Перейти к содержанию

Указ о престолонаследии 1722 года

Материал из Энциклопедия История. Главное
Указ о престолонаследии 1722 года
Автор
Пётр I
Оригинальное название
Устав о наследии престола
Дата
5 (16) февраля 1722 года
Тип
указ о порядке престолонаследия

Указ о престолонаследии 1722 года — законодательный акт Петра I, подписанный 5 (16) февраля 1722 года под названием «Устав о наследии престола». Он предоставлял царствующему государю право самому назначить наследника и впоследствии заменить избранного преемника. Закон не устанавливал новую постоянную очередь наследования: вместо неё судьба престола связывалась с личным, специально выраженным решением монарха.[1]

Непосредственным основанием закона стало дело царевича Алексея Петровича. В мотивировке Устава семейный конфликт становился государственным доводом: если надежда на наследование поддерживает неповиновение старшего сына, то обычай передачи ему престола не должен связывать руки правителю. В качестве исторического прецедента Устав называл Ивана III, который сначала предпочёл внука Дмитрия, а затем передал наследственные права сыну Василию. Ссылкой на указ о единонаследии 1714 года Пётр соединял порядок передачи верховной власти с более широкой политикой подчинения семейного наследования интересам службы и государства.[1][2]

Пётр умер 28 января (8 февраля) 1725 года, не оставив общепризнанного назначения преемника. Поэтому первый же переход власти при новом порядке решился не исполнением заранее обнародованной воли, а соотношением сил при дворе, позицией высших сановников и поддержкой гвардии. В завещании Екатерины I 1727 года преемником был назван Пётр Алексеевич, будущий Пётр II. После смерти Петра II без завещания в 1730 году Верховный тайный совет выбрал Анну Иоанновну и попытался связать её власть «Кондициями». Право свободного назначения не создало автоматического механизма передачи престола: при отсутствии названного наследника решение вновь зависело от политической борьбы.[3][4]

Название, дата и форма акта

В источнике документ озаглавлен «Устав. О наследии престола». Слово «указ», закрепившееся в историографии, точно передаёт его законодательный характер, но не является единственным историческим названием. Дата 5 февраля относится к юлианскому календарю, действовавшему в России. В XVIII веке она соответствовала 16 февраля по григорианскому календарю.

Устав был кратким. Он состоял из мотивировочной части, исторических и библейских аргументов и собственно нормы. В первых абзацах Пётр объяснял, почему считает наследование по старшинству опасным. Законодатель исходил не из равенства прав членов династии и не из заранее установленной очереди, а из ответственности государя за сохранение созданного им порядка.[1]

Датированная Биохроника Петра Великого показывает Устав в потоке обычной работы верховной власти. 5 февраля 1722 года Пётр занимался составом Сената и коллегий, должностями герольдмейстера и рекетмейстера, переписью податного населения, размещением полков, лесным и корабельным делом. По данным проекта, текст Устава редактировался государем до последнего момента.[5]

Дело царевича Алексея

Алексей Петрович был старшим сыном Петра I и Евдокии Лопухиной. После пострижения матери он воспитывался отдельно от неё, получал образование под руководством назначенных отцом наставников, выполнял поручения, связанные с войной и снабжением, и женился на Шарлотте Кристине Брауншвейг-Вольфенбюттельской. В этом браке родились Наталья Алексеевна и Пётр Алексеевич, будущий Пётр II.[6]

Пётр требовал деятельного участия наследника в войне и преобразованиях. Алексей тяготился военной службой, искал возможность отказаться от престола, а затем в 1716 году бежал во владения императора Карла VI. После переговоров царевич вернулся в Россию, в феврале 1718 года был формально отрешён от наследования, подвергся следствию и пыткам, был приговорён Верховным судом и умер 26 июня (7 июля) 1718 года в Петропавловской крепости.[6][7]

Устав 1722 года представлял этот конфликт глазами победившей верховной власти. В его изложении Алексей, полагаясь на старый обычай передачи престола старшему сыну, не подчинялся отцовским наказаниям. Пётр изображал поведение сына как угрозу продолжению своего дела и этим обосновывал изменение порядка наследования.[1]

Смерть царевича не закрыла династическую проблему. В живых оставался его сын Пётр Алексеевич. Кроме того, у Петра I и Екатерины Алексеевны были дочери Анна и Елизавета; в 1719 году умер малолетний царевич Пётр Петрович, которого отец прежде объявил наследником.[8] Устав предоставлял государю свободу нового выбора, но имени преемника не содержал.[1]

Прецедент Ивана III

Пётр приводил в пример Ивана III, который сперва назначил наследником внука Дмитрия Ивановича, а затем передал наследование сыну Василию. Устав ссылался на Степенную книгу и называл даты обоих решений: венчание Дмитрия 4 февраля 1498 года и отстранение его от наследства в апреле 1502 года. В изложении Петра великий князь изменил свой выбор, чтобы сохранить собранное им государство.[1]

В этом рассказе Пётр особенно выделял отмену уже состоявшегося назначения. Дмитрий был не просто одним из возможных претендентов: его венчали в Москве при участии митрополита. Тем не менее, согласно приведённому в Уставе примеру, совершённый обряд не лишал государя возможности передать наследство другому. Этот пример поддерживал вторую часть решения Петра — право отозвать назначение, если наследник окажется недостоин.[1]

Ссылке на московскую историю предшествовали два библейских примера. Поведение Алексея Пётр сравнивал с неповиновением Авессалома своему отцу. Затем напоминал о жене Исаака, добившейся наследства для младшего сына, и о последовавшем Божьем благословении. Один пример осуждал непокорного наследника, другой должен был показать, что отступление от старшинства может быть правомерным. Эти доводы входили в обоснование закона наряду с историей Ивана III и ссылкой на указ 1714 года.[1]

Связь с указом о единонаследии 1714 года

Указ 23 марта 1714 года касался родовых, выслуженных и купленных вотчин и поместий, а также дворов и лавок. Недвижимость предписывалось передавать одному наследнику. Другие дети должны были получить доли движимого имущества. Пётр объяснял это опасностью дробления имений: несколько помещичьих хозяйств, возникших вместо одного, по его расчёту, сильнее обременяли крестьян и затрудняли уплату государственных податей.[2]

Закон позволял отцу назначить наследником недвижимости любого из сыновей, оформив выбор духовной, то есть завещанием. При отсутствии сыновей такое же правило действовало для дочерей. Если завещания не было, недвижимость получал старший сын, а при отсутствии сыновей - старшая дочь; движимое имущество делили между остальными. Бездетный владелец мог выбрать наследника недвижимости из своего рода. Таким образом, в законе 1714 года свободный выбор сочетался с очередью, вступавшей в действие при отсутствии распоряжения.[2]

На получателя недвижимости возлагались семейные обязанности. Он хранил доли движимого имущества младших, содержал братьев и сестёр и оплачивал их обучение. После достижения установленного возраста им следовало выдать причитающееся полностью, без вычета расходов на воспитание. Родителям предписывалось заранее составлять завещания; если они умирали без них, имущество надлежало описать и разделить на доли при свидетелях.[2]

Указ предусматривал и разбор случаев, для которых готового правила не находилось. О них следовало письменно сообщать в Сенат, чтобы новые постановления были изданы и напечатаны. Самостоятельное решение до получения такого указа запрещалось. Эти положения определяли не только того, кто наследует, но и обязанности наследника, сохранность имущества малолетних и способ разрешения споров.[2]

В Уставе 1722 года Пётр использовал из этого порядка один довод: родители вправе предпочесть младшего старшему, если считают его более способным сохранить наследство. Забота о целости государства, по тексту Устава, тем более требовала такого права для монарха. Однако предусмотренная в 1714 году очередь на случай отсутствия завещания в закон о престоле перенесена не была.[1][2]

Что именно устанавливал Устав

Государь получал два прямо названных полномочия: определить преемника по своей воле и отменить назначение, если обнаружит его непригодность. Предполагалось, что возможность лишиться наследства удержит детей и потомков от неповиновения. Формула закона предоставляла решение самому правителю; одобрения Сената, Синода или собрания родственников для этого не требовалось.[1]

Право назначения было изложено без перечня допустимых степеней родства и без очереди между сыновьями, дочерьми, внуками и боковыми ветвями семьи. Имя будущего государя Пётр в этом акте не называл. Екатерина, дочери Анна и Елизавета и внук Пётр Алексеевич не получали из самого Устава личного права на престол: для такого права требовалось отдельное решение монарха.[1]

В Уставе отсутствовали правила на случай смерти государя без назначения. Не оговаривались обязательная форма завещания, состав свидетелей и порядок удостоверения спорного распоряжения. Не было и правил управления при малолетнем преемнике. Закон объяснял, почему выбор должен оставаться за государем, но не определял, кто решает вопрос о престоле, если этот выбор не сделан.[1]

Присяга и публичное признание

Заключительная часть Устава требовала от подданных подтвердить его перед Богом и Евангелием. За сопротивление закону или его иное толкование устанавливались обвинение в измене, смертная казнь и церковная клятва. Обязательство подчиниться государеву выбору, таким образом, подкреплялось одновременно уголовной и церковной санкциями.[1]

Присяга относилась к порядку наследования ещё до того, как был назван преемник. Подданный признавал право государя сделать выбор и затем должен был служить назначенному лицу. В 1727 году манифест о восшествии Петра II специально напомнил о присяге 1722 года, а также о последующей присяге Екатерине I и тем наследникам, которых она определит.[9]

Новая присяга приносилась уже Петру II, названному по имени. При этом она распространялась и на будущих наследников, которых он сам назначит по своей самодержавной власти. В одном документе соединялись признание состоявшегося перехода престола и обязательство принять последующий выбор нового императора. Именно так принцип Устава был воспроизведён при смене государя.[9]

«Правда воли монаршей»

Развёрнутое заглавие «Правды воли монаршей» сообщало, что Устав был опубликован 11 февраля 1722 года и подтверждён всенародной присягой. Это дата обнародования, названная самой книгой, а не дата подписания закона 5 февраля и не дата окончания печати трактата. Колофон на печатной странице 59 сообщает: «Напечаталася в Московской типографии, лета Господня, 1722, Августа в 7 день».[10] Каталог Российской государственной библиотеки указывает для этого московского издания тираж 1200 экземпляров.[11]

На титульном листе автор не назван. Традиционная атрибуция связывает трактат с Феофаном Прокоповичем, однако вопрос о доле его участия не сводится к имени в позднейшем каталоге. Э. Лентин посвятил этому отдельную работу, сопоставив версии об участии Прокоповича, Афанасия Кондоиди и Петра I.[12] Поэтому содержание книги рассматривается как официальное обоснование Устава, а её авторство обозначается с оговоркой.

Предисловие начиналось с различия между силой закона и его разъяснением. Государев указ, по мысли составителя, не нуждался в учёном доказательстве, чтобы стать обязательным. Но возражения и разговоры вокруг престолонаследия могли вызвать смущение внутри страны и дать иностранцам повод к дурным выводам о России. Сенат и Синод просили подготовить объяснение, которое показывало бы справедливость Устава и обращало повиновение из внешней обязанности в сознательное принятие.[10]

Первая большая группа доводов строилась на родительской власти. Трактат перечислял обязанности родителей содержать, воспитывать и наставлять детей, а затем разбирал основания лишения наследства. Перечень опирался на четырнадцать причин из византийско-римской правовой традиции: насилие над родителями, тяжкое оскорбление, преступный сговор, отказ помочь в бедствии и другие формы крайнего неповиновения. Эти нормы касались частного наследства, поэтому автору требовался дополнительный переход к вопросу о престоле.[10]

Таким переходом становились усыновление и различие между имуществом и верховной властью. Если семья могла принять в число наследников постороннего, то кровное старшинство само по себе не считалось непреодолимым правилом. Царство при этом не представлялось личной вещью государя: выбор преемника оправдывался обязанностью сохранить целость державы и общее благо. Из обязанности царя обучить сына управлению не следовало, что любой сын непременно должен стать государем.[10]

Во второй группе доводов центральное место занимало понятие верховной власти. Трактат обращался к определению Гуго Гроция: верховной признавалась власть, решения которой не могли быть отменены другой человеческой властью. Государь оставался обязанным Божьим законом и должен был править ради пользы подданных, но человеческий суд над ним исключался. Отсюда автор выводил право урегулировать наследование без согласия другого земного органа.[10]

Далее сопоставлялись выборная и наследственная монархии. Выборы могли привести к соперничеству и междоусобию; наследование заранее известному дому уменьшало этот риск. Однако механическое первородство, по мысли трактата, сохраняло опасность иного рода: престол мог перейти к неспособному человеку только потому, что он родился первым. Назначение преемника должно было соединить устойчивость наследственной монархии с возможностью выбрать наиболее пригодного наследника.[10]

Отсюда следовал широкий вывод: государь вправе предпочесть младшего сына старшему или усыновлённого человека — кровному родственнику, даже если старший наследник не совершил преступления, достаточного для лишения частного имущества. Обоснование выходило за пределы наказания царевича Алексея и превращало конкретный семейный кризис в постоянное полномочие каждого самодержца.[10]

Историческая часть книги соединяла библейские, персидские, греческие, римские и западноевропейские примеры. Подробно разбиралось воцарение Соломона по воле Давида при живом старшем сыне Адонии. В русской истории назывались распоряжения князей своими владениями, выбор Ивана III между внуком Дмитрием и сыном Василием, а также раздробление после Владимира. Эти рассказы служили аргументами автора трактата, а не независимыми доказательствами всех описанных событий.[10]

Возражение против новизны закона отвергалось двумя способами. Полезное установление не становилось неправильным только потому, что прежде его не применяли в той же форме; кроме того, право правителя определить преемника уже находило аналоги в разных эпохах. Так «Правда воли монаршей» одновременно защищала содержание Устава, его юридическую силу и право Петра изменить привычный порядок.[10]

Смерть Петра I и восшествие Екатерины I

Пётр умер 28 января (8 февраля) 1725 года, не оставив общепризнанного распоряжения с именем преемника. Его вдова Екатерина получила поддержку Александра Меншикова и гвардейских полков. Другим претендентом был внук императора, Пётр Алексеевич. Спор решился в пользу Екатерины, хотя сам Устав не называл её наследницей.[3]

После смерти Екатерины 6 (17) мая 1727 года был опубликован её тестамент. Первые два пункта назначали преемником Петра Алексеевича и передавали ему все права, которыми обладала императрица. Манифест 7 мая объявлял о вступлении Петра на престол и предписывал принести ему присягу. Назначение, его публичное объявление и присяга были оформлены вместе.[9]

Тестамент отдельно устраивал правление на время малолетства императора. Управлять должны были обе дочери Екатерины, герцог Гольштейнский и прочие члены Верховного тайного совета, всего девять человек. Им предоставлялись полномочия самодержавного государя, но запрещалось менять порядок наследования. Дела следовало решать большинством голосов; единолично повелевать никто из членов правительства не мог.[9]

Малолетний Пётр должен был присутствовать в Совете. По окончании опеки ему запрещалось требовать отчёта от тех, кто управлял за него. Документ определял и власть временного правительства, и его отношения с будущим самостоятельным государем. Эти условия дополняли Устав 1722 года, в котором малолетство вообще не было оговорено.[9]

Восьмой пункт устанавливал очередь на случай смерти Петра без наследников. Престол предназначался сначала Анне Петровне и её потомкам, затем Елизавете Петровне и её потомкам, после них - великой княжне Наталье Алексеевне, сестре Петра, и её потомству. В очереди мужчинам отдавалось преимущество перед женщинами. Наследовать не мог тот, кто не исповедовал православие или уже обладал другой короной.[9]

Обнародование тестамента также было предусмотрено самим документом. Его основные положения надлежало объявить сразу после смерти императрицы и утвердить присягой. Исключение касалось гольштейнских притязаний в Швеции. За противодействие назначалось наказание как за измену; для исполнения тестамента предполагалось искать гарантии императора Священной Римской империи.[9]

Получившийся порядок сочетал несколько решений: личное назначение ближайшего преемника, временное коллегиальное правительство и очередь среди родственников. При этом форма присяги Петру II сохраняла его собственное право назначать наследников. Запрет менять последовательность престола был прямо обращён к правительству периода малолетства.[9]

В царствование Петра II изменилось и отношение к печатному Уставу. Распоряжение от 26 июля 1727 года предписывало изъять манифесты по делам бывшей Розыскной канцелярии и экземпляры Устава 1722 года из учреждений, церквей и частных домов. Их запрещалось хранить и читать; собранные издания уничтожали. Среди них были документы о царевиче Алексее, отце нового императора, осуждение которого Пётр I использовал в обосновании нового порядка.[13]

Кризис 1730 года и «Кондиции»

Пётр II умер 19 (30) января 1730 года, не оставив завещания. Верховный тайный совет пригласил на престол Анну Иоанновну, дочь царя Ивана V и вдовствующую герцогиню Курляндскую. Дочерей Ивана V тестамент Екатерины I в наследственную очередь не включал. Выбор Совета означал переход к другой ветви семьи.[3][9]

Анна подписала предложенные ей «Кондиции». Уже во вступительной части она обещала не вступать в брак и никого не назначать наследником ни при своей жизни, ни после себя. Это непосредственно ограничивало право, которое Пётр в 1722 году предоставил царствующему государю. Сам документ, однако, не устанавливал вместо монаршего выбора постоянную очередь престола.[4]

Остальные условия требовали сохранять Верховный тайный совет из восьми человек и получать его согласие на войну, мир, новые налоги и производство в чины выше полковничьего. Под ведение Совета должны были поступить гвардия и прочие полки. Назначения придворных, пожалования вотчин и расходование государственных доходов также ставились под его контроль.[4]

Особый пункт запрещал лишать дворян жизни, имущества и чести без суда. В заключение Анна соглашалась потерять корону, если нарушит принятые обязательства. Документ тем самым затрагивал одновременно наследование, управление армией, финансы и отношения верховной власти с дворянством. Полномочия новой императрицы существенно отличались от неограниченного права назначения, провозглашённого Уставом.[4]

После прибытия в Москву Анна отказалась от «Кондиций» и восстановила самодержавие. История ограничений 1730 года не привела к закреплению другой постоянной системы наследования.[14]

Действие петровского Устава Анна возобновила в 1731 году. Между его первоначальным изданием и позднейшими назначениями преемников лежал период изъятия закона из публичного обращения при Петре II. После отказа от «Кондиций» возможность распорядиться наследованием вновь стала одним из полномочий царствующей императрицы.[13]

Династические решения 1740-1762 годов

Манифестом 5 (16) октября 1740 года Анна Иоанновна назначила наследником Ивана Антоновича, сына своей племянницы Анны Леопольдовны и Антона Ульриха Брауншвейгского. При отсутствии у него потомства наследовать должны были следующие сыновья этой четы. Права дочерей в распоряжении не оговаривались. После смерти императрицы регентом при ребёнке стал Бирон, а в ноябре 1740 года правление перешло к матери Ивана.[15]

Обсуждение престолонаследия в 1741 году

При малолетнем императоре вновь возник вопрос, которого Устав не решал: кто вправе распорядиться о наследнике от его имени. К осени 1741 года рассматривались права сестёр Ивана и самой Анны Леопольдовны. В проекте указа Кабинету министров от 1 ноября предлагалось созвать высших военных, архиереев и генерал-прокурора и получить их письменное мнение. Совещанию предстояло определить, могут ли дочери правительницы наследовать при отсутствии сыновей и может ли затем получить престол она сама.[15]

Андрей Остерман считал, что Анна Леопольдовна вправе расширить наследственную очередь. В своём мнении он прямо ссылался на закон Петра и присягу, которой тот был утверждён. Правительница, рассуждал Остерман, управляла императорским именем с самодержавными полномочиями, а значит, могла распространить права на принцесс, сестёр Ивана. Такое решение он предлагал подписать духовным и светским чинам и утвердить присягой. Предполагалось, что сам Иван, достигнув совершеннолетия, подтвердит распоряжение, принятое в пользу его сестёр.[15]

Михаил Головкин и архиепископ Амвросий предлагали прежде собрать назначенных правительницей лиц и поручить им рассмотреть пробелы в прежних распоряжениях. В отдельном мнении Головкин обращал внимание и на случай, когда у Анны Леопольдовны не останется сыновей. Чтобы тогда не начинать выборы другого государя, он предлагал заранее утвердить её собственное право стать императрицей. Этот вариант должен был сохранять престол за той же ветвью династии.[15]

Иван Темирязев и Алексей Позняков составили два проекта манифеста от имени малолетнего Ивана. В обоих обоснование начиналось с Устава 1722 года и присяг, принесённых при Петре и Анне Иоанновне. Первый вариант передавал престол матери императора, если он умрёт, не достигнув совершеннолетия или не оставив потомства. Её право объяснялось и близким родством, и самодержавным назначением от имени сына.[15]

Второй вариант подробнее расписывал очередь. После Ивана должны были наследовать его братья по старшинству, затем сёстры, рождённые от брака Анны Леопольдовны и Антона Ульриха. Если детей обоего пола не останется, право выбрать преемника передавалось самой Анне. Сделанный ею выбор предполагалось считать равным личному назначению императора. Проект тем самым пытался заранее передать право, предоставленное Уставом государю, другому члену семьи.[15]

Эти предложения не стали законом. Переворот 25 ноября (6 декабря) 1741 года прервал обсуждение и лишил Брауншвейгскую семью власти. А. С. Лысцова, опубликовавшая проекты, рассматривает спор как самостоятельную попытку урегулировать наследование правовыми средствами. Его участники искали в Уставе основание для разных решений: расширить очередь сестрами императора, передать престол его матери или наделить её правом назначения.[16]

Елизавета Петровна и гольштейнская линия

Елизавета обосновывала собственное вступление происхождением от Петра I и восстановлением прав его линии. Во время коронации 1742 года она возложила на себя корону как принадлежащую ей по праву прямого наследства.[17] Эта формула политически возвращала первенство потомкам Петра, но не создавала общеобязательной очереди на будущее.

Вызванный Елизаветой в конце 1741 года сын Анны Петровны Карл Петер Ульрих Гольштейнский прибыл в Россию в феврале 1742 года. В ноябре он принял православие под именем Петра Фёдоровича. Манифест 7 (18) ноября объявил его наследником и великим князем, подчеркнув ближайшее кровное родство с императрицей. В церковном поминовении его именовали также внуком Петра I. Назначение соединяло личное решение Елизаветы с публичным утверждением преемства петровской семьи.[18][19]

После смерти Елизаветы 25 декабря 1761 года (5 января 1762 года) Пётр Фёдорович был провозглашён императором как Пётр III. Между его назначением наследником и воцарением прошло девятнадцать лет. В данном случае переход власти последовал ранее обнародованному решению государыни.[19][20]

От Екатерины II к Акту 1797 года

28 июня (9 июля) 1762 года Екатерина Алексеевна была провозглашена императрицей при поддержке гвардии, Сената и Синода; Пётр III подписал отречение. Их сын Павел Петрович престола при падении отца не получил и оставался наследником до смерти матери.[20] Вступив на престол в 1796 году, Павел I установил новый порядок: 5 (16) апреля 1797 года, в день коронации, был обнародован Акт о престолонаследии. Его текст подписали Павел и Мария Фёдоровна; документ положили на хранение в Успенском соборе.[21]

Павел прямо объяснял цель установленных правил: государство не должно оставаться без наследника, а преемник должен быть заранее определён самим законом. Первым наследовал старший сын Александр, затем его мужское потомство. После пресечения этой линии право переходило к линии второго сына. Так была закреплена последовательность, которая не зависела от нового выбора при каждом царствовании.[21]

Акт не исключал женщин из наследования. Он подробно определял переход к женским ветвям после прекращения соответствующих мужских линий. При этом учитывались близость к последнему царствовавшему роду, старшинство и преимущество мужчины перед женщиной. Младшая сестра не могла обойти старшую только потому, что уже имела сыновей; младший брат, напротив, наследовал раньше старших сестёр.[21]

Предусматривался и случай, когда право на российский престол переходило к представителю дома, уже царствующего в другой стране. От него требовался выбор веры и престола; при отказе выполнить условие наследование переходило к следующему по очереди. Муж царствующей женщины не становился государем. Династические браки без разрешения монарха законными не признавались.[21]

Отдельная часть акта касалась малолетства. Совершеннолетие государя и наследника наступало в шестнадцать лет. Если умерший монарх не назначил правителя и опекуна, эти обязанности получали отец или мать ребёнка, а при их отсутствии - ближайший к наследованию совершеннолетний родственник. Отчим и мачеха исключались. При правителе должен был действовать совет из шести лиц первых двух классов, причём его участие ограничивалось государственными делами и не распространялось на личную опеку.[21]

Закон 1797 года заменил петровское право свободного назначения установленной очередью и дополнил её правилами на случай малолетства. За царствующим монархом сохранялся выбор будущего правителя и опекуна, но уже не выбор наследника из произвольного круга лиц. Для вопросов, которые краткий Устав 1722 года оставлял открытыми, появились специальные положения.[21][1]

Значение и оценки

Устав 1722 года поставил наследственные притязания членов династии в зависимость от решения действующего государя. Пётр объяснял это необходимостью сохранить государство и не допустить к власти недостойного преемника. Закон давал монарху возможность отозвать назначение и требовал от подданных заранее признать его выбор.[1]

Последующие документы показывают, как этот принцип дополняли и пытались ограничить. Тестамент Екатерины I установил конкретного наследника, очередь после него и временное правительство. «Кондиции» запрещали Анне Иоанновне самой назначать преемника. Акт Павла I закрепил постоянную наследственную последовательность. Различия между этими решениями позволяют проследить, как в течение XVIII века менялось соотношение воли монарха, прав родственников и полномочий органов управления.[9][4][21]

Основные даты

Дата Событие
23 марта (3 апреля) 1714 Издан указ о единонаследии, позднее использованный в обосновании Устава.
3 (14) февраля 1718 Манифест об отрешении царевича Алексея от наследия.
26 июня (7 июля) 1718 Смерть царевича Алексея в Петропавловской крепости.
5 (16) февраля 1722 Подписан Устав о наследии престола.
11 (22) февраля 1722 Обнародование Устава и всенародная присяга по развёрнутому заглавию «Правды воли монаршей».
7 (18) августа 1722 Дата печати московского издания «Правды воли монаршей» по экземпляру РГБ.
28 января (8 февраля) 1725 Смерть Петра I без бесспорно обнародованного назначения преемника; вступление Екатерины I.
6 (17) мая 1727 Смерть Екатерины I; престол по её завещанию переходит Петру II.
26 июля (6 августа) 1727 Распоряжение Петра II об изъятии манифестов по делу царевича Алексея и Устава 1722 года.
19 (30) января 1730 Смерть Петра II без завещания.
январь 1730 Выбор Анны Иоанновны Верховным тайным советом и подписание «Кондиций».
25 февраля (8 марта) 1730 Разрыв «Кондиций» и восстановление самодержавной формы власти.
1731 Анна Иоанновна возобновляет действие Устава 1722 года.
17 (28) октября 1740 Смерть Анны Иоанновны; переход престола Ивану VI.
25 ноября (6 декабря) 1741 Переворот Елизаветы Петровны.
1742 Елизавета объявила Петра Фёдоровича наследником российского престола.
25 декабря 1761 (5 января 1762) Смерть Елизаветы и восшествие Петра III.
28 июня (9 июля) 1762 Провозглашение Екатерины II и отречение Петра III.
5 (16) апреля 1797 Обнародован павловский Акт о порядке престолонаследия.

Примечания

  1. ↑ 1,00 1,01 1,02 1,03 1,04 1,05 1,06 1,07 1,08 1,09 1,10 1,11 1,12 1,13 1,14 Устав о наследии престола. 5 февраля 1722 года // Исторический факультет МГУ. Текст по изд.: Хрестоматия по истории России / авт.-сост. А. С. Орлов и др. М., 1999. С. 171.
  2. ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 Указ о порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах. 23 марта 1714 года // Российское законодательство X–XX вв. Т. 4: Законодательство периода становления абсолютизма / отв. ред. А. Г. Маньков. М., 1986. С. 295–300. Электронный текст: Исторический факультет МГУ.
  3. ↑ 3,0 3,1 3,2 Екатерина I и Пётр II // Президентская библиотека. Интернет-проект «Династия Романовых».
  4. ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 4,4 «Кондиции», подписанные Анной Иоанновной в 1730 году // Исторический факультет МГУ. Текст документа.
  5. ↑ Анисимов Е. В. 5 февраля 1722 года. Пётр в Преображенском // Itinera Petri: Биохроника Петра Великого день за днём.
  6. ↑ 6,0 6,1 Царевич Алексей Петрович // Президентская библиотека. Исторический календарь.
  7. ↑ Манифест об отрешении от наследия царевича Алексея Петровича. 3 февраля 1718 года // Электронная библиотека исторических документов. Публикация документа.
  8. ↑ Анисимов Е. В. Петр I Алексеевич // Православная энциклопедия. Раздел «Вопрос о престолонаследии».
  9. ↑ 9,00 9,01 9,02 9,03 9,04 9,05 9,06 9,07 9,08 9,09 Манифест 7 мая 1727 года о кончине Екатерины I и восшествии Петра II, с формой присяги и тестаментом // Полное собрание законов Российской империи. Собрание первое. Т. VII. № 5070. СПб., 1830. С. 788–791. Факсимиле: с. 788, с. 789, с. 790, с. 791. Электронный текст: Законодательство Екатерины I и Петра II. С. 154–157.
  10. ↑ 10,0 10,1 10,2 10,3 10,4 10,5 10,6 10,7 10,8 Правда воли монаршей во определении наследника державы своей. М.: Московская типография, 7 августа 1722. Факсимиле ImWerden: титул, предисловие, печатные с. 1–59; все 63 страницы электронной копии прочитаны. Карточка цифровой копии.
  11. ↑ Правда воли монаршей во определении наследника державы своей // Российская государственная библиотека. Москва: Московская типография, 7 августа 1722 года. Библиографическая запись.
  12. ↑ Лентин Э. Авторство «Правды воли монаршей»: Феофан Прокопович, Афанасий Кондоиди, Петр I // XVIII век. Сборник 21. СПб., 1999. С. 33–39.
  13. ↑ 13,0 13,1 Базарова Т. А. 300 лет указу Петра I о престолонаследии // Санкт-Петербургский институт истории РАН. 16 февраля 2022. История указа и публикация экземпляра из Архива СПбИИ РАН: колл. 283, оп. 1, д. 10.
  14. ↑ Анна Иоанновна // Православная энциклопедия.
  15. ↑ 15,0 15,1 15,2 15,3 15,4 15,5 Проекты и мнения о престолонаследии 1741 года // Лысцова А. С. «Для суще постоянного, безопасного и благополучного… нашего Отечества пребывания»: поиск путей решения кризиса престолонаследия в России в 1741 году. Петербургские славянские и балканские исследования. 2017. № 1 (21). С. 64–79. Приложение, документы № 1–6: РГАДА. Ф. 3. Оп. 1. Д. 8.
  16. ↑ Лысцова А. С. «Для суще постоянного, безопасного и благополучного… нашего Отечества пребывания»: поиск путей решения кризиса престолонаследия в России в 1741 году // Петербургские славянские и балканские исследования. 2017. № 1 (21). С. 64–72.
  17. ↑ Состоялась коронация императрицы Елизаветы Петровны // Президентская библиотека.
  18. ↑ Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. XXI. Глава 2. Царствование императрицы Елисаветы Петровны. Конец 1741 и 1742 год. Раздел о манифесте 7 ноября 1742 года.
  19. ↑ 19,0 19,1 Анисимов Е. В. Петр III Феодорович // Православная энциклопедия. Т. 55. С. 716–718. Раздел о приезде в Россию и назначении наследником.
  20. ↑ 20,0 20,1 Родился российский император Пётр III // Президентская библиотека. Исторический календарь. Разделы о назначении наследником в 1742 году, восшествии на престол и событиях 28 июня (9 июля) 1762 года.
  21. ↑ 21,0 21,1 21,2 21,3 21,4 21,5 21,6 Акт о порядке престолонаследия. 5 апреля 1797 года // Полное собрание законов Российской империи. Собрание первое. Т. XXIV. № 17910. СПб., 1830. С. 587–589. Электронный текст: Исторический факультет МГУ.

Связанные статьи

Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Указ_о_престолонаследии_1722_года&oldid=5016