Перейти к содержанию

Офицерские сказки первой четверти XVIII века

Материал из Энциклопедия История. Главное
Офицерские сказки первой четверти XVIII века
Назначение
Учёт происхождения, службы и чинов офицера
Тип
служебные сведения офицеров
Период
Первая четверть XVIII века
Страна
Россия

Офицерские сказки первой четверти XVIII века — служебные сообщения генералов, офицеров и чинов полкового унтер-штаба русской армии о своём происхождении, прохождении чинов и участии в военных действиях. В состав подателей входили, в частности, полковые лекари. Слово «сказка» здесь означает официально сообщённые сведения, а не вымышленный рассказ. Документ мог быть написан самим подателем или записан с его слов. Такие свидетельства сохраняют одновременно сведения о карьере и то, как человек спустя годы представлял свою службу военному начальству.[1]

Крупный комплекс сказок полевой армии был собран в 1720 — первой половине 1721 года. Гарнизонные сказки составлялись также в другие годы и при иных обстоятельствах. В 2015–2017 годах К. В. Татарников издал материалы полевой армии, гарнизонных войск, отставных и заполошных чинов в трёх двухтомных сборниках. Архивные документы хранятся в Российском государственном военно-историческом архиве.[1][2][3]

Название и форма документа

Наряду со «сказкой» употреблялись названия «ведение» и «ведомость». Современное название комплекса объединяет материалы, которые различались способом записи и составом. Отдельная сказка могла занимать собственные листы; сведения нескольких офицеров могли быть объединены в общем полковом документе. Поэтому название издания не означает, что каждому человеку обязательно соответствовала отдельная собственноручная рукопись.[1]

Сказки предшествовали более поздним формулярным и послужным спискам. В сохранившемся корпусе соседствуют краткие перечни чинов и сражений с подробными объяснениями переводов, ранений и участия в походах. Общие требования к сведениям не устраняли различий в полноте ответов. Описание одной службы могло быть разбито по годам, другой — по последовательно полученным чинам.[1]

И. В. Бабич показала, что характер текста зависел и от полковой канцелярии. В одних частях преобладали однообразные записи, в других встречались пространные рассказы. Даже внутри полка объём и построение сказок могли значительно различаться. Поэтому краткость документа сама по себе не доказывает отсутствия опыта, а подробность не гарантирует большей точности.[4]

Рассказчик и писец могли быть разными людьми. В заверении сказки подпоручика Гурьева прямо сообщается, что вместо него по его просьбе подписался каптенармус Мартазанов, поскольку подпоручик не умел грамоте. Поэтому почерк документа сам по себе не доказывает грамотности подателя: необходимо прочитать подпись и заверительную формулу. Здесь источник прямо объясняет, кому принадлежало заверение и почему его исполнил другой человек.[5]

Для чего собирали сказки

Сказки полевой армии 1720–1721 годов поступали в Военную коллегию, Главный комиссариат и походную канцелярию А. Д. Меншикова. К. В. Татарников связывает сбор этого комплекса с широким запросом сведений о состоянии армии: новому центральному учреждению требовалась информация о войсках, которыми оно управляло. Приписывать всей кампании одну специальную цель — например, подготовку массового производства или отставки — оснований нет.[1]

Иначе раскрывается назначение части гарнизонных документов. В январе 1719 года Военной коллегии было предписано пересмотреть штаб- и обер-офицеров гарнизонных полков. На смотр надлежало отправлять по половине офицеров от полка; прежде всего тех, кто не служил в полевой армии. Позднее для некоторых категорий личный приезд заменили присылкой сказок и копий патентов на чины.[6]

Одно из распоряжений требовало объяснить, через кого и в каком году человек последовательно получал чины от солдатского до нынешнего. Если у него имелись патенты, к сведениям прилагались их копии. Здесь история службы была нужна для проверки основания офицерского положения. Патент и сказка участвовали в одной процедуре, но выполняли разные функции: первый удостоверял пожалование, вторая излагала последовательность службы со слов человека.[6]

Требование сопровождалось угрозой лишения чинов и имущества за ложные сведения. Оно показывает, что сказка была документом, от которого могло зависеть положение подателя. Вместе с тем ответственность за сообщение не превращала каждую названную им дату в независимо проверенный факт.[6]

В гарнизонный сборник входят документы Рижской губернии 1716 года, Санкт-Петербургской губернии 1717–1718 годов и материалы смотров 1719, 1720 и 1722 годов. Эти группы нельзя датировать общей формулой «опрос 1720–1721 годов». Причины составления ранних губернских серий не полностью выяснены; последующие документы связаны с известной процедурой разбора офицеров.[2]

Какие сведения сохраняет сказка

Основу рассказа составляла служебная последовательность: поступление, производство в чины, переходы и участие в военных действиях. Она могла дополняться сведениями о происхождении, жалованье, имуществе, возрасте, грамотности, ранениях и иных обстоятельствах. В одних сказках события изложены по годам, в других — по времени пребывания в каждом чине или отдельными блоками о службе и походах.[1]

Рассказ о кампании мог относиться ко времени, когда будущий офицер ещё был рядовым или унтер-офицером. Поэтому выражение «офицерские сказки» обозначает происхождение учётного комплекса и положение его подателей, а не обязательно их чин в каждом описываемом бою. Для восстановления состава отряда требуется установить чин человека именно на дату события.[7][8]

Одинаковые на вид упоминания также могут означать разный опыт. Человек, находившийся под крепостью, не обязательно участвовал в её штурме. Сообщение о пребывании в команде определённого начальника ещё не раскрывает конкретного поручения. Бабич обратила внимание на эту трудность при попытке выделить по сказкам участников первого Нарвского похода: формулы присутствия не всегда позволяли однозначно определить характер участия.[4]

Как выглядит свидетельство о конкретном событии

Показателен рассказ Дмитрия Демидовича Батюшкова о действиях в районе Ниеншанца весной 1703 года. В извлечении из его сказки последовательно названы взятие вала и захват шведских судов на взморье. Во втором случае он указывает не только начальника отряда, но и капитана, на лодке которого находился. Во время этих событий Батюшков был рядовым 9-й роты Преображенского полка.[7]

В его рассказе есть короткая формула: «а на лодке у господина своего, капитана Василья Иванова сына Баишева, был». Она привязывает человека к конкретному месту внутри действия. Такой ответ даёт больше, чем общий перечень кампаний: он сообщает о непосредственном начальнике и положении рассказчика. При этом одна сказка не устанавливает численность всех лодок или полный состав отряда.[7]

Другой участник, Иван Блохин из полка Захария Крога, сообщает о командировании на лодках под начальством подполковника Нейтерта и о взятии двух шведских судов. Авраам Бухольц, капитан Преображенского полка, передаёт тот же эпизод очень кратко — как взятие на море двух судов. Различие объёма ответов непосредственно видно в опубликованных извлечениях.[9]

Для чтения таких свидетельств важна последовательность соседних событий. Указание «после взятия Канцев» связывает рассказ с Ниеншанцем; «на взморье» обозначает местность иначе, чем современное название боя. Историческая форма имени крепости или судна сохраняет язык документа. Её объяснение необходимо читателю, но не должно подменять исходные слова новым, более точным описанием, которого рассказчик не дал.[7][9]

Бой в устье Невы в исследовании Б. В. Мегорского

П. А. Кротов ранее выявил сказки восьми участников боя в устье Невы 7 (18) мая 1703 года. После публикации большого корпуса Б. В. Мегорский нашёл 26 таких свидетельств. Половина выявленных участников принадлежала к Преображенскому полку; остальные — к нескольким армейским полкам. Расширение источниковой базы уточнило представление о составе русского отряда.[10]

Только один из этих рассказчиков, Пётр Рыбкин, прямо упомянул Петра I. Имени Меншикова в изученных сказках нет. Однако Мегорский сопоставил эти умолчания с письмами участников и не счёл их доказательством отсутствия царя в бою. Исследование показывает, как увеличение числа свидетельств может уточнить вывод, сделанный по небольшой группе документов.[10]

Не менее существенно различать утверждение документа и вывод из отсутствия записи. В рассмотренных 26 сказках нет упоминаний о медали за этот бой; по приведённой служебной хронологии никто из этих людей не получил в 1703 году следующего чина за участие в нём. Эти результаты относятся к изученной группе и не дают перечня награждений всех участников операции.[11]

Для проверки рассказов могут привлекаться письма Петра I и другие документы времени события. Сказка отвечает на вопрос о том, как человек сообщил о своём участии при позднейшем опросе; письмо или журнальная запись могут сохранять иной круг сведений. Их сопоставление расширяет объяснение, не устраняя различий между источниками.[10]

Личные записки и пробелы памяти

Некоторые податели прямо сообщали, что прежде вели записи о службе. Капитан Н. М. Зыбин объяснял невозможность указать годы, месяцы и числа сражений пожаром: его записки сгорели при Або в 1716 году. Он утверждал, что участвовал в перечисленных действиях, но отделял это утверждение от способности точно восстановить календарь. В таком ответе отсутствие даты сопровождается названной самим человеком причиной.[12]

Капитан Д. Ф. Демьянов связывал утрату записок со столкновением с неприятелем в Мекленбурге в 1712 году. По его сообщению, тогда были захвачены и записки, и другие ведомости. Поэтому он не мог подробно перечислить прочие небольшие столкновения. Подполковник А. Р. Фразер также ссылался на отнятые записки, относя их потерю к «Турецкой акции». Каждый из этих ответов называет определённую потерю документов; речь не идёт об общей характеристике памяти всех офицеров.[13]

Эти свидетельства показывают, что поздний рассказ мог иметь письменную предысторию. Между событием и сказкой иногда находилась ещё одна ступень — личная запись, которую человек сохранял, терял или уже не мог восстановить. Служебная анкета удержала известие об этом утраченном документе. При этом в распоряжении историка остаётся именно объяснение подателя: самих записок приведённые извлечения не воспроизводят.[12][13]

Показания различались и по тому, что офицер считал достойным отдельной даты. Среди опубликованных Бабич извлечений есть сообщение о назначении 6 февраля 1707 года на форпост на направлении от Петербурга к Выборгу, где рассказчик пробыл три месяца. Другое сообщает о командировании 7 июля 1715 года с отрядом в Вазы для устройства крепости и о годичном пребывании там. Такие записи сохраняют длительные поручения между сражениями. Из них складывается история повседневной службы: охраны направления, перемещений и строительства укреплений.[14]

Поручение и личная ответственность в рассказе Коррета

В сказке подполковника Азовского пехотного полка Авраама Корнильевича Коррета сохранился подробный рассказ об отдельном участке Нарвского сражения 1700 года. По его словам, после прорыва шведов через русскую линию Адам Вейде приказал ему занять редут и развернуть орудия против неприятеля. Коррет сообщил, что взял двадцать солдат, пробился в укрепление и открыл огонь во фланг шведам. Это последовательность действий небольшого отряда, рассказанная его командиром.[15]

Рассказ имеет отчётливое устройство: назван приказавший начальник, обозначена задача, указаны силы и описано её исполнение. Наряду с Вейде упомянуты полки Александра Ахантова и Петра Девсона; последний служит ориентиром для описания дальнейшего движения неприятеля. Имена здесь связывают личное действие с расположением соседних частей. Число двадцать относится к солдатам, которых Коррет, по его словам, повёл в редут, а не к составу полка или всей обороны.[15]

Коррет описывал результат своего поручения, не подводя в этом фрагменте итогов всего сражения. Поэтому сообщение об успешном огне на одном участке совместимо с рассказом о поражении русской армии в целом. Именно такая смена масштаба составляет ценность личного свидетельства: оно позволяет рассмотреть действие, которое исчезает в общей формуле победы или поражения. Достоверность отдельных подробностей устанавливается при сопоставлении с другими документами о бое; сказка сохраняет версию непосредственного участника.[15]

Имущество, наследство и денежное содержание

Ответ об имении мог содержать семейную историю. Капитан князь О. М. Борятинский объяснял отсутствие поместий и вотчин тем, что отец назначил наследником младшего сына, служившего солдатом Выборгского пехотного полка. Старший брат служил капитаном, а наследником отцовских имений был назначен младший. Этот конкретный случай показывает несовпадение служебного старшинства и положения в семье: ответ «имений нет» скрывал не отсутствие дворянского происхождения, а состоявшееся распоряжение отцовским наследством.[16]

В других ответах владение описывалось через понесённый ущерб. Один податель сообщал о разорении поместья в Пензенском уезде: нападавшие кубанцы увели в плен его мать и людей из поместья, сожгли постройки. Другой указал четырнадцать крестьянских дворов в Дмитровском уезде и одновременно заявил, что три двора у него насильно вывез думный дьяк Автомон Иванович Иванов. В этих сообщениях названы разные причины потери хозяйства — нападение и имущественный конфликт; одинаковая итоговая цифра дворов не передала бы различия между ними.[17]

Ещё один ответ отделял прежнее владение от его состояния на время опроса: крестьяне, числившиеся за отцом рассказчика, разбежались или умерли около тридцати лет назад, а землёй уже владели другие помещики. Упоминание отцовского имения в таком документе не равнозначно сообщению о действующем доходном хозяйстве сына. Сказка сохраняет объяснение разрыва между семейным прошлым и нынешним материальным положением.[18]

Даты получения чина и денежного содержания также могли расходиться. В одном из опубликованных ответов производство на вакансию в подпоручики отнесено к 20 октября 1711 года, а отсутствие жалованья продолжалось до 6 января 1712 года. Рассказчик указал обе даты, поскольку пожалование и фактическая выплата были разными обстоятельствами его службы. Этот небольшой фрагмент даёт сведения, которые исчезли бы при сокращении биографии до перечня чинов.[19]

Производство, должность и изменение штата

Участие в сражении само по себе не объясняет очередного повышения. Один офицер прямо заявлял, что за бои его не производили: чины менялись, когда подходила очередь. Другой рассказывал, что фельдмаршал Борис Петрович Шереметев пожаловал его капитаном, однако в 1704 году было приказано упразднить капитанские места при первой, второй и третьей ротах; в результате он оказался «за полками». В первом рассказе причиной продвижения выступала очерёдность, во втором причиной потери штатного места — новое распоряжение об устройстве рот.[20]

Особенно подробен ответ о двух решениях весны 1718 года. Податель сообщил, что 20 апреля его пожаловали секунд-майором на место Дмитрия Новокщенова. Уже 6 мая последовало иное распоряжение: секунд-майор из Азовского полка становился премьер-майором, а рассказчик и Новокщенов возвращались к прежним чинам. Сказка удержала короткую промежуточную ступень карьеры, которая могла не попасть в запись, составленную только по окончательному положению офицера.[21]

Другой служащий объяснял, что с 1710 по 1718 год его считали шквадрон-майором и так записывали в табелях, а затем стали считать капитаном, поскольку в сенатской табели шквадрон-майоры не были предусмотрены. Здесь изменение названия связано с системой учёта должностей и чинов. Сопоставление сказки со штатом позволяет различить личное производство и изменение самой структуры, в которой человек служил.[22]

Эти ответы сохраняют три самостоятельных обстоятельства: какой чин был пожалован, какое место человек занимал и как его показывали в служебных ведомостях. Их расхождение не обязательно означает ошибку писца. В приведённых случаях сами податели объясняли перемены последовательными распоряжениями начальства. Поэтому патент, штатная таблица и сказка могут сообщать разные сведения об одном и том же офицере, дополняя друг друга.[21][22]

Разные виды участия в бою при Добром

Материалы о бое при Добром позволяют увидеть, насколько неодинаково наполнялась формула «был при баталии». В подборке, опубликованной Б. В. Мегорским, рядом стоят сведения о ранении, пребывании в резерве, работе в укреплениях и лечении пострадавших. Это записи людей, находившихся в разных частях русского расположения.[23]

Преображенец Павел Павлович Жемчужников сообщил, что при Добром картечь ранила его в голову, а пуля прошла навылет через левую руку. Пётр Гаврилович Кашкаров назвал ранение в поясницу при Добром и ещё одно ранение — в грудь при Лесной. В обоих случаях место повреждения отличает личный эпизод от простого упоминания сражения; у Кашкарова последовательность двух ранений одновременно связывает два события служебного пути.[8]

Семёновец Иван Иванович Левшин описал своё положение иначе: во время боя его люди «стояли в сикурстве». Подпрапорщик Киевского полка Андрей Степанович Мухин сообщил о пребывании в резерве, а поручик того же полка Василий Михайлович Антонов — в шанцах за рекой. Эти записи раскрывают участие через задачу и место. Сикурс, резерв и нахождение в укреплениях не тождественны атаке, хотя все три сообщения относятся к одному бою.[24]

Нарвские служащие также называли конкретные укрепления. Прапорщик Иев Никитич Звягин находился в редутах под начальством подполковника Сукина; подпоручик Гаврила Сергеевич Белавин указал редуты, а сержант Кузьма Подкуров — транжементы. Сходство трёх ответов относится к характеру их службы в этот день. Оно не даёт оснований приписывать каждому человеку из Нарвского полка то же самое место: подпоручик Алексей Иванович Кушников, напротив, назвал пятую роту и команду бригадира Айгустова.[25]

Полковой лекарь Ян Христофорович Партезиус оставил иной числовой след события: после боя у него лечились 117 человек из одного батальона Шлиссельбургского полка. В сопоставленной Мегорским табели значатся 113 раненых этого полка. Это близкие, но разные значения. Первое относится к людям, о лечении которых вспомнил лекарь, второе — к записи в ведомости потерь; опубликованный отрывок не позволяет установить причину расхождения в четыре человека.[26]

Сказка могла связать бой с определённым изменением положения. Прокофий Петрович Гуларев из Великолукского полка записал, что был командирован против неприятеля при Добром под начальством Голицына и пожалован из капралов в сержанты. Филипп Максимович Куковский, описывая ранение правой ноги при Добром, назвал гренадерский батальон в команде Голицына, а в записи о Полтаве — гренадерский полк полковника Петра Петровича «Леси», то есть Ласси. Такие ответы связывают событие с чином или названием части, не сводя историю службы к одному перечню сражений.[27]

Батальонную принадлежность можно установить не всегда. Мегорский сопоставлял сообщения об одном человеке в нескольких боях, однако специально оговаривал условия таких выводов: между событиями не должно было произойти перевода, а отряд должен был состоять из штатного батальона. Без этих условий номер роты в более позднем бою нельзя переносить на более ранний. Разница между прямым показанием и условной реконструкцией особенно существенна там, где от целого батальона сохранилось лишь несколько личных ответов.[23]

Две сказки одного человека

Капитан Невского драгунского полка С. С. Поздняков оставил два ответа, датированных 12 февраля и 24 июля 1721 года. В февральском перечне Полтава находится среди других «баталий», а в июльском названа «главной баталией». Меняется и состав пояснений к отдельным местам: поздняя запись отдельно отмечает шанцы под Штеттином и взятие города. Два документа об одном служебном пути сохраняют разную подробность рассказа.[28]

Повторная сказка здесь не является вторым независимым свидетелем. Она ценна как новая запись слов того же человека. Сопоставление показывает, что изменилось между ответами: термин, детализация, место эпизода в перечне. При подсчёте участников Поздняков остаётся одним человеком; при изучении формы рассказа оба документа имеют самостоятельное значение.[28]

Сказки в судебном деле

Название «сказка» применялось и к показаниям, собранным для разбирательства. В июне 1710 года, перед процессом над Генрихом фон дер Гольцем, были записаны индивидуальные и групповые свидетельства о бое при Одолянуве 1709 года. В их числе — ответы офицеров Владимирского драгунского полка, Лейб-регимента и гренадерского полка Роппа. Это иной повод составления, чем служебные автобиографии полевой армии 1720–1721 годов.[29]

Общую сказку Владимирского полка подали пять офицеров, включая капитана Осипа Баранова; показание Лейб-регимента подписали одиннадцать человек. Поэтому число документов и число свидетельствующих лиц здесь различаются уже по форме записи. Позднее П. Н. Крекшин сослался в своём рассказе о бое на сказку майора Алексея Камынина. Связь показания с последующим историческим сочинением устанавливается по названному Крекшиным источнику, а не по одному сходству сюжета.[29]

Таким образом, название документа ещё не определяет его задачу. Автобиографический ответ о службе и показание по конкретному делу сохраняют личный голос, но возникают в разных процедурах. Судебные сказки не входят автоматически в подсчёт участников позднейшего служебного опроса.[29]

Память, канцелярия и достоверность

Между событием и составлением сказки иногда проходили десятилетия. К. В. Татарников отмечает ошибки в датах и перенесение позднейших должностей начальников на более ранние события. Поэтому чин и должность необходимо соотносить со временем самого эпизода. Бабич также обнаружила повторение одинаковых оборотов у нескольких однополчан: совпадение формулировок ещё не доказывает независимости рассказов.[1][4]

Подпись или заверительная формула показывает, кто удостоверял сообщение; пример Гурьева требует учитывать и подпись другого человека по просьбе подателя. Само заверение не удостоверяет построчную сверку биографии с полковыми книгами. Влияние канцелярии следует устанавливать по устройству конкретного документа и совпадениям с другими записями.[5][1]

И. В. Бабич рассматривает сказки как источник, в котором личное самопредставление проявляется внутри официальной формы. Такой подход помогает заметить различие между обязательным ответом и подробностью, которую человек счёл нужным добавить. Но психологическая характеристика не должна подменять установление фактов: выразительный рассказ может нуждаться в той же проверке, что и однообразная запись.[4]

Отдельная проблема — отбор сохранившихся свидетельств. Документы относятся к людям, охваченным определённой процедурой и дожившим до её проведения. Они не представляют автоматически всех участников более ранней кампании. Погибший задолго до опроса человек не мог оставить ответ на этот запрос; из отсутствия его сказки нельзя заключить, что он не участвовал в событии. Это ограничение вытекает из времени и состава опроса, а не из оценки личной правдивости рассказчиков.[1][2]

Поэтому подсчёт начинается с определения того, что считается единицей: человек, отдельная сказка, извлечение или повторная запись о том же лице. Сведения разных лет и разных административных групп не складываются механически. Массовость делает источник особенно ценным, но сама по себе не отменяет проверки состава сравниваемых материалов. Примеры повторных ответов Позднякова и коллективных судебных показаний показывают, почему эти единицы приходится различать.[28][29]

Публикация и историческое значение

Три изданных К. В. Татарниковым комплекса разграничены по служебному положению подателей: полевая армия — два тома 2015 года; гарнизонные войска — два тома 2016 года; отставные и заполошные чины — два тома 2017 года. Это разные сборники с собственным составом, а не единая нумерация томов от первого до шестого. По приведённому Мегорским подсчёту, совокупный опубликованный массив включает 7445 записей.[3]

Для поиска существует база «Эспонтон», в которой предусмотрены поля имени, чина, места службы, вида и даты документа, а также архивных реквизитов. Она служит справочным инструментом: запись помогает найти человека и источник, но не заменяет чтение самой сказки и указание страницы её публикации.[30]

Сказки связывают историю Северной войны с конкретными служебными путями. Рассмотренные документы сообщают о положении людей в бою, ранениях, поручениях, семейном имуществе и переменах чинов. Их ценность состоит и в подробности отдельного ответа, и в возможности сопоставить разные ответы. При этом время опроса, его административная задача и способ записи остаются частью объяснения каждого свидетельства.[23][16][21]

См. также

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 1,6 1,7 1,8 Татарников К. В. Предисловие // Офицерские сказки первой четверти XVIII века. Полевая армия. Сборник документов: в 2 т. М.: Старая Басманная, 2015. Т. 1. С. 3–7.
  2. ↑ 2,0 2,1 2,2 Татарников К. В. Предисловие // Офицерские сказки первой четверти XVIII века. Гарнизонные войска. Сборник документов: в 2 т. М.: Старая Басманная, 2016. Т. 1. С. 3–7.
  3. ↑ 3,0 3,1 Мегорский Б. В. Сказки про небываемое. Новое о бое в устье Невы 1703 г. в автобиографиях участников // Война и оружие: новые исследования и материалы. Труды Двенадцатой международной научно-практической конференции. СПб., 2025. Ч. II. С. 307–321. Библиография сборников К. В. Татарникова — примечание 2.
  4. ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 Бабич И. В. Опыт неформального анализа формуляра: по офицерским сказкам 1720–1721 годов // Война и оружие: новые исследования и материалы. Труды Седьмой международной научно-практической конференции. СПб., 2016. Ч. I. С. 85–98, здесь с. 86–89, 93–96.
  5. ↑ 5,0 5,1 Заверительная запись сказки подпоручика Гурьева, извлечение из исторического документа: Татарников К. В. Офицерские сказки… Полевая армия. Т. 1. С. 7.
  6. ↑ 6,0 6,1 6,2 Распоряжения о смотре гарнизонных офицеров 1719–1720 гг. Извлечения опубликованы К. В. Татарниковым: Офицерские сказки… Гарнизонные войска. Т. 1. С. 4. Ссылки публикации: РГВИА. Ф. 2. Оп. 1. Д. 3. Л. 2, 622; Оп. 2. Д. 3. Л. 54–54 об.
  7. ↑ 7,0 7,1 7,2 7,3 Сказка Дмитрия Демидовича Батюшкова. Извлечение: Мегорский Б. В. Сказки про небываемое…. С. 316–317, приложение, № 1.
  8. ↑ 8,0 8,1 Сказки П. П. Жемчужникова и П. Г. Кашкарова, извлечения из исторических документов. Цит. по: Мегорский Б. В. Бой при Добром…. С. 208.
  9. ↑ 9,0 9,1 Сказки Ивана Блохина и Авраама Дмитриевича Бухольца. Извлечения: Мегорский Б. В. Сказки про небываемое…. С. 317, приложение, № 2, 4.
  10. ↑ 10,0 10,1 10,2 Мегорский Б. В. Сказки про небываемое…. С. 307–311. Более ранняя работа: Кротов П. А. Морской бой 7 мая 1703 г.: российская пропагандистская версия и реальные подробности // Труды Государственного Эрмитажа. Т. XXXVIII: Петровское время в лицах — 2007. СПб., 2007. С. 149–156; здесь её выводы переданы по разбору Б. В. Мегорского.
  11. ↑ Мегорский Б. В. Сказки про небываемое… С. 314–316.
  12. ↑ 12,0 12,1 Сказка капитана Н. М. Зыбина, извлечение. Цит. по: Бабич И. В. Опыт неформального анализа формуляра…. С. 90.
  13. ↑ 13,0 13,1 Сказки капитана Д. Ф. Демьянова и подполковника А. Р. Фразера, извлечения. Цит. по: Бабич И. В. Опыт неформального анализа формуляра…. С. 90–91.
  14. ↑ Офицерские сказки, извлечения о форпосте 1707 г. и командировании в Вазы в 1715 г. Цит. по: Бабич И. В. Опыт неформального анализа формуляра…. С. 91.
  15. ↑ 15,0 15,1 15,2 Сказка Авраама Корнильевича Коррета, извлечение о Нарвском сражении. Цит. по: Бабич И. В. Опыт неформального анализа формуляра…. С. 90.
  16. ↑ 16,0 16,1 Сказка капитана князя О. М. Борятинского. Извлечение из исторического документа: Бабич И. В. Опыт неформального анализа формуляра…. С. 94, примечание 21 на с. 98; публикатор указывает с. 1851 сборника «Офицерские сказки… Полевая армия».
  17. ↑ Офицерские сказки о разорении пензенского поместья и крестьянских дворах в Дмитровском уезде. Извлечения из исторических документов: Бабич И. В. Опыт неформального анализа формуляра…. С. 94, примечание 22. Имена подателей в приведённом фрагменте не названы.
  18. ↑ Офицерская сказка о бывшем отцовском владении, извлечение: Бабич И. В. Опыт неформального анализа формуляра…. С. 94, примечание 22.
  19. ↑ Офицерская сказка о производстве в подпоручики и невыплате жалованья в 1711–1712 гг. Извлечение: Бабич И. В. Опыт неформального анализа формуляра…. С. 94, примечание 22.
  20. ↑ Офицерские сказки об очерёдности производства и упразднении капитанских мест в 1704 г. Извлечения из исторических документов: Бабич И. В. Опыт неформального анализа формуляра…. С. 94, примечание 22.
  21. ↑ 21,0 21,1 21,2 Офицерская сказка о переменах чинов 20 апреля и 6 мая 1718 г. Извлечение из исторического документа: Бабич И. В. Опыт неформального анализа формуляра…. С. 94, примечание 22. Фамилия Новокщенова передана по опубликованному извлечению.
  22. ↑ 22,0 22,1 Офицерская сказка о записи шквадрон-майором в 1710–1718 гг. и последующем учёте капитаном. Извлечение: Бабич И. В. Опыт неформального анализа формуляра…. С. 94, примечание 22.
  23. ↑ 23,0 23,1 23,2 Мегорский Б. В. Бой при Добром 1708 г.: новые источники // Война и оружие: новые исследования и материалы. СПб., 2017. Ч. III. С. 208–213: извлечения из офицерских сказок; отдельно о пределах реконструкции — с. 213–214.
  24. ↑ Сказки И. И. Левшина, А. С. Мухина и В. М. Антонова, извлечения из исторических документов. Цит. по: Мегорский Б. В. Бой при Добром…. С. 209–210.
  25. ↑ Сказки И. Н. Звягина, Г. С. Белавина, К. Подкурова и А. И. Кушникова, извлечения из исторических документов. Цит. по: Мегорский Б. В. Бой при Добром…. С. 210.
  26. ↑ Сказка полкового лекаря Я. Х. Партезиуса, извлечение, и сведения табели потерь. Цит. по: Мегорский Б. В. Бой при Добром…. С. 210. Число лечившихся — 117, число раненых в сопоставленной табели — 113.
  27. ↑ Сказки П. П. Гуларева и Ф. М. Куковского, извлечения из исторических документов. Цит. по: Мегорский Б. В. Бой при Добром…. С. 209, 210–211.
  28. ↑ 28,0 28,1 28,2 Сказки капитана С. С. Позднякова от 12 февраля и 24 июля 1721 г., извлечения из исторических документов. Цит. по: Бабич И. В. Опыт неформального анализа формуляра…. С. 91–92, примечание 13; в ссылке публикатора — с. 573–574 сборника «Офицерские сказки… Полевая армия».
  29. ↑ 29,0 29,1 29,2 29,3 Мегорский Б. В. Бой при Одолянуве, 1709 г. Малоизвестная неудача после Полтавы // Война и оружие: новые исследования и материалы. СПб., 2019. Ч. II. С. 48–62, здесь с. 52–54.
  30. ↑ Офицерские сказки XVIII века // «Эспонтон». Поисковые поля и справочное описание раздела.

Источники и литература

  • Офицерские сказки первой четверти XVIII века. Полевая армия: сборник документов: в 2 т. / сост., вступ. ст. К. В. Татарников. М.: Старая Басманная, 2015.
  • Офицерские сказки первой четверти XVIII века. Гарнизонные войска: сборник документов: в 2 т. / сост. К. В. Татарников. М.: Старая Басманная, 2016.
  • Офицерские сказки первой четверти XVIII века. Отставные и заполошные чины: сборник документов: в 2 т. / сост. К. В. Татарников. М.: Старая Басманная, 2017.
  • Бабич И. В. Опыт неформального анализа формуляра: по офицерским сказкам 1720–1721 годов // Война и оружие: новые исследования и материалы. СПб., 2016. Ч. I. С. 85–98.
  • Мегорский Б. В. Бой при Добром 1708 г.: новые источники // Война и оружие: новые исследования и материалы. СПб., 2017. Ч. III.
  • Мегорский Б. В. Бой при Одолянуве, 1709 г. Малоизвестная неудача после Полтавы // Война и оружие: новые исследования и материалы. СПб., 2019. Ч. II. С. 48–62.
  • Мегорский Б. В. Сказки про небываемое. Новое о бое в устье Невы 1703 г. в автобиографиях участников // Война и оружие: новые исследования и материалы. СПб., 2025. Ч. II. С. 307–321.
Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Офицерские_сказки_первой_четверти_XVIII_века&oldid=5021