдельной статье требовалось большинство в две трети. Постоянным административно-исполнительным учреждением становился епархиальный совет: пять штатных выборных членов, председатель — пресвитер, утверждённый архиереем. Его члены избирались на шесть лет и утверждались высшей церковной властью.

Приходское собрание и приходской совет

Приходской устав от 7 (20) апреля 1918 года подробно распределял права местной общины. Решающий голос в приходском собрании получали члены причта и внесённые в приходскую книгу прихожане обоего пола, достигшие 25 лет. Устав устанавливал и ограничения: учитывались участие в церковных таинствах, поведение, некоторые судимости и другие перечисленные обстоятельства. Участие в управлении общиной связывалось с выполнением церковных обязанностей.

Собрание следовало созывать не реже одного раза в полугодие; внеочередного созыва могли добиваться, в частности, 25 прихожан с правом участия. Община распоряжалась капиталами и имуществом, устанавливала самообложение, избирала церковного старосту, членов совета и ревизионной комиссии, решала вопросы содержания зданий, помощи нуждающимся и приходских учреждений. Вместе с тем решения о займах, новых сборах, приобретении, отчуждении и залоге недвижимости подлежали утверждению епархиального архиерея.

В приходской совет входили причт, староста либо его помощник и избранные миряне обоего пола. Выборных мирян должно было быть не меньше, чем членов причта; их избирали на три года, ежегодно обновляя треть состава с возможностью переизбрания. Совет готовил дела для собрания, исполнял решения, вёл хозяйство, проверял денежные суммы и книги, организовывал благотворительность и просвещение. Архиерей сохранял право ревизии совета и подведомственных приходу учреждений.

Права женщин и пределы допуска к должностям

Участие женщин в приходских собраниях и советах закреплялось апрельским уставом. Определение от 7 (20) сентября расширило его на благочиннические и епархиальные собрания. Женщины могли занимать должности в епархиальных просветительных, благотворительных, миссионерских и хозяйственных учреждениях, однако из этого разрешения исключались благочиннический и епархиальный советы, судебные и административные учреждения.

В исключительных случаях женщине разрешалось исполнять должность псаломщика с предусмотренными для неё правами и обязанностями, но без включения в клир.

Что давала приходская реформа

Приходской устав распределял между собранием, советом и причтом конкретные обязанности по содержанию храма, распоряжению средствами, помощи нуждающимся и просвещению. Для прихожан участие в управлении означало право избирать совет, обсуждать расходы и принимать обязательства по содержанию общины. Решения по важнейшим имущественным вопросам оставались под контролем архиерея. Так соборный принцип участия духовенства и мирян получал применение в повседневных делах прихода; сам устав определял права и обязанности, а их осуществление зависело от местных условий.

Автономия церковного управления на Украине

Определение от 7 (20) сентября 1918 года по проекту, принятому Украинским церковным собором, признавало за православными епархиями на Украине автономное областное управление. Они оставались частью единой Православной российской церкви. Автономия охватывала местные административные, просветительные, миссионерские, благотворительные, монастырские, хозяйственные, брачные и соответствующие судебные дела, но не общецерковные вопросы.

Постановления Всероссийских соборов и распоряжения патриарха сохраняли обязательную силу. Патриарх утверждал митрополитов и правящих архиереев украинских епархий и мог направлять своих представителей на Украинский собор; епископы, клирики и миряне этих епархий участвовали во Всероссийских соборах. В Священном синоде сохранялись постоянное место Киевского митрополита и очередное участие ещё одного архиерея украинских епархий.

Преемство управления и окончание заседаний

Постоянный порядок избрания патриарха

Летом 1918 года Собор вернулся к правилам преемства. Определение от 31 июля (13 августа) предусматривало созыв избирательного Собора в течение трёх месяцев после освобождения патриаршего престола, с оговоркой о переносе созыва в случае Великого поста и Пасхальной недели. В избирательном Соборе участвовали архиереи, клирики и миряне; Московская епархия получала расширенное представительство как епархия патриарха.

Кандидатов избирали из числа лиц, имевших священный сан и соответствовавших церковным требованиям. Для не принадлежавшего к монашеству кандидата предусматривался постриг до настолования. После избрания трёх кандидатов окончательный выбор совершался жребием. При единогласном избрании одного лица можно было не избирать ещё двух. Эти положения закрепляли порядок будущих выборов; конкретная процедура осени 1917 года была установлена предшествующими решениями Собора.

Местоблюститель и сохранение полномочий

Определение от 28 июля (10 августа) 1918 года устанавливало, что на время между патриархами местоблюстителя избирает совместное присутствие Синода и Высшего церковного совета. Голосование было тайным; избранный из числа присутствующих членов Синода должен был получить более половины голосов. Он председательствовал в обоих учреждениях, управлял патриаршей областью и созывал Собор для избрания нового предстоятеля. Учительные обращения и некоторые другие действия местоблюститель совершал совместно с Синодом.

Определение от 5 (18) сентября сохраняло полномочия членов Собора до патриаршей грамоты о созыве нового очередного Собора; патриарх получал право вновь созвать нынешний состав. На время сохранения полномочий соборяне оставались также полноправными участниками соответствующих местных церковных собраний.

7 (20) сентября Собор предусмотрел созыв следующего очередного Собора весной 1921 года и продлил полномочия избранных членов Синода и Высшего церковного совета до избрания их преемников. После окончания заседаний управление продолжали созданные Собором учреждения, а сам созыв очередного собрания оставался задачей на будущее.

Нарушение связи между центром и епархиями в годы Гражданской войны потребовало особого порядка управления. Постановление № 362 от 7 (20) ноября 1920 года было принято совместно патриархом, Синодом и Высшим церковным советом. Оно предусматривало временные объединения соседних епархий и самостоятельные действия архиереев при невозможности связи с центральной властью. Принятые на местах меры впоследствии подлежали её утверждению. Созданная Собором система управления приспосабливалась к разрыву сообщений и чрезвычайным обстоятельствам.

Итоги и значение решений

Главным результатом Собора стало новое устройство церковной власти: восстановленное патриаршество действовало в системе соборных и коллегиальных учреждений. Вопрос о личном предстоятеле был решён избранием Тихона; вопросы о пределах его власти, участии духовенства и мирян и преемстве управления получили отдельные нормы. После окончания заседаний действовать должны были избранные Синод и Высший церковный совет, а их полномочия сохранялись до избрания преемников.

В отношениях с государством Собор добивался самостоятельности внутреннего управления при сохранении правовых преимуществ, имущества, финансирования и религиозного образования. Эти требования разошлись с советским декретом об отделении церкви от государства. Собор ответил официальным осуждением декрета, организацией помощи пострадавшим и направлением представителей для переговоров. Протест и обращения к существующей власти одновременно входили в принятую церковную политику.

Дальнейшие события поставили созданные учреждения в условия разрыва связи между центром и епархиями. В 1920 году патриарх, Синод и Высший церковный совет предусмотрели чрезвычайный порядок местного управления на такой случай. Тем самым система, рассчитанная на регулярные Соборы и работу центральных органов, получила правила действий при невозможности сношений с ними. Преемство управления стало практической задачей в условиях Гражданской войны.

Связанные темы

• Русская церковь и государственная власть (1900–1920)
• Православная церковь и преобразование российского общества (1551–1943)
• Николай II и Русская церковь
• Русская церковь и Февральская революция
• Политические течения в русском православии (1900–1920)

Источники и исследования

Документальные издания

• Собрание определений и постановлений Священного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 гг. М., 1918. Вып. 1–4. Электронная публикация.
• Священный Собор Православной Российской Церкви. Деяния. Кн. III: Деяния XXXI–XL. Репринтное издание Новоспасского монастыря, 1994. Деяние XXXIII, с. 52–56; приложение I к деянию XXXVI, с. 112–113.
• Конфессиональная политика Временного правительства России: сборник документов / Сост. М. А. Бабкин. М.: Политическая энциклопедия, 2017.
• Акты Святейшего Патриарха Тихона, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти. 1917–1943. М.: Издательство Православного Свято-Тихоновского богословского института, 1994.
• Отделение Церкви от государства и школы от Церкви в Советской России. Октябрь 1917–1918 г.: сборник документов / Отв. ред. протоиерей В. Воробьёв; сост. Л. Б. Милякова, И. А. Зюзина. М.: Издательство ПСТГУ, 2016.
• Иларион (Троицкий), архимандрит. Почему необходимо восстановить патриаршество? // Богословский вестник. 1917. Т. 2. № 10–12. С. 418–426, вторая пагинация.

Исследования и справочные статьи

• Беглов А. Л. Всероссийский церковный собор 1917–1918 гг. как явление соборной практики Церкви // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2016. № 1 (34). С. 51–73.
• Карпук Д. А. Кафедра русской церковной истории в Санкт-Петербургской духовной академии на рубеже XIX–XX вв. // Санкт-Петербургская духовная академия. Электронная публикация 26 апреля 2017 года.
• Священный Собор Православной Российской Церкви 1917–1918 гг.: обзор деяний. Третья сессия / Сост. А. Г. Кравецкий, Г. Шульц; под общ. ред. Г. Шульца. М.: Крутицкое патриаршее подворье; Общество любителей церковной истории, 2000.
• Поместный собор Православной Российской Церкви 1917–1918 гг. // Православная энциклопедия.