Ливрея XVI-XVIII веков
- Регион
- Европа и Россия
- Тип
- служебная и представительская одежда
- Период
- XVI–XVIII века
Ливрея в XVI–XVIII веках — одежда определённых цветов и отделки, по которой узнавали принадлежность носившего её человека к дому, двору или корпорации. В привычном для XVIII века значении это прежде всего платье части домашней и придворной прислуги: лакеев, кучеров, конюхов, форейторов и других служителей. Ливрея представляла хозяина перед окружающими; её цвета и украшения могли сохраняться в семье, согласовываться с геральдическими знаками и подчиняться ограничениям, связанным с положением владельца. Она не имела одного неизменного покроя. Длинная одежда лондонских городских корпораций XVI века и французский костюм слуги XVIII века относятся к разным формам одного более широкого способа обозначать принадлежность через платье.[1][2][3]
Французские источники различали ливрею как цветовую принадлежность, как одежду слуг и как сам галун, которым эту одежду отделывали. В России ливрея вошла в язык петровских правил о соответствии внешнего убора чину и стала заметной частью придворных процессий. Её устройство связано с камзолом, короткими штанами, европейским кафтаном, пуговицами и пряжками. Но одинаковые предметы костюма не делали ливрейного слугу военнослужащим: назначение одежды определялось также тем, кому и в каком качестве служил человек.[2][4]
Название и исторические значения
В словаре Антуана Фюретьера 1690 года история слова объяснялась через выдачу служителю содержания: хлеба, вина, дров, свечей и других необходимых вещей. Одежду выдавали отдельно; автор упоминает старые названия выдач к Рождеству и Успению. Это словарное объяснение связывает ливрею с получением вещей от господина, а не только с наружным рисунком костюма. Тот же автор различал личный выбор цвета и его наследование в семье. Выдача, цвет и принадлежность образуют три связанных значения, которые сохранялись в языке раннего Нового времени.[5]
Словарь Французской академии 1694 года ещё сохранял значение содержания, получаемого некоторыми служителями и должностными лицами. Оно могло выдаваться вещами или деньгами. Далее в той же статье определялось цветное платье пажей, лакеев, кучеров, конюхов и форейторов. Отдельно отмечалось собирательное употребление: словом «ливрея» можно было назвать всех людей, носивших одинаковые цвета. В зависимости от контекста документ мог говорить о материальном обеспечении, готовой одежде либо группе служителей.[1]
В русском переводе эти значения следует различать. Запись о выдаче определённой суммы на ливрею не обязательно означает покупку уже готового кафтана; перечисление людей в ливреях описывает видимую группу, а не одну вещь. В ремесленном тексте слово могло обозначать отделочный материал. «Энциклопедия» 1765 года поместила рядом с историческим объяснением специальное определение для ленточного производства: ливреей назывался гладкий или узорный галун, применяемый на платье домашних слуг.[1][2]
В обоих французских словарях встречается ещё и сельское свадебное употребление: цветные ленты, которые невеста раздавала приглашённым. Фюретьер приводит также переносное значение принадлежности к партии или учению. Такие употребления сохраняют связь цвета со знаком общности, но не описывают комплект служебной одежды. При чтении старого текста название само по себе поэтому не устанавливает наличие кафтана, камзола и штанов: для этого нужно определить, о каком значении слова говорит источник.[5][1]
Ливрея, двор и домашняя служба
Словарь 1694 года называет несколько занятий, при которых носили цветное платье. Паж принадлежал к свите; лакей сопровождал господина и обслуживал его; кучер и форейтор участвовали в движении экипажа; конюх обслуживал лошадей. В перечень включены также охотничьи и лесные сторожа, которым давали ливрейные казакины. Название охватывало служителей с разными обязанностями. Их объединял внешний знак связи с одним хозяином, а не одинаковая работа в доме.[1]
Фюретьер называл среди ливрейных служителей также швейцаров. Его статья показывает, что к концу XVII века ливрея воспринималась как привычная одежда определённых групп прислуги. Наряду с этим сохранялось различие между службой и происхождением. Автор фиксировал выражения, которыми человеку напоминали, что он прежде носил ливрею, подразумевая невысокое общественное положение. Это языковое свидетельство о социальной оценке одежды: богатая отделка не уравнивала её носителя с господином.[5]
При дворе та же логика распространялась на многочисленные службы. Ливрея позволяла узнавать дворцовых лакеев, конюшенных служителей и людей, сопровождавших экипажи. Однако все лица, находившиеся рядом с государем, не составляли одну категорию. В российском описании шествия 1742 года отдельно перечислены камер-юнкеры, камергеры, церемониймейстеры, гоф-фурьеры, лакеи и скороходы. Одежда прислуги участвовала в церемонии вместе с одеждой должностных лиц и военных, но не заменяла их различий.[6]
Ливрейный костюм мог быть частью представления самого дома перед обществом. В «Энциклопедии» его цвет определён как средство отличать своих людей от чужих и тем самым обозначать самого владельца. Зритель видел одновременно прислугу и знак чужого хозяйства. Поэтому для понимания такой одежды существенны имя хозяина, состав свиты и обстоятельства появления: цвет на одном кафтане получает смысл через связь с остальными людьми и предметами, а не через покрой отдельно взятой вещи.[2]
Городская и корпоративная ливрея в Англии
Джон Стоу в «Обзоре Лондона», впервые вышедшем в 1598 году и дополненном в 1603 году, описал ливреи городских служителей и корпораций. В доме лорд-мэра девять человек получали ливрею непосредственно от мэра: меченосец и его человек, три служителя, занимавшихся разрезанием и подачей мяса за столом, и четыре служителя речной службы. Остальным перечисленным должностным лицам одежду предоставляла городская палата. В этом случае одинаковое слово обозначало одежду, поступавшую из разных источников обеспечения.[3]
Корпоративная ливрея не была тождественна одежде домашнего лакея. Лондонские ремесленные и торговые компании являлись объединениями со своими руководителями; их участие в городских церемониях подчёркивало положение корпорации. Стоу отделял право объединяться по королевской грамоте от практики выбора ливреи. Он сообщал, что цвета и вид одежды назначались руководителями по случаю: для торжества или для более печального события. Это описание конца XVI века объясняет, почему слово livery могло относиться к городскому сообществу, а не к частной прислуге.[3]
В заключительном разделе Стоу сравнивал старые и современные ему головные уборы. У более степенных членов лондонских компаний сохранялись капюшоны как память об одежде предшественников. Ранее цвета капюшона согласовывались с двуцветной одеждой: автор приводит сочетания красного с синим, красного с пурпурным и другие назначения руководителей. К его времени одежда стала преимущественно одноцветной и более тёмной, а капюшон сохранял две половины: одну из той же ткани, другую красную. Корпоративная принадлежность выражалась здесь в иной форме, чем через украшенный галуном кафтан XVIII века.[7]
Эта практика показывает изменение формы при сохранении назначения. Средневековые образцы, которые приводит Стоу, служат для него предысторией современного городского платья. Он не описывает все компании XVI века как продолжающих носить одежду XIII века. Его сравнение относится к отдельным деталям — цветовым сочетаниям, капюшонам и выбору одноцветной ткани. В истории ливреи корпоративные формы поэтому следует рассматривать самостоятельно, сохраняя отличие городской церемониальной одежды от платья слуг аристократического дома.[7]
Выдача ткани и перемены лондонской одежды XVI века
Стоу описывает порядок, при котором люди, желавшие получить мэрскую ливрею, вносили денежный дар. Клерки компаний собирали имена и суммы, руководители передавали их мэру к первому декабря. Минимум первоначально составлял двадцать шиллингов; взамен человеку посылали четыре ярда сукна для длинной одежды. Ткань была полосатой, с поперечным чередованием цветов; такие одежды назывались ray gowns. У мэра и шерифов использовался один общий вид, но цвета отличались.[3]
В приведённой Стоу записи 1516 года городской совет постановил, чтобы шерифы, как прежде, ежегодно давали полосатую одежду ряду городских должностных лиц. Среди получателей названы юридический советник города, камергер городской палаты, городской секретарь, меченосец, руководитель охоты, речной пристав и глашатай. Список относится к городскому учреждению, а не к полку или дворцовому хозяйству. Годовая выдача поддерживала привычное оформление должности; её организационная сторона видна по перечню получателей.[3]
Для 1525 года Стоу приводит просьбу мэра Уильяма Бэйли разрешить его служителям одноцветную одежду. Причиной было неудовлетворительное качество полосатого сукна. На заседании городского совета разрешение поддержали, возражений не последовало. В этом эпизоде перемена внешнего вида связана с качеством материала и решением городской власти. Он показывает, что даже устоявшаяся ливрея могла изменяться по практической причине, не сопровождаясь отменой самой служебной принадлежности.[3]
Позднее, по Стоу, дар вырос до сорока шиллингов, при прежней выдаче четырёх ярдов сукна; так поступил Томас Уайт в первый год правления Марии I. При Томасе Лодже сукно заменили тремя ярдами атласа для дублетов, а затем эта выдача уступила место серебряной ложке. Последовательность отражает изменение обмена между городским руководителем и членами корпораций. Слово «ливрея» здесь нельзя понимать как неизменную ежегодную поставку готовой униформы: ткань, вещь и церемониальный дар существовали в меняющемся порядке.[3]
Компании сопровождали мэра при посещении собора Святого Павла в семь праздничных дней: на День всех святых, Рождество, дни святого Стефана и святого Иоанна, Новый год, Богоявление и Сретение. Такое расписание связывало корпоративную одежду с повторяющимися церемониями. Само участие определялось календарём и местом компании в городском порядке. Оно не означало, что каждый член торгового объединения ежедневно работал в той же одежде, в которой корпорация представляла себя на празднике.[3]
Французские семейные и королевские цвета
Фюретьер в 1690 году объяснял, что ливрейные цвета могли выбираться по личному вкусу или сохраняться в семье по наследству. Словарь Французской академии 1694 года определял королевскую ливрею через синий основной цвет. У Фюретьера также названа синяя ливрея короля и отмечено, что пользоваться ею без особого пожалования не осмеливались. В этих определениях королевские цвета отличались от произвольного выбора частного владельца: их связывали с принадлежностью и допуском к службе.[5][1]
«Энциклопедия» 1765 года сохраняет различие между ливреями короля, принцев и крупных домов и свободным составлением других сочетаний. Автор отмечал, что новые богачи могли одевать слуг роскошнее, чем старые знатные семьи. Следовательно, степень богатства отделки не была прямым измерением древности рода. Ливрея участвовала в соревновании владельцев за заметность; одинаково нарядные костюмы могли представлять дома с различной историей и различным общественным положением.[2]
Фюретьер, напротив, выделял красоту простых ливрей и приводил Лотарингский дом как пример, связывая сдержанность с древностью дворянства. Это оценка автора конца XVII века, а не правило, по которому можно датировать сохранившийся кафтан. Сопоставление двух словарей показывает, что современники обсуждали не только узнаваемость цветов, но и уместность пышности. В одном случае нарядные слуги служили демонстрацией средств, в другом простота толковалась как знак положения, не нуждавшегося в дополнительных украшениях.[5][2]
В ремесленном определении «Энциклопедии» названы ливреи Орлеанского дома и принца Конти. Ливреи короля и королевы различались в описании цветом соответствующих частей отделки: малиновый цвет в ливрее короля заменялся синим в ливрее королевы. Речь идёт о сравнении определённых ливрейных галунов. Поэтому это описание не отменяет словарного указания на синий основной цвет одежды королевских служителей и не требует считать весь ливрейный костюм малиновым.[2]
Геральдические фигуры и узнаваемость дома
Помимо цвета принадлежность могла выражаться рисунком отделки. «Энциклопедия» приводит ливрею дома Роганов, на галунах которой повторялись macles — фигуры из семейного герба. Источник связывает различие цветов и знаков с геральдикой, но происхождение всей системы формулирует как вероятное объяснение. Для конкретного примера связь узора с домом названа прямо. Здесь знак принадлежности распределён по одежде повторяющимся орнаментом, а не обязательно помещён одним большим гербом на груди.[2]
Служебное платье могло сочетать цветовые поля, отделку по краям и металлические детали. Эти элементы воспринимались на разных расстояниях: общий цвет виден в строю или рядом с экипажем, мелкий рисунок читается при близком рассмотрении. На ливрее рисунок имел смысл через связь с владельцем. Само наличие украшения ещё не устанавливает конкретное семейство: одинаковые материалы применялись в различных домах, а в источниках перечислены и свободно выбранные сочетания.[2][8]
Ливрейная пуговица XVIII века из Чешира, зарегистрированная британской программой учёта археологических находок Portable Antiquities Scheme под номером LVPL-8FB358, имеет выпуклую лицевую сторону и сохранившееся, хотя погнутое ушко. На поверхности распознано изображение, похожее на епископскую митру с двумя отходящими лентами. Каталог допускает связь с домом, имевшим отношение к религии, но не устанавливает владельца. Пример сохраняет разницу между видимым знаком и доказанным именем семьи.[9]
Для начала — середины XVI века Британский музей описывает серебряный позолоченный значок из Рейдона с коронованной буквой I. На обороте сохранилась часть крепления; диаметр составляет 25 мм. Музей определяет его как возможный ливрейный знак. Отдельно найденная эмблема может указывать на принадлежность, но её назначение требует проверки. В этом случае предположительность музейной атрибуции относится именно к ливрейной функции, а не к наличию буквы или форме сохранившегося предмета.[10]
Галун и материалы отделки
Французская академия в 1694 году определяла галун как плотную узкую тканую полосу из золота, серебра, шёлка, шерсти и других материалов. Её помещали по краям одежды для украшения и для защиты ткани от осыпания. Галун был плотнее простой ленты. Эти свойства объясняют его удобство в ливрейном платье: отделка проходила вдоль заметных краёв и одновременно оформляла швы и завершения деталей. Дорогой металл был одним из вариантов, а не обязательным материалом всякой ливреи.[11]
Статья «Galon» в «Энциклопедии» 1757 года отдельно выделяет ливрейные галуны. Они описаны как узорные ворсовые ткани из шерсти или шёлка разных цветов. Их назначением было показать положение и дом хозяина. Такое определение отличается от привычного представления, будто ливрейная отделка должна быть золотой или серебряной. Цветной тканый узор мог сам выполнять задачу опознавательного знака; металлическая нить повышала богатство поверхности, но не определяла всю категорию.[8]
В статье приведены и конкретные производственные сведения. Шёлковые галуны связывались с Лионом; для двух размеров названы ширины семь и девять линий. Куски длиной шестьдесят французских текстильных локтей (aunes) делились на две половины по тридцать. Шерстяной галун производили в Амьене; в описании ему назначены тридцать шесть нитей основы и длина куска тридцать шесть таких локтей. Эти нормы относятся к перечисленным видам галуна, а не задают ширину каждого ливрейного украшения. Они показывают, что отделочная полоса поступала как отдельный тканый товар со своим счётом размеров и длины.[8]
Ливрейный галун, по тому же источнику, изготовляли ткачи-ленточники, продававшие его хозяевам, сделавшим заказ. Заказчик определял принадлежность и рисунок, ремесленник производил отделочный материал, портной помещал его на одежду. Описание различает эти виды работы. Покупка сукна и галуна была подготовкой к изготовлению вещи, а не покупкой одного заранее универсального комплекта. Рисунок отделки связывал готовое платье с определённым домом, даже когда ткань основного изделия не была уникальной.[8]
Покрой и работа портного в XVIII веке
Ливрейная одежда XVIII века пользовалась формами европейского мужского костюма. В руководстве Франсуа-Александра-Пьера де Гарсо 1769 года полный костюм состоит из верхнего кафтана, камзола и коротких штанов. Эти предметы шились и отделывались отдельно. На верхнем кафтане оформлялись перед, карманные клапаны, обшлага и складки; перед камзола мог оставаться видимым при раскрытой верхней одежде. Ливрейные цвета и галун накладывались на эту систему деталей, а не создавали самостоятельный покрой для всех слуг во всех домах.[12]
Гарсо прямо отказался устанавливать единый расход ливрейного галуна. Одни ливреи, по его наблюдению, густо покрыты отделкой, другие имеют лишь простую обшивку края. Это существенное свидетельство о разнообразии работы: для пошива нужно было знать выбранное размещение, а не умножать одну норму на число слуг. Автор приводил числовые расходы для некоторых способов отделки обычного мужского костюма, но специально отделял от них ливрейные случаи. Его собственная оговорка ограничивает применение опубликованной портновской таблицы.[12]
В главе об украшениях перечислены серебряные и золотые пуговицы, отделанные петли, галун, шнуровые застёжки, бахрома и другие детали. Изменение таких принадлежностей меняло вид костюма при сохранении его основных частей. Для ливреи это позволяло выделить перед и край рукава, подчеркнуть карманный клапан или расположение складок. Однако перечень Гарсо не означает, что все украшения одновременно присутствовали на каждой вещи. Места и объём отделки определялись конкретным заказом и видом одежды.[12]
Слова «серебряный» и «золотой» в описании одежды могут относиться к нити или отделке, а не к ткани всего кафтана. Галун, пуговицы и основная ткань были разными составными частями. На итальянском ливрейном кафтане LACMA, датированном 1780–1820 годами, каталог называет валяную шерстяную ткань полотняного переплетения, шёлковую узорную ворсовую ленту и металлические пуговицы. Нарядный рисунок здесь создаётся сочетанием материалов. Датировка охватывает конец XVIII и начало XIX века; вещь не следует относить к одному произвольно выбранному году.[13]
Комплект и музейное представление одежды
В Метрополитен-музее хранится итальянская ливрея, датированная концом XVIII — началом XIX века, под номером 26.56.10a–c. В записи материалы трёх частей разделены: две изготовлены из шерсти, третья из шёлка. Каталожная дата описывает исторический интервал, а не точно известный год службы конкретного слуги. Комплект показывает, что ливрея могла включать несколько согласованных предметов и при этом не требовала одинакового материала для всех частей.[14]
Музейная компоновка английского костюма с кафтаном 1750–1760 годов, показанная в карточке статьи, позволяет рассмотреть размещение отделки на переде, обшлагах и карманных клапанах, сочетание длинной верхней одежды с короткими штанами и чулками. Фотография представляет музейный показ. Датировка кафтана сама по себе не датирует каждую принадлежность, подобранную для экспозиции. В каталожной записи основного предмета названы сукно, нить с серебряной обвивкой и вышивка пайетками.[15]
Такие комплекты следует сопоставлять по отдельным деталям. Цвет верхней одежды, рисунок галуна, обшлага, пуговицы и ткань камзола могут сообщать разные признаки. Сохранившийся кафтан и комплект из трёх предметов дают неодинаковый объём сведений. Портновское описание объясняет устройство и порядок отделки, музейная запись устанавливает материал конкретной вещи, а изображение показывает её наружный вид. При реконструкции ливреи ни один из этих источников не заменяет остальные.[12][13][14]
Россия: ливрея и чин в правилах 1722 года
Пункт 19 Табели о рангах, утверждённой 24 января 1722 года, связывает внешний убор с положением владельца. В нём указаны две противоположные опасности: достоинство чина умаляется неподходящим нарядом, а чрезмерные расходы разоряют человека, если он стремится одеваться выше своего чина и состояния. Требование распространяется на наряд, экипаж и ливрею. Таким образом, одежда слуг включена в представление о подобающем внешнем виде хозяина наряду с его собственным платьем и выездом.[4]
Документ требует соответствия чину и характеру службы, но не перечисляет в этом пункте ширину галунов, число пуговиц или цвет сукна для каждого класса. Общую норму нельзя превращать в подробную таблицу ливрей без отдельного предписания. Подобное различие существеннее буквального воспроизведения одной фразы: пункт объясняет, почему ливрея подлежала оценке, но не сообщает полный образец для пошива. Он относится к общественному представлению лица, а не только к расходной ведомости портного.[4]
Пункт 16 того же документа отдельно регулирует признание дворянства и гербов. В нём осуждается самовольное присвоение гербов, особенно уже принадлежащих государям и знатным фамилиям, и назван герольдмейстер, к которому следовало обращаться с доказательствами. Это правило не является описанием ливрейного галуна. Однако оно показывает, что геральдическая принадлежность в петровской системе не считалась свободным выбором любого узора. При чтении знаков на одежде необходимо отличать семейную эмблему от украшения, которому не доказано такое значение.[4]
Порядок появления при дворе также регулировался отдельно. Пункт 3 называл случаи, когда требовалось соблюдать ранг: церковную службу, придворные церемонии, аудиенции послов, торжественные столы и другие публичные события. Это помогает понять среду, в которой наряд, экипаж и ливрея становились видимыми признаками положения. Правило не объявляло всякую встречу друзей или соседей церемонией с обязательным распределением мест по рангу. Уместность одежды рассматривалась вместе с обстоятельствами появления человека.[4]
Придворная процессия Елизаветы Петровны в 1742 году
Подробное описание шествия императрицы Елизаветы Петровны из Кремля в зимний императорский дом на Яузе 29 апреля 1742 года сохранилось в коронационном альбоме, изданном в 1744 году. В перечне участников названы двадцать девять карет знатных лиц. Перед ними шли лакеи и скороходы, рядом находились гайдуки в богатых ливреях. Часть карет следовала пустой, когда их владельцы не участвовали; место экипажа всё равно соответствовало принадлежавшей хозяину чести. Ливрейная свита представляла дом и тогда, когда самого владельца не было внутри кареты.[6]
Рядом с экипажами служители занимали разные места. Шталмейстеры ехали впереди; лакеи и скороходы шли позади; гайдуки окружали кареты; пажи помещались на их ремнях. В описании все эти участники названы в богатых ливреях. Вид одежды объединял свиту одного дома, а расположение отражало выполняемую работу. Поэтому изображение процессии нужно читать как сочетание людей, экипажей и установленных мест, а не как случайную группу одинаково одетых мужчин.[6]
Императорская конюшня была представлена двадцатью четырьмя заводными лошадьми в богатом уборе и попонах. Их вели конюшенные служители в дворцовой ливрее. Далее в самостоятельной группе шли шестьдесят дворцовых лакеев по двое, за ними шесть скороходов, затем камер-лакеи. В источнике эти пешие служители прямо названы в богатой придворной ливрее. Количество связано с конкретной процессией; оно не сообщает постоянный штат всех дворцовых служб.[6]
Большую императорскую карету везли восемь неаполитанских лошадей, при каждой находился конюшенный служитель; с двух сторон карету сопровождали двадцать четыре гайдука. Отдельно в порядке шествия перечислены конная лейб-гвардия и кавалергарды под командой офицеров. Источник тем самым сохраняет различие между ливрейной прислугой, должностными лицами двора и воинскими частями, хотя все они участвовали в одном торжестве. Пышность церемонии не превращала их одежду в один вид униформы.[6]
Ливрея и военная форма
Ливрея и военная форма могли иметь общие предметы: кафтан, камзол, короткие штаны, чулки, шляпу, пуговицы и галун. Устройство таких вещей связано с портновским ремеслом. Различие находится в назначении комплекта и служебной принадлежности носителя. В русском военном костюме петровского времени материал и покрой описывались по воинским частям и видам снабжения; во французских определениях ливреи главным признаком является принадлежность людей к хозяину или дому.[2][16]
Поэтому блестящая отделка, парик или шпага на старом изображении ещё не определяют человека как офицера. Принадлежность устанавливают по обозначенной функции, окружению и источнику изображения. В процессии 1742 года дворцовые лакеи, гайдуки и конюшенные служители названы рядом с военными, но в разных пунктах церемониального порядка. Там, где источник сообщает ливрею и роль служителя, эти сведения точнее общего впечатления от внешнего сходства с мундиром.[6]
Ливрея также не была общей одеждой всех работников одного учреждения. Французский словарь 1694 года перечисляет конкретные группы носителей, а лондонский Стоу различает несколько источников выдачи одежды. Соответственно, отсутствие одинакового кафтана у всех людей одного дома не означает отсутствия ливрейной системы. Она могла выделять именно тех служителей, которые представляли хозяина в выезде, приёме или церемонии, оставляя другим иной вид платья.[1][3]
Повседневная работа, парад и траур
В исследовании одежды губернаторского дворца в Уильямсберге ливрея отнесена преимущественно к нижним мужским служителям, заметным посетителям: лакеям, кучеру, конюху и форейтору. Старшие слуги носили собственное платье. Исследователи связывают предполагаемые цвета ливреи губернатора Норборна Беркли, барона Ботеторта, с малиновым и зелёным сукном, бархатными воротниками и штанами из тяжёлого шерстяного бархата. Реконструкция опирается на опись тканей, портновские счета и сопоставление музейных предметов; она не является одним сохранившимся полным костюмом. Наряду с ливреей слугам выдавали рабочую одежду. В счетах портного Роберта Николсона за ноябрь 1769 — сентябрь 1770 года названы изготовление, переделка и ремонт одежды.[17]
Торжественный и рабочий вид одежды могли различаться внутри службы одного человека. Для ливреи существенна её представительская функция; тяжёлая работа требовала иного обращения с тканью и украшениями. Сведения Уильямсберга показывают существование двух выдаваемых категорий, но не дают основания назначать одинаковое ежедневное расписание всей европейской прислуге. Количество комплектов, сроки обновления и характер ремонта определялись конкретным хозяйством и отражались в его счетах.[17]
Траур составлял особую ситуацию. Французский академический словарь 1798 года включал в наружные признаки траура чёрную одежду, креп, задрапированные кареты, ливрею слуг и убранство помещений. Перемена касалась всей видимой среды дома, а не только костюма родственника умершего. Ливрея участвовала в выражении состояния хозяина: люди его свиты появлялись в одежде, согласованной с траурным случаем. При этом словарное определение не задаёт один образец для всех степеней и сроков траура.[18]
Что ливрея сообщала о владельце и носителе
На одежде слуги соединялись две разные характеристики. Цвета и эмблемы относили его к определённому дому, тогда как занятие и место в службе определяли положение самого человека. В определениях Фюретьера ливрея могла служить предметом упрёка низкому происхождению; в «Энциклопедии» роскошное платье слуг отражало богатство их хозяина. Поэтому богатый костюм прислуги не следует читать как одежду самостоятельного аристократа. Материальная ценность вещи и общественное положение носителя могли расходиться.[5][2]
В городской корпоративной ливрее действовала другая связь: человек представлял объединение и участвовал в его церемониальном порядке. У Стоу цвета определяли руководители компаний, а места на мэрском празднике различались по корпорациям. Само ношение общего платья не обозначало домашнюю зависимость от владельца аристократического дома. Эти формы объединяет видимая принадлежность, но общественное содержание у них неодинаково. Такое различие особенно необходимо при переводе английского livery на русский язык.[3]
В России петровское требование соответствия ливреи чину хозяина связывало домашнее представительство с государственной иерархией. Придворная процессия 1742 года показывает, как это представительство существовало в публичном пространстве: кареты располагались по чести владельцев, а служители сопровождали их на установленных местах. Цвет, отделка, число людей и устройство выезда становились частями общего зрелища. Документ о правилах и описание церемонии показывают разные стороны этой системы — требование к поведению и конкретный порядок торжества.[4][6]
Источники и историческая атрибуция
Словари XVII–XVIII веков устанавливают значения термина и сохраняют оценки современников. Они показывают круг называемых ливрейными служителей, связь цветов с домом, различие дорогой и простой отделки. Портновское руководство отвечает на другой вопрос: как основные предметы мужского костюма собирались и украшались. У Гарсо особенно значимо отсутствие единой нормы расхода ливрейного галуна. Эти тексты следует сопоставлять с описанием конкретной вещи или хозяйственным документом, если требуется восстановить определённую ливрею.[5][1][12]
Музейный предмет даёт материал, размеры, устройство и пределы датировки. Значок с коронованной буквой может быть лишь предположительно ливрейным; пуговица с митрой не раскрывает автоматически имя владельца; комплект конца XVIII — начала XIX века не становится точно датированной ливреей 1780 года. Такие ограничения относятся к атрибуции отдельных вещей. Сам принцип одежды установленных цветов подтверждается первичными текстами независимо от того, удалось ли назвать хозяина каждой сохранившейся детали.[10][9][14][2]
Церемониальный источник сохраняет расположение людей и их функции, но не всегда подробно сообщает состав ткани и рисунок галуна. В описании российской процессии 1742 года ливреи названы богатыми, тогда как точные цвета в приведённом перечне не перечислены. Портновская реконструкция не должна заполнять это молчание произвольной палитрой. Наиболее надёжное описание конкретного костюма получается при совпадении нескольких свидетельств: принадлежности к дому, назначения служителя, времени, материала и рисунка отделки.[6][12]
Примечания
- ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 1,6 1,7 Livrée // Dictionnaire de l’Académie française. 1re édition. 1694. Историческое определение слова.
- ↑ 2,00 2,01 2,02 2,03 2,04 2,05 2,06 2,07 2,08 2,09 2,10 2,11 Livrée // Encyclopédie, ou Dictionnaire raisonné des sciences, des arts et des métiers. T. IX. 1765. P. 621.
- ↑ 3,00 3,01 3,02 3,03 3,04 3,05 3,06 3,07 3,08 3,09 Stow J. A Survey of London. Текст редакции 1603 года; позднейшее издание с введением Henry B. Wheatley. Разделы «Officers belonging to the Lord Mayor’s House» и «Of the Mayor’s and Sheriffs’ Liveries Somewhat».
- ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 4,4 4,5 Табель о рангах. 24 января 1722 года. Пункты 3, 16 и 19. Воспроизведение текста по изданию «Российское законодательство X–XX вв.». Т. 4. М., 1986.
- ↑ 5,0 5,1 5,2 5,3 5,4 5,5 5,6 Furetière A. Dictionnaire universel. 1690. Статья «Livrée». Транскрипция исторической статьи в Dico en ligne Le Robert.
- ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 6,4 6,5 6,6 6,7 Обстоятельное описание торжественных порядков благополучного вшествия в царствующий град Москву и священнейшего коронования императрицы Елизаветы Петровны. 1744. С. 117–126. Описание шествия 29 апреля 1742 года, опубликованное в карточке гравюры Г. А. Качалова Государственного Русского музея.
- ↑ 7,0 7,1 Stow J. A Survey of London. Раздел «Somewhat of Liveries Worn by Citizens of London, in Time of Triumphs and Otherways». Текст редакции 1603 года в издании с введением Henry B. Wheatley.
- ↑ 8,0 8,1 8,2 8,3 Galon // Encyclopédie. T. VII. 1757. P. 452–453. Ремесленное определение и раздел о ливрейных галунах.
- ↑ 10,0 10,1 British Museum. Badge. Inv. 2001,0701.1. Начало — середина XVI века; Raydon. Каталожное определение: «possibly a livery badge».
- ↑ Galon // Dictionnaire de l’Académie française. 1re édition. 1694. T. I. P. 509.
- ↑ 12,0 12,1 12,2 12,3 12,4 12,5 Garsault F.-A.-P. de. L’Art du tailleur. Paris, 1769. P. 28–31. Полный мужской костюм и раздел об украшениях.
- ↑ 13,0 13,1 Los Angeles County Museum of Art. Man’s Livery Coat. Италия, 1780–1820. Inv. M.74.116. Шерсть, шёлковая узорная лента, металлические пуговицы.
- ↑ 14,0 14,1 14,2 The Metropolitan Museum of Art. Livery. Италия, конец XVIII — начало XIX века. Inv. 26.56.10a–c. Материалы частей: шерсть и шёлк.
- ↑ Los Angeles County Museum of Art. Man’s Frock Coat, 1750–1760. Историческая музейная репродукция и её описание, прежняя запись M.79.245.3. Действующая карточка с названием Man’s Frock Coat использует номер CR.2013.6.
- ↑ Висковатов А. В. Историческое описание одежды и вооружения российских войск. Ч. 2. СПб., 1899. С. 15–17, 21–24. Поздний свод сведений о петровском военном костюме.
- ↑ 17,0 17,1 Colonial Williamsburg. Governor’s Palace Architectural Report, Block 20, Building 3A. Разделы «Livery» и «Clothing», включая исследование Diane Dunkley.
- ↑ Deuil // Dictionnaire de l’Académie française. 5e édition. 1798. Историческое определение наружных признаков траура.