Елизавета Петровна
- 25 декабря 1761 (5 января 1762)[1]
- Предшественник
- Иван VI Антонович
- Преемник
- Пётр III
- Дата рождения
- 18 (29) декабря 1709
- Место рождения
- Коломенское
- Дата смерти
- 25 декабря 1761 (5 января 1762)
- Род
- Романовы.[1]
- Отец
- Пётр I
- Мать
- Екатерина I
Елизавета Петровна (18 (29) декабря 1709 — 25 декабря 1761 (5 января 1762)) — российская императрица из династии Романовых, царствовавшая с 25 ноября (6 декабря) 1741 года. Дочь Петра I и Екатерины I. Получила престол после свержения малолетнего Ивана VI Антоновича и правительства его матери, Анны Леопольдовны. Своим наследником сделала сына старшей сестры, будущего Петра III.[1]
Елизавета обещала восстановить порядки своего отца, упразднила прежний Кабинет министров и вернула Сенату широкие полномочия. За двадцать лет её правления были отменены внутренние таможенные сборы, открыты дворянский и купеческий банки, основан Московский университет. Во внешней политике Россия укрепила союз с Австрией и вступила в Семилетнюю войну против Пруссии.[2]
При ней прекратилось исполнение смертных приговоров, однако политические следствия, пытки, телесные наказания и ссылка сохранялись. Освобождая некоторых опальных прежних царствований, императрица одновременно держала под стражей свергнутого Ивана и его семью. Эти решения определили судьбу двух соперничавших ветвей императорского дома.[2][3]
Дочь Петра и Екатерины
Елизавета родилась в подмосковном Коломенском в декабре 1709 года. Родители обвенчались в 1712 году. В детстве она жила в Москве и подмосковных царских резиденциях; в её воспитании участвовали тётка Наталья Алексеевна и семья Александра Меншикова. Царевну учили музыке, танцам и иностранным языкам. Особенно хорошо она говорила по-французски.[1]
Старшая сестра Анна Петровна была её ближайшей родственницей и спутницей детских лет. После брака родителей у сестёр появились отдельные комнаты, стол и служащие. Среди воспитательниц были иностранки, а учителем танцев — Стефан Рамбург. Они росли при дворе, где семейные праздники сочетались с приёмами дипломатов и торжествами по случаю военных побед.[4]
Брак одной из дочерей Петра мог закрепить союз с европейской династией. Голштинский герцог Карл Фридрих, прибывший в Россию в 1721 году, долго добивался согласия царя; его министр Бассевич допускал женитьбу на любой из сестёр. В 1724 году выбор пал на Анну. Елизавета присутствовала при встречах обручённых и оставалась частью общего семейного круга.[5][6]
После смерти Петра в январе 1725 года императрицей стала Екатерина. Её завещание, оглашённое в мае 1727 года, отводило дочерям место в правлении на время малолетства Петра II. В порядке дальнейшего наследования Елизавета и её потомки следовали за Анной и её потомством. Для наследника требовалась православная вера; мужской пол получал предпочтение перед женским.[7]
Сестра в Киле, племянник в Голштинии
Летом 1727 года Анна с мужем уехала в Киль. Елизавета осталась в России при дворе Петра II. Сохранившиеся письма старшей сестры показывают, насколько болезненно обе семьи переживали разлуку. Анна просила писать чаще, передавала поклоны общим знакомым и хотела получить портрет Елизаветы, написанный Луи Караваком.[8]
Через Елизавету голштинская семья старалась сохранить связи с русским двором и получить обещанные ей деньги. Анна просила сестру обращаться к императору, великой княжне Наталье Алексеевне и Андрею Остерману. Елизавета сообщала ей о жизни двора и о расположении к себе Петра II. Для уехавшей сестры она стала посредницей в делах, которые нельзя было решить из Киля.[9]
В феврале 1728 года Анна родила сына Карла Петра Ульриха. Она писала Елизавете, что мальчик немного похож на неё, а в мартовском послании назвала его её крестным сыном. В мае Анна умерла. Елизавета потеряла единственную дожившую до взрослого возраста родную сестру; маленький племянник остался в Голштинии. Через четырнадцать лет она вызвала его в Россию.[10][11][4]
При Анне Иоанновне и Анне Леопольдовне
После смерти Петра II в 1730 году члены Верховного тайного совета предложили престол Анне Иоанновне, дочери Ивана V. Елизавета осталась при дворе, но новая императрица видела в ней возможную соперницу. Происхождение от Петра и привязанность части гвардейцев делали царевну заметной фигурой даже без участия в правительственных делах.[2]
У Елизаветы сложился собственный круг служащих и приближённых. В него входили врач Иоганн Герман Лесток, Михаил Воронцов, братья Александр и Пётр Шуваловы, Алексей Разумовский. После переворота эти люди получили новые должности и пожалования. Многолетняя личная близость к царевне оказалась важным основанием доверия новой императрицы.[3]
В 1740 году Анна Иоанновна передала престол младенцу Ивану Антоновичу, внуку своей сестры Екатерины. Сначала регентом стал Эрнст Иоганн Бирон; вскоре Миних сверг его, и власть перешла к матери императора Анне Леопольдовне. Новый порядок закреплял корону за потомством царя Ивана V. Елизавета представляла другую ветвь семьи — потомство Петра I.[12]
Её сторонники искали поддержку среди гвардейцев. С Елизаветой вели переговоры французский посланник маркиз де ла Шетарди и шведский представитель Эрик Матиас Нолькен; посредником служил Лесток. Дипломаты рассчитывали, что перемена на престоле изменит внешнюю политику России. Елизавета нуждалась в помощи, но не хотела заранее связывать себя обязательством вернуть Швеции завоевания Петра.[12][2]
К осени 1741 года опасность для царевны возросла. Швеция уже воевала с Россией, гвардейские части готовили к выступлению, а правительница получала сведения о заговоре. Откладывать решение становилось всё труднее: уход преданных гвардейцев лишал Елизавету опоры в столице. В ноябре она решилась возглавить выступление лично.[12][2]
Переворот 25 ноября 1741 года
В ночь на 25 ноября (6 декабря) Елизавета вместе с несколькими приближёнными явилась в казармы Преображенского полка. Она обратилась к гренадерам, напомнив о своём происхождении, и повела их к Зимнему дворцу. Гвардейцы арестовали Анну Леопольдовну, Антона Ульриха и их детей. В столице были задержаны влиятельные чиновники прежнего правительства, в том числе Остерман и Миних.[12][2]
Популярные рассказы сохранили несколько вариантов речи Елизаветы перед солдатами. Их общий смысл — обращение дочери Петра к верной гвардии — соответствует последующей официальной риторике. Но точные слова в разных свидетельствах расходятся. Для успеха выступления решающими стали присутствие самой Елизаветы и готовность гренадер действовать по её приказу.[13]
Утром был издан первый манифест о вступлении на престол. Через три дня последовало более подробное объяснение прав новой императрицы. Оно ссылалось на тестамент Екатерины I, обвиняло Остермана и прежних министров в нарушении порядка наследования и изображало переворот исполнением воли подданных, особенно гвардейских полков.[13][3]
Манифест был заявлением победившей стороны. Он объявлял незаконным правление семьи Ивана Антоновича, хотя сам Иван получил престол по распоряжению Анны Иоанновны. В споре о наследовании каждая сторона опиралась на решения прежних государей, выгодные для её династической ветви. Окончательный исход определило овладение столицей и правительственными учреждениями.[12][3]
В конце декабря гренадерская рота, участвовавшая в перевороте, была преобразована в лейб-компанию. Елизавета стала её капитаном; служащие получили повышение в чинах, поместья и потомственное дворянство. В их гербы включили слова «За ревность и верность». Награда закрепляла особое положение людей, которым императрица была обязана престолом.[3]
Пожалования затронули целые семьи. Выходец из крестьян Даниил Журавлёв, служивший в Преображенском полку, получил дворянский диплом с изображением журавля и общими знаками лейб-компании. Сохранившийся документ подписан Елизаветой. Подобные дипломы превращали участие в перевороте в наследственное сословное преимущество.[14]
Коронация, опальные и новая придворная среда
Коронация состоялась 25 апреля (6 мая) 1742 года в Успенском соборе Московского Кремля. К торжеству устроили триумфальные ворота, иллюминацию и фейерверк, изготовили медали. В поздравительных речах Елизавету прославляли как наследницу Петра, возвратившую себе отцовский престол. Праздничная церемония закрепляла власть, полученную несколькими месяцами ранее в Петербурге.[3]
С коронацией были связаны новые чины и ордена. Алексей Разумовский, Михаил Воронцов и Шуваловы заняли высокое положение. Возвысились и родственники императрицы по материнской линии. При этом государственная служба оставалась шире домашнего круга: важные должности занимали люди с опытом прежних царствований, включая Бестужевых и Никиту Трубецкого.[3]
Елизавета возвращала из ссылки пострадавших при предшественниках. Долгорукие восстанавливали чины и получали разрешение вернуться; детям Артемия Волынского отдали конфискованное имение отца. Бирон был переведён из Пелыма в Ярославль. Возвращение одних опальных сопровождалось новыми ссылками других.[3]
Остермана, Миниха, Левенвольда и ряд других служащих судили за деятельность при прежнем правительстве. Приговоры предусматривали смертную казнь, но Елизавета заменила её ссылкой. Остермана отправили в Берёзов, Миниха — в Пелым, Левенвольда — в Соликамск. Их жёны и семьи также пережили утрату придворного положения и имущества.[3]
Князь Яков Шаховской, которому поручили отправку осуждённых, оставил тяжёлое описание встречи с ними в заключении. Особенно поразила его перемена в Левенвольде, которого он привык видеть блистательным придворным. Этот рассказ показывает, чем для отдельного человека оборачивалась смена правительственного круга, даже когда смертный приговор отменяли.[3]
Сенат и личная власть императрицы
Указ 12 декабря 1741 года объявил, что Сенат должен иметь прежние полномочия, которыми обладал при Петре I. Кабинет министров упразднялся. Императрица предписала соблюдать петровские указы и регламенты, сохранив и последующие распоряжения, если они соответствовали обстоятельствам и государственной пользе.[3]
Восстановление Сената не означало передачи ему верховной власти. Елизавета назначала сенаторов, могла присутствовать на заседаниях и оставляла за собой окончательные решения. В конце 1741 и в 1742 году Соловьёв насчитывал семь её посещений Сената. Учреждение занималось финансами, работой коллегий, губернскими делами и судом; текущая административная нагрузка оставалась на сенаторах и прокурорах.[3]
Одновременно при императрице действовал личный Кабинет во главе с Иваном Черкасовым. Он обслуживал её собственные распоряжения и письменные дела. Прежний Кабинет министров и эта канцелярия носили сходное название, но занимали разное место в управлении. Иностранные дела были поручены канцлеру Алексею Черкасскому и вице-канцлеру Алексею Бестужеву-Рюмину.[3]
Во время подготовки к Семилетней войне появился постоянный совещательный орган — Конференция при Высочайшем дворе. На заседании 14 марта 1756 года императрица определила, что её участники должны собираться дважды в неделю. Среди них были наследник престола, Бестужевы, Воронцов, Трубецкой, Апраксин и Шуваловы. Главными вопросами стали дипломатия и предстоящие военные действия.[15]
Создание Конференции позволяло обсуждать военные планы с участием высших сановников и командующих. Постановления определяли отношения с Австрией, передвижение армии, поведение посланников при иностранных дворах. Елизавета сохраняла право утверждать направление политики; согласование между несколькими влиятельными участниками при этом нередко замедляло решения.[15]
Преследования и прекращение смертных казней
Отказ Елизаветы от исполнения смертных приговоров заметно отличал её царствование от правления Анны Иоанновны. Но установленного законом полного запрета смертной казни не появилось: суды продолжали выносить такие приговоры, а решение об их замене зависело от верховной власти. Сохранялись наказания кнутом, увечья, каторга и пожизненная ссылка.[2]
В 1743 году следствие по делу Лопухиных выросло из разговоров о свергнутой династии, неприязни к новой власти и придворной борьбы. К делу были привлечены Наталья Лопухина, её муж и сын, Анна Бестужева и другие лица. Их допрашивали с пыткой; наказания включали кнут, урезание языка и ссылку. Отмена смертной казни не избавляла осуждённых от тяжёлого физического насилия.[2]
За политическими процессами стояли и разногласия во внешней политике. Лесток и Шетарди поддерживали сближение с Францией; Бестужев-Рюмин выступал за союз с Австрией. Канцлер сумел использовать перехваченные дипломатические письма против своих противников. Шетарди пришлось покинуть Россию; позднее Лесток лишился имущества и был отправлен в ссылку.[2]
Судьба Брауншвейгского семейства осталась особенно тяжёлой. В манифесте 1741 года Елизавета обещала отправить Анну Леопольдовну, Антона Ульриха и детей за границу с соответствующим их званию содержанием. Однако семью задержали по пути, затем перевезли в глубь России. Иван был отделён от родителей; с 1744 года семья содержалась в Холмогорах.[3][16]
После смерти Анны Леопольдовны в 1746 году её тело доставили в Петербург и похоронили в Александро-Невском монастыре. Елизавета присутствовала на церемонии. Антон Ульрих и дети остались под стражей. Торжественное погребение родственницы не повлекло освобождения её семьи.[16]
Наследник и великокняжеская семья
В феврале 1742 года по распоряжению Елизаветы в Петербург привезли четырнадцатилетнего Карла Петра Ульриха. Он был сыном Анны Петровны и ближайшим родственником императрицы по этой линии. Сначала его продолжали именовать владетельным герцогом Голштинским. После принятия православия он получил имя Пётр Фёдорович, а 7 (18) ноября был объявлен наследником российского престола.[3]
В церковном поминовении к его имени добавляли слова о том, что он внук Петра Первого. Елизавета строила собственное обоснование власти на памяти отца и тем же происхождением объясняла положение племянника. Его прежнее лютеранское воспитание стало одним из условий, которые требовалось изменить до назначения наследником.[3]
Невестой Петра Фёдоровича стала принцесса София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская. В России она приняла православие под именем Екатерины Алексеевны. Венчание состоялось 21 августа (1 сентября) 1745 года. Свадебные торжества продолжались десять дней и представляли молодую пару как будущую императорскую семью.[17]
Елизавета проявляла сильную тревогу за здоровье племянника. Когда по дороге в Петербург он заболел оспой, она приехала в Хотилово и оставалась там во время болезни. В феврале 1746 года новое недомогание великого князя снова заставило её срочно ехать к нему. Судьба наследника имела для неё одновременно семейное и государственное значение.[17][18]
При этом вокруг великокняжеского двора шла собственная борьба. Мать Екатерины, Иоганна Елизавета, была связана с голштинскими и шведскими родственниками; Бестужев подозревал её окружение в поддержке Пруссии и Франции. После свадьбы она покинула Россию. Елизавета заботилась об устройстве семьи наследника, но не позволяла иностранной родне свободно определять её политические связи.[17]
20 сентября (1 октября) 1754 года у великокняжеской четы родился Павел Петрович. Рождение ещё одного наследника отмечали как большое государственное событие. Елизавета пожаловала родителям деньги и драгоценности, к иностранным дворам отправили особых посланцев. Праздничный фейерверк изображал Россию, получающую долгожданного младенца из рук Провидения.[19]
В личной жизни императрицы особое место занимал Алексей Григорьевич Разумовский. Он имел постоянный доступ к ней, сопровождал её и сохранял положение при дворе до конца царствования. С их отношениями связано предание о тайном венчании в Перове в 1742 году. Биографические сочинения передают его с разной степенью уверенности; подробный рассказ об обряде в РБС прямо назван преданием.[20]
Елизавета не объявляла собственных детей наследниками. Рассказы о её дочерях и сыновьях от Разумовского позднее связывали с разными людьми, в том числе с монахиней Досифеей и женщиной, известной как княжна Тараканова. Уже составитель статьи РБС отметил противоречивость этих рассказов и отсутствие надёжных доказательств родства. Официальная линия наследования проходила через Петра Фёдоровича и его семью.[20][3]
Таможенная реформа и государственные банки
Одним из важнейших преобразований стало упразднение внутренних таможен. До реформы товар на пути к покупателю облагался несколькими сборами. Торговцы тратили время на проверки и расчёты, а сборщики получали возможности требовать лишние деньги. Пётр Иванович Шувалов предлагал сосредоточить взимание пошлин на внешней границе и в портах.[21]
Шувалов подкреплял проект расчётами доходов. Он сравнил среднюю сумму внутренних сборов со стоимостью внешнеторгового оборота и предложил возместить потери казны повышенной пошлиной в портовых и пограничных таможнях. В записке приводился понятный пример: крестьянин вёз в Москву воз дров, но после дорожных платежей, расходов на себя и лошадь мог привезти домой лишь небольшую часть выручки.[21]
В декабре 1753 года предложения были утверждены. Указ от 20 (31) декабря отменял внутренние таможенные и мелочные сборы; в следующем году началось его исполнение. Реформа снимала препятствия для торговли между областями страны. При этом таможенные доходы не исчезали: нагрузка переносилась на товары, проходившие через внешнюю границу.[22]
В 1754 году были учреждены банки для дворянства и для купцов, торговавших при Петербургском порте. В сенатском обсуждении для первого предусматривали капитал в 750 тысяч рублей из винных доходов, для второго — 500 тысяч из средств монетных дворов. Банковская ссуда должна была дать заёмщикам доступ к деньгам на более приемлемых условиях, чем частный дорогой кредит.[19]
Право пользоваться ссудами зависело от сословия и рода занятий. Дворянский банк предназначался для русских дворян и определённых категорий иностранцев, принявших постоянное российское подданство и владевших недвижимостью в стране. Купеческий обслуживал российских купцов, связанных с петербургской торговлей. Эти учреждения помогали отдельным группам собственников, а не всему населению на равных основаниях.[19]
Казна по-прежнему сильно зависела от косвенных доходов, прежде всего от соли и вина. Повышение их цен затрагивало повседневные расходы населения. В конце жизни Елизавета потребовала искать замену соляному доходу, указывая на разорение подданных и злоупотребления сборщиков. Война между тем требовала всё новых расходов, и быстро отказаться от поступлений было трудно.[23][24]
Крестьяне и сословный порядок
Возвращение к петровским порядкам не означало облегчения крепостной зависимости. После переворота среди крестьян распространился слух, будто им снова разрешено записываться в солдаты и тем самым уходить от помещиков. Люди подавали прошения поодиночке и группами. Правительство такие попытки пресекло: просителей наказывали, некоторых ссылали на казённые заводы, остальных возвращали владельцам.[3]
Бегство оставалось одним из способов сопротивления. В 1742 году Сенат разбирал известия о крестьянах, уходивших целыми семьями на Дон. Поиски беглых сопровождались военными командами и наказаниями. При проведении ревизий правительству приходилось решать, кого возвращать на прежнее место, а кого оставить в уже сложившемся поселении ради устойчивого сбора податей.[3]
Сохранились и жалобы на помещичье насилие. Крестьяне сообщали о побоях, отнятых землях, мельницах и рыбных ловлях, о принуждении к новым работам. Сенат мог поручить расследование или отстранить владельца от управления, но такие решения не меняли самого сословного порядка. Помещичья власть над крестьянами сохранялась, а возможности последних защищать свои интересы были ограничены.[3][19]
Церковь и религиозная политика
Елизавета была глубоко вовлечена в церковную жизнь, посещала службы и поддерживала монастыри. Управление Церковью оставалось синодальным. Императрица назначала должностных лиц, давала Синоду указания и вмешивалась в вопросы церковной дисциплины. Обер-прокурор представлял при Синоде государственную власть, что постоянно вызывало споры о пределах его надзора.[18][2]
По распоряжению Елизаветы продолжалось исправление славянского текста Библии, начатое ещё при Петре. В 1745 году она требовала скорее передать книгу в печать, но Синод настаивал на новой сверке. Работа затянулась. Издание, известное как Елизаветинская Библия, вышло в 1751 году.[17][1]
Покровительство православию сопровождалось ограничениями для других вероисповеданий. Указ 1742 года предписывал выслать из империи евреев, сделав исключение для тех, кто примет православие. Усиливалось давление на старообрядцев. В проповедях сторонников нового царствования защита веры нередко соединялась с осуждением чиновников свергнутого правительства как чуждых России людей.[3][2]
Церковная цензура затрагивала и светское чтение. Когда Елизавета предложила передавать на проверку все привозимые из-за границы книги, Бестужев возражал: длительная проверка помешает получать необходимую учебную и историческую литературу. Он предлагал ограничиться богословскими сочинениями. Обсуждение показывало практическое затруднение: государство нуждалось в иностранных знаниях и одновременно стремилось оградить подданных от идей, признанных опасными для веры.[17]
Университет, театр и придворное искусство
Проект Московского университета подготовили при участии Михаила Ломоносова и Ивана Шувалова. Обсуждение шло в 1754 году; тогда же началась подготовка здания. 12 (23) января 1755 года Елизавета подписала указ об учреждении университета и двух гимназий. В обосновании снова присутствовала память о Петре: распространение знаний объявлялось продолжением его начинаний.[25]
Выбор Москвы объясняли её положением внутри страны, большим числом дворян и разночинцев, сравнительно доступным проживанием. Устройство нового учебного заведения позволяло учиться тем, кто не мог отправиться в Петербург. При университете открывались отдельные гимназии для дворян и разночинцев; крепостные к свободному поступлению не допускались.[25]
Проект предусматривал три факультета: юридический, медицинский и философский. Богословие оставлялось в ведении Синода. Университет получал особый порядок управления через кураторов, директора и профессоров, а также собственные судебные и служебные привилегии. Программа включала российское право, естественные науки, историю, языки и словесность.[25]
В театральной жизни важным стало приглашение ярославских актёров Фёдора Волкова в Петербург в 1752 году. Вызов оформлялся сенатским указом; местные власти должны были предоставить подводы для людей и театрального имущества. Часть труппы осталась в столице. В 1756 году был учреждён русский публичный театр, с которым связаны имена Волкова, Ивана Дмитревского и Александра Сумарокова.[25]
В 1757 году по инициативе Ивана Шувалова в Петербурге была основана Академия художеств. Покровительство двора помогало создавать постоянные учреждения для обучения художников, а придворные заказы давали им работу.[1]
Крупнейшие архитектурные заказы получал Бартоломео Франческо Растрелли. Новый Зимний дворец должен был стать главной петербургской резиденцией. Елизавета очень хотела пожить в нём и в 1761 году торопила отделку хотя бы собственных покоев. Строительство требовало больших средств; императрица умерла, не дождавшись переезда.[24]
Балы и маскарады были частью придворного распорядка. В описании начала 1746 года у Соловьёва гости съезжаются к вечеру, играют в карты, танцуют, ужинают и снова возвращаются к танцам. Ранг и близость к государыне определяли, кто сидит с ней за столом. Пышность двора соединялась с постоянно поддерживаемой иерархией.[18]
Балтийская политика и союз с Австрией
Война со Швецией началась ещё при Анне Леопольдовне и продолжилась после переворота. Расчёты шведских дипломатов на уступки новой императрицы не оправдались. Русские войска заняли Финляндию; Абоский мир 1743 года закрепил за Россией новые территории на юго-востоке страны. Вопрос о шведском наследнике также решался при российском участии.[2]
Бестужев-Рюмин связывал безопасность России с союзом с Австрией и сдерживанием Пруссии. Успехи Фридриха II меняли соотношение сил в Центральной Европе и затрагивали интересы российских союзников. В конце войны за Австрийское наследство русский корпус был направлен на запад; его появление стало одним из обстоятельств, способствовавших заключению мира в 1748 году.[2]
В 1756 году привычные союзы изменились. Великобритания сблизилась с Пруссией, Франция — с Австрией. Для России это означало необходимость пересмотреть прежнее сочетание австрийского и британского направлений. Елизавета решила выступить против Фридриха вместе с Австрией; соглашение с Францией стало частью нового дипломатического порядка.[15]
Конференция при дворе определяла конкретные цели: ослабить Пруссию, поддержать возвращение Силезии Австрии, обеспечить проход русских войск через польские земли и не допустить новой войны со Швецией или Османской империей. Российские интересы не полностью совпадали с австрийскими, что проявилось и в военных действиях, и в спорах о будущих приобретениях.[15]
Семилетняя война
В 1757 году армия Степана Апраксина вступила в Восточную Пруссию и 19 (30) августа одержала победу при Гросс-Егерсдорфе. Известие доставили Елизавете в Царское Село, а в Петербурге его встретили пушечной пальбой. Сражение показало боеспособность русской армии, но развить успех в той кампании не удалось.[26]
Апраксин начал отступление. Официальные объяснения ссылались на недостаток продовольствия и фуража, болезни людей и состояние конницы после долгого похода. Двор ожидал продолжения наступления и требовал от главнокомандующего объяснений. Отступление вызвало недоверие к нему и стало частью придворного кризиса, затронувшего Бестужева.[26]
В начале 1758 года войска под командованием Виллима Фермора заняли Кёнигсберг. Восточнопрусские жители были приведены к присяге Елизавете. Австрийский двор выражал беспокойство, что занятые земли переходят под русское управление: союзники по-разному представляли роль России в войне и право распоряжаться её результатами.[27]
Летом произошло Цорндорфское сражение. Бой с армией самого Фридриха II сопровождался огромными потерями и расстройством боевых порядков. Обе стороны заявляли о своём успехе, но разгромить русскую армию прусскому королю не удалось. Кампания продолжалась без решающего исхода.[27]
В 1759 году главнокомандующим стал Пётр Семёнович Салтыков. Его армия вместе с австрийским корпусом Эрнста Гидеона Лаудона нанесла Фридриху тяжёлое поражение при Кунерсдорфе. Елизавета, получив донесение, приехала из Петергофа в столицу на благодарственный молебен. Салтыков был произведён в фельдмаршалы, отличившиеся генералы получили награды.[28]
Победа не завершила войну. Салтыков предлагал совместное наступление, но ему приходилось считаться с действиями австрийского главнокомандующего Леопольда Дауна, нехваткой фуража и необходимостью сохранять сообщения с собственными складами. Пока союзники согласовывали дальнейшие шаги, Фридрих собирал рассеянные силы. Переписка командующих показывает, насколько зависел исход кампании от снабжения и согласия между армиями.[28]
Осенью 1760 года русско-австрийские отряды заняли Берлин. Город выплатил контрибуцию, часть военных запасов и производств была захвачена или уничтожена. Однако удерживать прусскую столицу длительное время союзники не стали. Этот поход нанёс Пруссии ущерб и имел большой политический отклик, но также не заставил Фридриха заключить мир.[29]
Последним крупным успехом царствования стало взятие Петром Румянцевым крепости Кольберг в декабре 1761 года. Предыдущие попытки овладеть ею были неудачны. Теперь русские войска получили важный пункт на балтийском побережье. Донесение Румянцева было обнародовано 25 декабря, в день смерти Елизаветы.[24]
Последние месяцы и смерть
В последние годы здоровье императрицы ухудшалось. Иногда она принимала доклады лёжа, но продолжала отдавать распоряжения. В декабре 1761 года Елизавета выражала недовольство медлительностью Сената: требовала решить затянувшиеся дела, исполнить прежние указы и объяснить отсутствие сенаторов на заседаниях.[24]
Даже в это время её занимали повседневные нужды столицы. Летом пожар уничтожил амбары с пенькой и льном, купцы понесли большие убытки. Императрица распорядилась помочь пострадавшим, а затем снова напоминала о неисполненной помощи. Средства предполагалось предоставить через Купеческий банк, созданный несколькими годами ранее.[24]
В декабре болезнь резко обострилась. Елизавета исповедовалась, причастилась и приняла соборование. 25 декабря 1761 года (5 января 1762 года) она умерла. При ней находились Пётр Фёдорович и Екатерина Алексеевна. Высшим сановникам объявили о смерти императрицы и вступлении на престол Петра III.[24]
Смена государя изменила внешнеполитический курс. Елизавета оставила Россию участницей войны против Пруссии. Пётр III заключил мир с Фридрихом и возвратил ему земли, занятые русскими войсками. Затем оба государя начали переговоры о союзе.[30]
Место в истории императорского дома
Елизавета сохраняла память о Петре как главное основание собственной власти. На неё ссылались манифесты, петровскими учреждениями оправдывали правительственные перемены, именем внука Петра подчёркивали положение наследника. Вместе с тем за двадцать лет возникли новые учреждения и решения, отвечавшие потребностям середины XVIII века: банки, университет, постоянная военная Конференция, изменённая таможенная система.[3][19][25][15]
Для династии её важнейшим решением стал выбор племянника. После смерти Петра II корона перешла к ветви Ивана V; переворот 1741 года вернул её дочери Петра I. Назначение Петра Фёдоровича, а затем рождение Павла обеспечили продолжение этой линии через потомков Анны Петровны и голштинского герцога.[3][19]
Основные даты
- 18 (29) декабря 1709 года — рождение в Коломенском.
- 25 ноября (6 декабря) 1741 года — переворот и вступление на престол.
- 25 апреля (6 мая) 1742 года — коронация в Москве.
- 7 (18) ноября 1742 года — назначение Петра Фёдоровича наследником.
- 1743 год — Абоский мир со Швецией.
- 1753–1754 годы — отмена внутренних таможен; учреждение государственных банков.
- 12 (23) января 1755 года — указ об учреждении Московского университета.
- 1756–1761 годы — участие России в Семилетней войне при Елизавете.
- 25 декабря 1761 года (5 января 1762 года) — смерть императрицы.[3][25][24]
Примечания
- ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 Курукин И. В. Елизавета Петровна // Православная энциклопедия. Т. 18. С. 376–379.
- ↑ 2,00 2,01 2,02 2,03 2,04 2,05 2,06 2,07 2,08 2,09 2,10 2,11 2,12 2,13 Белов Е. А. Елизавета Петровна // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. XIa. СПб., 1894.
- ↑ 3,00 3,01 3,02 3,03 3,04 3,05 3,06 3,07 3,08 3,09 3,10 3,11 3,12 3,13 3,14 3,15 3,16 3,17 3,18 3,19 3,20 3,21 3,22 3,23 Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 21. Гл. 2. Конец 1741 и 1742 год.
- ↑ 4,0 4,1 Трубачёв С. С. Анна Петровна (дочь Петра I) // Русский биографический словарь. Т. 2. СПб., 1900. С. 189–193.
- ↑ Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 18. Гл. 3. Голштинские брачные переговоры.
- ↑ Берхгольц Ф. В. Дневник камер-юнкера. Ч. 4. Записи за ноябрь–декабрь 1724 года / пер. И. Ф. Аммона.
- ↑ Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 19. Гл. 1. Тестамент Екатерины I.
- ↑ Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне от 27 октября 1727 года, № 5 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной // Российский архив. Т. 20. М., 2011.
- ↑ Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне после 8 сентября 1727 года, № 4 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной // Российский архив. Т. 20. М., 2011.
- ↑ Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне, февраль–март 1728 года, № 16 // Эпистолярное наследие женщин царской семьи / публ. Н. Ю. Болотиной // Российский архив. Т. 20. М., 2011.
- ↑ Анна Петровна. Письмо Елизавете Петровне от 8 марта 1728 года, № 17 // Там же.
- ↑ 12,0 12,1 12,2 12,3 12,4 Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 21. Гл. 1. Правление Анны Леопольдовны.
- ↑ 13,0 13,1 Манифест «О вступлении на Всероссийский престол государыни императрицы Елизаветы Петровны». 25 ноября 1741 года // Санкт-Петербургский институт истории РАН. Виртуальная выставка документа. 24 ноября 2021 года.
- ↑ 280 лет учреждению лейб-компании // Санкт-Петербургский институт истории РАН. 29 декабря 2021 года. Диплом Д. С. Журавлёва от 19 октября 1745 года.
- ↑ 15,0 15,1 15,2 15,3 15,4 Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 24. Гл. 1. 1756 год.
- ↑ 16,0 16,1 Корф М. А. Погребение принцессы Анны Брауншвейгской и принца Антона Ульриха // Русская старина. 1870. Т. 1. С. 410–413.
- ↑ 17,0 17,1 17,2 17,3 17,4 Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 22. Гл. 1. 1745 год.
- ↑ 18,0 18,1 18,2 Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 22. Гл. 2. 1746 год.
- ↑ 19,0 19,1 19,2 19,3 19,4 19,5 Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 23. Гл. 4. 1754 год.
- ↑ 20,0 20,1 Разумовский, Алексей Григорьевич // Русский биографический словарь. Т. 15. СПб., 1910.
- ↑ 21,0 21,1 Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 23. Гл. 3. Проекты Шувалова и таможенная реформа 1753 года.
- ↑ Издан указ об уничтожении в России внутренних таможен // Президентская библиотека. Указ 20 декабря 1753 года; ПСЗ. Собрание I. Т. 13. № 10164.
- ↑ Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 23. Гл. 1. 1749 и 1750 годы.
- ↑ 24,0 24,1 24,2 24,3 24,4 24,5 24,6 Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 24. Гл. 6. Окончание царствования Елизаветы Петровны.
- ↑ 25,0 25,1 25,2 25,3 25,4 25,5 Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 23. Гл. 6. Образованность, Московский университет и русский театр.
- ↑ 26,0 26,1 Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 24. Гл. 2. 1757 год.
- ↑ 27,0 27,1 Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 24. Гл. 3. 1758 год.
- ↑ 28,0 28,1 Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 24. Гл. 4. 1759 год.
- ↑ Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 24. Гл. 5. 1760 год.
- ↑ Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 25. Гл. 1. Мирный договор с Пруссией 24 апреля 1762 года.
Источники и литература
- Курукин И. В. Елизавета Петровна // Православная энциклопедия. Т. 18. С. 376–379.
- Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. 18–24.
- Берхгольц Ф. В. Дневник камер-юнкера / перевод И. Ф. Аммона. Ч. 4.
- Эпистолярное наследие женщин царской семьи (первая треть XVIII века) / публикация Н. Ю. Болотиной // Российский архив. Т. 20. М., 2011. С. 11–70.
- Белов Е. А. Елизавета Петровна // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. XIa. СПб., 1894.
- Корф М. А. Погребение принцессы Анны Брауншвейгской и принца Антона Ульриха // Русская старина. 1870. Т. 1. С. 410–413.