Экономическая история
- Область знания
- История; экономика
- Предмет
- Хозяйственная жизнь обществ и её изменения
- Методы
- Исследование источников; сравнение; количественный анализ
- Источники
- Хозяйственные записи, договоры, статистика, материальные находки
- Охват
- Разные эпохи и регионы мира
- Смежные дисциплины
- Социальная история, историческая демография, археология
Экономическая история — область исторического знания, изучающая хозяйственную жизнь обществ и её изменения: производство и потребление, труд, собственность, торговлю, деньги, доходы и распределение богатства. Её предмет охватывает разные эпохи и регионы — от хозяйственных записей древней Месопотамии до промышленного производства и современных статистических рядов. Экономические отношения рассматриваются вместе с устройством общества, политической властью, культурой и природными условиями.[1]
За общими показателями стоят конкретные исторические вопросы. Как земледельческая семья обеспечивала себя продовольствием? Что получал работник за день и сколько дней находил работу? Кто оплачивал корабль, откуда поступало дерево и как возвращались вложенные средства? Почему увеличение выпуска товаров сопровождалось разными изменениями в жизни собственника предприятия, наёмного рабочего и его семьи? Такие вопросы связывают историю хозяйства с повседневностью и большими переменами — расширением торговли, войнами, индустриализацией и изменением общественного неравенства.[2]
Экономический историк соединяет работу с источниками, объяснение исторического контекста и исследование количественных данных. Хозяйственная книга сообщает о записях определённого учреждения; ряд цен позволяет проследить изменения во времени; договор раскрывает обязанности сторон. Сопоставляя такие свидетельства, исследователь восстанавливает устройство хозяйства и проверяет объяснения его изменений. В центре этой работы находятся и поведение людей, и условия, в которых они принимали решения.[3]
Предмет: хозяйство, общество и время
Экономическая история рассматривает хозяйство на нескольких уровнях. На уровне семьи это труд её членов, потребление, сбережения и способы пережить нехватку средств. На уровне предприятия — организация производства, издержки, найм и отношения с покупателями. На уровне государства или большого региона — население, выпуск продукции, торговые потоки, налоги и распределение ресурсов. Переход от одного масштаба к другому меняет и исследовательский вопрос, и набор необходимых свидетельств.[4]
Так, сведения об оплате строительного работника дают доступ к истории определённой профессии и местного рынка труда. Семейный доход требует дополнительных данных о работе других членов семьи, натуральных выплатах и продолжительности занятости. Для оценки хозяйства страны нужны ещё и сведения о сельском хозяйстве, промышленности и услугах. Эти масштабы соединяются через проверку того, какую часть общества представляет изученная группа.[5][6]
Предмет имеет и временное измерение. Для изучения неурожая важны последовательные месяцы и годы; для изменения профессий, техники и семейных привычек — десятилетия и поколения. Норт в лекции 1993 года определял экономическую историю через деятельность хозяйств во времени. В его исследовательской программе накопленный опыт, представления людей и правила взаимодействия влияют на последующий выбор. Поэтому прошлые решения могут продолжать действовать после смены обстоятельств, при которых они возникли.[2]
Рядом располагается история экономической мысли. Она исследует представления о хозяйстве: как авторы объясняли стоимость, труд, торговлю и роль государства. Экономическая история изучает сами хозяйственные отношения, а трактат использует как свидетельство эпохи и как предложенное автором объяснение. Например, «Богатство народов» Адама Смита позволяет одновременно рассматривать его рассуждение о разделении труда и конкретный образ производства, на котором это рассуждение построено.[7]
Что сохраняют хозяйственные источники
Запись возникает ради практического дела
Одни из ранних письменных свидетельств хозяйственной жизни сохранились на глиняных табличках Месопотамии. В собрании Метрополитен-музея находится административная запись о солоде и ячменной крупе, датированная приблизительно 3100–2900 годами до н. э. Музей связывает её, предположительно, с распределением зерна крупным храмовым хозяйством. На поверхности соединены обозначения товаров и числовые знаки: записывалось то, что требовалось учитывать и передавать.[8]
Для историка такая вещь раскрывает сразу несколько сторон хозяйства: какие продукты выделялись в отдельные категории, как их учитывали и в какой организационной среде возникала запись. Назначение документа помогает понять его состав. Учёт распределённого зерна освещает операции учреждения, а сведения о потреблении за его пределами требуют других находок. Источник сохраняет определённый участок хозяйственной жизни вместе с языком его описания.[8]
Похожий принцип действует для значительно более поздних материалов. В английских исследованиях хозяйственного роста используются поместные счета, описи имущества умерших и фермерские книги. Первые дают сведения об урожайности и скоте; описи помогают оценивать имущество и состав хозяйства; фермерские записи подробнее показывают движение продукции и затрат. Каждая группа возникала по собственной практической причине, а исследователь соединяет их для ответа на новый вопрос.[6]
От отдельного документа к сопоставимому ряду
Для сравнения требуется установить, что именно измерено. В записи могут стоять выданное количество, договорная цена, реально уплаченная сумма, налоговая оценка или стоимость всего имущества. Различаются меры веса и объёма, денежные единицы и качество товара. Подготовка данных включает чтение терминов, восстановление системы мер и объяснение того, как отдельные записи соединены между собой.[5][6]
Роберт Аллен при исследовании европейских заработков XIV — начала XX века собирал сведения по городам, для которых сохранились продолжительные ряды цен и оплаты труда. В основе многих рядов лежала строительная занятость: учреждения регулярно оплачивали каменщиков, плотников и подсобных работников. Автор сопоставлял эти данные с другими видами заработка и учитывал особенности больших городов, включая более высокую квартирную плату. Происхождение цифр таким образом входит в объяснение результата.[5]
В современных исторических базах эти решения сопровождаются документацией. Введение к Dutch-Asiatic Shipping перечисляет сведения, собранные по рейсам Голландской Ост-Индской компании и её предшественников: корабль, капитан, вместимость, верфь и год постройки, даты плавания, экипаж и происшествия. Одно судно могло совершать несколько рейсов; единицей такого исследования становится плавание. Выбор единицы наблюдения определяет смысл последующих подсчётов.[9]
Производство: работа, навык и разделение операций
Известный пример связи организации труда с выпуском продукции Адам Смит изложил в 1776 году. Изготовление булавки он разделил примерно на восемнадцать операций: вытягивание проволоки, выпрямление, резку, заострение, подготовку и установку головки, отбеливание и упаковку. В описанной им небольшой мастерской десять человек распределяли эти действия между собой. Смит оценивал их совместный дневной выпуск более чем в 48 тысяч булавок.[7]
В его объяснении рост производительности возникал из нескольких связанных изменений. Работник приобретал сноровку в определённой операции, экономил время перехода от одного дела к другому и пользовался приспособлениями, облегчающими работу. Для экономической истории этот пример ставит вопрос о сочетании навыка, орудия и организации. Измениться мог не только сам инструмент, но и порядок, в котором люди использовали его вместе.[7]
Смит сравнивал ремесленное производство с земледелием, где различные работы возвращались по сезонам. Один и тот же человек мог пахать, сеять и убирать урожай, тогда как прядение и ткачество легче разделялись между разными работниками. В его рассуждении сезонность влияла на возможности специализации. Такой подход связывает производственную технику с календарём труда и способом организации хозяйства.[7]
Вопрос о специализации продолжался у Смита вопросом о размере рынка. Возможность постоянно заниматься узким делом зависела от числа покупателей и доступности обмена. Производство, перевозка и сбыт поэтому рассматривались совместно. Для исторического исследования здесь возникают разные задачи: установить последовательность операций, число работников, объём выпуска и те связи с внешним миром, которые поддерживали работу мастерской.[7]
Соотношение первоначальных затрат и последующей экономии труда обсуждалось и в XVII веке. В «Политической арифметике», опубликованной в 1690 году, Уильям Петти рассматривал ветряные мельницы как одно из хозяйственных преимуществ Голландии и Зеландии. В его условном примере полугодовой труд одного человека на постройке мельницы сопоставлялся с трудом четырёх человек в течение пяти лет. Первоначальные затраты на машину он связывал с последующим сбережением труда.[10]
Этот расчёт характеризует рассуждение автора о применении машины. Для определения производительности конкретной мельницы потребовались бы сведения о её работе, затратах и выпуске продукции. Рядом Петти рассматривал преимущества водных перевозок и близости рабочих мест к судоходной воде. Его объяснение соединяло устройство производства с перемещением сырья и товаров.[10]
Изменение производительности затрагивало людей по-разному. В исследовании предприятия можно проследить, как менялись потребность в квалификации и обязанности работника, а в исследовании семьи — как сочетались оплачиваемая работа и домашнее производство. История труда тем самым соединяет технику с положением людей. Особенно существенны случаи, когда привычные формы учёта сохраняли лишь часть их деятельности.[11]
Заработок, цены и уровень жизни
Покупательная способность оплаты
Размер денежной выплаты получает исторический смысл вместе с ценами. На одинаковое число монет в разных местах и в разные годы можно было приобрести разное количество товаров. Поэтому исследователи сопоставляют номинальный заработок с расходами на определённый набор благ. Полученный реальный заработок показывает покупательную способность выплаты в пределах выбранного сравнения.[5]
В исследовании 2001 года Аллен использовал потребительский набор, который оценивался по местным ценам. Такой приём позволял сопоставлять города, где различались и денежные единицы, и стоимость жизни. Состав набора имел значение: сравнение только по цене зерна давало для зерноэкспортирующих областей иную картину, чем сопоставление более широкого потребления. Расходы на продовольствие, одежду, топливо и жильё освещают разные стороны семейного бюджета.[5]
В работе с бюджетом исследователь восстанавливает не абстрактного получателя денег, а условия его жизни. Плата за жильё, натуральное содержание и заработки остальных членов семьи могут изменить соотношение доходов и расходов. Для больших городов особенно заметна связь заработной платы с дороговизной проживания. Поэтому сведения о профессии и месте работы входят в описание уровня жизни вместе с суммой выплаты.[5][12]
Дневная ставка и годовой доход
Отдельная проблема — число оплаченных дней. Дневная ставка сообщает цену рабочего дня; годовой заработок зависит ещё и от продолжительности занятости. В исторических рядах часто использовали предположение о 250 рабочих днях в году. Его применение объединяло разрозненные записи, но делало результат зависимым от принятой продолжительности рабочего года.[12]
Джейн Хамфрис и Якоб Вайсдорф подошли к этому вопросу через английские годовые трудовые договоры 1260–1850 годов. Они сопоставили доход работников на годовом найме с реконструкциями, полученными из дневных ставок. В их расчётах эти способы давали разные долгосрочные траектории. Авторы связывали расхождение с изменением объёма труда в течение года и по-новому оценивали время роста доходов.[12]
Такой спор меняет исторический рассказ. Если семья получала больше денег благодаря увеличению числа рабочих дней, изменялись и её доход, и время, оставшееся для других занятий. Для понимания благосостояния существенны оба изменения. Исследование продолжительности труда поэтому связывает историю заработной платы с устройством семейной жизни и с вопросом о цене экономического роста для самих работников.[12]
Семья, женский труд и неполнота учёта
В хозяйстве семьи разные виды деятельности могли сочетаться в одном месте. Женщина участвовала в работе фермы, занималась домашним производством или помогала семейному предприятию, тогда как в переписи её обозначали через семейное положение. Такая запись оставляла хозяйственную деятельность за пределами профессиональной рубрики. Для её восстановления требовалось сопоставлять переписи с другими свидетельствами.[11]
Клаудия Голдин изучала изменение положения женщин на рынке труда США за длительный период, соединяя разные источники и исправляя особенности прежнего учёта. В её реконструкции участие женщин в оплачиваемой занятости изменялось по U-образной траектории: снижалось при переходе от аграрного хозяйства к ранней промышленности, а позднее росло. Особенно существенными оказались изменения в занятости замужних женщин. Эта работа расширила представление о том, кто участвовал в хозяйственных переменах.[13]
Объяснение Голдин связывает спрос на труд с образованием, семейными обязанностями и ожиданиями самих женщин. Решение о продолжении учёбы принималось раньше, чем становились известны будущие возможности работы. Поэтому разные поколения вступали на рынок труда с разной подготовкой и представлениями о своей дальнейшей жизни. Историческое время здесь проявляется в несовпадении момента выбора и обстоятельств, в которых этот выбор позднее действовал.[11]
Сведения о фабричном труде сохраняют также фотографии. В ноябре 1908 года Льюис Хайн снимал прядильщиц на хлопчатобумажных предприятиях Ланкастера в Южной Каролине для Национального комитета детского труда. Снимки сопровождались подписями, сообщавшими место и обстоятельства работы. Как источник они соединяют видимое устройство рабочего места с наблюдениями фотографа и задачами организации, для которой создавалась съёмка.[14]
Изучение труда поэтому включает документы разного происхождения. Договор описывает обязательства сторон, перепись распределяет население по рубрикам, фотография сохраняет конкретное рабочее место. Сопоставление этих свидетельств помогает восстановить участие людей, которое в одном виде учёта представлено подробно, а в другом скрыто за общей семейной или социальной характеристикой.[11][14]
Деньги, расчёт и доверие
Деньги входят в экономическую историю и как средство расчёта, и как материальный источник. Монета или банкнота несёт обозначение номинала, имя либо символ власти, а иногда и правила обращения. Их исследование соединяет историю торговли, государственных финансов, техники изготовления и способов устанавливать доверие к платёжному средству. Конкретный денежный предмет показывает, в какой форме эти отношения представляли пользователю.[15]
На китайской банкноте эпохи Мин номиналом в один гуань изображена связка из тысячи монет. Надпись называет государственный выпуск и содержит предупреждение о подделке. Выпуск бумажных денег начался при Мин в 1375 году; наряду с ним обращались металлические деньги. На одном предмете соединяются счётная единица, изображение её денежного эквивалента и заявление власти о порядке обращения.[15]
Практическая стоимость платёжного средства зависела от условий обращения. В историческом описании Британского музея выпуск минских банкнот рассматривается вместе с подделкой, обесценением и растущей ролью серебра. Для исследователя важно сопоставить обозначенный номинал с операциями, в которых его принимали. История денег тем самым ведёт от сохранившегося предмета к устройству рынка и государства.[15]
Дуглас Норт предложил рассматривать хозяйственные правила через издержки взаимодействия. Участникам обмена требовалось определить свойства товара, установить права сторон и обеспечить исполнение соглашения. Формальные нормы, обычаи и способы принуждения задавали условия этих действий. В его подходе организация торговли зависит и от доступных благ, и от того, насколько трудно заключить и выполнить сделку. Норт определял институты как «созданные людьми ограничения, которые структурируют человеческое взаимодействие» (перевод с английского).[2]
Такое объяснение различает учреждение и действующие в нём правила. Норт называл организации участниками взаимодействия, а институтами — созданные людьми ограничения и нормы. Поэтому одно и то же название учреждения может сопровождаться разными возможностями его членов и контрагентов. Историческое исследование устанавливает содержание отношений по договорам, практике разрешения конфликтов и распределению полномочий.[2]
Торговля, перевозки и большие расстояния
История торговли связывает производство с людьми, находившимися далеко от места изготовления товара. Для морской перевозки требовались корабль, экипаж, снабжение и время. Расходы и риски складывались на протяжении рейса, а возвращение груза завершало лишь определённую часть коммерческой операции. Поэтому маршрут рассматривается вместе с условиями его использования.[9]
База Dutch-Asiatic Shipping охватывает плавания между Нидерландами и Азией в 1595–1795 годах. Её составители объединили сведения о снаряжении более 4700 отправлявшихся в Азию судов; вводное описание учитывает и компании-предшественницы VOC до 1602 года. В записях отражаются длительность перехода, остановки, состав экипажа, гибель судна и другие события. Такая организация данных позволяет поставить рядом техническую, человеческую и хозяйственную стороны плавания.[9]
Разные вопросы требуют разных сочетаний записей. Для истории верфей нужны место и год постройки, для продолжительности плавания — даты отправления и прибытия, для истории труда — состав экипажа. Сведения о грузе раскрывают ещё одну сторону рейса. Полнота этих полей и различие прямого и обратного пути определяют возможности сопоставления.[9]
Морская торговля соприкасается с политикой и военной силой. Роберт Аллен в объяснении британской индустриализации рассматривал расширение торговли, колониальную политику и военно-морское соперничество как связанные процессы. По его трактовке, рост внешних рынков поддерживал городскую занятость и спрос на труд. Такая постановка вопроса соединяет историю коммерческого успеха с условиями, которые государство создавало для своих купцов и соперников.[16]
Эта связь образует общий предмет с историей Ганзы, балтийской торговли и войн, испанской торговли с Индиями и судоходства Индийского океана. В каждом случае исследование устанавливает участников обмена, движение товаров, средства перевозки и роль власти. Географическое пространство становится хозяйственной связью через конкретные маршруты и действовавших на них людей.
Капитал, государство и хозяйственная власть
Длительное предприятие требовало средств прежде, чем приносило доход. В морской торговле нужно было оплатить подготовку судна и рейса, а возвращение груза занимало время. Способы привлечения денег связывали торговую компанию с людьми, которые сами могли не участвовать в плавании. История финансирования поэтому раскрывает ещё один круг участников хозяйства — владельцев капитала, кредиторов и посредников.[17]
Оскар Гелдерблом и Йост Йонкер связали развитие амстердамского рынка капитала начала XVII века с заморской торговлей и обращением передаваемых акций VOC. Возможность продать участие в предприятии меняла положение инвестора: длительность отдельного вложения могла отличаться от длительности самой коммерческой деятельности. Авторы исследуют возникновение вторичного рынка и связанных с ним кредитных приёмов. В их объяснении развитие частного финансирования повлияло и на условия размещения государственных займов.[17]
Торговое предприятие действовало в определённой политической среде. В 1602 году Генеральные штаты предоставили VOC исключительное право нидерландской торговли в значительной части Азии. Национальный архив Нидерландов рассматривает её хартию как источник по соединению коммерции и государственной власти. Здесь условия конкуренции задавались решением, которое выделяло одну организацию и определяло пространство её деятельности.[18]
Доступ к рынку, возможность привлечь средства и полномочия организации образовывали взаимосвязанные стороны предприятия. Для исследования каждой из них нужны свои документы: условия участия, записи о сделках и акты власти. Через такое сопоставление экономическая история устанавливает, какие возможности давали собственность и положение участника. История военного предпринимательства и военной экономики продолжает этот круг вопросов в области государственных потребностей, снабжения и частной деятельности.[17][18]
Корабль как хозяйственная цепочка
Сосредоточение судостроительных работ в одном государственном хозяйстве показывает Венецианский арсенал. Его писцы вели большую учётную книгу и ежедневный журнал; постоянное содержание служащих отличалось от понедельной оплаты рабочих за отмеченные дни присутствия. Эти записи позволяют связать движение материалов и расходы на труд с устройством управления верфью.[19]
Крупный корабль соединял работу людей, которых разделяли большие расстояния. Его материалы происходили из разных районов, проходили перевозку и обработку, а затем становились деталями одного корпуса. Происхождение леса можно исследовать по самим деревянным остаткам. Поэтому археологическая находка даёт доступ к хозяйственным связям, которые в письменных материалах сохранились частично.[20]
«Батавию» построили в Амстердаме в 1628 году; в июне следующего года она погибла у Западной Австралии. Исследование её дерева выделило поставки из Балтийского региона, окрестностей Любека и Нижней Саксонии. Происхождение соотносилось с назначением деталей: одни районы поставляли материал для досок, другие — для поперечных элементов набора. В одном корпусе таким образом сохранилось материальное свидетельство разделённого снабжения верфи.[20]
Хозяйственную сторону постройки судов в Нидерландах раскрывает и книга Николааса Витсена 1671 года. В приведённом им перечне затрат отдельно названы дерево и элементы корпуса, оплата труда, железные изделия, канаты, паруса и якоря. На оплату работы в этом примере отнесены 15 тысяч гульденов. Перечень позволяет увидеть соединение труда, материалов и специализированных производств в стоимости готового судна.[21]
Витсен указывает отдельные расходы на снаряжение и оговаривает состав своей итоговой суммы. Строительство деревянного корпуса, подготовка судна к выходу и дальнейшее содержание принадлежат разным частям хозяйственного расчёта. Исследователь прослеживает, какие затраты включены в документ и на каком этапе они возникли. Это даёт основу для сравнения судов, верфей и способов организации снабжения.[21]
История корабля продолжается после спуска. Рейсы, ремонт и снабжение связывают первоначальное производство с длительной службой; утрата судна прерывает использование вложенных в него материалов и труда. Введение к Dutch-Asiatic Shipping объединяет данные о постройке с дальнейшей историей плаваний. Такой подход соединяет отдельный предмет, предприятие и большую торговую сеть в одном историческом исследовании.[9][20]
Индустриализация и объяснение технических перемен
Промышленная революция поставила перед экономической историей вопрос о возникновении устойчивого роста производства и производительности. Изучение изобретения включает его устройство, затраты на создание и условия применения. Важны также цена топлива, доступность капитала, квалификация работников и рынок готовой продукции. Эти условия помогают объяснять различия между распространением одной технологии в разных местах.[16]
В трактовке Аллена сочетание сравнительно дорогого труда и дешёвой энергии создавало в Британии особые стимулы к механизации. Машина могла экономить рабочее время ценой увеличения затрат капитала и топлива. Её хозяйственная выгодность менялась вместе с относительными ценами этих ресурсов. Поэтому изобретение и дальнейшее техническое усовершенствование рассматриваются как разные этапы распространения новой практики.[16]
Другую сравнительную рамку предложил Кеннет Померанц в «Великом расхождении» 2000 года. Он рассматривал отношения Европы и Китая, придавая большое значение доступу северо-западной Европы к углю и ресурсам Америки. В его объяснении использование ресурсов из-за пределов освоенных сельскохозяйственных территорий помогало преодолевать ограничения роста. Такой масштаб исследования связывает промышленную историю с экологией и межконтинентальным обменом.[22]
Эти объяснения выделяют разные отношения внутри исторического процесса: цены ресурсов и стимулы к изобретению; доступ к энергии и внешним поставкам; перемещение производства и населения. Их проверяют на конкретных случаях, уточняя время, территорию и круг сравниваемых хозяйств. Содержанием спора становятся источники и причинные связи, через которые предлагается объяснить наблюдаемое различие.[16][22]
Уильям Белл Скотт в картине «Железо и уголь», завершённой и подписанной в 1861 году, соединил несколько видов промышленной деятельности Тайнсайда. В центре рабочие куют локомотивное колесо; на дальнем плане видны мост и движение по реке. Национальный фонд Великобритании хранит произведение в Уоллингтоне и описывает его как представление о промышленности региона. Изображение раскрывает историческое восприятие труда и техники, тогда как счета предприятий дают сведения о затратах и выпуске продукции.[23]
Колониальное хозяйство и различия исторических траекторий
Обмен между частями мира включал принуждение, неравное распределение власти и разные формы зависимости. При исследовании колониального хозяйства встают вопросы о доступе к земле, привлечении труда, налогах и направлении вывоза продукции. Эти отношения по-разному складывались в отдельных регионах. Их сравнение требует изучения и колониальных решений, и хозяйства, существовавшего прежде.[24]
Гарет Остин рассматривает историю Африки южнее Сахары через соотношение земли, труда и капитала. Для многих областей начала колониального периода он выделяет сравнительное обилие доступной для обработки земли при недостатке рабочей силы и капитала. Одновременно исследователь подчёркивает значение местного товарного производства и предпринимательства. Действия африканских производителей входят в его объяснение наряду с политикой колониальных властей.[24]
В сравнении Остина существенны различия между переселенческими и крестьянскими хозяйственными системами. Доступ к земле и организация труда влияли на положение местного населения и на возможности дальнейшего производства. Налоговая система связывала доходы администрации с хозяйственной активностью. В отдельных случаях расширение вывоза сельскохозяйственных товаров увеличивало таможенные поступления и позволяло финансировать общественные работы.[24]
Такая постановка вопроса позволяет сравнивать колониальные территории по содержанию отношений, а не только по названию управлявшей ими державы. Исследование прослеживает, кто распоряжался ресурсами, кто выполнял работу и какие доходы получали разные участники. После изменения политического положения эти сложившиеся отношения могли сохраняться или перестраиваться. Их дальнейшая судьба составляет отдельную часть экономической истории.[24]
Как восстанавливают хозяйство целой страны
Продукция, население и средние величины
Для оценки совокупного производства историки реконструируют национальные счета. В исследовании Стивена Бродберри, Брюса Кэмпбелла, Александра Клейна, Марка Овертона и Баса ван Лёвена выпуск складывается из отраслевых оценок сельского хозяйства, промышленности и услуг. Авторы соединяют показатели объёма с весами добавленной стоимости. Данные о населении затем позволяют перейти к оценке выпуска на человека.[6]
Их рабочая версия 2010 года восстанавливает английское хозяйство за 1270–1700 годы и хозяйство Великобритании за 1700–1870 годы. Изменение территории здесь оговорено самими авторами. Для земледелия они используют сведения об обрабатываемой площади, урожайности и поголовье скота, полученные из разных групп документов. Сведения о хозяйстве страны образуются через соединение большого числа локальных наблюдений.[6]
Среднее значение на человека описывает соотношение общего выпуска и численности населения. Для истории распределения нужны дополнительные сведения о заработках, ренте, прибыли и положении разных групп. Для истории потребления существенны также количество и состав доступных продуктов. Поэтому исследователи сопоставляют реконструкцию производства с другими показателями, проверяя, насколько разные части картины согласуются между собой.[6][12]
Исторические базы и пересмотр оценок
Maddison Project Database собирает оценки долгосрочного экономического роста и уровней дохода. Версия 2023 года охватывает 169 стран и доводит данные до 2022 года; её состав и изменения описаны Юттой Болт и Яном Лёйтеном ван Занденом. В документации приводятся исходные исследования. Это позволяет прослеживать происхождение отдельной оценки и её место в международном сравнении.[25]
Такие базы меняются по мере появления исследований. Составители Maddison Project сохраняют преемственность с работами Ангуса Мэддисона и пересматривают показатели при получении более надёжной информации. Часть значений основана на подробной статистике, часть — на исторической реконструкции. Документация связывает число с методом его получения и с доступной источниковой основой.[25]
Для исследования более коротких колебаний используются ряды производства, цен, торговли и финансовых показателей. NBER Macrohistory Database объединяет исторические серии, позволяющие изучать хозяйственную динамику за пределами современных статистических публикаций. Здесь особенно существенны частота наблюдений, территория и определения показателей. Годовой ряд и помесячные записи отвечают на разные вопросы о ходе изменений.[26]
Как возникали новые способы объяснения
Экономическая история развивалась как общее исследовательское пространство историков и экономистов. В Великобритании Economic History Society действует с 1926 года и поддерживает изучение экономической и социальной истории. Его публикации соединяют хозяйственные вопросы с историей общества. Различие интересов исследователей сохранялось внутри одной области: одни начинали с учреждений и документов, другие — с измеряемых изменений производства и доходов.[27]
В середине XX века расширилось применение экономических моделей и количественных методов. Это направление получило название клиометрики: имя музы истории Клио соединили с измерением. Клаудия Голдин связывает подъём «новой экономической истории» 1960-х годов с накоплением рядов выпуска, доходов, цен и оплаты труда. Более подробные данные позволяли уточнять вопросы, которые прежде решались через отдельные примеры.[3]
Одним из известных приёмов стало явное построение контрфактического сравнения. Роберт Фогель исследовал значение железных дорог для хозяйства США, сопоставляя перевозки с доступными альтернативами. В таком исследовании устанавливается, как изменились бы затраты при другом способе транспортировки тех же товаров. Причинный вопрос получает определённые условия сравнения и расчётную форму.[3]
Норт уделял всё больше внимания институтам и изменению правил взаимодействия, Фогель — измерению хозяйственных результатов; в 1993 году они получили премию по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля за обновление исследований экономической истории. Различие их дальнейших программ показывает широту области. Количественное измерение и изучение правил, организаций и представлений людей образуют связанные способы исторического объяснения.[3][2]
Что меняет экономическая история в понимании прошлого
Экономическая история позволяет соединить большие события с условиями их осуществления. Война требует снабжения, торговое плавание — затрат и организации, техническая перемена — людей, материалов и способов применения. Изучение этих отношений раскрывает, каким образом действия одних участников создавали возможности и ограничения для других. Особенно наглядно это видно при сопоставлении государства, предприятия и семейного хозяйства.[2][9][4]
Один и тот же процесс при этом получает несколько измерений. Рост выпуска описывает производство; реальные заработки — покупательную способность определённых выплат; семейные бюджеты — доступные средства и расходы; источники о труде — занятия, время и условия работы людей. Соединяя эти измерения, исследователь объясняет и изменение хозяйства, и распределение его результатов. Поэтому вопрос о росте продолжается вопросами о том, кто участвовал в нём и как изменилась его жизнь.[6][12][11]
Исторический результат возникает из последовательной работы с наблюдениями и объяснениями. Новые документы могут изменить представление о числе занятых, новый способ сопоставления — картину доходов, а более широкий круг территорий — оценку места отдельной страны. История хозяйства остаётся исследованием конкретных обществ во времени: их ресурсов, труда, правил и возможностей людей.[2][25][11]
Источники и литература
- Petty W. Political Arithmetick. London: Robert Clavel and Henry Mortlock, 1690. Гл. I, с. 12–13.
- Smith A. An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations. 1776. Кн. I, гл. I–III.
- Witsen N. Aeloude en Hedendaegsche Scheeps-Bouw en Bestier. Amsterdam, 1671. С. 157–158.
- North D. C. Economic Performance through Time. Prize Lecture. 1993.
- Goldin C. Cliometrics and the Nobel. NBER Historical Working Paper no. 65. 1994; опубликованная версия: Journal of Economic Perspectives. 1995. Vol. 9, no. 2. P. 191–208.
- Allen R. C. The Great Divergence in European Wages and Prices from the Middle Ages to the First World War // Explorations in Economic History. 2001. Vol. 38, no. 4. P. 411–447.
- Austin G. African Economic Development and Colonial Legacies // International Development Policy. 2010. No. 1. P. 11–32.
- Broadberry S., Campbell B., Klein A., Overton M., van Leeuwen B. British Economic Growth, 1270–1870. CAGE Working Paper no. 35. 2010.
- Humphries J., Weisdorf J. Unreal Wages? Real Income and Economic Growth in England, 1260–1850. EHES Working Paper no. 121. 2017.
- Gelderblom O., Jonker J. Completing a Financial Revolution: The Finance of the Dutch East India Trade and the Rise of the Amsterdam Capital Market, 1595–1612 // The Journal of Economic History. 2004. Vol. 64, no. 3. P. 641–672.
- Dutch-Asiatic Shipping. Электронная публикация Huygens Institute.
- Maddison Project Database 2023. Groningen Growth and Development Centre.
См. также
Примечания
- ↑ Department of Economic History. London School of Economics and Political Science. Описание предмета исследований. The Journal of Economic History. Описание тематического и методологического охвата журнала.
- ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 2,6 North D. C. Economic Performance through Time. Prize Lecture. 9 December 1993. Разделы I–III. Simonton D. A Marriage of Convenience? A View of Economic History and its Partners // Living Economic and Social History / ed. P. Hudson. 2001. С. 337.
- ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 Goldin C. Cliometrics and the Nobel. NBER Historical Working Paper no. 65. December 1994. С. 1–5. Опубликованная версия: Journal of Economic Perspectives. 1995. Vol. 9, no. 2. P. 191–208. DOI:10.1257/jep.9.2.191.
- ↑ 4,0 4,1 Simonton D. A Marriage of Convenience? A View of Economic History and its Partners // Living Economic and Social History. 2001. С. 337.
- ↑ 5,0 5,1 5,2 5,3 5,4 5,5 Allen R. C. The Great Divergence in European Wages and Prices from the Middle Ages to the First World War // Explorations in Economic History. 2001. Vol. 38, no. 4. P. 411–447. С. 413–414, 420–422. DOI:10.1006/exeh.2001.0775.
- ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 6,4 6,5 6,6 Broadberry S., Campbell B., Klein A., Overton M., van Leeuwen B. British Economic Growth, 1270–1870. CAGE Working Paper no. 35. 2010. Введение, с. 2–5.
- ↑ 7,0 7,1 7,2 7,3 7,4 Smith A. An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations. 1776. Кн. I, гл. I–III.
- ↑ 8,0 8,1 Cuneiform tablet: administrative account with entries concerning malt and barley groats. The Metropolitan Museum of Art. Инв. 1988.433.3.
- ↑ 9,0 9,1 9,2 9,3 9,4 9,5 Dutch-Asiatic Shipping: The Dutch East India Company’s shipping between the Netherlands and Asia, 1595–1795 / eds. J. R. Bruijn, F. S. Gaastra, I. Schöffer. Huygens Institute. Введение к электронной публикации.
- ↑ 10,0 10,1 Petty W. Political Arithmetick. London: Robert Clavel and Henry Mortlock, 1690. Гл. I, с. 12–13: ветровые мельницы и водные перевозки. Историческое издание.
- ↑ 11,0 11,1 11,2 11,3 11,4 11,5 The Committee for the Prize in Economic Sciences. Scientific Background to the Sveriges Riksbank Prize in Economic Sciences in Memory of Alfred Nobel 2023. 9 October 2023. Введение, с. 1–3.
- ↑ 12,0 12,1 12,2 12,3 12,4 12,5 Humphries J., Weisdorf J. Unreal Wages? Real Income and Economic Growth in England, 1260–1850. EHES Working Paper no. 121. December 2017. Введение, с. 2–5.
- ↑ Goldin C. The U-Shaped Female Labor Force Function in Economic Development and Economic History. NBER Working Paper no. 4707. April 1994. Авторское резюме и введение, с. 1–2.
- ↑ 14,0 14,1 Hine L. W. Spinner in Lancaster Cotton Mills, S.C. Many more as small as she. November 1908. Library of Congress. National Child Labor Committee collection, Hine no. 346.
- ↑ 15,0 15,1 15,2 Banknote. The British Museum. Инв. CIB,EA.260. Ming banknote / The British Museum. Историческое описание выпуска бумажных денег при Мин.
- ↑ 16,0 16,1 16,2 16,3 Allen R. C. Why was the Industrial Revolution British? VoxEU / CEPR. 15 May 2009. Авторское изложение аргумента книги The British Industrial Revolution in Global Perspective.
- ↑ 17,0 17,1 17,2 Gelderblom O., Jonker J. Completing a Financial Revolution: The Finance of the Dutch East India Trade and the Rise of the Amsterdam Capital Market, 1595–1612 // The Journal of Economic History. 2004. Vol. 64, no. 3. P. 641–672. Авторское резюме на сайте издателя.
- ↑ 18,0 18,1 Octrooi voor de VOC (1602). Nationaal Archief. Хартия и историческое пояснение.
- ↑ Rossi, Franco. L’Arsenale: i quadri direttivi // Storia di Venezia. Т. V: Il Rinascimento. Società ed Economia. 1996. С. 593–639. Разделы «Salariati nostri Arsenatus» и «Ammiraglio, masser, scrivani e proti»; примечания 31–76.
- ↑ 20,0 20,1 20,2 Daly A., Domínguez-Delmás M., van Duivenvoorde W. Batavia shipwreck timbers reveal a key to Dutch success in 17th-century world trade // PLOS ONE. 2021. Vol. 16, no. 10. e0259391. Abstract; разделы о происхождении древесины и снабжении верфей.
- ↑ 21,0 21,1 Witsen N. Aeloude en Hedendaegsche Scheeps-Bouw en Bestier. Amsterdam, 1671. С. 157–158, перечень расходов на корабль. Оригинальная печатная с. 158 сверена с оцифрованным изображением.
- ↑ 22,0 22,1 Pomeranz K. The Great Divergence: China, Europe, and the Making of the Modern World Economy. Princeton University Press, 2000. Издательское резюме издания; постановка сравнительного вопроса и основные аргументы.
- ↑ In the Nineteenth Century the Northumbrians Show the World What Can Be Done with Iron and Coal. National Trust Collections. William Bell Scott, 1861. NT 584372.
- ↑ 24,0 24,1 24,2 24,3 Austin G. African Economic Development and Colonial Legacies // International Development Policy. 2010. No. 1. P. 11–32. Разделы 1, 4–5; авторское резюме.
- ↑ 25,0 25,1 25,2 Maddison Project Database 2023. Groningen Growth and Development Centre. Bolt J., van Zanden J. L. Maddison style estimates of the evolution of the world economy: A new 2023 update // Journal of Economic Surveys. 2024. Описание базы и её источников.
- ↑ NBER Macrohistory Database. National Bureau of Economic Research. Описание базы и групп исторических рядов.
- ↑ About the Society. Economic History Society. History of the EHS. История общества и указатель исследований.