Перейти к содержанию

Осада Лилля (1708)

Материал из Энциклопедия История. Главное
Осада Лилля
План города и цитадели Лилля с северными траншеями союзников во время осады 1708 года
Анонимная французская гравюра, издатель Гаспар Байе, 1708 год. Rijksmuseum, RP-P-OB-83.297
Ориентир: Лилль: современный центр города. Точка не обозначает границы поля сражения.
Тип
Осада
Начало
12 августа 1708 года
Окончание
11 декабря 1708 года
Место
Лилль, Французская Фландрия
Итог
Победа союзников; сдача города и цитадели; нидерландская оккупация Лилля до 1713 года
Военный контекст
Раздел
Портал: Война за испанское наследство
Война
Война за испанское наследство
Великий альянс; Великобритания; Соединённые провинции; имперские и германские контингентыФранция
Командующие
принц Евгений Савойский; герцог Мальборомаршал Буффлер
Потери и численность зависят от этапа и предмета подсчёта; капитуляция цитадели и выход гарнизона произошли в разные дни

Осада Лилля — операция союзных армий против французской крепости Лилль в августе — декабре 1708 года, во время войны за испанское наследство. После победы в битве при Ауденарде союзники перенесли усилия на овладение городом, хотя французская полевая армия сохранила боеспособность и угрожала их сообщениям. Борьба за крепость потребовала одновременно вести осадные работы, прикрывать их от внешнего нападения и доставлять тяжёлую артиллерию, порох и продовольствие.[1]

Обороной руководил маршал Луи-Франсуа де Буффлер. Операции союзников возглавляли принц Евгений Савойский и герцог Мальборо; существенную роль в снабжении и принятии решений играли нидерландские военные и представители Генеральных штатов. Крепость сопротивлялась в два этапа. После переговоров 22 октября и соглашений о сдаче города французские войска продолжили оборону в цитадели. Её капитуляция датирована 9 декабря, а гарнизон вышел с воинскими почестями 11 декабря.[2][3][4]

Падение Лилля стало крупным союзным успехом, но не завершило войну. Длительная борьба за укрепления дорого обошлась осаждающим; для жителей она означала разрушения, военные повинности и нехватку продовольствия. До 1713 года город оставался под нидерландской оккупацией.[5][6][7]

Идёт загрузка карты…

Современная карта Лилля и его окрестностей. Отметка обозначает город; исторические траншеи и позиции войск 1708 года показаны на плане в карточке.[8]

От Ауденарде к Лиллю

Победа союзников при Ауденарде 11 июля 1708 года не уничтожила французскую полевую армию и не вернула им Гент и Брюгге. Эти города, перешедшие на сторону Бурбонов в начале июля, позволяли французам воздействовать на речные и приморские пути подвоза. Отступив к Генту, противник оставался между союзниками и частью их источников снабжения. Фредерик Донт характеризует последовавшую осаду Лилля как операцию с перевёрнутым расположением фронта и тыла: победители наступали на французскую крепость, сохраняя у себя за спиной неприятельскую армию и уязвимые коммуникации.[1]

Выбор следующей цели вызвал разногласия. На совете 12 июля большинство поддержало движение к Лиллю, однако Гослинга предпочитал преследовать неприятеля к Генту. В его изложении требовалось воспользоваться расстройством французов, попытаться захватить оставшиеся там обозы и артиллерию, а главное — восстановить свободное сообщение по Шельде и Лису. Переписка показывает, что решения ещё менялись: после нового обсуждения 15 июля Гослинга сообщил Хейнсиусу о переходе к плану доставки тяжёлой артиллерии через Сас-ван-Гент и, возможно, Брюссель. В письме 18 июля он подчёркивал опасность сухопутных дорог, зависевших от погоды и действий противника, но признавал необходимость подчиниться большинству.[9]

В нидерландской военно-исторической реконструкции Яна Вейна решение об осаде отделено от её фактического начала. Он отмечает, что Гослинга ожидал продолжения движения к Лиллю, однако армия повернула к Вервику; последующая задержка позволила французам пополнить гарнизон и запасы. Это авторская критика оперативного решения, опирающаяся в том числе на переписку Гослинги, а не прямое признание самих командующих.[10]

Вопрос о Лилле был связан и с более широким замыслом вторжения во Францию. Нидерландские депутаты и Евгений Савойский не соглашались начинать его, оставив крепость непокорённой. В военно-историческом синтезе Джеральда Николсона этот выбор объяснён положением Лилля как опорного пункта и крупного склада, откуда французские силы могли угрожать сообщениям наступающей армии.[11] Однако это не означало безусловного отказа от наступления. В письме от 23 июля Гослинга считал замысел значительным и осуществимым при удаче под Лиллем; окончательное решение он предлагал отложить до результатов осады. Хейнсиус также отнёсся к плану благосклонно. Спор касался последовательности действий и обеспечения армии, а не только различий между осторожными депутатами и решительными полководцами.[12]

Артиллерийский обоз из Брюсселя

Организация подвоза опиралась на учреждения и подрядчиков нескольких союзных держав. Олаф ван Нимвеген связывает устойчивость англо-нидерландской армии с работой нидерландского Государственного совета, полевых депутатов и поставщиков хлеба. Подрядчики закупали зерно, организовывали его переработку и доставку; военные решения зависели от этой повседневной работы не меньше, чем от распоряжений главнокомандующих. В авторском резюме исследования ван Нимвеген указывает, что осадную артиллерию предоставляла Нидерландская республика, а тягловых лошадей для орудий и боеприпасов нанимали.[13]

Складская система позволяла дольше держать войска у одной крепости, но неодинаково решала разные задачи снабжения. Хлеб можно было доставлять из заранее наполненных магазинов; огромный объём фуража заставлял в значительной мере использовать окрестные поля и запасы сельских жителей. Поэтому продолжительная осада требовала одновременно сохранять дальние пути подвоза и обеспечивать кормом лошадей в районе лагерей. Ван Нимвеген рассматривает длительное стояние под Лиллем как характерный пример войны, в которой снабжение делало возможным само пребывание большой армии на ограниченной территории.[13]

Подготовка осады потребовала собрать тяжёлые орудия, боеприпасы и транспорт, находившиеся в разных местах. Морис Сотэ описывает переброску артиллерии из Сас-ван-Гента через Антверпен и Мехелен к Брюсселю; соответствующие распоряжения направили и в Маастрихт. Сосредоточение осадного парка требовало времени даже после победы в поле. Доставка к крепости зависела не только от наличия пушек: нужно было найти упряжки, собрать повозки и обеспечить их проход мимо французских войск.[14]

Для получения лошадей и припасов союзники использовали реквизиции и рейды. Отряд графа Тилли действовал в Артуа, отвлекая внимание Бервика и собирая средства для транспорта. Даже после этого пришлось обратиться к ресурсам полевой армии: по сведениям Сотэ, каждый эскадрон должен был предоставить пять лошадей, генерал-лейтенанты — по шесть лошадей и три слуги; остальные офицеры участвовали соразмерно своему положению. Недостающие упряжки собирали также за пределами непосредственного театра осады. Слотхаувер, опираясь на письмо Гослинги от 23 июля, называет Мейерей Хертогенбоса, баронию Бреды и маркграфство Берген-оп-Зом.[15]

Организацией обоза в Брюсселе занимался Кадоган, а его проводку под прикрытием войск возглавил Евгений. По подсчёту Николсона, колонна включала около 16 000 лошадей, 80 тяжёлых орудий, 20 мортир и 3000 четырёхконных повозок с боеприпасами и растянулась примерно на 15 миль. Эти величины описывают транспорт и осадный парк, а не численность войск. Обоз вышел из Брюсселя 6 августа, прошёл Ат 8 августа, переправился через Шельду 10 августа и 12 августа достиг Менена без потери орудий. Его сопровождала большая часть армии Евгения; Мальборо выделил дополнительно 25 эскадронов и 25 батальонов. Бервик предлагал атаковать колонну, но не добился согласия Вандома.[11] В более подробной реконструкции Сотэ колонна сначала шла по дороге на Монс, затем повернула через Суаньи к Ату; основные силы прикрывали её левый фланг, кавалерия наследного принца Гессенского — правый, а для переправы через Шельду использовали три моста у Потта.[16]

Прикрытие обоза требовало учитывать не только назначенные части, но и их фактическое наличие. В письме Евгению от 4 августа Мальборо объяснял, что часть людей из отправленных накануне 25 батальонов находилась на фуражировке у Варнетона и в других отдалённых местах. Вместо немедленного сбора недостающих людей он направлял двенадцать эскадронов. Следовательно, назначенные для прикрытия батальоны двигались с обозом не в полном составе.[17]

Подготовка крепости и запасов

Пока союзники собирали осадный парк, французское командование использовало оставшееся время для усиления Лилля. Подготовку вели не только военные: в ней участвовали интендант Фландрии, городской магистрат и органы управления округой. Из окрестностей свозили скот, в городе закупали зерно, муку, солёное и копчёное мясо, вино и пиво. В письме Шамийяру от 30 июля интендант Берньер сообщал, что найти припасы ещё возможно, но денег для расчёта с поставщиками не хватает. Выход он видел в выдаче обязательств с подписями представителей города, а при необходимости — его собственной и Буффлера.[18]

Магистрат согласился поддержать военного комиссара Сен-Мартена своим кредитом. Решение от 31 июля предусматривало участие городских комиссаров по отдельным видам продовольствия и обеспечение выдаваемых поставщикам обязательств. В тот же день город разрешил своему сборщику привлечь заём в 6000 экю для расходов, связанных с ожидаемой осадой. Частный кредит также имел значение: банкир Самюэль Бернар предложил Буффлеру финансовую помощь. Эти меры позволяли закупать припасы при недостатке наличных, но переносили часть расходов на будущие расчёты и долговые обязательства.[19]

Одновременно укрепляли наиболее уязвимые подступы. Севернее ворот Сен-Андре устроили редут, связанный с более близким к воротам укреплением прикрытым сообщением; по обеим сторонам этого пути возвели брустверы. Инженеры ожидали атаки именно в этой части города. Работы включали и устройство затопления, призванного затруднить действия осаждающих. Заготовка фашин, кольев, палисадов и дерева для габионов требовала ресурсов не только военного ведомства: использовались городские сады и посадки на эспланаде цитадели.[20]

Сохранение построек на подходах к стенам могло дать неприятелю укрытия. Поэтому 12 августа, когда его войска появились со стороны Мененской дороги, Буффлер приказал сжечь дома и хозяйственные дворы на участке от ворот Мадлен к Маладрери. Дом священника и примыкавшую часовню оставили как передовые посты. На следующий день огонь уничтожил предместье Фив; разрушения затронули и другие подступы. Для жителей пригородов непосредственные потери начались ещё до того, как осаждающие развернули основной обстрел.[21]

Гарнизон и его боеспособность

Состав защитников менялся по мере прибытия подкреплений. Перечень частей, опубликованный Сотэ, включает пехоту, драгун, отдельный кавалерийский отряд и людей, выделенных для артиллерийской службы. Наряду с полевыми частями в Лилле находились инвалиды — военнослужащие, чьи ранения или состояние здоровья ограничивали возможности строевой службы. Их нельзя автоматически считать ни отсутствующими в обороне, ни равноценными пехоте, пригодной для вылазок и боя на передовых укреплениях.[22]

В письме королю от 30 июля Буффлер подчёркивал слабость многих батальонов и недостаток частей с серьёзным боевым опытом. Он проводил практическое различие между стрельбой из-за бруствера и более трудными действиями: вылазкой, обороной прикрытого пути, отражением штурма у главной ограды. Командующий мог распределять имеющихся людей по задачам, но само наличие батальона в списке ещё не означало, что он способен выполнять любую из них.[23]

Французские свидетельства дают разные количественные оценки. Жан Годфруа, сеньор д’Омон, считал, что людей, способных нести службу, было менее 8000. Сотэ, ссылаясь на журнал Ла-Фрезельера, оценивал гарнизон приблизительно в 9000 человек. Первое число относится к пригодным для службы, второе дано как общая оценка гарнизона; точная сопоставимость их состава и момента подсчёта не установлена. Сотэ отдельно оговаривал, что в использованных им ведомостях военного архива общая численность не указана. Поэтому число подразделений само по себе не позволяет получить надёжный итог умножением на предполагаемый штат.[24]

Оборона должна была сохранять связь с полевыми армиями. В начале августа Буффлер сообщил Шамийяру условные сигналы, согласованные с Бервиком и герцогом Бургундским. Три огня на колокольне Сен-Совер в течение ночи означали окружение города; для предупреждения о приближении предела сопротивления предусматривались другой порядок огней и пуск ракет. Наблюдать их должны были с окрестных колоколен. Такая система позволяла передать заранее оговорённое сообщение, но не заменяла подробных донесений о состоянии гарнизона и ходе осады.[25]

Горожане, рабочие команды и помощь раненым

Вопрос об участии жителей в вооружённой обороне обсуждался ещё до полного окружения. Магистрат подготовил проект четырёх подразделений по 500 человек и восстановления четырёх присяжных рот по 150: всего предполагалось привлечь 2600 человек. Однако согласовать организацию и подчинение не удалось; проект остался неосуществлённым. Местная знать не желала подчиняться магистрату, а городские власти опасались последствий превращения жителей в бойцов. Эти запланированные силы не вошли в гарнизон.[26]

Вместо этого город предоставлял рабочие команды. Их задачи включали земляные работы, доставку материалов, распределение продовольствия, переноску раненых и тушение пожаров. Это не была исключительно добровольная помощь. Опубликованное распоряжение магистрата от 14 августа обязывало цехи выделить людей для земляных работ на участках, обозначенных как безопасные; за неисполнение грозила утрата цеховых привилегий. За работу полагалось по 12 патардов в день. Городская организация ремёсел стала средством мобилизации труда для обороны.[27]

Отдельная оплата за осадные работы полагалась и солдатам гарнизона. В коллективной просьбе от 1 мая 1709 года солдаты полка Турвиля, прежде полка Коэткена, сообщали Шамийяру, что причитавшиеся им деньги остаются невыплаченными. По их словам, сначала расчёт произвели медной монетой, затем её потребовали вернуть и заменили государственными билетами, которые не удавалось обменять даже на один су. Они также жаловались на неоплату лошадей, отданных маркитантами на продовольствие, и ссылались на уже рассчитавшиеся полки Турени и Шатонёфа. Это поздняя коллективная просьба, а не платёжная ведомость: она показывает затяжной и неравномерный расчёт, но не устанавливает сумму долга или его последующее погашение.[28]

Отдельно организовали вынос раненых с атакуемого фронта. В ведомости, составленной во исполнение распоряжения от 30 августа, названы две команды — у ворот Сен-Андре и Мадлен, каждая из бригадира и одиннадцати рабочих. Они подчинялись военному комиссару Леруа и доставляли раненых в госпитали. При атаках число носильщиков увеличивали. Это были команды эвакуации, и их численность не отражает ни количества раненых, ни состава медицинского персонала.[29]

Военные нужды меняли использование городских зданий. Под госпитали назначили классы иезуитов и помещение, занятое прежде курфюрстом Кёльнским; церковные здания приспосабливали для хранения вооружения. В середине августа магистрат распоряжался об устройстве госпиталя для раненых, выделении места для бойни, учёте плотников, слесарей и тележников. Жители не были однородной массой вооружённых защитников: вклад ремесленника, носильщика, поставщика продовольствия и солдата имел разный характер.[30]

Одновременно магистрат пытался уберечь дома от разрушения. В письме Шамийяру от 14 августа городские представители объясняли намерение договориться с неприятелем о щадящем обращении с городом, ссылаясь на пример Менена. Они утверждали, что сохранение домов не повредит королевской службе и позволит спокойнее продолжать оборону. Это обращение показывает собственную задачу городских властей — защиту имущества и жителей, — которая не во всём совпадала с задачами командования. Оно не означает, что Лилль получил надёжную гарантию от обстрела.[31]

Начало осады: окружение и открытие траншей

В осадном журнале, опубликованном Анри Мало, появление союзников у Лилля и начало инженерной атаки разделены десятью днями. Под 12 августа 1708 года отмечено, что неприятель показался на участке от Вашри до ворот Мадлен; 13 августа автор сообщает об окружении города. Открытие первой параллели — траншеи, проходившей вдоль атакуемого фронта, — он относит к вечеру 22 августа, примерно к половине восьмого. Таким образом, прибытие войск ещё не означало, что они сразу приступили к сближению с главными укреплениями.[32]

Письмо Мальборо государственному секретарю Бойлу от 13 августа позволяет уточнить состав отдельных сил, выделенных для окружения. Принц Оранский получил 31 батальон и занял пост у Пон-а-Маркетт на нижней Дёли; генерал-лейтенант Вуд с 34 эскадронами направился к Роллегему. Эти части дополняли собственную армию Евгения, а не составляли полный список союзных сил. По тому же письму, 13 августа Евгений окружил город между Марком и верхней Дёлью, тогда как принц Оранский действовал между верхней и нижней Дёлью. Мальборо оставался у Хелхина, наблюдая за французскими полевыми армиями и готовясь противодействовать их соединению.[33]

Вейн описывает то же окружение с точки зрения нидерландской историографии. 11 августа Евгений направил из лагеря у Вервика 19 батальонов и 300 всадников; из-за позднего выхода и задержки при прохождении Менена они достигли лишь Ронка. 13 августа Евгений замкнул восточный сектор после переправы через Марк у Пон-а-Трессен, а Йохан Виллем Фризо — западный. Указанные батальоны, эскадроны и всадники принадлежат разным распоряжениям и не должны складываться в оценку численности всей осадной армии.[34]

Гарнизон действовал за пределами городских стен. В записи 21 августа журнал описывает разведывательную вылазку маркиза де Майбуа с 250 гренадерами и 200 драгунами. Отряд сжёг несколько домов и вырубил часть небольшого леса перед неприятельским лагерем. Это свидетельство показывает, что борьба за подступы затрагивала не только военные сооружения: постройки и растительность становились частью пространства боя, которое защитники стремились изменить в свою пользу.[35]

Следующая страница журнала уточняет, как атака приблизилась к северному фронту. 24 августа союзники захватили часовню Мадлен; 26 августа гарнизон предпринял вылазку и ненадолго отбросил противника к первой параллели. 27 августа начался усиленный обстрел укреплений между Сен-Андре и Мадлен, а 28 августа автор отметил начало работ по созданию бреши у водяных ворот. 29 августа особенно упорный бой развернулся за мельницу Сен-Андре. Сообщение о двухстах — трёхстах потерях союзников 26 августа передаёт оценку защитников; его нельзя превращать в проверенную ведомость. Напротив, «три-четыре сотни» у мельницы автор относит к потерям своей стороны в этом отдельном бою, а не ко всему гарнизону или всей осаде.[36]

Взгляд автора журнала направлен из осаждённого города. Он называет союзников неприятелем и фиксирует действия гарнизона как действия своей стороны. Его последовательность событий позволяет различить прибытие, окружение, открытие траншей и первые бои за передовые позиции, но не превращает рассказ в общий журнал обеих армий.[32][36]

Атакуемый фронт и организация работ

Союзники направили главные усилия против северного фронта, между вынесенными вперёд укреплениями Сен-Андре и Мадлен. В этом промежутке Дёль выходила из города через водяные ворота. Их прикрывали равелин с возвышенной артиллерийской площадкой и два тенальона — дополнительных внешних укрепления. По сторонам находились бастионы, а рвы наполнялись речной водой. Такая система позволяла защитникам поддерживать соседние участки перекрёстным огнём; продвижение к городской стене требовало последовательно преодолевать прикрывавшие её сооружения.[37]

Выбор сильного участка имел практические основания. Близость Менена облегчала подвоз и сохраняла путь отступления на случай успешного подхода французской полевой армии. Между Дёлью и Марком можно было укрыть осадный парк и склады; местность позволяла сравнительно удобно вести подступы. Союзники рассчитывали также спустить воду из рвов через прорези у реки после занятия прикрытого пути. Эти преимущества приходилось сопоставлять с неудобством самой Дёли, разделявшей работы на два участка.[38]

Инженерное руководство распределялось между соперничавшими специалистами. По исследованию Джамела Оствальда, ведение атаки города поручили Дюме, а Дероку предназначалась цитадель. Это распределение не означало отсутствия Дерока у городских укреплений: в описанной Сотэ диспозиции двух атак именно он руководил правым участком, а Дюме — левым. Разделение обязанностей между осадой города и цитадели сочеталось с участием обоих инженеров в атаках городских укреплений.[39]

Порядок службы связывал работу инженеров с регулярной сменой пехоты. Начальником траншей назначили полковника Зекендорфа, которому помогали два помощника. По изложенной Сотэ диспозиции ежедневно выделялись десять батальонов траншейного караула и отдельно четыре тысячи работников. Смену назначали на четыре часа пополудни: прибывавшие части должны были при дневном свете ознакомиться с позициями до начала ночной работы. Утром инженеры подавали сведения о том, какие люди и материалы понадобятся вечером; командиры заранее осматривали места, распределяемые между батальонами. В неотложных случаях инженерные распоряжения следовало исполнять сразу, с последующим докладом начальнику траншей.[40]

Штурм прикрытого пути 7 сентября

К началу сентября перед союзниками встал выбор между продолжением сапных работ и открытым штурмом прикрытого пути — защищённой полосы у внешнего края крепостного рва. Оствальд, опираясь на письмо Гослинги от 3 сентября, показывает, что Дерок предпочитал сапу — постепенное подведение защищённых траншей к противнику. Она требовала времени, но могла уменьшить потери. Ему дали несколько дней, затем командование перешло к штурму. Этот эпизод ограничивает объяснение неудачи одной лишь неумелостью инженеров: способ атаки определялся также решениями генералов.[41]

Анонимный дневник защитника позволяет проследить подготовку со стороны города без позднейшей реконструкции Сотэ. В ночь на 4–5 сентября шесть гренадер полка Турени дважды поджигали неприятельские габионы; один был ранен. Под 7 сентября автор записал усиленный огонь с трёх часов пополудни и начало атаки около половины восьмого после сигнала из трёх пушечных выстрелов. Эти записи не раскрывают всех решений командования, но показывают, что перед общим приступом гарнизон пытался разрушать укрытия сапёров небольшими вылазками.[42]

Союзная диспозиция предусматривала не только захват позиций, но и немедленное закрепление на них. Для участка между Нижней Дёлью и укреплением Сен-Андре назначались восемьсот гренадер и столько же фузилёров поддержки сверх обычного траншейного караула. Плотники с топорами должны были прорубать палисады. За наступающими следовали работники с габионами, фашинами и инструментами. Если перейти ров и подняться на брешь окажется невозможно, войскам предписывалось удержаться у гребня прикрытого пути, пока работники устраивают укрытия. Эти восемьсот гренадер составляли лишь один из предусмотренных диспозицией отрядов, а не все силы штурма.[43]

Вечером 7 сентября союзные колонны двинулись к палисадам. Дневник защитника называет бой почти двухчасовым и утверждает, что атакующие были отражены, но тут же уточняет неполноту этого успеха: они всё-таки закрепились у нескольких углов прикрытого пути — со стороны Мадлен, напротив водяных ворот и со стороны Сен-Андре. Такое внутреннее противоречие формулировок полезно: «отражение» в языке участника не означало возвращения всего рубежа в исходное состояние.[42]

Последующие дни показывают борьбу не только за линию в целом, но и за отдельные укрепления в ней. 8 сентября союзники поставили новые батареи перед водяными воротами; 9-го французские гренадеры разрушили часть их укрытий и унесли габионы; 11-го отряд Майбуа отбил площадку и угол, занятые 7 сентября, после чего завалил неприятельские работы. 12 сентября другая контратака у Мадлен была менее успешной, хотя защитники заявили о разрушении примерно сорока туазов подступов. Приведённые автором потери принадлежат его оценке и здесь не используются как общая ведомость.[42][44]

Закреплению мешали потери и расстройство рабочих команд. Сотэ приводит свидетельство инженера Ландсберга о чрезмерно тяжёлых габионах и недостатке работников в местах, до которых дошла пехота. В донесении нидерландских депутатов от 8 сентября признавалось, что вытеснить гарнизон с прикрытого пути не удалось, хотя траншеи продвинулись и отдельные углы внешних сооружений были заняты. Депутаты отдельно отмечали, что раненых больше, чем убитых. Их сообщение описывает дорогую и лишь частично успешную атаку; оно не даёт оснований считать всех выбывших погибшими.[45]

Французская попытка деблокады и решение 14 сентября

Состав армии прикрытия продолжал меняться и после начала осады. 30 августа Мальборо приказал генералу Фагелю привести из Брюсселя четыре нидерландских и три гессенских батальона, а также находившиеся там саксонские войска; отдельное распоряжение уточняло наличие трёх саксонских пехотных батальонов и кавалерии. Два английских батальона первоначально оставляли для защиты Брюсселя. Уже 31 августа распоряжение изменили: полк Эрла должен был выступить с Фагелем, тогда как полк сэра Томаса Прендергаста оставался в городе. Это приказы о перераспределении частей, а не ведомость их прибытия под Лилль; они показывают, почему численность осаждающих и прикрывающей армии нельзя считать постоянной на протяжении всей операции.[46]

Бервик описывал соединение французских армий через состав вошедших в них корпусов. По его мемуарам, 28 августа он выступил из Монса с 35 батальонами и 98 эскадронами, чтобы соединиться с герцогом Бургундским. Для объединённой армии, начавшей марш к Лессину 30 августа, он указывал уже 140 батальонов и 250 эскадронов. Это силы полевой армии, а не гарнизона Лилля. Число людей в перечисленных подразделениях Бервик в этом месте не приводит; поэтому его сведения не дают точной общей численности войск.[47]

В начале сентября соединённые французские силы подошли к Монс-ан-Певель, юго-восточнее Лилля. Вандом настаивал на атаке, тогда как герцог Бургундский и Бервик считали укреплённую позицию осаждающих слишком сильной.[48] В мемуарах он объяснял своё возражение, высказанное при рекогносцировке 5 сентября, особенностями местности: французским колоннам предстояло выходить через лес и участки, разделённые изгородями, тогда как союзники располагались на открытом пространстве. По его оценке, противник мог ударить прежде, чем французы развернутся, а затем угрожать обоим флангам. Вандом распорядился прокладывать дороги для колонн. Согласно Бервику, их закончили лишь вечером 7 сентября; за это время союзники укрепили свою позицию. Это объяснение участника командного спора, отстаивавшего собственное решение, а не беспристрастный разбор возможностей обеих сторон.[49]

9 сентября в армию прибыл военный министр Шамийяр, которого сопровождал Шамле. По свидетельству Бервика, на первом совете министр передал требование Людовика XIV атаковать, несмотря на риск. После новой рекогносцировки и обсуждения французское командование вновь запросило решение короля; последующий ответ позволил отказаться от удара и перейти к борьбе с подвозом. Бервик датирует отход армии 14 сентября. Таким образом, приезд министра не сразу означал отмену атаки: окончательное решение последовало после дополнительной оценки позиции и обмена донесениями.[50] [48]

Отказ от атаки не означал прекращения борьбы за крепость. Французское командование перешло к перекрытию путей подвоза по Шельде и через приморскую Фландрию.[48]

Разногласия затрагивали и право отдавать приказы. По анализу Донта, положение Бервика превратило спор Вандома с герцогом Бургундским в конфликт трёх командующих. Бервик, маршал Франции, сопротивлялся подчинению Вандому, который этого звания не имел. Такая структура командования затрудняла согласованное действие даже при наличии значительных полевых сил.[48]

Сентябрьские штурмы тенальонов

После 7 сентября осада не превратилась в непрерывный приступ. Союзники закрепляли занятые участки, подводили сапы и возвращались к отдельным площадкам и траверсам. Дневник защитника отмечает неудачную попытку овладеть одной из площадок в ночь на 17–18 сентября и более серьёзный бой в следующую ночь: примерно шестьсот атакующих прошли несколько траверсов у водяных ворот, после чего две роты французских гренадер вытеснили их. Вечером 21 сентября, около половины седьмого, последовал новый общий приступ прикрытого пути.[51]

Автор дневника считал, что 21 сентября защитники трижды отразили противника и сохранили основную часть прикрытого пути, но признавал потерю одной траверсы у левого тенальона. Он связывал её с двумя минами, облегчившими атакующим занятие места. Запись одновременно передаёт уверенность гарнизона и фиксирует реальный территориальный выигрыш неприятеля; поэтому её нельзя сводить к заявлению о полной французской победе.[51]

На следующий день стороны вели менее интенсивный огонь. 23 сентября бои возобновились в несколько приёмов: днём защитники ненадолго вернули половину левого тенальона, а вечером союзники предприняли новый почти трёхчасовой приступ. Дождь и гроза, по французскому наблюдателю, помогли атакующим вновь занять утраченную часть. Рассказ показывает подвижность линии: один и тот же участок мог переходить из рук в руки в течение нескольких часов, не решая исход осады целиком.[52]

Во время штурма Евгений Савойский получил пулевое ранение в голову. В донесении принца Гессенского от 22 сентября уточнялось, что пуля прошла через шляпу над лбом, повредив кожу, но не проникнув в кость; Евгений уехал в свой лагерь верхом. На время его отсутствия руководство осадными работами принял прибывший из Ланнуа Мальборо. Для следующей атаки он привлёк гренадер полевой армии. Их позднее прибытие заставило перенести намеченный приступ с 22 на 23 сентября.[53]

После боёв 21 и 23 сентября союзники не получили свободного прохода к городской стене. 24 сентября их сапа дошла до угла левого тенальона; в ночь на 26-е они приблизили работы к тому же сооружению напротив бреши и поставили новую батарею против равелина водяных ворот. Дневник связывает продвижение с последовательностью малых работ, а не с единственным решающим приступом.[52][54]

Люди, боеприпасы и продовольствие

Мальборо критиковал и темп инженерных работ, и расход боеприпасов. В сентябрьских письмах он сопоставлял уже израсходованные запасы с первоначальной потребностью для взятия города и цитадели. Это была оценка командующего в ходе операции, а не итоговая техническая экспертиза.[55]

Осада одновременно нуждалась в пехоте для траншей и в полевой армии, способной отразить помощь крепости. В письме от 13 сентября Гослинга описывал трудный разговор с Мальборо о возвращении частей к осадным работам. По его сообщению, после первоначального отказа герцог согласился отправить тринадцать полков в тот день и ещё шесть на следующий. Это было сообщение о достигнутом решении, а не ведомость уже прибывших войск. Оно показывает, как угроза извне влияла на силы, которыми располагал Евгений непосредственно перед городом.[56]

В том же письме Гослинга жаловался на истощение пехоты и потери инженерного состава: по его оценке, половина инженеров была убита или ранена. Он связывал трудности замещения специалистов с плохой оплатой и невысоким служебным положением. Эта оценка относится к состоянию корпуса на определённый день; она не является окончательным подсчётом потерь за всю осаду. Отсутствие инженеров сказывалось не только на числе участников атак, но и на способности организовать дальнейшие подступы.[56]

В сентябре французам удалось прервать сообщение союзников с Брюсселем. Приготовленный там обоз задержался, а запас боеприпасов у осаждающих сокращался. В письме Хейнсиусу от 20 сентября Гослинга оценивал остаток лишь в четыре дня и сообщал, что вопрос об отходе уже обсуждался, хотя решения не приняли. Его тревожили одновременно состояние пехоты, опасность для Брюсселя и Антверпена, позднее время года и необходимость вернуть Гент. Евгений предложил поддержать осаду подвозом из Остенде. Продолжение операции зависело от того, удастся ли провести новые грузы через район, где могли действовать французские отряды.[57]

Продовольственные трудности не сводились к отсутствию зерна. В письме от 25 сентября Гослинга сообщал о нехватке ветра и низкой воде после продолжительной сухой погоды: мельницы не могли работать как требовалось, а ручных мельниц в распоряжении армии не было. Для снабжения хлебом требовались и зерно, и возможность вовремя превратить его в муку. Та самая погода, которая помогала продолжать полевые работы, осложняла другую часть обеспечения осады.[58]

Материальным свидетельством осадного времени служит монета достоинством в двадцать солей, сохранившаяся в лилльском Дворце изящных искусств. Согласно музейному описанию, её отчеканили на монетном дворе Лилля по распоряжению Буффлера. На лицевой стороне помещены его герб и маршальские жезлы, на оборотной — обозначение достоинства, дата 1708 и латинская надпись о защите города и отечества. Этот предмет связывает денежное обращение осаждённого города с властью командовавшего обороной маршала.[59]

Прорыв отряда Люксембурга

Пока союзники искали новый путь подвоза из Остенде, французское командование пыталось доставить боеприпасы самому гарнизону. В ночь на 29 сентября шевалье де Люксембург — Кристиан-Луи де Монморанси-Люксембург — провёл часть конного отряда через союзную линию к воротам Малад. Дневник осаждённого города описывает эту операцию сразу после её завершения и потому позволяет отделить то, что внутри Лилля действительно видели, от позднейших реконструкций полного замысла.[54]

По наблюдению автора, вошедшие всадники были вооружены ружьями со штыками и везли порох за сёдлами. Впереди шли фландрские драгуны с зелёными ветвями; несколько человек знали местный говор и нидерландский язык. У первого поста они выдали колонну за нидерландские войска, сопровождавшие союзных генералов, и получили проход. Это описание объясняет успех внезапностью и языковой маскировкой. Названную дневником норму пороха «на лошадь» нельзя переносить на весь отряд: неизвестно, одинаково ли были нагружены все участники.[54]

Обман быстро раскрылся, охрана подняла тревогу и открыла огонь. У моста Арраш порох на нескольких лошадях воспламенился; взрыв погубил людей и животных, повредил дома и задержал движение. Люксембург навёл другой переход, но, по дневнику, времени хватило лишь для части колонны. Автор писал о двух тысячах вошедших всадников и о том, что прошла половина помощи; эти числа отражают впечатление внутри города и не дают согласованной с союзными данными ведомости.[54]

Дневник подтверждает сам факт доставки вооружённых людей и пороха, но не позволяет надёжно вычислить массу вошедшего груза. Простое умножение числа всадников на заявленную нагрузку было бы ошибкой: часть колонны не прошла, часть пороха взорвалась, а одинаковая нагрузка всех лошадей не доказана. Помощь укрепила оборону, но не сняла окружение. Почти одновременно союзники удержали собственный путь подвоза в бою у Вейнандале.[54]

Коммуникации осаждающих

28 сентября отряд под командованием Джона Ричмонда Уэбба отразил французское нападение у Вейнандале на пути обоза с боеприпасами для осады из Остенде. Противником командовал граф де Ла-Мот. Смысл боя определялся сопровождаемым грузом: его проход позволил продолжить бомбардировку Лилля. Эту связь независимо отмечают каталожное описание карты с печатной реляцией 1711 года, военно-исторический синтез Николсона и Вейн. Последний прослеживает цепочку от отправки прикрытия навстречу обозу до занятия нидерландскими батальонами лесных участков у Вейнандале; известие об успехе, по его изложению, сняло оставшиеся сомнения в продолжении осады. Позднее к Лиллю поступили ещё 1600–1700 бочек пороха, однако эта величина относится к последующему подвозу, а не к грузу единственной колонны.[60][11][61] Однако доставка одного обоза не устраняла необходимости защищать этот путь и дальше; борьба за сообщение с Остенде продолжалась.

Французская полевая армия пыталась воздействовать на осаду через снабжение союзников. В изложении Поля-Габриеля д’Оссонвиля Вандом стремился прервать сообщение с Остенде, разрывая дамбы канала у Ньивпорта и затопляя местность. Однако вода не перекрыла все пути. Союзники перевозили грузовые повозки на плоскодонных судах через затопленные участки, после чего продолжали движение по оставшимся свободными дорогам.[62]

Д’Оссонвиль приводит письма Вандома, в которых тот сначала уверял, что принял достаточные меры против подвоза, а затем сообщал о намерении вооружить суда на затопленной территории. По рассказу историка, эти суда оказались слишком глубоко сидящими в воде, и движение союзных грузов продолжалось. Борьба за коммуникации зависела здесь от конкретных свойств местности и транспорта: разрыв дамбы сам по себе ещё не создавал непроходимого рубежа.[62]

Октябрьское продвижение к городской стене

3 октября союзники атаковали возвышенную позицию, равелин водяных ворот и оба тенальона. Дневник защитника сообщает, что гарнизон оставил эти наружные посты под сильным огнём, но нападавшие не смогли сразу на них закрепиться. Уже в следующую ночь они создавали укрытия от городских батарей. Это различие существенно: вынужденный отход оборонявшихся ещё не означал, что занятое пространство немедленно стало безопасным рабочим плацдармом осаждающих.[63]

Продвижение шло неравномерно. 5 октября три союзные мины разрушили участки палисада на прикрытом пути, однако последовавшая атака была отражена, а повреждения защитники восстановили в ту же ночь. 8 октября одна французская вылазка разрушила габионы и часть сапы; вечером новые взрывы у двух площадок вновь открыли путь атакующим, но их гренадеры не удержались. Такие эпизоды показывают повторяемый цикл: взрыв или вылазка меняли положение на несколько часов, после чего обе стороны восстанавливали утраченные работы.[64]

К 9–11 октября положение изменилось уже устойчивее. Автор дневника писал, что сапы продвинулись настолько, что защитникам вскоре придётся оставить прикрытый путь. В ночь на 10–11 октября, когда союзники почти не стреляли, они продолжили земляные работы; после этого гарнизон, по его словам, мог занимать лишь два равелина и несколько площадок перед левой брешью. Тишина артиллерии здесь не означала остановки осады: именно она сопровождала приближение сап.[65]

С 13 по 17 октября мины и контратаки ещё меняли положение на отдельных площадках. 15 октября французская вылазка завалила часть неприятельских работ, но уже следующей ночью союзники их восстановили; 17-го Евгений снова потребовал сдачи, а Буффлер ответил отказом, пока у него оставались порох и ядра. 19 октября дневник с оговоркой записал слух о первой фашине, брошенной в ров. 21 октября союзники усилили огонь по водяным воротам, а в ночь на 22-е продвинули спуски и начали заполнять ров в нескольких местах. Здесь дневниковая последовательность связывает переговоры не с одним внезапным поражением, а с накоплением инженерных изменений.[66][67]

Подвоз боеприпасов позволял довести эти работы до конца. В донесении нидерландских депутатов от 16 октября, приведённом Сотэ, сообщалось о пятидесяти тысячах фунтов пороха, прошедших затопленный район и прибывших в Менен. Это был груз для осаждающих, отличный от сентябрьского пороха Люксембурга для гарнизона. Передовые батареи Дерока ожидали готовности другого участка, чтобы не привлекать весь ответный огонь на себя. В расширенных траншеях собирали фашины, а позади батарей — запасы бомб, пороха и камней. В ночь на 18 октября осаждающие начали отводить воду из главного рва в ров тенальонов.[68]

Соглашения о сдаче города

Капитуляция Лилля состояла из двух разных соглашений: военного, определявшего судьбу гарнизона, и городского, касавшегося жителей, органов управления и округи. Военное соглашение датировано 23 октября 1708 года и подписано Евгением Савойским и маршалом Буффлером. Его первая статья разрешала французским войскам уйти в цитадель. Союзники сократили запрошенный защитниками шестидневный срок до трёх дней, истекавших 25 октября в полдень. Ворота Мадлен надлежало передать уже после полудня 23 октября, но союзным солдатам запрещалось через них входить в город; караулы разделялись барьером под сводом ворот.[69]

Решение начать переговоры предшествовало подписанию. Дневник защитника датирует шамаду 22 октября около трёх часов пополудни и связывает её с приказом Буффлера; накануне союзники били по водяным воротам, а ночью заполняли главный ров фашинами в нескольких местах. Письмо самого маршала Людовику XIV на следующий день называет время около четырёх часов и также объясняет решение расширением брешей и продвижением неприятеля через ров. Расхождение в один час не следует устранять усреднением: это два близких, но не одинаковых свидетельства.[67][2]

Тот же дневник фиксирует последовательность перехода города: 23 октября была подписана капитуляция и союзники заняли передовой пост у ворот Мадлен; 24-го их части вошли в город; 25-го французская кавалерия вышла к Дуэ, тогда как пехота и драгуны отошли в цитадель. В завершение автор перечислил цены: фунт говядины стоил 16 солей, коровьего мяса — 14–15, баранины — 25–30; пара кур — 6–6½ ливров, яйцо — 4 соля, лошадиное мясо — 6 солей за фунт. Хлеб, вино и водка, по его оценке, подорожали мало. Это локальная фиксация цен в конце осады, а не индекс стоимости жизни для всех жителей и не доказательство одинаковой доступности продуктов.[67]

Городское соглашение имело отдельную процедуру. Представители города и шателении — прилегающего административного округа — утвердили свои предложения 22 октября; под ответами нидерландских уполномоченных стоит дата 25 октября. В письме Хейнсиусу от 27 октября Сикко ван Гослинга прямо разграничивал полномочия: соглашение с гарнизоном подписал принц Евгений, а соглашение с городом — депутаты. Поэтому дата военной капитуляции сама по себе не описывает завершение всех переговоров о переходе Лилля под власть союзников.[70]

Город добивался сохранения католического богослужения, местных учреждений и привилегий. Союзники согласились сохранить католическую религию, но оговорили предоставление помещений для богослужения гарнизона другого вероисповедания. В ответах о правах, обычаях и управлении они неоднократно ссылались на положение до 1667 года. Требование, чтобы будущий губернатор обязательно был католиком, было отклонено именно в части его вероисповедания. Таким образом, гарантии для религиозной жизни жителей сочетались со свободой союзников выбирать военного губернатора.[71]

Из письма Гослинги видно, что за формальным сохранением учреждений стояли и политические расчёты победителей. Депутаты не стали требовать присяги себе, опасаясь вызвать недовольство остальных союзников. Одновременно Гослинга рассчитывал при ближайшем обновлении магистрата подобрать людей, расположенных к Австрийскому дому. Это было намерение участника переговоров, а не свидетельство уже законченной перестройки управления.[72]

Осада цитадели: подступы со стороны города

Взятие города дало союзникам удобную исходную позицию для второго этапа осады. Со стороны открытой местности цитадель защищало затопление; со стороны Лилля можно было опираться на дома и стены, соединявшие городскую ограду с крепостью. Между городом и цитаделью лежала эспланада — свободное от застройки пространство. Обращённый к ней фронт образовывали бастионы Анжу и Королевский, соединявшая их куртина с Королевскими воротами и вынесенное вперёд укрепление. Нападавшим предстояло преодолеть два последовательных прикрытых пути и разделявший их передовой ров, прежде чем приблизиться к главному крепостному рву.[73]

Работы над первой параллелью начались в ночь на 26 октября вдоль обращённых к эспланаде домов. По изложению Сотэ, защитники протестовали против их начала во время перемирия; открытые боевые действия возобновились 29 октября. Французское командование использовало передышку для усиления наружного рубежа. Особенно опасным было то, что высокие соединительные стены позволяли союзникам видеть позиции сверху и обстреливать их вдоль и с тыла. Гарнизон возводил дополнительные траверсы, переносил понтонные переходы к защищённым углам и прикрывал их небольшими люнетами.[74]

Инженерное руководство поручили Дероку. Организация дежурств вновь отличала людей, непосредственно находившихся в траншее, от готового поддержать их резерва. Союзники испытывали нехватку пороха, как и защитники; наличие построенных батарей ещё не означало, что все они могли вести интенсивный огонь. Основным средством продвижения стали сапы. 2 ноября начали вторую параллель, 10 ноября — третью. Во время вылазок защитники повреждали подходы и уносили габионы, но союзники возвращались и восстанавливали работы.[75]

Оборона внешнего прикрытого пути зависела от положения соседних участков. Когда сапёры поднимали свои укрытия над гребнем гласиса — пологого наружного ската укрепления, — они получали возможность стрелять внутрь французских позиций. Оставаться за прежним бруствером становилось опасно даже до открытого штурма. Передвигаться между некоторыми постами и сменять караулы приходилось ночью. 11 ноября Буффлер ещё удерживал три площадки сбора войск на внешнем рубеже, но подходы союзников постепенно охватывали их с разных сторон.[76]

В ночь на 17 ноября союзники атаковали последний центральный пост внешнего прикрытого пути. По донесению Буффлера, его караул сначала отразил нападение; затем маршал приказал отойти, поскольку дальнейшее удержание позиции стало невозможным. Защитники убрали за собой понтонный переход. Этот эпизод различает отражение отдельной атаки и положение рубежа в целом: гарнизон мог выиграть непосредственную схватку, но всё же оставить пост, охваченный неприятельскими подступами.[77]

Осушение передового рва и борьба за внутренний рубеж

Для перехода через передовой ров союзники пытались снизить уровень воды. Первоначально они пробивали соединительную стену Сен-Андре, рассчитывая спустить воду в расположенные ниже городские рвы. Работам мешал огонь гарнизона, а французские солдаты временно заделывали отверстие. Более действенный способ нашли 17 ноября: от рва прорыли канаву к городскому водоотводу, сообщавшемуся с Нижней Дёлью. По изложению Сотэ, местный житель, прежде работавший на этом сооружении, указал его расположение. Здесь исход инженерной борьбы зависел от знания городской водной системы.[78]

В ночь на 18 ноября союзники устроили первый фашинный переход к внутреннему прикрытому пути, используя оставленный и разрушенный защитниками люнет. Затем появились новые переходы на других участках. Вылазки французских гренадер неоднократно выбивали неприятеля из свежих укрытий, но удержать очищенное место надолго обычно не удавалось. Уже построенные сапы и мосты позволяли осаждающим возвращаться. Поэтому уничтожение габионов или временное вытеснение рабочей команды ещё не уничтожало саму систему подступов.[79]

Приближение противника увеличивало расход пороха. Буффлер объяснял в ноябрьских письмах, что ослабление ружейного огня позволило бы сапёрам вплотную подойти к палисадам. Но продолжение частых вылазок также стоило людей, а поддерживающий огонь ограничивался запасами. Командование гарнизона постепенно сокращало число таких действий. Перед защитниками стоял выбор между несколькими видами потерь: расходовать боеприпасы, рисковать людьми в ближнем бою или уступать очередной участок подступов.[80]

Союзники, в свою очередь, старались проводить сапы под прикрытием и связывать отдельные укрытия четвёртой параллелью. На особо опасных участках они уходили под поверхность гласиса. Защитники вели встречные подземные ходы; обнаружив неприятельскую галерею, минёры пытались остановить работу выстрелами, гранатами, взрывами и дымом. При этом сырой грунт ограничивал глубину проходки. Преимущество создавали не только орудия, но и способность продолжать изнурительные земляные работы на нескольких направлениях.[81]

В ночь на 30 ноября гарнизон оставил выступающий угол внутреннего прикрытого пути перед равелином; следующей ночью пришлось покинуть и угол перед бастионом. К 1 декабря защитники ещё удерживали расположенные глубже площадки, но союзники могли распространять свои укрытия по сторонам, обходя траверсы. В донесении от 3 декабря Буффлер ожидал, что после потери этих последних позиций неприятелю потребуется лишь несколько дней для устройства батарей и пробивания брешей. Это была оценка ближайшей опасности самим комендантом, а не свидетельство уже совершившегося штурма цитадели.[82]

Одновременно сокращались пригодные к употреблению продовольственные запасы. Часть солёного мяса испортилась; согласно письму Буффлера от 3 декабря, оставшихся выдач должно было хватить приблизительно до 10–11 декабря, хлеба — несколько дольше. Гарнизон ещё располагал порохом, поэтому буквально говорить о полном отсутствии всех припасов уже в начале декабря неверно. Однако ограниченный срок продовольственного обеспечения, приближение сап и потеря надежды на деблокаду сужали возможности продолжать оборону. Эти обстоятельства предшествовали переговорам о сдаче, начатым 8 декабря.[83]

Завершение обороны цитадели

По изложению Мориса Сотэ, утром 8 декабря защитники цитадели подали сигнал к переговорам, после чего стороны обменялись заложниками. Предложения Буффлера рассмотрели Евгений Савойский и депутаты Генеральных штатов. Соглашение было подписано 9 декабря; в тот же день союзный пост занял входные ворота цитадели. В статье о передаче ворот первоначальное предложение защитников называло 11 декабря, однако ответ союзников переносил её на 9-е, на два часа после полудня, после взаимного подписания капитуляции.[3]

Условия выхода гарнизона стали предметом торга. Буффлер просил разрешить войскам уйти в Дуэ с оружием, знамёнами и артиллерией. В предложении фигурировали двенадцать пушек и четыре мортиры; ответ союзников разрешал шесть пушек — три двенадцатифунтовые и три восьмифунтовые. Разрешённый запас ружейных боеприпасов уменьшали с двадцати до десяти выстрелов на человека. По отдельной статье вместо десяти закрытых повозок согласовали две. Воинские почести сохранялись, но состав вывозимого имущества определялся уступками обеих сторон.[84]

Отдельные статьи регулировали обращение с больными и ранеными. Союзники обязались предоставить суда для вывоза согласованной артиллерии, багажа и людей, нуждавшихся в перевозке. Тех, кто не мог перенести дорогу, следовало переместить из цитадели в город. Требование Буффлера содержать их за счёт победителей приняли с существенным изменением: расходы возлагались на осаждённых, кроме предоставляемого помещения. Госпитальные кровати и принадлежности надлежало возвратить городскому магистрату и подрядчикам, которым они принадлежали.[85]

Свободный выход не освобождал французскую сторону от долгов, возникших при обороне. Союзники потребовали оставить Турнена, Майбуа и Сен-Мартена заложниками в обеспечение платежей по обязательствам французского короля в Лилле. На тех же заложников распространялось обеспечение частных долгов за деньги и товары, полученные от горожан, если законность требований была доказана. Это условие связывало военную капитуляцию с интересами местных кредиторов: уход войск не должен был уничтожить возможность взыскать задолженность.[86]

Обмен пленными также имел определённые границы. Статья XIV относилась к пленным, взятым в ходе этой осады между осаждающими и осаждёнными, а не ко всем французским и союзным пленным войны. Запрет задерживать людей в выходящей колонне был принят с исключением для дезертиров: союзники потребовали их выдачи и оставили за собой право извлекать их из рядов, обещая пресекать беспорядки. Запас продовольствия на переход разрешили взять на два дня, включая день выхода, вместо запрошенных трёх.[87]

Сотэ датирует фактический выход гарнизона 11 декабря, около одиннадцати часов утра. В подтверждение он приводит донесение нидерландских депутатов того же дня о только что вышедших из цитадели более чем четырёх тысячах человек. Это число характеризует замеченную ими выходящую колонну; оно не даёт первоначальной численности гарнизона или общего числа его потерь. Передача ворот и выход войск были разными действиями: союзный караул мог занять вход ещё до того, как завершилась эвакуация защитников.[4]

Нидерландский взгляд на союзное командование

Нидерландское участие в операции не сводилось к численности собственных частей. Государственный совет и полевые депутаты координировали работу поставщиков, а Республика предоставляла осадную артиллерию. Гослинга участвовал в обсуждении цели кампании и сообщал Хейнсиусу о принятых решениях; на заключительном этапе депутаты Генеральных штатов вместе с Евгением рассматривали предложения Буффлера о сдаче цитадели. Эти функции соединяли военное командование с политическим и хозяйственным представительством коалиции на нескольких ключевых этапах осады.[13][9][3]

Успех совместной операции не устранял различий в интересах союзников. В письме Хейнсиусу из Лилля от 12 ноября Гослинга высоко оценивал личные качества Евгения Савойского и считал его полезным для нидерландской политики сдерживания Франции. Но та же оценка сопровождалась жалобой на ослабление дисциплины. Гослинга возлагал ответственность и на Евгения, и на Мальборо, связывая распущенность войск с тем, что некоторым частям не платили и солдаты вынуждены были искать пропитание. Письмо соединяет похвалу командующим с критикой последствий присутствия их армий; оно не позволяет представлять союзный лагерь как единую сторону без внутренних разногласий.[88]

Потери и пределы их подсчёта

По оценке Джамела Оствальда, союзники понесли при осаде Лилля около 12 000 потерь. Автор относит эту величину к боям в траншеях перед городом и цитаделью вместе и называет Лилль самой кровопролитной союзной осадой на данном театре войны. Речь идёт о потерях, а не о 12 000 погибших: английское обозначение casualties не позволяет исключить раненых. Раздельных итогов по двум этапам эта оценка не даёт.[5]

Вейн приводит иной подсчёт: по сохранившейся ведомости потери осаждающих с 12 августа по 22 октября составили 11 946 убитых и раненых. Заголовок приложения ограничивает ведомость осадой города и датой, предшествующей капитуляции; поэтому её нельзя без оговорок сопоставлять с оценками, включающими также бои за цитадель. Французские потери Вейн передаёт уже не по такой ведомости, а как журнальную оценку примерно в 4300 человек. Эти два числа имеют разную доказательную основу.[89]

В исследовании Клемана Ури встречаются разные величины. В рассказе о кампании он приводит 15 000 союзных потерь со ссылкой на Дэвида Чандлера, одновременно отмечая в примечании оценку Джона Линна — более 12 000 убитых и раненых. В разделе о человеческих потерях Ури пишет уже о примерно 12 000, опираясь на Оствальда. Последнее число поэтому не является независимым подтверждением оценки Оствальда. Эти величины нельзя усреднять или превращать в точный итог: они происходят из разных подсчётов, а их состав не приведён к общей основе.[90]

Николсон также называет 15 000 союзных потерь, но его примечание отсылает к труду Кристофера Аткинсона, а не к отдельной ведомости потерь. Поэтому эта цифра представляет ещё одну историографическую оценку, а не точный независимый подсчёт. В том же кратком изложении окончание обороны цитадели сведено к 10 декабря и выходу 7000 уцелевших; более детальные опубликованные документы различают капитуляцию 9 декабря, передачу ворот и выход наблюдавшейся колонны более чем из 4000 человек 11 декабря. Сжатая схема Николсона полезна для проверки общего хода кампании, но не заменяет документальную хронологию и не позволяет пересчитать потери гарнизона.[11][3][4]

Для французского гарнизона столь же существенно различать численность до осады, пригодных к службе, раненых и больных, а также людей, вышедших из цитадели в декабре. Сведения о менее чем 8000 пригодных к службе и оценка гарнизона приблизительно в 9000 человек относятся к разным категориям. В описании выхода 11 декабря говорится о колонне численностью более 4000 человек, однако условия капитуляции отдельно предусматривали положение больных, остававшихся на лечении. Простое вычитание вышедших из первоначальной оценки гарнизона не даёт числа убитых. Не следует прибавлять к военным потерям и неподсчитанные жертвы среди жителей: муниципальные обращения свидетельствуют о нужде и смертях, но не содержат общего итога.[24][4][85][6]

Военные последствия и пределы победы

Взятие Лилля не устранило остальных препятствий для союзного наступления. После завершения осады Евгений и Мальборо стремились вернуть Гент и Брюгге, чтобы улучшить условия снабжения следующей кампании. В конце декабря капитулировал Гент; вслед за ним французская сторона оставила Брюгге и другие позиции у побережья. Таким образом, закрепление успеха требовало продолжения операций за пределами самого Лилля.[91]

Клеман Ури рассматривает победы союзников в контексте длительного истощения противника. Успех в полевом сражении создавал более выгодные условия для осады, но не отменял необходимости последовательно овладевать крепостями. Сам захват Лилля также не принудил Францию немедленно заключить мир. Значение кампании заключалось в накоплении военных, финансовых и политических потерь французской стороны; их последствия зависели от дальнейшей борьбы. Ури подчёркивает, что победа Виллара в битве при Денене позднее ослабила результаты целой серии прежних союзных успехов. Поэтому осаду Лилля следует оценивать как крупный результат кампании 1708 года, сохраняя различие между падением важной крепости и окончательным исходом войны.[92]

Падение города не сняло продовольственного кризиса. Пока продолжалась осада цитадели, магистрат спорил с нидерландскими представителями о запасах зерна. 6 ноября через советника Леспаньоля он предупредил, что изъятие хлеба для военных нужд грозит жителям голодом. В обращении говорилось не только об опасении на будущее: городские власти сообщали о заболевших от недостатка питания и умерших из-за отсутствия средств к существованию. Обращение свидетельствует о нужде и смертях, но общего числа умерших в нём нет.[6]

Сельская округа также несла потери. В приведённой Сотэ записи аббатства Лоос перечислены неоднократные разграбления и сбор фуража на его землях, изъятие зерна и скота, разрушенные или повреждённые дома; упомянуты раненые и убитые крестьяне. Запись характеризует ущерб на землях аббатства; общего числа разорённых селений и жертв во всей Фландрии она не устанавливает.[93]

После осады Лилль оставался под нидерландской оккупацией до 1713 года. Перемена власти затронула и торговый режим. Исследуя историю хлопчатобумажных тканей, Мохамед Касди показывает, что в оккупированном городе вновь стал официально возможен ввоз тканей, прежде ограниченный французскими запретами. В приведённом им документе 1710 года о задержании товаров, шедших из Гента и Кортрейка для лилльских купцов, перечислены синие и полосатые ткани, муслины и фустианы — смешанные ткани. Документ характеризует торговлю во время оккупации; общий ущерб городскому производству в нём не оценён.[7]

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 Dhondt, Frederik. Le théâtre de la guerre et la bataille d’Audenarde (11 juillet 1708) // C@hiers du CRHiDI. 2021. Vol. 43. § 11, 17–18. DOI: 10.25518/1370-2262.1360.
  2. ↑ 2,0 2,1 Boufflers à Louis XIV, Lille, 23 octobre 1708, фрагмент письма // Sautai. Le siège… P. 258. Начало письма и описание брешей и переходов через ров.
  3. ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 Sautai. Le siège… P. 322–324; Appendice XVI, «Capitulation de la citadelle de Lille, du neuvième décembre 1708», art. I, p. 417–418. Датировка переговоров — авторский рассказ; срок передачи ворот — документ с ответом союзников.
  4. ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 Sautai. Le siège… P. 328; цитируемое там донесение нидерландских депутатов, Lille, 11 décembre. Дата выхода также указана в издании Ville de Lille о цитадели, p. 15–16.
  5. ↑ 5,0 5,1 Ostwald, Jamel M. Vauban’s Siege Legacy in the War of the Spanish Succession, 1702–1712. PhD dissertation. The Ohio State University, 2002. P. 242; контекст p. 240–243. Автор: «12,000 casualties in the trenches in front of both the town and citadel». Приведён общий итог, без разбивки на погибших и раненых.
  6. ↑ 6,0 6,1 6,2 Обращение магистрата к депутатам Генеральных штатов через Леспаньоля, 6 ноября 1708 года // Sautai. Le siège… P. 335–336. Муниципальное обращение в защиту городских запасов.
  7. ↑ 7,0 7,1 Kasdi, Mohamed. Les entrepreneurs du coton: Innovation et développement économique (France du Nord, 1700–1830). Villeneuve-d’Ascq: Presses universitaires du Septentrion, 2014. Chapitre 2. L’apparition des « toiles mélangées » (1700–1760), § 20–25, особенно § 23 и прим. 13 (AM Lille, A. G/157). Архивный документ цитируется по исследованию Касди.
  8. ↑ GeoNames. Lille, France. Географическая запись 2998324: координаты 50.63391, 3.05512. Карточка населённого пункта; проверена 13 октября 2026 года. Координаты служат для современной ориентирующей карты.
  9. ↑ 9,0 9,1 Slothouwer, Gerard. De veldtocht van ’t jaar 1708 in de Zuidelijke Nederlanden. (Naar onuitgegeven stukken.) // De Tijdspiegel. 1890. Jaargang 47. P. 55–56; письма Гослинги Хейнсиусу от 16 и 18 июля, ответ Хейнсиуса от 20 июля. Письма переданы по публикации Слотхаувера.
  10. ↑ Wijn, J. W. Het Staatsche Leger. Deel VIII: Het tijdperk van de Spaanse Successieoorlog, 1702–1715. Band II: De veldtochten van 1706–1710. ’s-Gravenhage: Martinus Nijhoff, 1959. P. 320–322; скан p. 352 и p. 354 в цифровой пагинации NIMH. Использованы абзацы об ожиданиях Гослинги, повороте к Вервику и задержке обложения Лилля.
  11. ↑ 11,0 11,1 11,2 11,3 Nicholson, G. W. L. Marlborough and the War of the Spanish Succession. Ottawa: Queen’s Printer, Directorate of Military Training, Army Headquarters, 1955. P. 117–121, глава «The Siege of Lille»; электронное издание Project Gutenberg Canada. P. 117–118 — выбор цели и значение крепости; p. 118–119 — состав и маршрут осадного обоза; p. 119–120 — прикрытие осады и Вейнандале; p. 120–121 — сдача города, цитадель и последствия.
  12. ↑ Slothouwer. De veldtocht… P. 58; письма Гослинги Хейнсиусу от 23 и 26 июля и Хейнсиуса Гослинге от 29 июля; письмо Мальборо Слингеландту от 26 июля.
  13. ↑ 13,0 13,1 13,2 Van Nimwegen, Olaf. De subsistentie van het leger: Logistiek en strategie van het Geallieerde en met name het Staatse leger tijdens de Spaanse Successieoorlog in de Nederlanden en het Heilige Roomse Rijk (1701–1712). Amsterdam: De Bataafsche Leeuw, 1995. Английское авторское резюме, p. 339–344, абзацы о Государственном совете, поставщиках и осадной артиллерии; транскрипция, опубликованная Джамелом Оствальдом 16 апреля 2012 года.
  14. ↑ Sautai, Maurice. Le siège de la ville et de la citadelle de Lille en 1708. Lille: Lefebvre-Ducrocq, 1899. P. 8–10.
  15. ↑ Sautai. Le siège… P. 8–9; Slothouwer. De veldtocht… P. 57, письмо Гослинги Хейнсиусу от 23 июля.
  16. ↑ Sautai. Le siège… P. 9–10. Описание движения артиллерийского парка и его охранения.
  17. ↑ Marlborough to the Prince of Savoy, Wervick, 4 August 1708; to Cadogan, same date // Murray, George, ed. The Letters and Dispatches of John Churchill, First Duke of Marlborough, from 1702 to 1712. Vol. IV. London: John Murray, 1845. P. 148–149. Факсимиле в Book: с. 148 · с. 149.
  18. ↑ Bernières à Chamillart, Lille, 30 juillet 1708 // Sautai. Le siège… P. 37–38. Также p. 41–42 о накоплении припасов. Письмо и городские документы использованы по публикации Сотэ.
  19. ↑ Sautai. Le siège… P. 38–41: решение магистрата 31 июля; письмо Самюэля Бернара Буффлеру от 31 июля и ответное сообщение Буффлера Шамийяру от 3 августа; запись о займе из городского Registre aux résolutions.
  20. ↑ Sautai. Le siège… P. 42, 55; письма Лее, Лаланда и Валори, приведённые или указанные автором. Заявка Валори на материалы от 13 июля в примечании к p. 42 — потребность, а не подтверждённая выдача всего количества.
  21. ↑ Sautai. Le siège… P. 42. В примечаниях: лилльский журнал из собрания de Norguet; документы Валори. Авторский рассказ об уничтожении построек 12–13 августа; не подсчёт потерь населения.
  22. ↑ Sautai. Le siège… P. 59–60; приложение VII, État des officiers et des troupes qui se sont trouvés dans Lille pendant le siège, p. 384–386. На p. 386 отдельно перечислены части, артиллерийская служба и инвалидные роты; список относится к пребыванию в Лилле в течение осады, а не к единой датированной перекличке.
  23. ↑ Boufflers à Louis XIV, 30 juillet 1708, фрагмент // Sautai. Le siège… P. 59–60. Численность и качество частей в оценке самого командующего.
  24. ↑ 24,0 24,1 Godefroy, Jean, seigneur d’Aumont. Relation sur la campagne de Flandre et le siège de Lille en 1708, цитата // Sautai. Le siège… P. 59, прим. 1; p. 59, прим. 2 — оговорка об отсутствии численности в ведомостях; p. 60, прим. 1 — ссылка на журнал Ла-Фрезельера для оценки около 9000. Свидетельства приведены по изданию Сотэ.
  25. ↑ Sautai. Le siège… P. 54: Mémoire des signaux qui se feront au cas que la ville de Lille soit assiégée, направленный 2 августа. Различены проект сигнализации и фактическое использование отдельных сигналов.
  26. ↑ Sautai. Le siège… P. 50–52; приложение IV, p. 381–382: Mémoire servant de réponse… pour remettre sur pied les compagnies bourgeoises…; письмо Шампиньи от 1 августа. На p. 51 проект сформулирован как четыре части по 500 и четыре роты по 150 человек; в последующем изложении употреблено обозначение батальонов.
  27. ↑ Sautai. Le siège… P. 51–52; приложение V, p. 382–383, Déclaration du nombre des hommes que les corps de métiers doivent fournir pour les ouvrages de terre и текст печатного распоряжения магистрата от 14 августа 1708 года, Archives de la ville, carton 747 по ссылке издателя.
  28. ↑ Солдаты полка Турвиля — Шамийяру, Абвиль, 1 мая 1709 года // Lecestre, Léon. Trois lettres de soldats sous Louis XIV // Annuaire-Bulletin de la Société de l’histoire de France. 1921. T. LVIII. P. 308–309, особенно p. 309; Dépôt de la Guerre, vol. 2133 по указанию издателя. Полный текст. Использован весь документ; сообщение о неоплате передаётся как заявление просителей.
  29. ↑ Sautai. Le siège… Приложение V, p. 383, Déclaration des brigadiers et ouvriers… pour porter les blessés dans les hôpitaux… suivant le mandement du 30 août 1708; прим. 2 датирует ведомость началом сентября и сообщает об увеличении числа носильщиков при атаках.
  30. ↑ Sautai. Le siège… P. 45–46; постановления магистрата 14–18 августа, Registre aux résolutions и Registre aux ordonnances de police в ссылках издателя.
  31. ↑ Les magistrats de Lille à Chamillart, Lille, 14 août 1708 // Sautai. Le siège… P. 43–44. Текст письма отделён от оценочных суждений Сотэ на следующей странице.
  32. ↑ 32,0 32,1 Malo, Henri, éd. Journal du siège de Lille rendu aux alliés le 23 octobre 1708 // Revue du Nord. 1922. T. 8, no. 32. P. 279. Записи 12, 13 и 22 августа. DOI: 10.3406/rnord.1922.1329.
  33. ↑ Marlborough to Secretary Boyle, Helchin, 13 August 1708 // Murray, ed. The Letters and Dispatches… Vol. IV. P. 166. Начало движения названных отрядов отнесено в письме к предшествующей субботе; число людей в батальонах и эскадронах не указано. Факсимиле в Book: с. 166.
  34. ↑ Wijn. Het Staatsche Leger… Band II. P. 332–333; скан p. 364 в цифровой пагинации NIMH. Использован абзац о движении 11 августа, Ронке и распределении восточного и западного секторов 13 августа.
  35. ↑ Malo. Journal du siège de Lille. P. 279. Запись 21 августа.
  36. ↑ 36,0 36,1 Malo. Journal du siège de Lille. P. 280. Записи 24–29 августа. Издатель указывает, что Сотэ этого дневника не знал: p. 279, вступление Анри Мало. Цифры сохранены как оценки анонимного автора, а не как согласованные итоги.
  37. ↑ Sautai. Le siège… P. 78–80. Описание северного фронта и выбора направления атаки.
  38. ↑ Sautai. Le siège… P. 80–81; приведённые там фрагменты письма Буффлера Бервику от 18 августа и записки Вобана.
  39. ↑ Ostwald, Jamel M. Vauban’s Siege Legacy in the War of the Spanish Succession, 1702–1712. PhD dissertation. Ohio State University, 2002. P. 162; Sautai. Le siège… P. 81–82.
  40. ↑ Sautai. Le siège… P. 81–82; изложение диспозиции со ссылкой на La Campagne de Lille.
  41. ↑ Ostwald. Vauban’s Siege Legacy… P. 209–210, особенно p. 210, note 518: Goslinga to Heinsius, 3 September 1708, по изданию переписки Хейнсиуса, vol. 7, p. 497, № 1085.
  42. ↑ 42,0 42,1 42,2 Malo, Henri, éd. Journal du siège de Lille rendu aux alliés le 23 octobre 1708 // Revue du Nord. 1922. T. 8, no. 32. P. 281. Записи 3–11 сентября; дневник происходит из лагеря защитников и не был известен Сотэ.
  43. ↑ Disposition pour l’attaque de la contrescarpe… entre la Basse-Deûle et la corne de la porte Saint-André, 7 septembre 1708 // Sautai. Le siège… P. 118.
  44. ↑ Malo. Journal du siège de Lille… P. 282. Записи 11–18 сентября; количественные заявления дневника рассматриваются как оценки участника.
  45. ↑ Sautai. Le siège… P. 122–123: свидетельство Ландсберга по Nouvelle manière de fortifier les places и донесение депутатов Генеральным штатам от 8 сентября 1708 года.
  46. ↑ Marlborough to Pascal, Milckau and Fagel, Helchin, 30 August 1708; to Fagel, Frecke and Pascal, 31 August 1708 // Murray, ed. The Letters and Dispatches… Vol. IV. P. 197–199. Факсимиле в Book: с. 197 · с. 198 · с. 199.
  47. ↑ Berwick, Jacques Fitz-James, duc de. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 20, 23. Датированы выход корпуса из Монса 28 августа и марш объединённой армии 30 августа. Читать в Book, с. 20 · Читать в Book, с. 23.
  48. ↑ 48,0 48,1 48,2 48,3 Dhondt, Frederik. Lodewijk XIV als spelverdeler in de Spaanse Successie, 1707–1708 // De Achttiende Eeuw. 2010. Jaargang 42. P. 301–302; прим. 101–102. Текст DBNL. Письма SHD, A¹ 2083, № 29 и 32 цитируются по исследованию Донта, прим. 101.
  49. ↑ Berwick. Mémoires… T. II. 1778. P. 26–28. Даты рекогносцировки и окончания дорожных работ приведены по рассказу Бервика. Читать в Book, с. 26-28.
  50. ↑ Berwick. Mémoires… T. II. 1778. P. 29–32. Рассказ о совете 9 сентября, повторном обращении к королю и отходе 14 сентября. Читать в Book, с. 29-32.
  51. ↑ 51,0 51,1 Malo. Journal du siège de Lille… P. 283. Записи 18–21 сентября. Численность и потери переданы как заявления французского участника, а не как сводная ведомость.
  52. ↑ 52,0 52,1 Malo. Journal du siège de Lille… P. 284. Записи 22–26 сентября; оценка огромных союзных потерь не принимается как проверенный итог.
  53. ↑ Sautai. Le siège… P. 158–159; донесение принца Гессенского от 22 сентября и принца Оранского от 24 сентября. Сведения о ранении относятся к штурму 21 сентября.
  54. ↑ 54,0 54,1 54,2 54,3 54,4 Malo. Journal du siège de Lille… P. 285. Записи 26–30 сентября, включая прорыв отряда Люксембурга.
  55. ↑ Ostwald. Vauban’s Siege Legacy… P. 182–183, notes 431–432. Письма Мальборо переданы по исследованию Оствальда.
  56. ↑ 56,0 56,1 Goslinga à Heinsius, 13 septembre 1708, в изложении и выдержках // Slothouwer. De veldtocht… P. 63–64. Автор сопоставляет его с письмом Мальборо Слингеландту той же даты.
  57. ↑ Goslinga à Heinsius, 20 septembre 1708, и изложение последовавшего решения // Slothouwer. De veldtocht… P. 64–65.
  58. ↑ Goslinga à Heinsius, 25 septembre 1708, по Slothouwer. De veldtocht… P. 65.
  59. ↑ Becuwe, François. Monnaie de 20 sols du siège de Lille, 1708. Palais des Beaux-Arts de Lille, инв. NUM275. Музейная карточка, разделы «Notice», «N° INV.», «Auteur de la notice»; обновлена 25 января 2024 года.
  60. ↑ Royal Collection Trust. Map of Wijnendale, 1708. RCIN 726010. Описание боя 28 сентября 1708 года и сопровождавшегося обоза; карта и печатная реляция издания 1711 года.
  61. ↑ Wijn. Het Staatsche Leger… Band II. P. 364–371, 381, 384; сканы p. 393, 396, 398, 400, 413 и 416 в цифровой пагинации NIMH. Использованы абзацы о перевозке брюссельского запаса через Остенде, прикрытии обоза, позиции у Вейнандале, последующих поставках пороха и решении продолжать осаду.
  62. ↑ 62,0 62,1 Haussonville, Paul-Gabriel d’. Le Duc de Bourgogne en Flandre. La perte de Lille // Revue des Deux Mondes. 1903. 5e période, t. 14. P. 799–841. Раздел II, от «Les mesures sur lesquelles comptait Vendôme…» до «Les bateaux continuaient à passer cependant…».
  63. ↑ Malo. Journal du siège de Lille… P. 286. Записи 1–4 октября; на p. 286 «cavalier», равелин и тенальоны перечислены как отдельные цели атаки.
  64. ↑ Malo. Journal du siège de Lille… P. 287. Записи 5–9 октября. Численность атакующих и заявления дезертиров не используются как подтверждённые итоги.
  65. ↑ Malo. Journal du siège de Lille… P. 288. Записи 9–12 октября; рассказ об обманном обозе с порохом передан автором как услышанный эпизод и в статье не используется.
  66. ↑ Malo. Journal du siège de Lille… P. 289. Записи 13–21 октября; сообщение о первой фашине 19 октября прямо помечено автором как неуверенное.
  67. ↑ 67,0 67,1 67,2 Malo. Journal du siège de Lille… P. 290. Записи 21–25 октября и перечень цен на продовольствие в конце осады.
  68. ↑ Sautai. Le siège… P. 245–246; донесение депутатов от 16 октября и описание подготовки переходов через ров.
  69. ↑ Capitulation militaire de la ville de Lille, 23 octobre 1708, art. I и заключительная датировка // Sautai, Maurice. Le siège de la ville et de la citadelle de Lille en 1708. Lille: Lefebvre-Ducrocq, 1899. Appendice X, p. 390, 393. Условия приведены с учётом ответов союзников на предложения гарнизона.
  70. ↑ Articles proposés par les États de la ville de Lille et châtellenie du dit Lille, заключительные датировки; Goslinga à Heinsius, camp de Lille, 27 octobre 1708 // Sautai. Le siège… Appendice XI, p. 405–406.
  71. ↑ Articles proposés par les États…, art. 1, 5, 7–9, 73, ответы союзников // Sautai. Le siège… P. 394–395, 405.
  72. ↑ Goslinga à Heinsius, camp de Lille, 27 octobre 1708 // Sautai. Le siège… P. 406, абзац от «Enfin les capitulations…».
  73. ↑ Sautai. Le siège… P. 284–285, начало главы XXIV: описание атакуемого фронта цитадели.
  74. ↑ Sautai. Le siège… P. 286–287; сведения о протестах по журналу Валори, о решениях коменданта — в том числе по письму Буффлера королю от 3 ноября. Сотэ оспаривает сообщения об устной договорённости никогда не атаковать цитадель со стороны города.
  75. ↑ Sautai. Le siège… P. 287–291. Даты начала второй и третьей параллелей — p. 288 и 291; ограничения артиллерийского огня — p. 289–290.
  76. ↑ Sautai. Le siège… P. 289–291, с выдержками из писем Буффлера герцогу Бургундскому.
  77. ↑ Boufflers au duc de Bourgogne, 17 novembre 1708, цитируемое донесение // Sautai. Le siège… P. 292. Сведения о последовательности боя и приказа на отход — свидетельство французского командующего.
  78. ↑ Sautai. Le siège… P. 291–293; письмо Буффлера от 16 ноября и сведения журнала Валори. Снижение уровня воды и роль водоотвода приводятся по этому корпусу; анонимный осведомитель не идентифицирован.
  79. ↑ Sautai. Le siège… P. 296–298; письмо принца Оранского от 19 ноября, письма Буффлера от 20–22 ноября и донесение нидерландских депутатов от 20 ноября.
  80. ↑ Sautai. Le siège… P. 297–298. Расход и ограничения описаны по письмам Буффлера и журналу осады; точные суточные цифры не экстраполируются на всю осаду.
  81. ↑ Sautai. Le siège… P. 299–304, в частности p. 301: письмо Буффлера от 25 ноября и сведения журнала осады о болотистом грунте; p. 303–304: описание крытых сап.
  82. ↑ Sautai. Le siège… P. 305 и 316; письма Буффлера герцогу Бургундскому от 1 и 3 декабря.
  83. ↑ Sautai. Le siège… P. 316–317; письмо Буффлера от 3 декабря и сообщение шевалье дю Розеля Шамийяру о порче солонины. Срок продовольствия — прогноз на дату письма, не итоговый подсчёт дней голода.
  84. ↑ Capitulation de la citadelle de Lille, art. III, XII, предложения и ответы // Sautai. Le siège… P. 418, 421.
  85. ↑ 85,0 85,1 Capitulation de la citadelle de Lille, art. IV–VII, предложения и ответы // Sautai. Le siège… P. 419–420.
  86. ↑ Capitulation de la citadelle de Lille, art. VIII–IX, ответы союзников // Sautai. Le siège… P. 420. Имена в оригинале: Tournin, Maillebois, Saint-Martin.
  87. ↑ Capitulation de la citadelle de Lille, art. XIV–XVII, ответы союзников // Sautai. Le siège… P. 421–422.
  88. ↑ Goslinga à Heinsius, Lille, 12 novembre 1708 // Sautai. Le siège… Appendice XV, p. 417. Письмо цитируется по публикации Сотэ.
  89. ↑ Wijn. Het Staatsche Leger… Band II. P. 390; скан p. 422 и приложение 41, скан p. 831 в цифровой пагинации NIMH. В приложении напечатана «Lijst der verliezen tijdens het beleg van Rijssel, 12 Aug. 1708—22 Oct. 1708», источник таблицы обозначен как La campagne de Lille, Den Haag, 1709.
  90. ↑ Oury. Les défaites françaises… P. 355, note 145 (Chandler, Marlborough as a Military Commander, p. 235; Lynn, The Wars of Louis XIV, p. 322); p. 838, note 386 (Ostwald, p. 242). Оценки Чандлера и Линна приведены по Ури.
  91. ↑ Dhondt. Lodewijk XIV als spelverdeler… P. 303–304, абзацы от «De campagne had hiermee beëindigd kunnen zijn»; прим. 110–115. Даты переговоров и выхода гарнизона Лилля устанавливаются отдельно по документам капитуляции, а не по сокращённой хронологии этой статьи.
  92. ↑ Oury, Clément. Les défaites françaises de la guerre de Succession d’Espagne, 1704–1708. Thèse de doctorat, Université Paris-Sorbonne, 2011. NNT 2011PA040099; HAL tel-03228307. P. 409–410, раздел «La “bataille décisive” à l’aube du XVIIIe siècle», прим. 451–457.
  93. ↑ Registre de l’abbaye de Loos, выдержка // Sautai. Le siège… P. 337.

Источники и литература

Документы и ранние исследования

  • Berwick, Jacques Fitz-James, duc de. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 20, 23, 26–32: соединение полевых армий, спор об атаке и отход 14 сентября.
  • Murray, George, ed. The Letters and Dispatches of John Churchill, First Duke of Marlborough, from 1702 to 1712. Vol. IV. London: John Murray, 1845. Письма от 4, 13, 30 и 31 августа 1708 года: p. 148–149, 166, 197–199.
  • Sautai, Maurice. Le siège de la ville et de la citadelle de Lille en 1708. Lille: Lefebvre-Ducrocq, 1899. Исследование с публикацией переписки, городских документов и условий капитуляции; конкретные страницы указаны в примечаниях.
  • Slothouwer, Gerard. De veldtocht van ’t jaar 1708 in de Zuidelijke Nederlanden. (Naar onuitgegeven stukken.) // De Tijdspiegel. 1890. Jaargang 47. P. 48–73. Использованы p. 55–58, 63–67, включая выдержки из переписки Гослинги и Хейнсиуса.
  • Haussonville, Paul-Gabriel d’. Le Duc de Bourgogne en Flandre. La perte de Lille // Revue des Deux Mondes. 1903. 5e période, t. 14. P. 799–841. Использован раздел II о затоплении местности и доставке грузов; изложение зависит, в частности, от труда Сотэ.
  • Malo, Henri, éd. Journal du siège de Lille rendu aux alliés le 23 octobre 1708 // Revue du Nord. 1922. T. 8, no. 32. P. 279–290. DOI: 10.3406/rnord.1922.1329. Вступление Мало и записи 12 августа — 25 октября, включая заключительный перечень цен. Издание анонимного французского дневника, неизвестного Сотэ.
  • Lecestre, Léon. Trois lettres de soldats sous Louis XIV // Annuaire-Bulletin de la Société de l’histoire de France. 1921. T. LVIII. P. 308–312. P. 308–309: вводная заметка и коллективная просьба солдат бывшего гарнизона Лилля от 1 мая 1709 года.

Современные исследования

Музейные и каталожные материалы

  • Ville de Lille. Материалы об истории цитадели, раздел Le siège de 1708, p. 15–16.
  • Royal Collection Trust. Map of Wijnendale, 1708. RCIN 726010. Каталожное описание карты и реляции издания 1711 года.
  • Becuwe, François. Monnaie de 20 sols du siège de Lille, 1708. Palais des Beaux-Arts de Lille. Инв. NUM275. Карточка обновлена 25 января 2024 года.
Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Осада_Лилля_(1708)&oldid=9284