Орудийные тали
- Тип
- корабельные снасти; орудийная принадлежность
- Период
- эпоха парусного артиллерийского флота
- Происхождение
- морская артиллерия
Орудийные тали — системы блоков и тросов, которыми на парусном военном корабле перемещали, удерживали и закрепляли пушку на лафете. Вместе с брюком они делали возможной безопасную работу многотонной установки на ограниченном пространстве батарейной палубы, но выполняли иную функцию: брюк прежде всего ограничивал отдачу после выстрела, а тали создавали управляемую тягу и помогали перемещать орудие.[1]
В зрелой корабельной системе XVIII века различались боковые орудийные тали и задняя, или погонная, таль. Боковые тали соединяли лафет с бортом возле пушечного порта и использовались прежде всего для выкатывания заряженного орудия к борту; задняя таль работала в противоположном направлении и помогала удерживать или втягивать пушку внутрь.[1]
Устройство и механический принцип
Корабельное орудие вместе с лафетом могло весить многие сотни килограммов или несколько тонн. При этом его требовалось регулярно втягивать внутрь для заряжания, снова выкатывать к порту, удерживать на качке и после боя надёжно закреплять.
Сделать это только руками невозможно. Система блоков позволяла нескольким людям создавать значительно большую тягу и распределять её между точками крепления, а значит превращала тяжёлую пушку из почти неподвижного груза в управляемую часть корабельной батареи.
Таль состоит из одного или нескольких блоков и проходящего через них троса — лопаря. Каждый дополнительный рабочий участок троса увеличивает механический выигрыш, но одновременно требует большего хода свободного конца и создаёт дополнительные потери на трение.
Поэтому реальная таль всегда является компромиссом между силой, длиной хода, доступным пространством и скоростью работы. На корабельной палубе этот компромисс особенно жёсткий: между пушками мало места, а свободные концы снастей не должны попадать под колёса лафета.
Идеальная схема блока позволяет уменьшить усилие, которое прикладывает человек, за счёт увеличения длины выбираемого троса. В реальном деревянном блоке XVIII века часть силы теряется на трение в шкивах и изгиб каната, поэтому практический выигрыш меньше теоретического.
Тем не менее даже неидеальная таль радикально меняет работу расчёта. Несколько матросов способны плавно управлять тяжёлой пушкой, вместо того чтобы толкать её рывками и рисковать потерять контроль на качке.
На суше тяжёлое орудие стоит на относительно стабильной площадке. На корабле палуба постоянно наклоняется, а значит пушка стремится двигаться сама под действием собственной массы.
Именно поэтому тали нужны не только при сознательном перемещении. Они также страхуют орудие от самопроизвольного выкатывания или отката при сильной качке, особенно когда расчёт временно не контролирует лафет руками.
Фалконер описывает боковые gun-tackles как снасти, которые цеплялись за рымы на сторонах лафета и за рым-болты в борту возле пушечного порта.[1] Их основная функция — вытянуть заряженное орудие из внутреннего положения вперёд к порту.
Такое направление тяги принципиально. Боковая таль не должна подменяться брюком: брюк работает как ограничитель отдачи, тогда как таль активно перемещает систему туда, где она должна находиться перед выстрелом.
На борту рядом с орудийным портом находились прочные железные рымы или болты. На лафете также были предусмотрены крепёжные точки, позволяющие передать усилие от троса на всю деревянную установку.
Слабая точка крепления опаснее плохого каната. Если крюк или рым вырывается под нагрузкой, таль перестаёт контролировать пушку, а свободный блок или трос может сам травмировать людей.
Для быстрого соединения тали с рымом использовались гаки. Такое крепление позволяло снимать снасть, менять её положение или использовать при разных фазах работы.
Гак должен был выдерживать большую нагрузку и не выпрямляться. Поэтому его состояние входило в обязательный контроль перед боем наряду с канатом и блоком.
Задняя таль, которую Фалконер называет train-tackle, крепилась к задней части лафета и к точке позади орудия.[1] Её направление противоположно боковым талям: она помогает удерживать пушку от самопроизвольного движения к порту и может использоваться для втягивания внутрь.
Эта таль особенно важна при крене и качке. Если корабль наклоняется в сторону борта, тяжёлая пушка естественно стремится покатиться наружу, и задняя снасть становится страховкой от неконтролируемого выкатывания.
В русской и переводной литературе терминология может различаться. Английское train-tackle описывает функцию задней снасти, но прямой перевод не всегда совпадает с термином конкретного русского документа XVIII века.
Исторические названия талей не всегда совпадают, но направление тяги и назначение позволяют различить их функции.
В английских наставлениях встречается понятие port-tackle и связанные с портом снасти, которые могли использоваться при работе орудия в тяжёлую погоду. Фалконер отдельно предупреждает держать ходовые концы доступными при сильном волнении, чтобы орудие можно было быстро взять под дополнительный контроль.[1]
Не следует, однако, любой трос у орудийного порта автоматически называть самостоятельной «портовой талью» русского флота. Назначение и термин нужно проверять по конкретному национальному источнику.
Работа в боевом цикле
В походном положении пушка была закреплена значительно жёстче, чем в боевом. Перед боем снимали лишние найтовы, освобождали рабочие снасти и раскладывали принадлежность так, чтобы расчёт мог быстро перейти к циклу заряжания и выстрела.
Фалконер подчёркивает, что после команды cast loose your guns тали и брюк освобождались от походного крепления, а банник, рычаги и другие инструменты укладывались у орудия.[1] То есть подготовка талей являлась одной из первых стадий приведения батареи в боевое состояние.
После заряжания боковые тали выбирали, подтягивая лафет к борту. В английской экзерциции XVIII века прямо сказано, что орудие следует выкатывать именно талями, без помощи ломов и ручных рычагов, если это возможно.[1]
Эта деталь показывает, что тали были основным силовым механизмом, а не вспомогательной страховкой. Рычаги сохраняли значение для локальной поправки, но главный продольный ход обеспечивался снастями.
После выката свободные концы талей нельзя было бросать случайной кучей. Фалконер рекомендует укладывать их продольными ровными шлагами или «фейками», чтобы при откате пушка могла свободно выбрать трос и не запутать его.[1]
Это мелкая, но принципиальная операция. Неправильно уложенный лопарь может попасть под колесо, заклинить блок или дёрнуть человека, поэтому порядок на палубе непосредственно связан с безопасностью стрельбы.
При самом выстреле основную нагрузку принимает брюк, а боковые тали должны быть уложены так, чтобы не мешать откату. Их функция в этот момент не состоит в том, чтобы полностью остановить пушку.
Если таль случайно натянута там, где ожидается свободный ход, ударная нагрузка может повредить блок, рым или сам канат. Поэтому положение снастей перед воспламенением было частью боевой процедуры.
После отката орудие останавливалось брюком внутри палубы, и расчёт получал доступ к дулу. Пушка уже не находилась в положении для стрельбы, но была удобна для банения и нового заряжания.
Задняя таль и боковые снасти помогали удерживать систему в контролируемом положении. После окончания заряжания цикл повторялся, и боковые тали вновь использовались для выката.
После заряжания боковые тали выводят пушку к порту, после чего небольшие изменения натяжения и помощь рычагов позволяют выполнить локальную горизонтальную поправку. Большой сектор всё равно определяется манёвром корабля.
Именно поэтому Наведение и пальба корабельной артиллерии рассматривает тали как один из механизмов наведения, но не как полноценную систему вращения ствола.
Блок должен находиться так, чтобы линия тяги не перекашивала лафет и не тёрла трос о край порта или другие снасти. Даже небольшое изменение точки крепления может изменить направление усилия и сделать работу менее эффективной.
Поэтому фотография одной реконструкции не является универсальной схемой. Для конкретного корабля нужно сопоставлять расположение рымов, порт, размеры лафета и исторические изображения.
Количество шкивов определяет механический выигрыш и размеры блока. Большая кратность полезна для тяжёлой пушки, но требует больше троса и времени на выборку.
Универсальное число для всех корабельных орудий XVIII века указывать нельзя. Калибр, масса установки и национальная практика могли влиять на конкретную снасть.
Материалы и устройство снастей
Лопарь должен выдерживать значительное растягивающее усилие, многократные изгибы и трение. На корабле канат постоянно подвергается сырости, загрязнению и механическому износу.
Поэтому таль — расходуемая система. Даже если блок сохраняется годами, трос может потребовать замены значительно раньше.
В эпоху парусного флота основным материалом снастей служили растительные волокна, прежде всего пенька. Качество волокна, крутка и диаметр определяли прочность.
Точный размер лопаря для конкретной пушки должен подтверждаться ведомостью или наставлением. Современная верёвка одинакового визуального диаметра может иметь совершенно иные механические свойства.
Корабельные канаты часто защищали от влаги и гниения смолением или иными приёмами обработки. Для подвижной тали слишком жёсткий или загрязнённый трос создаёт дополнительное трение, поэтому состояние снасти требовало постоянного наблюдения.
Реконструктор не должен считать «чем больше смолы, тем историчнее». Для рабочего лопаря важна гибкость, и конкретная обработка зависит от назначения каната.
Деревянный блок содержит один или несколько шкивов, вращающихся вокруг оси. Корпус должен выдерживать нагрузку, а шкив — свободно вращаться, не разрезая канат и не создавая чрезмерного сопротивления.
Заедание блока резко увеличивает требуемое усилие. Поэтому визуально целая таль может быть практически неработоспособной, если шкив повреждён или ось заржавела.
Форма желоба шкива должна соответствовать диаметру каната. Слишком узкий желоб сжимает и повреждает волокна, слишком широкий ухудшает направление лопаря.
Такой элемент редко заметен на художественной картине, но имеет большое значение в реальной механике. Музейный блок или археологическая находка способны дать больше технической информации, чем общая сцена боя.
Ось принимает нагрузку от вращающегося шкива. Повреждение оси или её посадки приводит к перекосу и заклиниванию.
В морской среде металлические элементы особенно чувствительны к коррозии. Поэтому блок требует не только проверки дерева и каната, но и осмотра внутренних деталей.
Корпус блока должен быть надёжно связан с гаком или точкой крепления. Для этого использовались стропы и обвязки, передающие нагрузку на весь деревянный корпус.
Если строп повреждён, исправный шкив и канат не спасают систему. Таль работает только пока каждый элемент выдерживает общую нагрузку.
На борту и лафете устанавливались железные рым-болты. Фалконер прямо описывает точки, к которым цеплялись gun-tackles, и отличает их от рымов брюка.[1]
Это важное различие для реконструкции. Неверное использование одного болта для нескольких несовместимых нагрузок может создать красивую, но механически неправильную схему.
В «Instrucción náutica» 1587 года Диего Гарсия де Паласио описывал железные кольца по сторонам порта, крюк возле цапфы и aparejos — снасти для подтягивания орудий.[2]
В следующем фрагменте он отдельно описывает удерживающие тросы к казённой части. Такое разделение уже в XVI веке показывает, что тяговая и ограничивающая отдачу функции воспринимались как разные задачи.
Паласио нельзя использовать как точный русский чертёж XVIII века. Его значение — в демонстрации устойчивого общего принципа: корабельная пушка требует отдельных снастей для перемещения и удержания.
За сто лет между Паласио и Петровским флотом детали могли измениться, но сама техническая проблема оставалась той же.
Шведский артиллерист Даниэль Грундэль подробно изображал блоки, тросы и элементы корабельной артиллерийской установки.[3]
Его источник особенно важен для России из-за выявленных К. Б. Назаренко шведских корней ранней русской морской артиллерийской экзерциции.[4] При этом таблица остаётся шведской и должна так подписываться.
Ранняя русская артиллерийская экзерциция с 1718 года передаёт часть операций значительно короче, чем Грундэль. Современный анализ показывает, что различие в количестве слов не обязательно означает отсутствие самого действия.[4]
Для талей это особенно важно: сложная снасть очевидна опытному артиллеристу, и инструкция может ограничиться короткой командой, не расписывая каждый оборот каната.
Крепление орудия в море
В тяжёлую погоду пушка представляла опасность даже без боя. Если она начинает двигаться по палубе, её масса способна разрушить борт, соседний лафет и людей.
Поэтому тали использовались и как часть страховки. Фалконер прямо рекомендует при сильном волнении держать соответствующие снасти готовыми и по возможности постоянно контролировать их.[1]
Поздний источник по эпохе парусного флота ярко описывает сорвавшуюся пушку как чрезвычайно опасный тяжёлый объект, который на качке перемещается поперёк палубы и может разрушить всё на пути.[5]
Хотя это текст начала XX века о британской практике эпохи Нельсона, механическая проблема универсальна: масса пушки на наклоняющейся палубе требует надёжного удержания. Для русского XVIII века конкретные способы должны подтверждаться собственными источниками.
Вне боя орудия закрепляли значительно жёстче, чем при боевой готовности. Фалконер описывает подтягивание пушек к борту, фраппирование брюка, фиксацию талью и дульную найтовку, чтобы исключить заметный люфт.[1]
Смысл прост: во время долгого плавания пушка не должна свободно двигаться даже при сильном крене. Походное крепление превращает мобильную боевую систему в максимально неподвижный груз.
Дополнительный трос у дула удерживал переднюю часть ствола и лафета возле порта. В сочетании с брюком и талью такая схема ограничивала движение в нескольких направлениях.
Для конкретной русской батареи форму найтовки следует проверять по документу или реконструкции. Поздняя английская схема полезна как объяснение принципа, но не как автоматическая русская норма.
Фраппирование — стягивание частей брюка дополнительным тросом, чтобы убрать свободный ход и плотнее закрепить пушку. Фалконер описывает этот приём при походном хранении.[1]
Это хороший пример взаимодействия снастей: брюк сам по себе ограничивает отдачу, но в походном состоянии его можно дополнительно стянуть, используя иную функцию той же системы.
Перед боем лишние стягивающие обороты снимают, чтобы орудие снова могло нормально откатываться и выкатываться. Если забыть часть походного крепления, выстрел создаст ненормальную нагрузку на снасти и борт.
Поэтому команда подготовки батареи включает не только выдачу боеприпасов, но и перевод всех снастей из походной конфигурации в боевую.
Тали в работе орудийного расчёта
После выстрела пушка должна остановиться в положении, где расчёт может работать у дула. Если откат слишком мал, дуло остаётся близко к борту и длинные инструменты неудобны; если слишком велик, лафет мешает проходу и увеличивает нагрузку на снасти.
Таким образом, длина брюка и работа талей прямо влияют на заряжание. Эта связь показывает, почему нельзя проектировать каждый элемент установки отдельно.
Длинный банник требует свободного пространства вдоль оси ствола. Расчёт должен удерживать пушку достаточно стабильно, чтобы инструмент не зажимало и не выбрасывало качкой.
При гибком баннике требования к продольному пространству меняются, но необходимость контролировать сам лафет остаётся. Тали удерживают орудие, а не заменяют принадлежность.
Прибойник досылает заряд и снаряд к казённой части. Если пушка неожиданно покатится к порту во время этой операции, человек с длинным древком рискует получить тяжёлую травму.
Поэтому задняя таль и общая страховка особенно важны при качке. Техническая безопасность заряжания начинается с контроля массы самого орудия.
После заряжания боковые тали выводят пушку к порту, после чего небольшие изменения натяжения и помощь рычагов позволяют выполнить локальную горизонтальную поправку. Большой сектор всё равно определяется манёвром корабля.
Именно поэтому Наведение и пальба корабельной артиллерии рассматривает тали как один из механизмов наведения, но не как полноценную систему вращения ствола.
Точки крепления находятся рядом с портом, поэтому размеры проёма, положение рымов и геометрия лафета должны быть согласованы. Неправильно расположенный рым может тянуть лафет под неудобным углом и увеличивать трение.
Для реконструкции полезен план сверху, где одновременно показаны порт, лафет, боковые рымы и задняя точка крепления. Такая схема информативнее отдельной фотографии блока.
На батарейной палубе пушки расположены сравнительно близко. Свободные концы снастей одного расчёта не должны попадать в рабочую зону соседей.
Поэтому укладка лопарей и дисциплина пространства являются частью коллективной организации всей батареи. Хаотично лежащий канат может остановить не только собственную пушку.
Износ, ремонт и организация расчёта
Трос, работающий по острой кромке или загрязнённому блоку, постепенно теряет прочность. На боевой палубе такой износ особенно опасен, потому что нагрузка может резко возрастать при крене.
Осмотр должен выявлять повреждённые волокна до полного разрыва. Замена лопаря является обычной профилактикой, а не аварийным экзотическим ремонтом.
Деревянный корпус может треснуть, шкив — получить износ, ось — коррозию. Даже небольшое повреждение увеличивает трение и заставляет расчёт прикладывать больше усилий.
Так боевой темп зависит от технического состояния сравнительно небольшого предмета. Таль — хороший пример того, как «мелкая» корабельная принадлежность влияет на работу тяжёлой артиллерии.
Рациональный осмотр включает состояние каната, блоков, гаков, рымов и мест крепления к лафету. Также важно убедиться, что ходовой конец не запутан и способен свободно перемещаться.
Источники разных флотов по-разному формализуют эту процедуру. Для русского корабля конкретный список следует проверять по экзерциции или ведомственному наставлению.
Мелкий ремонт снастей входил в повседневную морскую культуру. Матросы умели работать с канатами, а блоки и гаки могли обслуживаться соответствующими специалистами.
Это одно из преимуществ парусного корабля как «ремонтируемой системы»: многие повреждения можно устранить собственным экипажем без завода. Но серьёзно вырванный рым или разрушенный лафет уже требовал более сложных работ.
Долгий поход предполагает запас расходных снастей. Точный перечень зависит от корабельной ведомости, но сама необходимость очевидна: одно повреждение не должно навсегда выводить пушку из действия.
Для исследования полезно сравнивать штат орудийной принадлежности и общий боцманский запас. Иногда нужный материал может числиться не непосредственно «при пушке», а в общем корабельном снабжении.
Тали находятся на стыке артиллерии и обычного морского такелажного навыка. Артиллерист знает, когда и зачем перемещать пушку, а матросская культура даёт опыт работы с блоками, канатами и нагрузкой.
Поэтому корабельная артиллерия была глубоко встроена в общую морскую профессию. Нельзя считать её полностью изолированной технической специальностью.
Чем тяжелее орудие, тем больше людей требуется для быстрого управления снастями. Механический выигрыш тали уменьшает усилие каждого человека, но не устраняет необходимость коллективной работы.
Потери расчёта поэтому сразу сказываются на скорости выката. Пушка может оставаться технически исправной, но фактически стрелять значительно медленнее.
Экзерциция превращает работу со снастями в последовательность коротких команд. Люди должны одновременно выбирать нужные лопари и отпускать другие, иначе лафет начинает перекашиваться.
Это ещё один аргумент в пользу стандартизации. В бою невозможно каждый раз долго объяснять направление тяги отдельному матросу.
Источники и экспериментальная реконструкция
На музейных репликах иногда присутствует снасть, внешне похожая на историческую, но не способная реально передавать нагрузку: блоки слишком малы, точки крепления условны, канат проходит под неверным углом.
Такая реконструкция допустима только как декорация и должна так восприниматься. Для функциональной демонстрации требуется инженерно работоспособная система, совместимая с массой лафета.
Вторая распространённая ошибка — взять английскую схему эпохи Нельсона и объявить её точной схемой русского петровского корабля. Общие функции действительно сходны, но точки крепления, число блоков и терминология могли различаться.
Поэтому иностранный источник должен быть подписан как иностранный и использоваться для объяснения, пока российская схема не подтверждена отдельно.
На неподвижной музейной палубе пушка не стремится самопроизвольно двигаться. Это делает работу талей deceptively лёгкой и скрывает их страховочную функцию при качке.
Полезный эксперимент должен учитывать хотя бы наклон платформы. Даже небольшой угол резко увеличивает продольную составляющую веса тяжёлого орудия.
Простая демонстрация на контролируемом наклоне позволяет показать, почему задняя таль важна до и после заряжания. Без страховки лафет начинает двигаться в сторону борта, а с правильно работающей снастью расчёт сохраняет контроль.
Такой эксперимент подтверждает физическую функцию. Но размеры и проводка талей всё равно должны основываться на источниках.
На реконструированной тали можно измерить усилие динамометром и сравнить его с массой лафета. Это даёт количественную проверку того, сколько людей реально требуется для движения на горизонтальной или наклонной палубе.
Потери на трение также можно измерить, а затем сопоставить с теоретической схемой. Подобная экспериментальная история особенно полезна для технической статьи.
Механический выигрыш связан с длиной выбираемого троса. Чтобы сдвинуть лафет на метр, расчёту может потребоваться выбрать существенно большую длину лопаря.
Поэтому размеры батарейной палубы ограничивают возможную кратность тали. Слишком сложная система может просто не иметь места для нормальной работы.
Надёжно подтверждается существование отдельных тяговых снастей для выката и задней тали для удержания и втягивания, использование рымов на лафете и у порта, необходимость свободно укладывать лопари перед откатом и применение талей вместе с брюком для походного крепления.[1]
Ранние источники Паласио и Грундэля показывают, что разделение функций и система блоков имеют глубокую историю.[2][3] Русские экзерциции подтверждают включённость таких операций в профессиональную практику XVIII века.[4]
Без конкретного русского источника нельзя уверенно задавать число шкивов, диаметр лопаря, форму блока, точное положение каждого рыма и терминологию всех талей для конкретного корабля Петровской эпохи. Английская и шведская схемы остаются сравнительными.
Также нельзя автоматически считать позднюю походную найтовку нормой 1718 года. Общая механическая задача одна, но детали меняются по времени и флоту.
Фалконер 1769 года даёт одно из наиболее подробных морских описаний функций gun-tackles, train-tackle и походного крепления.[1] Паласио 1587 года показывает более раннюю систему тяговых и удерживающих снастей, а Грундэль 1705 года — североевропейскую артиллерийскую практику, близкую по времени к созданию русского регулярного флота.[2][3]
Для русской практики ключевы исследования К. Б. Назаренко, сопоставляющие экзерциции XVIII века и иностранные источники.[4] Материал проекта «История.Главное» позволяет проверять механику в пространстве реконструированной батареи.[6]
Классификация талей у Ильина
В «Практической морской артиллерии» 1841 года А. В. Ильин разделял орудийные снасти по месту крепления и выполняемой работе. «Лопарем» он называл ходовой конец верёвки талей. Боковые тали связывали станок с бортом, задние располагались позади орудия, а порт-тали относились к механизму подъёма крышки порта. Такое различение особенно существенно при чтении описаний боя: упоминание «талей» ещё не устанавливает, какую именно операцию выполнял матрос.[7]
| Снасть | Описанная Ильиным функция |
|---|---|
| Боковые тали | Придвигание орудия к борту и удержание его от отхода при качке. |
| Задние тали | Отодвигание от борта, удержание на месте отката после выстрела, уменьшение напора установки на борт при креплении. |
| Порт-тали | Подъём опущенных крышек пушечных портов. |
| Тали у передка станка Маршала | Поворот дульной части орудия в стороны. |
Различия распространялись на устройство снастей. Боковые тали Ильин описывал с одношкивным и двухшкивным блоками. Для задних талей указывались два двухшкивных блока и два ходовых лопаря. Если за орудием отсутствовал палубный рым, к которому можно было присоединить блок, вместо задних талей применялись сезни - особым образом изготовленные верёвки без блоков. Этот случай показывает зависимость такелажа от устройства конкретного орудийного места.[7][8]
Для карронадного станка Конгрева предусматривалась своя система лопаря с петлёй посередине, блоком и шкивами платформы. Следовательно, схему обычных боковых талей нельзя автоматически переносить на каждую карронаду или каждую платформенную установку. Различия снастей были связаны с разнообразием станков, а не только с размером пушки.[7]
Наряду с назначением снастей руководство рассматривало их проверку: блоки должны были соответствовать толщине верёвок, деревянные детали не иметь трещин и сучков, а гаки, коуши и стропы сохранять исправность. В сочетании с описанием брюка это даёт датированную картину артиллерийского такелажа русского флота первой половины XIX века, которую следует отличать от более ранних шведских, английских и русских систем.[9]
Разделение сведений о талях между описанием, изготовлением и применением соответствует заявленному Ильиным плану книги. Повторное обращение к одной вещи должно было раскрывать её связи с другими принадлежностями и действиями людей. Этот принцип изложен в предисловии и рассмотрен в истории руководства 1841 года.[10]
Проверка талей как составного изделия
Тали в руководстве Ильина оценивались как соединение верёвки, деревянных блоков, металлических гаков и коушей, а также охватывающих блоки стропов. Требования к этим частям различались. Верёвка должна была иметь надлежащие размеры и быть подготовлена к работе; блок - соответствовать её толщине и не иметь трещин и сучков; гак и коуш - оставаться без трещин и значительных поверхностных дефектов, названных «плевами». От стропа требовались плотная посадка на блоке и прочная, аккуратная обработка.[9]
Такой перечень показывает, почему прочность одного троса ещё не описывала состояние талей. Осмотру подлежали и остальные части соединения. При этом приведённый на странице 220 раздел устанавливает признаки качества изделия; он не содержит общей численной нормы разрывной нагрузки или единого срока замены талей в годах. Для подобных величин потребовались бы другие документы о материалах, испытаниях или службе.[9]
Термин «лопарь» также требует чтения в контексте. При первоначальном объяснении талей Ильин называл так ходовой конец верёвки. В главе о такелажной работе он говорил уже о заготовке верёвок «на лопаря» и о закреплении одного конца лопаря на блоке. Сопоставление этих мест важно для понимания таблицы XXXVIII: её название не следует автоматически принимать за указание только на длину свободного конца, оставшегося снаружи системы блоков.[11]
Хранение снастей у орудия
В главе о хранении Ильин предписывал держать артиллерийский такелаж при своих орудиях. Задние тали подвешивались бухтой под станком; там же находились сезни, если они применялись вместо задних талей. Указание дополняет классификацию снастей: оно описывает их размещение до употребления. Для сезней автор отдельно пояснял, что их привязывали к рымам станка при приготовлении к бою и оставляли в рабочем положении на время действия.[12]
В той же главе различались береговые и корабельные места хранения. На берегу имущество размещалось в арсеналах и магазинах, в отделениях, на полках и помостах; на судне выбор места зависел от его размеров и удобства размещения. Общим правилом было держать сходные по роду и употреблению вещи вместе. Поэтому краткое указание «при орудии» необходимо читать на фоне более подробного порядка размещения артиллерийского имущества.[12]
Порт-тали принадлежали к той же группе артиллерийского такелажа, но обслуживали подъём крышки пушечного порта. Их положение и назначение отличались от задних талей. Близость снастей на одном орудийном месте не устраняла различия между перемещением лафета, удержанием его брюком и открытием порта.[13]
Крепления в руководстве 1846 года
В книге 1846 года Ильин описал изменения креплений четырёхколёсного станка, выполненные в 1822 году. Обух в передней подушке, прежде служивший для перевозки станка, отменили. Для боковых талей добавили два обуха, по одному на каждой станине, предназначенные для придвигания, отодвигания и крепления орудия. Такое расположение, по объяснению автора, позволяло снастям идти прямо, без перегиба; при креплении лопари получались короче и не так скоро вытягивались.[14]
Обухи на задних уступах станка сохраняли для крепления в оттяжку: при ослаблении частей корабельного набора оно должно было уменьшать напор орудия на борт во время шторма. Сравнивая установки двух флотов, Ильин указывал, что у балтийских станков имелось по два боковых обуха на каждой станине, а у черноморских - по одному. Верхние балтийские обухи он считал неудачными и неиспользуемыми. Автор замечал также, что на практике боковые тали нередко закладывали в обухи задних уступов, хотя считал эти места неудобными для такого крепления. Руководство различает предусмотренное назначение деталей и описанный автором способ их фактического использования.[14]
Значение
Орудийные тали были силовой системой, без которой тяжёлая корабельная пушка не могла нормально функционировать в море. Боковые тали выкатывали орудие к порту, задняя удерживала и втягивала его, а весь комплекс вместе с брюком позволял пережить отдачу, качку и длительный поход.
Их значение особенно хорошо показывает системность парусной артиллерии: небольшой деревянный блок и несколько десятков метров каната напрямую определяют, сможет ли многотонная пушка вовремя занять боевое положение, безопасно откатиться и снова быть готовой к выстрелу.