Перейти к содержанию

Осада Барселоны (1713-1714)

Материал из Энциклопедия История. Главное
Осада Барселоны (1713–1714)
Исторический план Барселоны, Монжуика и осадных работ 1714 года
План Дюбюиссона, посвящённый осаде 1714 года. BnF, GE D-16083. Море на листе расположено вверху.
Тип
Осада
Начало
25 июля 1713
Окончание
13 сентября 1714
Место
Барселона, Каталония
Итог
Взятие Барселоны; установление власти Филиппа V
Военный контекст
Раздел
Военная история
Война
Война за испанское наследство
Войска Филиппа V и Людовика XIVКаталонские учреждения и сторонники Карла Габсбурга
Командующие
Герцог Попули; герцог Бервик (с июля 1714)Антонио де Вильярроэль
Штурм — 11 сентября; соглашение о подчинении — 12 сентября; полное занятие города — 13 сентября. Оценки сил и потерь разобраны в тексте. Маркер карты обозначает город, а не отдельную боевую позицию.
Идёт загрузка карты…
41.385° с. ш., 2.173° в. д. (ориентир в центре города)Открыть в Яндекс Картах
Испания в войне · Утрехтский мир · Раштатт и Баден · Декреты Нуэва-Планта

Осада Барселоны 1713-1714 годов - блокада и взятие Барселоны войсками испанского короля Филиппа V и французского короля Людовика XIV на заключительном этапе Войны за испанское наследство. После эвакуации основной союзной армии каталонские учреждения решили продолжать сопротивление, связывая его с сохранением собственных законов и политического устройства. Сухопутное окружение города началось 25 июля 1713 года. Решающий штурм состоялся 11 сентября 1714 года; переговоры о подчинении завершились 12 сентября, а занятие остававшихся у защитников частей города - 13 сентября.[1][2][3]

Осада включала существенно различавшиеся этапы. При герцоге Попули франко-испанские войска пытались принудить город к сдаче блокадой, занятием окрестностей и бомбардировками. Летом 1714 года маршал Бервик, получив французские подкрепления, сосредоточил осадные работы против восточного фронта укреплений. Проломы в стенах позволили ворваться в город, однако сопротивление на внутренних позициях продолжалось до переговоров.[4][5][6][7]

Падение Барселоны закрепило власть Бурбонов в столице Каталонии и сопровождалось ликвидацией её прежних представительных учреждений. Оно не означало одновременной сдачи всех владений сторонников Габсбургов: Кардона капитулировала позднее в сентябре, а Майорка и Ибица оставались вне власти Филиппа V до 1715 года. Каталонская Нуэва-Планта была оформлена в 1716 году и составляла отдельный этап послевоенного переустройства.[8][9][10]

От европейского мира к решению обороняться

Уход союзной армии

Война в Испании соединяла династический спор, противоборство европейских держав и внутренний конфликт между сторонниками двух претендентов. Барселона стала опорой Карла Габсбурга, выступавшего как испанский король Карл III, после событий 1705 года. К 1713 году международная обстановка изменилась: Карл занял императорский престол под именем Карла VI, Великобритания переходила к миру с Бурбонами, а продолжение войны в Испании теряло прежнюю поддержку коалиции. Эвакуация императорских войск была частью этого дипломатического поворота.[11][12]

В письме от 24 апреля 1713 года Карл объяснял каталонским учреждениям, что разрыв союза с морскими державами делает сообщение Каталонии с Италией и германскими владениями практически неосуществимым. Воспроизводящий письмо Жозеп Мария Торрас-и-Рибе показывает разрыв между надеждами на покровительство монарха и его решением вывести армию. Император также освобождал испанских военнослужащих от присяги, позволяя им выбрать дальнейшую службу или иной путь. Эти решения не означали, что все солдаты обязаны были покинуть Каталонию.[11]

Соглашение в Оспиталете от 22 июня 1713 года определяло порядок осуществления эвакуации. По его условиям прекращение военных действий между императорской и бурбонской армиями назначалось на 1 июля, передача Барселоны и Таррагоны - на 15 июля. Предусматривались перевозка войск, обращение с артиллерией, выдача паспортов, положение раненых и пленных. Однако военное соглашение не обеспечивало сохранения каталонского политического строя. Более того, передать Барселону как обычный гарнизонный пункт было невозможно: охрана города находилась в руках местной милиции, которой уходившее командование не могло распорядиться по своему усмотрению.[13]

Поэтому союзная эвакуация и подчинение города Филиппу V оказались разными событиями. Для императорского командования главным становился организованный вывод войск; для каталонских учреждений оставался нерешённым вопрос о собственных правах. Именно в этом промежутке между уходом международной коалиции и установлением власти победителя возникла самостоятельная оборона 1713-1714 годов. Решение продолжать её принималось при уже известном отступлении союзников, а не вследствие незнания о европейских мирных переговорах.[13][14]

Утрехтский мир также не давал требовавшейся защитникам гарантии. Статья XIII испано-британского договора 13 июля 1713 года предусматривала для каталонцев забвение совершённого во время войны и пользование имуществом и почестями. Вопрос о привилегиях был решён иначе: им обещались права, которыми обладали жители обеих Кастилий. Это не было обязательством сохранить каталонские конституции и представительные органы. Различие между личным прощением подданных и сохранением политического устройства стало одним из центральных противоречий последних месяцев войны.[15]

Учреждения и политический раскол

В конце июня в Барселоне собралась Генеральная хунта сословий, или Хунта трёх сословий. Она представляла духовенство, дворянство и королевские города. Речь шла о сословном представительстве раннего Нового времени: выражение «решение Каталонии» не означает проведения всеобщего голосования жителей. В городе одновременно действовали Депутация Генералитата, городской Совет ста и военное сословие; их взаимодействие было необходимо для принятия и осуществления решения.[16][14]

Согласия о продолжении войны не существовало с самого начала. Городские представители настаивали на сопротивлении; среди дворян и духовенства было сильно стремление к соглашению. После споров и изменения позиции части дворянских представителей верх взяло решение обороняться, публично объявленное 9 июля. Для его сторонников отказ от борьбы означал риск утраты законов, учреждений и гарантий, ранее связывавших монарха с подданными. Для противников - продолжение войны без достаточной внешней силы подвергало жителей разорению и наказанию.[16][14][1]

Нотариус Алейш Кларамунт, приверженец Филиппа V, изображал принятие решения как результат угроз и принуждения. Он сообщал об отъезде несогласных и обвинял руководителей сопротивления в том, что они вовлекли город в безнадёжное предприятие. Это свидетельство важно для понимания раскола, но его оценочные обвинения нельзя принимать за нейтральное описание всей процедуры. Сам автор покинул Барселону 24 июля и большую часть осады наблюдал происходящее извне, позднее находясь при бурбонской армии.[14][1][17]

Противоположное объяснение представляло продолжение обороны как верность Карлу и защиту законного политического порядка. Оно не сводилось к личной преданности претенденту: после его ухода защитникам приходилось самим собирать деньги, создавать войска и вести переговоры. Вместе с тем сохранение габсбургской легитимности оставалось частью их языка и расчётов. Переносить на эту ситуацию готовые понятия национального государства или избирательной демократии XIX-XX веков значит упускать сочетание династической верности, сословных прав и городской автономии.[18][19]

В обороне участвовали выходцы из разных земель испанской монархии и бывшие солдаты союзной армии. Среди каталонцев, напротив, были сторонники Бурбонов, противники продолжения войны и люди, менявшие поведение под давлением обстоятельств. Семейная история Кларамунта показывает, насколько глубоко война разделяла общество: его отец и брат служили Филиппу V, тогда как сам он до эвакуации союзников работал нотариусом в габсбургской Барселоне. Географическое происхождение не определяло автоматически политическую принадлежность.[20][21]

Город, войска и управление обороной

Укрепления и местность

Барселона была приморским укреплённым городом. Стены, бастионы, ров и защищённые проходы связывали оборону городской застройки с доступом к гавани. К юго-западу господствовала высота Монжуик с отдельной крепостью; за пределами стен располагались монастыри, дороги, сады и селения, способные служить передовыми позициями или укрытиями для осаждающих. Удержание окружавшей город равнины позволяло перекрыть сухопутные подступы, но само по себе не прекращало подвоза по морю.[22][6]

Исторический план инженера Дюбюиссона показывает различие между городской оградой, Монжуиком и районом осадных подходов. Море на нём находится в верхней части листа, поэтому привычное для современных карт ожидание «север сверху» здесь неприменимо. Основные траншеи сосредоточены против участка от Портал-Ноу к прибрежным бастионам. План позволяет сопоставить пространственную структуру операции с повествованиями участников, но не является изображением города до и после всех разрушений.[22]

Бервик позднее объяснял выбор участка атаки сочетанием нескольких факторов. Подход со стороны Монжуика подвергал бы траншеи огню с высоты и с тыла. Фронт у капуцинского монастыря имел несколько бастионов и входящие углы, усиливавшие перекрёстный обстрел. На восточном направлении, обращённом к реке Бесос и морю, он видел меньше бастионов, более удобные для разрушения высокие куртины и сравнительно неглубокий ров. Поблизости находился и осадный артиллерийский парк.[6]

Это объяснение показывает практическую связь местности с осадной техникой. Наличие стены ещё не делало все её участки равноценными. Командующий оценивал, где удастся укрыть людей при подходе, подвести тяжёлые орудия, подавить фланговый огонь и расширить пролом. Он отмечал и недостаток выбранного места - низкую местность, которая в дождь превращалась бы в грязь. Решение опиралось на расчёт относительно сухой летней погоды.[23]

Регулярные части, Коронела и вспомогательные силы

Военным руководителем обороны стал Антонио де Вильярроэль. После ухода союзной армии создавались пехотные и кавалерийские полки, сохранялись части города и Депутации, привлекались артиллеристы и стрелки. Это была попытка сформировать управляемую военную силу с офицерами, жалованьем и распределением задач. Она не исчерпывалась стихийным вооружением населения.[24]

Наряду с войсками действовала Коронела - городская милиция, связанная с цехами и профессиональными корпорациями. Её организация использовала уже существовавшие сообщества горожан: через них распределялись служба, люди и материальные обязанности. Коронела несла охрану и участвовала в боях, однако её нельзя полностью отождествлять ни с регулярной армией, ни со всеми жителями города. Для иных форм мобилизации существовали также квартальные подразделения.[4]

Различия между частями имели значение при чтении сведений о численности. Полковой штат, список получающих содержание, число вооружённых жителей и количество людей, действительно вышедших на позицию в определённый день, описывают разные величины. Включение милиции в «гарнизон» могло резко увеличить приводимую автором сумму, не означая появления такого же числа профессиональных пехотинцев. Ранения, болезни, перебежчики и переход людей между видами службы меняли положение на протяжении осады.[25][26]

Бервик оценивал гарнизон в 16 тысяч человек, соединяя в этом обозначении иностранцев, микелетов и силы Депутации. Это взгляд командующего противника, а не результат переписи всех защитников. Современное исследование Адриа Касеса-и-Ибаньеса по госпитальным записям дополнительно предостерегает от буквального понимания «национальных» названий полков: в них служили люди разного происхождения. Выборка поступивших в госпиталь помогает увидеть это разнообразие, но не даёт точного процентного состава всей армии.[25][21]

Военная организация зависела от городского хозяйства. Требовались порох, ядра, оружейный ремонт, продовольствие, транспорт и рабочие руки для укреплений. Эти задачи связывали командование с городскими советниками, купцами, ремесленными корпорациями и поставщиками. Профессиональные навыки, торговые связи и возможность собрать денежные средства были частью обороны наряду с боевой службой.[24][12][27]

Осаждающая армия

На стороне Филиппа V действовали испанские и французские части. На первом этапе ими руководил герцог Попули; летом 1714 года командование перешло к Бервику. Французская помощь имела собственную дипломатическую историю: по воспоминаниям маршала, Людовик XIV связывал её с готовностью испанского двора завершить мир с Нидерландами. Даже между союзными бурбонскими дворами цели, сроки и способы принуждения Барселоны не были во всём одинаковыми.[28][29]

Для периода после своего прибытия Бервик перечислял 50 французских и 20 испанских батальонов, а также 51 эскадрон в главной армии. Отдельно он называл силы в Эмпордане, Жироне и других частях Каталонии. Пересчитывать эти батальоны в людей по единому полному штату было бы ненадёжно: действительная укомплектованность могла различаться. Не следует также прибавлять все силы в провинции к непосредственным участникам штурма города.[25]

По тому же свидетельству, в осадном парке находились 87 тяжёлых пушек и 33 мортиры. Число орудий в парке отличалось от количества стволов, одновременно действовавших на конкретных батареях. Мемуары отдельно называют 80 пушек, открывших огонь 25 июля. Таким образом, даже внутри одного источника эти показатели не противоречат друг другу автоматически: один относится к наличному парку, другой - к введённой в действие батарейной системе.[25][30]

Блокада 1713 года и борьба за сообщения

Окружение и давление на город

25 июля 1713 года бурбонская армия подошла к Барселоне. Кларамунт, уехавший накануне, связывает начало окружения именно с этим днём. Подтверждение даты даёт и городской дневник, приведённый Торрасом-и-Рибе. Первоначальный расчёт на подчинение после ухода союзников не оправдался: удерживавшие город учреждения и военные продолжили оборону.[1][31]

Войска заняли позиции на равнине вокруг города. Их размещение должно было перекрывать дороги, обеспечивать связь между частями и защищать собственные пункты высадки снабжения. Матаро приобрёл значение тыловой базы. Противоборство происходило не только у стены: монастыри, усадьбы, колодцы и проходы между местностью у Барселоны и внутренними районами Каталонии становились военными объектами.[4]

Герцог Попули требовал сдачи. Враждебный сопротивлению автор анонимной «Краткой памяти», исследованной Мирейей Кампабадаль-и-Бертран, сам считал тон его обращения неудачным и связывал с этим затягивание борьбы. Бервик также впоследствии критиковал угрозы разграбления и казней, полагая, что они довели жителей до отчаяния. Эти суждения свидетельствуют о разногласиях внутри победившей стороны; они не доказывают, что более мягкое письмо непременно привело бы к капитуляции.[26][32]

Осада в широком смысле уже шла, но её нельзя изображать как четырнадцать месяцев непрерывного продвижения одних и тех же траншей к одним и тем же брешам. Блокада, артиллерийское давление, захват передовых пунктов и формальная атака крепостного фронта представляли разные способы действий. Решительная система подходов Бервика относится к лету следующего года. Такое разделение позволяет понять, почему город столь долго сохранял связь с внешним миром.[33][23]

Море и островные поставки

Главным внешним ресурсом Барселоны оставались морские сообщения. Майорка и Ибица продолжали признавать Карла; с островов отправляли продовольствие и военные припасы. Действовали также вооружённые торговые и каперские суда. Их использование соединяло снабжение, сопровождение перевозок и захват неприятельских грузов, а положение самой островной экономики ограничивало возможности помощи.[12]

Морской кордон не был одинаково плотным на всём протяжении осады. Его эффективность зависела от наличия и расположения кораблей, ветра, времени суток, разведывательных сведений и действий сопровождавших конвои судов. Длительное существование блокады на карте не означало полного прекращения движения в гавань. Однако успешное прибытие отдельного конвоя также не доказывало, что потребности города удовлетворены надолго.[34][30][2]

Особенно показателен рассказ Бервика об июльском конвое 1714 года. 8 июля осаждающие заметили в море флотилию примерно из пятидесяти парусов; французская эскадра под командованием Бельфонтена вышла навстречу. Ночь помешала сразу перехватить её. На следующий день часть судов была захвачена, но, по словам маршала, около тридцати транспортов и три фрегата всё же вошли в Барселону с продовольствием с Майорки. Это признание противника показывает реальную, хотя и дорого обходившуюся проницаемость блокады.[34][30]

Кларамунт описывал другой эпизод - конвой в день святого Лаврентия, 10 августа. Он перечислял захваченные суда и объяснял частичное спасение каравана тем, что основные силы блокирующей эскадры находились в открытом море. Его числа и дата не должны механически соединяться с июльским сообщением Бервика в одно «сражение конвоя». Два повествования относятся к различным попыткам снабжения и написаны с разных наблюдательных позиций.[2][30]

В сентябре Бервик отказался немедленно выделить восемь больших кораблей для перевозки новой испанской королевы из Генуи. Он объяснял решение сведениями о сорока судах, якобы готовившихся выйти с Майорки с припасами для осаждённых. Маршал отложил отправку эскадры до взятия Барселоны. Эпизод показывает, что даже перед последним штурмом морское снабжение оставалось для него существенным риском.[35]

Сохранение морского пути имело и политическое значение. Пока прибывали корабли, деньги и известия, сопротивление могло связывать свои перспективы с событиями за пределами города. Но возможность доставить мешки зерна или группу артиллеристов отличалась от возможности вернуть крупную союзную армию. Обращения к европейским дворам и практические действия островных поставщиков не следует считать проявлениями единого, заранее обеспеченного плана освобождения Барселоны.[12][11][35]

Война во внутренних районах

За стенами Барселоны продолжали действовать сторонники Габсбургов. Удержание крепостей, передвижения вооружённых отрядов и попытки вызвать новые выступления должны были отвлекать бурбонские силы. Кардона стала важной опорой сопротивления во внутренних районах; действовавшими вне города силами руководил маркиз дель Поаль, Антони Десвальс. Однако наличие внешних отрядов не обеспечивало свободного сообщения со столицей.[36]

Кларамунт оставил подробное свидетельство о положении на побережье. После отъезда из Барселоны он оказался в Премии, затем перемещался в поисках безопасности. Он описывал вооружённое сопротивление жителей, угрозы бурбонских командиров и поджоги населённых пунктов. Будучи сторонником короля, нотариус объяснял карательные действия неповиновением, но сам фиксировал их разрушительные последствия. Его рассказ показывает войну как череду вынужденных переездов, потери имущества и опасности на дорогах.[1][2]

В начале 1714 года значительную роль сыграло сопротивление военным поборам, известным как quinzenades. Военная администрация стремилась получить от территории средства на содержание армии; насильственное взыскание вызывало выступления. Здесь вопросы снабжения и политического подчинения непосредственно соединялись: население должно было обеспечивать войска, которые закрепляли над ним власть Филиппа V.[37]

Насилие не ограничивалось одной линией фронта. В письме Попули о событиях в Сан-Кинти-де-Медиона, приведённом Касесом, сообщается об убийстве сопротивлявшихся и сожжении селения. Тот же исследователь рассматривает убийство бурбонских пленных в районе Льюсанеса. Эти эпизоды имеют разную последовательность и обстоятельства; их перечисление не заменяет выяснения того, кто отдавал приказ и что происходило с пленными. Они показывают, почему жители могли опасаться как войск, так и местных вооружённых отрядов.[38]

Бервик признавал необходимость держать значительные силы вдали от Барселоны для противодействия микелетам. Он описывал подкрепление подвижных колонн, охрану сообщений и пресечение попыток Поаля приблизиться к осадному лагерю. Следовательно, превосходство осаждающих не позволяло им сосредоточить всех людей на одном проломе: провинция, дороги и собственные гарнизоны также требовали войск.[25][39][40]

Мемуарные оценки численности внешнего сопротивления особенно неустойчивы. Бервик приписывал Поалю в разные моменты многотысячные сборы, тогда как современная реконструкция по его переписке описывает существенно более ограниченную постоянно действовавшую силу и острый недостаток средств. Массовый временный сбор, соединение нескольких отрядов и наличная полевая часть - разные явления. Поэтому успех или неудачу помощи городу нельзя объяснить простым сравнением двух максимальных чисел из разных текстов.[40][41]

В августе внешние силы вновь пытались приблизиться к столице. Победа сторонников Габсбургов при Таламанке не привела к снятию осады: дальнейшее продвижение и ввод подкреплений требовали преодолеть контролируемые противником проходы. После падения Барселоны Кардона осталась последней крупной крепостью сопротивления в Каталонии. Её отдельная капитуляция подчёркивает, что судьба города и военное подчинение всей территории не совпадали по времени.[8][42]

Бомбардировки и переход к решительной осаде

Весна 1714 года

Затягивание блокады ставило перед осаждающими хозяйственную задачу: войска требовалось содержать под городом в течение зимы, не теряя контроля над окрестностями. Их положение не было неизменно благополучным. В исследованной Касесом переписке Попули жаловался на болезни, дезертирство, недостаток денег и сокращение числа пригодных к действиям солдат. Превосходство в общей численности ещё не означало возможности немедленно провести дорогую инженерную атаку.[33][37]

Весной давление усилилось. Передовые позиции у капуцинского монастыря были потеряны защитниками, что позволило приблизить средства обстрела. Кларамунт связывал развёртывание мортир на этом направлении с намерением разрушать городскую застройку. Для жителей значение имел не только бой за отдельное укрепление: изменение расположения батарей расширяло угрозу для домов и общественных зданий внутри стен.[43]

Пушечный огонь по стенам и навесная стрельба мортир по городу решали разные задачи. В первом случае требовалось разрушить определённый участок ограды и подавить оборонявшие его позиции; во втором разрывные снаряды поражали пространство за стеной, вызывали разрушения и затрудняли повседневную жизнь. Эти действия могли идти одновременно, но число выпущенных снарядов не является само по себе показателем того, насколько близок штурм.[43][30][44]

Раштаттский мир между Францией и императором весной 1714 года не обеспечил восстановления коалиционной войны за Барселону. В мемуарах Бервика последующее решение о французской экспедиции объясняется отношениями Людовика XIV и Филиппа V, в том числе испано-нидерландскими переговорами. Военные возможности французского двора и его готовность помочь в завершении испанской войны теперь оказались направлены против последних очагов сопротивления.[37][28][29]

Бервик выехал к армии в июне и датировал своё прибытие 7 июля 1714 года. Ту же дату приводит Кларамунт. Маршал принял командование у Попули и проверил наличие материалов для осады. По его рассказу, присутствие Жана Орри было необходимо для обеспечения снабжения и финансов: убедившись, что припасов достаточно, Бервик согласился на возвращение министра в Мадрид для поиска средств на случай долгой операции.[29][5][43]

Само прибытие нового командующего не было достаточным объяснением перелома. Оно сопровождалось концентрацией французских войск, осадной артиллерии, боеприпасов и инженерных средств. Маршал мог выбирать участок атаки, прикрывать работы значительными силами и удерживать морской кордон. Эти материальные условия отличали летнюю операцию от прежних попыток добиться сдачи одним длительным давлением.[5][25][35]

Подходы, батареи и вылазки

Бервик указывал, что открытие траншеи состоялось 12 июля. Работы прикрывали пехота, дополнительные гренадерские роты и кавалерия. Короткая летняя ночь не позволила довести левый конец первой линии до моря, как предполагалось. На следующий день защитники использовали этот промежуток для вылазки: конница прошла вдоль берега, а пехота атаковала строившуюся позицию. Подошедшие силы осаждающих отразили нападение.[23][34]

Рассказ маршала об этом столкновении содержит резко неравные оценки потерь и большие числа участвовавших защитников. Такие величины требуют осторожности, но последовательность действий показывает смысл вылазки. Её целью было нарушить осадные работы, пока они ещё не образовали устойчивую систему. Для обороняющейся крепости нападение на рабочих, захват инструмента или разрушение траншеи могли быть важнее попытки удержать открытое поле.[23][34]

Параллели представляли собой протяжённые защищённые линии перед атакуемым фронтом. Они служили для размещения людей и связи между направлениями продвижения. Подходы соединяли их с более близкими к крепости позициями; ломаное направление ходов уменьшало опасность продольного обстрела. Система, изображённая на плане Лозьера д’Астье, показывает, что осада была накоплением взаимосвязанных сооружений, а не движением одной прямой траншеи к стене.[44]

Исторический план параллелей, батарей и брешей перед восточным фронтом Барселоны
План осадных работ Лозьера д’Астье. На листе стоят дата 10 августа 1714 года и отдельная помета о событиях 13-14 августа; поэтому он отражает несколько моментов развития атаки. Обозначены параллели, батареи и позиции у бастионов Портал-Ноу, Санта-Клара и Льевант.

Для устройства огневой позиции требовалось обеспечить её связь с тылом и защитить людей, доставлявших боеприпасы. Подступы должны были выдерживать не только обстрел со стены, но и внезапные действия гарнизона. Именно поэтому в повествовании Бервика открытие траншеи, отражение вылазки, ввод батарей и занятие прикрытого пути следуют как отдельные этапы. Доставка тяжёлых пушек сама по себе ещё не означала готовности пролома для атаки.[23][30]

25 июля батареи начали огонь по бастионам Портал-Ноу, Санта-Клара и Льевант. 30 июля осаждающие закрепились на прикрытом пути, проходившем у внешнего края крепостного рва. На следующий день защитники попытались выбить их оттуда. Бервик связывал успешное закрепление своих людей с близостью уже подведённых траншей и недостатками устройства атакуемой позиции.[30]

Важность прикрытого пути объяснялась его положением перед основным препятствием. Потеряв его, защитники лишались одной из передовых линий, а противник получал возможность приблизить последующие работы к рву и стене. Тем не менее занятие этого рубежа не равнялось взятию бастиона. Между передовым успехом и входом в город оставались ров, пролом, огонь с соседних участков и подготовленные за повреждённой стеной позиции.[30][45]

Внутренние укрепления существенно увеличивали стойкость обороны. За повреждёнными участками строились новые преграды и линии огня; проход в разрушенной стене мог оказаться простреливаемым и перекрытым дальше. Наличие бреши поэтому не означало, что штурмовая колонна получит свободный выход на улицы. Августовские бои продемонстрировали это осаждающим на практике.[46][45]

Неудачные атаки августа

12 августа, когда у Санта-Клары существовал пролом, а у Портал-Ноу была подготовлена мина, Бервик приказал атаковать оба бастиона. По его воспоминаниям, первоначально войска проникли на позиции и начали закрепляться, но примерно через полчаса защитники контратаковали и выбили их. При таком бое решающим становился не только момент входа через разрушение, но и способность быстро устроить прикрытие и удержаться под огнём.[39]

Вечером 13 августа атака Санта-Клары была повторена. Осаждающие снова заняли часть позиции, понеся потери. Однако внутренний вал, перекрывавший горжу бастиона - его открытую к городу тыльную сторону, - сохранял преимущество за защитниками. 14 августа они вновь вытеснили противника. Бервик оценивал собственные потери в этом эпизоде почти в тысячу убитых и раненых; это его оценка, а не независимо установленный итог.[46]

Современное изложение Касеса также подчёркивает ожесточённость боёв 12-14 августа и участие Коронелы в отражении атак. При этом приводимая в нём суммарная оценка бурбонских потерь за августовские столкновения выше отдельных чисел Бервика. Разница может относиться как к кругу включённых боёв, так и к источникам подсчёта. Её нельзя устранять выбором большего числа без объяснения, за какой отрезок времени оно приведено.[47][39][46]

Августовская неудача изменила способ продолжения атаки. Бервик отказался от немедленного повторения подобных штурмов. В мемуарах он резко критиковал предложение атаковать большой пролом между Портал-Ноу и Санта-Кларой, пока фланги оставались целы, а за стеной имелось сильное внутреннее укрепление. Предложенная им альтернатива состояла в дальнейшем разрушении фронта и расширении участков одновременного наступления.[46][45]

Маршал передвинул часть батарей и продолжил подготовку, несмотря на недовольство офицеров затягиванием операции. В его изложении именно терпеливое увеличение разрушений должно было уменьшить риск ещё одной локальной неудачи. Как мемуарное объяснение этот рассказ подчёркивает дальновидность автора и недостатки его подчинённых. Но он также содержит конкретную тактическую проблему: узкий проход под огнём с нескольких сторон не превращается в безопасный путь только потому, что каменная кладка уже обрушена.[45]

План Лозьера д’Астье дополняет это описание: на нём обозначены не только проломы, но и направления батарейного огня, минные работы и внутренние позиции. Помета об изгнании атакующих 13-14 августа особенно ценна как след неудачи на документе стороны осаждающих. При использовании листа следует различать первоначальную дату и внесённые позднее сведения, а также не принимать каждое начерченное сооружение за одновременно действовавшее во все дни осады.[44]

Последний штурм и прекращение сопротивления

Переговоры перед штурмом

К началу сентября оборонявшиеся находились в тяжёлом положении. Проломы расширялись, снабжение затруднялось, а ввод крупных сил извне не состоялся. Внутри руководства обсуждались продолжение борьбы и условия возможного соглашения. Касес выделяет расхождение между готовностью Вильярроэля и первого советника Рафаэля Казановы искать выход через переговоры и позицией сторонников дальнейшего сопротивления, среди которых заметную роль играл второй советник Сальвадор Фелиу-де-ла-Пенья.[48]

Бервик утверждал, что ещё по дороге получил от Филиппа V жёсткие инструкции относительно сдачи. После начала осадных работ город следовало принимать только на милость короля. Маршал представлял собственную позицию как более умеренную и сообщал, что обращался за разъяснениями и к испанскому, и к французскому двору. Этот эпизод важен для понимания границ переговоров: обещание ходатайствовать за жизнь жителей не было согласием восстановить их политические учреждения.[49]

3 сентября Бервик предложил прислать представителей. В его рассказе офицер защитников уточнял, должны ли это быть военные или горожане, и объяснял, что Вильярроэль не уполномочен самостоятельно решить вопрос о сдаче. Требовалось обсуждение советами. Здесь непосредственно проявлялось различие между военным командованием и гражданской властью: командующий оценивал возможность дальнейшей обороны, но не обладал единоличным правом распорядиться судьбой политического сообщества.[50]

6 сентября ответ был передан у передовых позиций: собравшиеся учреждения отвергли предложение о сдаче. Бервик описывал чтение этого решения офицером перед французским генералом д’Асфельдом и последующее возобновление огня. Вильярроэль, считавший продолжение обороны невозможным, ранее подал в отставку. Однако к моменту решающего приступа он ещё находился в городе и вновь участвовал в руководстве сопротивлением.[51][48]

Продолжение борьбы объяснялось не только расчётом на помощь. Для участников переговоров оставалось принципиальным различие между военным прекращением огня и политическим признанием собственной неправоты. При этом надежда добиться лучших условий могла быстро потерять практическое основание по мере расширения проломов. Позиции Казановы, Вильярроэля, городских советников и командиров не следует изображать как неизменное единодушие всех защитников на протяжении осады.[48][50][3]

11 сентября

В ночь на 11 сентября штурмовые войска заняли назначенные места у выходов из траншей. Впереди располагались части, которым предстояло пройти через проломы; за ними оставлялись резервы. Бервик поручил правую часть атаки генералу Диллону, левую - генералу де Силли. Сигналом на рассвете стал залп пушек и мортир.[35][52]

Штурм был направлен сразу на несколько участков восточного фронта. Войска преодолели проломы и начали занимать бастионы и прилегавшие внутренние позиции. Бервик особенно отмечал сопротивление у Льеванта, которое было преодолено обходом с тыльной стороны. Кларамунт также описывает первоначальное овладение протяжённым участком ограды. Но первоначальный успех у стены не означал немедленного прекращения боёв во всём городе.[52][43]

Уличное пространство меняло характер столкновения. Дома, церкви, монастыри и внутренние преграды давали новые позиции для огня. Осаждающим нужно было вводить людей через ограниченные проходы и затем разворачивать их среди застройки. Защитники могли продолжать сопротивление уже после утраты внешней стены, используя знакомые проходы и высотные точки. Для обеих сторон связь между отдельными подразделениями становилась сложнее, чем на открытом участке перед укреплениями.[52][7]

Наиболее подробно Бервик описывал борьбу у бастиона Сант-Пере. Его войска заняли бастион, но не закрепились в соседнем монастыре, господствовавшем над участком стены. Защитники использовали это положение и огнём вынуждали противника отступать. Последовали повторные атаки и контратаки, причём удержать взятую позицию надолго осаждающим не удавалось.[7]

По словам маршала, он несколько раз запрещал дальнейшие попытки продвинуться на этом направлении, а затем прибыл лично. Он решил ограничить правый край занятого пространства Портал-Ноу и подготовить продолжение наступления более упорядоченно. В мемуарах значительная часть собственных потерь приписана именно неудачным действиям у Сант-Пере. Такое объяснение одновременно сообщает о характере боя и распределяет ответственность в пользу автора.[7][53]

Вильярроэль вернулся к руководству обороной; Казанова был ранен.[54] Городские подразделения и сохранившиеся военные части удерживали внутренние позиции, но возможность восстановить исходную линию становилась всё менее реальной. В начале второй половины дня было решено вступить в переговоры. Современное изложение и мемуары победителя сходятся в том, что переход к ним последовал после длительного боя внутри города, а не сразу после преодоления стены.[48][3]

Бервик помещал сигнал к переговорам примерно к трём часам дня; Кларамунт - к четырём. Эти часы не следует сводить к искусственно точному единому моменту. Разные наблюдатели могли иметь в виду начало подачи сигнала, прекращение огня на отдельных участках или прибытие уполномоченных. Надёжно различаются основные этапы: утренний приступ, продолжение внутригородских боёв и переговоры во второй половине дня.[3][43]

12-13 сентября: соглашение и занятие города

Прибывшим представителям Бервик заявил, что не согласится на обычную договорную капитуляцию с политическими условиями. Он требовал подчинения на милость Филиппа V. В своих мемуарах маршал упоминал предложение, связывавшее сдачу Майорки с сохранением привилегий; он утверждал, что отверг и его. Это сообщение передаёт содержание разговора с его стороны и не доказывает, что барселонские делегаты действительно могли распорядиться островом.[3]

12 сентября подчинение было согласовано. Бервик обещал сохранение жизни и отсутствие общего разграбления города. В современном изложении результатов переговоров также названы сдача порта, арсенала и Монжуика, разоружение и урегулирование судьбы Кардоны. При этом сохранение каталонских конституций достигнуто не было. Поэтому термин «капитуляция» требует пояснения: прекращение сопротивления и обещания победителя не означали подписанного договора, закреплявшего прежние права города.[55][48]

Маршал объяснял запрет разграбления стремлением сохранить для испанского короля богатый город, способный давать доходы. Он не спешил вводить войска во все кварталы вечером 12 сентября, опасаясь беспорядка с наступлением темноты. По его версии, защитникам было велено пока сохранять свои позиции, а Монжуик заняли отдельно. Полное размещение войск в городе последовало утром 13 сентября.[55][53]

Кларамунт подтверждает разницу между датой штурма и занятием оставшихся частей города: он указывает, что вошёл 13 сентября и отправился к матери и близким. Для него это был конец длительного скитания и возвращение к дому. Его рассказ не устраняет политической пристрастности автора, но даёт независимую от мемуаров маршала точку наблюдения за переходом от боя к оккупации.[2][20]

Прекращение общего разграбления следует отличать от отсутствия насилия, убитых и последующих наказаний. Сам Бервик сообщал о гибели находившихся на занятых бастионах защитников; затем последовали разоружение и преобразование управления. Жителям нужно было пережить последствия разрушений, потери заработка, ранений и смерти родственников. Мир на улицах после прекращения стрельбы не означал мгновенного восстановления прежней городской жизни.[52][56][57]

Основные этапы завершения осады
Дата Событие Что важно различать
25 июля 1713 Начало сухопутного окружения Блокада ещё не равна плотной инженерной осаде лета 1714 года.[1]
7 июля 1714 Прибытие Бервика по его мемуарам и Кларамунту Смена командования сопровождается концентрацией сил и материалов.[5][43]
12 июля Открытие траншеи в изложении Бервика Начало систематического продвижения на выбранном фронте.[23]
12-14 августа Атаки и контратаки у восточных бастионов Проникновение на позицию не обеспечило её удержания.[39][46]
11 сентября Общий штурм и бой внутри города Не тождественен последующему занятию всех кварталов.[52][3]
12 сентября Согласование подчинения Жизнь и имущество обсуждались отдельно от сохранения политических прав.[55]
13 сентября Размещение войск в остававшихся частях города Дату подтверждают свидетельства Бервика и Кларамунта.[53][20]
18 сентября Капитуляция Кардоны Отдельное завершение сопротивления крепости.[8]

Городское общество во время осады

Продовольствие, доходы и голод

Способность города держаться зависела от двух связанных, но различных условий: наличия продовольствия и возможности жителей его получить. Даже приход конвоя не делал пищу одинаково доступной всем. Люди с запасами и денежными средствами находились в ином положении, чем беженцы, семьи без кормильцев и ремесленники, потерявшие работу. Альберт Гарсиа Эспуче подчёркивает сочетание недостатка продуктов и недостатка денег у основной части населения.[58]

К концу осады продовольственное положение резко ухудшилось. В приведённом Кампабадаль фрагменте анонимного дневника упоминается хлеб из ячменя и бобов, жалобы на качество сырья и выдача сохранявшихся на крайний случай сухарей. Автор противопоставлял довольствие отдельных групп положению остальных жителей. Эти наблюдения показывают распределительный конфликт внутри осаждённого города, но не позволяют построить единый рацион для всех его обитателей.[59]

Нормы военной выдачи, рыночная цена и реальное питание семьи описывают разные стороны кризиса. Сообщение о прибытии зерна не говорит, сколько его осталось после распределения между войсками, учреждениями и частными получателями. Равным образом жалоба на отсутствие хлеба может относиться к конкретному человеку, а не к полному исчезновению всех запасов. Сопоставление военных сообщений с личными дневниками помогает увидеть, почему официальные известия об успешных перевозках могли соседствовать с тяжёлым голодом.[30][59]

Для осаждающих голод был средством принуждения. В начале сентября, по собственному признанию Бервика, защитники пытались вывести женщин из города, а он приказал не подпускать их к своим линиям и даже стрелять. Эту деталь нельзя растворять в его последующем рассказе о милосердии при сдаче. Она показывает, что сокращение числа едоков в Барселоне противоречило военному расчёту блокирующей стороны.[51]

Осада поэтому затрагивала хозяйство шире, чем прямое уничтожение запасов. Перекрывались связи с производителями, сокращался оборот товаров, дорожали перевозки и возрастал риск утраты груза. Бервик, стремившийся сохранить город после победы как источник дохода, одновременно поддерживал меры, подрывавшие его способность жить и торговать. Это не противоречие в хронологии: разорение во время принуждения и сохранение хозяйственного потенциала после подчинения принадлежали разным задачам победителя.[51][35][55]

Жилище, семья и участие жителей

Бомбардировки превращали выбор жилья в вопрос безопасности. Гарсиа Эспуче описывает перемещение людей к подножию Монжуика и на берег, устройство временных укрытий, перенос имущества в церкви и монастыри. Особенно уязвимыми оказывались дети, пожилые и семьи, утратившие дом. Угроза не ограничивалась попаданием снаряда: потеря вещей, документов и места работы могла надолго лишить семью средств существования.[58]

Женщины присутствуют в источниках как участницы семейного хозяйства, потерпевшие от разрушений, распорядительницы имущества и помощницы в оборонительных работах. Гарсиа Эспуче отмечает участие женщин, детей, стариков и духовных лиц в строительстве внутренних укреплений. Это позволяет говорить о широком вовлечении населения, но не даёт основания превращать всякое такое участие в доказательство существования отдельных женских боевых подразделений.[58]

Показателен приведённый им случай Жеронимы Гримосакс. Её муж погиб на стене, дом был разрушен, вещи оказались в разных местах, а сама она укрылась в монастыре. Несмотря на это, сохранялась необходимость оформить наследственное имущество. Подобные дела раскрывают содержание обороны на уровне семьи: смерть участника боя влекла вопросы жилья, долгов, опеки и прав переживших его близких.[27]

Продолжавшаяся работа нотариусов не означала благополучия. Она была способом сохранять юридическую определённость там, где смерть и разрушение делали её особенно необходимой. Составлялись завещания, брачные соглашения, описи имущества и признания долгов. 11 сентября Габриэл Льеонарт передал своё завещание нотариусу Франсеску Мингелье. Сам факт такого действия в день штурма показывает одновременность военного и гражданского времени внутри одного города.[60]

Кларамунт демонстрирует другую сторону того же профессионального мира. Он покинул Барселону, но продолжал совершать нотариальные действия за её пределами, в том числе при армии. Возвращение победителей означало для него возможность вновь увидеть семью, однако его личная история не представляла опыт всех нотариусов или всех приверженцев короля. Война меняла условия профессиональной деятельности по обе стороны стен.[1][61]

Госпиталь, больные и раненые

Госпиталь Святого Креста, Санта-Креу, был важным местом помощи и одновременно учреждением, оставившим подробную документацию. Здесь необходимо различать историю лечения и историю учёта. Реестры поступлений фиксировали людей, оказавшихся в госпитале, а не всех больных и раненых города. Они не включали автоматически погибших на месте, получавших помощь дома или лечившихся в иных помещениях.[62][63]

Рейс Фонтаналс показывает, что к XVIII веку записи военнослужащих и гражданских велись раздельно; у солдат обычно указывался полк. Реестры могли содержать имя, происхождение, семейные сведения, вещи поступившего и последующие отметки. Однако причина поступления записывалась не всегда. По одной записи нельзя уверенно установить диагноз или решить, была ли болезнь прямым следствием боевого ранения.[62][64][63]

Использование этих книг Касесом позволило уточнить социальный и территориальный состав частей. Это существенно дополняет повествования командующих, в которых люди обычно появляются как батальоны, эскадроны или потери. Но госпитальная выборка зависит от того, кто дожил до доставки, кого принимало учреждение и как велась запись. Поэтому её доли нельзя без поправок превращать в доли всех служивших в гарнизоне.[21][63]

Между ранением, поступлением и смертью мог проходить значительный срок. Для подсчёта последствий осады важно учитывать, что человек, умерший после капитуляции, мог быть ранен в последнем бою. Напротив, поступление во время осады не доказывает боевого происхождения болезни. В отличие от списка убитых при штурме, госпитальный реестр описывает движение пациентов через учреждение; простое сложение этих рядов привело бы к повторному счёту.[62][63][57]

Восстановление медицинской жизни также не совпадало с окончанием осады. Исследование Жасинта Корбельи показывает сохранение работы Санта-Креу при последующем изменении образовательной и административной среды. Закрытие старых университетских структур и учреждение университета в Сервере относятся к послевоенным решениям, тогда как больные и практическая помощь оставались в Барселоне. Врачебную историю 1714 года поэтому нельзя завершить одной датой военной сдачи.[65]

Религия и военная информация

Религиозные практики были частью политической и повседневной жизни осаждённого города. Кларамунт начинал рассказ о решении сопротивляться с процессий, покаянных действий и обращения к городским святым покровителям. При этом он считал религиозное обоснование войны ложным. Один и тот же факт молитвенного обращения мог для участников означать поддержку правого дела, а для противника сопротивления - опасное вовлечение людей в заблуждение.[14][1]

Официальные печатные известия также участвовали в войне. Издававшаяся Рафаэлем Фигеро «Gazeta de Barcelona», продолженная под заглавием о ходе осады и обороны, сообщала о действиях войск, перевозках и потерях. После победы появилась бурбонская «Relación diaria», напечатанная в Жироне Габриэлем Бро. Это были сообщения для определённой аудитории, способные укреплять уверенность своей стороны и ослаблять уверенность противника.[66]

Кампабадаль сопоставила официальные сообщения с частными записями и показала различия в описаниях мобилизации, голода и отдельных столкновений. Особенно показательно расхождение оценок числа явившихся на городской сбор. Оно не устраняется признанием частного текста автоматически более правдивым: и его автор имел политическую позицию. Для реконструкции важны назначение сообщения, момент записи и то, какое событие именно подсчитывал наблюдатель.[26][67]

Следовательно, информация о помощи извне, численности защитников или потерях неприятеля была не только отражением военной обстановки, но и средством воздействия на неё. При этом пропагандистская функция не превращает весь источник в вымысел. Она требует проверять конкретные сообщения по иным свидетельствам и не переносить уверенный тон военной газеты в итоговое описание положения осаждённых.[66][59]

Потери и пределы численных оценок

Единого проверенного именного подсчёта всех погибших, раненых и умерших вследствие осады приведённые источники не дают. В них смешиваются разные периоды, виды потерь и группы населения. Поэтому цифра без пояснения, что именно в неё включено, может создать более серьёзное искажение, чем осторожная оценка масштаба.[53][42][48]

Бервик называл около двух тысяч убитых и раненых в своей армии в день последнего штурма и не более шестисот у противника. Для всей осады он приводил другие суммы - десять тысяч у осаждающих и около шести тысяч у жителей. Последняя формулировка не разделяет военных и гражданских с той точностью, которая потребовалась бы для современной таблицы потерь. Кроме того, автор не объяснял здесь метод получения сумм и связь общего итога с периодом до своего прибытия.[53][42]

Касес со ссылкой на военно-историческую литературу приводит для блокады и завершающей осады более высокие итоговые оценки: 14 200 потерь у бурбонской стороны и 6850 у сопротивлявшихся. В исходном каталонском изложении речь идёт о baixes - потерях, а не исключительно о погибших. Эти числа нельзя передавать как точное количество убитых, тем более как итог только 11 сентября.[48]

Сами различия между оценками не дают права выбрать среднее арифметическое. Перед таким сопоставлением потребовалось бы выяснить, включены ли больные, пленные, пропавшие и умершие позднее, какой срок рассматривается и какие части вошли в подсчёт. Отдельно необходимо учитывать гражданских жителей, которых военные донесения могли описывать лишь эпизодически. Источники надёжно показывают тяжесть потерь и разрушений, но не обеспечивают единой числовой картины без дальнейшей реконструкции.[63][42][48]

Осторожности требуют и числа выпущенных бомб или повреждённых домов. Кларамунт перечислял доставленные орудия и боеприпасы, описывал продолжительный обстрел, но его данные не являются сводным расходным журналом всех батарей. Утверждение о сильном разрушении города подтверждается различными свидетельствами; точный процент разрушенной застройки предполагает отдельное обследование кварталов, а не пересчёт литературного выражения «почти не осталось целого дома».[43][57]

Последствия

Разоружение и новый порядок

После сдачи население было разоружено. Кларамунт специально отмечал, что отказался даже от шпаги, желая показать лояльность. По его словам, городские советники и депутаты лишились должностей, а вместо прежних органов появились назначенные администраторы и правительственная хунта. Бервик также связывал разоружение с упразднением Депутации и учреждением новой администрации.[20][61][56]

Сходство этих свидетельств позволяет уверенно выделить непосредственный политический результат взятия города. Военная победа не ограничилась заменой монаршего имени: она разрушила учреждения, через которые Каталония и Барселона участвовали в собственном управлении. Однако описание Бервиком нового порядка как введения кастильских законов не заменяет изучения последующего законодательства. Он писал о своём распоряжении в чрезвычайной послевоенной обстановке, а окончательное нормативное оформление развивалось дальше.[56][10]

Каталонская Нуэва-Планта 1716 года организовала королевскую Аудиенсию и закрепила положение генерал-капитана в новом управлении. Она регулировала суд, должности и административные процедуры. При этом сама норма оставляла действие каталонских конституций по вопросам, не изменённым декретом. Следовательно, уничтожение прежней политической системы не было тождественно одномоментному исчезновению всего местного права.[10]

Титульный лист каталонской Нуэва-Планта 1716 года
Каталонская Нуэва-Планта, издание 1716 года. Законодательное оформление нового управления последовало после военного подчинения 1714 года.

Кларамунт, оправдывая королевскую власть, всё же признавал утрату привилегий и тяжесть понесённых жертв. Он возлагал ответственность за это на решение продолжать войну. Такая оценка важна не как доказательство неизбежности или, напротив, предотвратимости реформ, а как свидетельство того, что даже сторонник победителя видел масштаб изменения. Политическая лояльность не делала последствия незаметными для современника.[20]

Пленные, высылки и Кардона

Сохранение жизни при прекращении боя не означало общей гарантии от последующих арестов и высылок. Кларамунт сообщал о высылке духовных и светских лиц непосредственно после вступления войск. Исследование Жозепа Ката и Антони Муньоса прослеживает заключение военных руководителей, перемещение их по крепостям и длительную неопределённость их положения. Это отдельная история послевоенной репрессии, которую нельзя подменять обещанием не разграблять город.[20][68]

Особенно существенно различие между общими заверениями и судьбой конкретного человека. Установление места заключения или даты освобождения требует персональных документов. Нельзя выводить освобождение всех командиров из того, что во время сдачи им обещали жизнь. Равным образом последующие наказания не позволяют утверждать, что каждый защитник был казнён или заключён: послевоенные траектории различались.[68][69]

В отношении Кардоны Бервик описывал отдельное соглашение, позволявшее желавшим остаться получить прощение, а желавшим уехать - покинуть страну с имуществом. По его словам, двор в Мадриде был недоволен условиями. Маршал оправдывал их труднодоступностью крепости, временем года и стремлением быстрее завершить подчинение Каталонии. Этот рассказ ещё раз показывает, что даже победившая коалиция не имела единой меры строгости во всех обстоятельствах.[42][56]

Капитуляция Кардоны была оформлена 18 сентября. Некоторые руководители внешнего сопротивления собрались там, рассчитывая воспользоваться её условиями. Другие впоследствии отправились в изгнание или столкнулись с преследованием. Падение Барселоны было решающим для их положения, но не отменяет необходимости различать осаду столицы, сдачу отдельной крепости и более длительную историю послевоенного насилия.[8][42]

Город после боя и продолжение войны

В мемуарах Бервика спокойное прохождение войск по улицам 13 сентября служит доказательством хорошо организованного завершения операции. Он изображает жителей у домов и лавок почти как в мирное время. Это наблюдение относится к внешнему порядку в конкретный день. Оно не доказывает восстановления хозяйства, достатка или отсутствия страха перед победителями.[53]

Гарсиа Эспуче возражает против представления о мгновенном возвращении города к нормальной работе. Повреждённые дома, нехватка сырья, сокращение покупательной способности и продолжающаяся смертность мешали восстановлению. Строительство новой цитадели затем повлекло снос части района Рибера. Военная перестройка городской территории происходила уже после осады и создавала новые потери жилья поверх последствий бомбардировок.[57][70]

История Санта-Креу показывает другую сторону послевоенной преемственности: учреждение продолжало помогать больным, хотя политическая и образовательная среда менялась. В этом смысле 1714 год одновременно означал резкий разрыв в управлении и продолжение повседневных обязанностей. Разные области городской жизни не переходили из состояния войны в состояние мира с одинаковой скоростью.[65]

Падение Барселоны также не завершило сопротивление на Балеарских островах. Вице-король Майорки маркиз де Руби продолжал подготовку обороны; в 1715 году остров ещё получал императорских солдат и военные припасы. Последующее бурбонское завоевание Майорки и Ибицы относится к иному этапу, со своими переговорами и условиями. Менорка имела отдельную судьбу под британской властью, закреплённой Утрехтским миром.[9][71]

Источники и историческое значение

Военный ход осады восстанавливается по источникам разного назначения. Мемуары Бервика объясняют решения командующего осаждающими; частные записи Кларамунта показывают взгляд каталонского приверженца Филиппа V; городские печатные известия поддерживали сопротивление; госпитальные и нотариальные документы раскрывают состав людей и последствия войны для семей. Эти виды материала дополняют друг друга, но не могут без проверки заменять один другой.[6][66][62]

Бервик был непосредственным руководителем завершающей операции, однако его мемуары не являются беспристрастным журналом. Автор резко оценивает испанский двор и Попули, приписывает часть неудач инженерам и офицерам, подчёркивает собственную выдержку и заботу о порядке. В то же время он сообщает об отражённых атаках, больших потерях и приказе не пропускать женщин через блокадные линии. Полноценное использование этого текста требует учитывать обе стороны его самопредставления.[49][46][51][53]

Хроника Кларамунта также не была непрерывным дневником, написанным внутри осаждённого города. Состав и датировка её частей рассмотрены Агусти Алкоберро: запись соединяет рассказ о войне с позднейшим осмыслением, а вводная часть доведена до 1721 года. Нотариус открыто отстаивает правоту Филиппа V и ищет нравственное объяснение катастрофы. При этом конкретные сведения о перемещениях автора, родственниках и возвращении в Барселону позволяют точно определить пределы его личного наблюдения.[17][72][14][20]

Современная социальная история расширяет поле исследования за пределы командующих и штурмов. Госпитальные записи выявляют людей, которых военные повествования объединяют в анонимные массы. Нотариальные акты показывают сохранение наследственных, семейных и долговых отношений под обстрелом. Исследование печатных известий раскрывает, каким образом сами участники стремились представить происходившее. Эти подходы позволяют уточнять прежние картины, не устраняя военную хронологию и дипломатический контекст.[63][27][26]

Историческое значение осады определяется соединением нескольких процессов. Она стала завершением крупного очага вооружённого сопротивления Филиппу V на Пиренейском полуострове; продемонстрировала значение французской военной помощи, артиллерии и морской блокады; повлекла ликвидацию каталонских политических учреждений. Вместе с тем она оставила длительные последствия для городской застройки, имущества и судеб людей. Ни описание одного штурма, ни история одних конституций по отдельности не охватывают всего этого опыта.[25][56][20][10][70]

Позднейшая память сделала 11 сентября главным символическим днём осады. Но символическая дата и последовательность событий выполняют разные функции: бой произошёл 11-го, подчинение было согласовано 12-го, размещение войск завершалось 13-го, а Кардона капитулировала 18-го. Сохранение этих различий позволяет обсуждать память о катастрофе, не превращая её в замену исторической реконструкции.[48][8][3][53]

Публичное поминовение 11 сентября в его позднейшей форме складывалось значительно позже самой осады. Музей истории Каталонии прослеживает его через заупокойную службу 1886 года в Санта-Мария-дель-Мар, установку памятника Казанове в 1888 году и возложение цветов в 1894 году. В начале XX века памятник стал местом более широких собраний; с 1913 года поминовение проводилось также у Фоссар-де-лес-Моререс. Эти даты относятся к истории памяти об осаде, а не к свидетельствам её участников.[73]

Источники и литература

Документы, мемуары и исторические планы

Научные исследования и издания источников

Музейные материалы


Связанные статьи

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 1,6 1,7 Alcoberro i Pericay A. Crònica del setge de Barcelona de 1713-1714, del notari Aleix Claramunt: Per desengany dels esdevenidors // Estudis Històrics i Documents dels Arxius de Protocols. 2008. Vol. XXVI. P. 255–278. P. 273. Текст хроники Алейша Кларамунта в научной публикации А. Алкоберро.
  2. ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 Alcoberro i Pericay A. Crònica del setge de Barcelona de 1713-1714, del notari Aleix Claramunt: Per desengany dels esdevenidors // Estudis Històrics i Documents dels Arxius de Protocols. 2008. Vol. XXVI. P. 255–278. P. 274. Текст хроники Алейша Кларамунта в научной публикации А. Алкоберро.
  3. ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 3,4 3,5 3,6 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 188.
  4. ↑ 4,0 4,1 4,2 Cases i Ibáñez A. Guerra i quotidianitat militar en temps de setge: Barcelona i Catalunya el 1713-1714 // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 81–100. P. 89.
  5. ↑ 5,0 5,1 5,2 5,3 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 170.
  6. ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 173.
  7. ↑ 7,0 7,1 7,2 7,3 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 187.
  8. ↑ 8,0 8,1 8,2 8,3 8,4 Cases i Ibáñez A. Guerra i quotidianitat militar en temps de setge: Barcelona i Catalunya el 1713-1714 // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 81–100. P. 99.
  9. ↑ 9,0 9,1 Casasnovas i Camps M. À. El paper de les Balears en l’etapa final de la Guerra de Successió // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 113–124. P. 120–121: помощь Майорке и капитуляции 1715 года.
  10. ↑ 10,0 10,1 10,2 10,3 Nueva planta de la Real Audiencia del Principado de Cataluña, 16 de enero de 1716. Barcelona: Joseph Teixidó. Статьи 1–5 и 56–59 оригинального издания 1716 года.
  11. ↑ 11,0 11,1 11,2 Torras i Ribé J. M. Antecedentes y consecuencias de las negociaciones de Utrecht en Cataluña (1711-1713) // Cuadernos de Historia Moderna. Anejos. 2013. XII. P. 133–152. P. 149.
  12. ↑ 12,0 12,1 12,2 12,3 Casasnovas i Camps M. À. El paper de les Balears en l’etapa final de la Guerra de Successió // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 113–124. P. 119.
  13. ↑ 13,0 13,1 Torras i Ribé J. M. Antecedentes y consecuencias de las negociaciones de Utrecht en Cataluña (1711-1713) // Cuadernos de Historia Moderna. Anejos. 2013. XII. P. 133–152. P. 151.
  14. ↑ 14,0 14,1 14,2 14,3 14,4 14,5 Alcoberro i Pericay A. Crònica del setge de Barcelona de 1713-1714, del notari Aleix Claramunt: Per desengany dels esdevenidors // Estudis Històrics i Documents dels Arxius de Protocols. 2008. Vol. XXVI. P. 255–278. P. 272. Текст хроники Алейша Кларамунта в научной публикации А. Алкоберро.
  15. ↑ Tratado de paz y amistad entre España y Gran Bretaña, Utrecht, 13 de julio de 1713. Статья XIII.
  16. ↑ 16,0 16,1 Cases i Ibáñez A. Guerra i quotidianitat militar en temps de setge: Barcelona i Catalunya el 1713-1714 // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 81–100. P. 82.
  17. ↑ 17,0 17,1 Alcoberro i Pericay A. Crònica del setge de Barcelona de 1713-1714, del notari Aleix Claramunt: Per desengany dels esdevenidors // Estudis Històrics i Documents dels Arxius de Protocols. 2008. Vol. XXVI. P. 255–278. P. 255. Исследовательское введение А. Алкоберро.
  18. ↑ Cases i Ibáñez A. Guerra i quotidianitat militar en temps de setge: Barcelona i Catalunya el 1713-1714 // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 81–100. P. 83.
  19. ↑ Campabadal i Bertran M. Entre el blat i la pólvora. La memòria del setge barceloní de 1713-1714 a través de dos dietaris personals en català // Pedralbes. 2008. N.º 28. P. 89–106. P. 97.
  20. ↑ 20,0 20,1 20,2 20,3 20,4 20,5 20,6 20,7 Alcoberro i Pericay A. Crònica del setge de Barcelona de 1713-1714, del notari Aleix Claramunt: Per desengany dels esdevenidors // Estudis Històrics i Documents dels Arxius de Protocols. 2008. Vol. XXVI. P. 255–278. P. 276. Текст хроники Алейша Кларамунта в научной публикации А. Алкоберро.
  21. ↑ 21,0 21,1 21,2 Cases i Ibáñez A. Guerra i quotidianitat militar en temps de setge: Barcelona i Catalunya el 1713-1714 // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 81–100. P. 85.
  22. ↑ 22,0 22,1 Dubuisson. Plan de Barcelone et des attaques fait par l’armée du Roy commandée par M. le Maréchal de Berwick le 7 juillet 1714 et rendu à discrétion le 12 septembre de la mesme année. BnF, GE D-16083. План, заглавие и легенда.
  23. ↑ 23,0 23,1 23,2 23,3 23,4 23,5 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 174.
  24. ↑ 24,0 24,1 Cases i Ibáñez A. Guerra i quotidianitat militar en temps de setge: Barcelona i Catalunya el 1713-1714 // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 81–100. P. 84.
  25. ↑ 25,0 25,1 25,2 25,3 25,4 25,5 25,6 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 172.
  26. ↑ 26,0 26,1 26,2 26,3 Campabadal i Bertran M. Entre el blat i la pólvora. La memòria del setge barceloní de 1713-1714 a través de dos dietaris personals en català // Pedralbes. 2008. N.º 28. P. 89–106. P. 99.
  27. ↑ 27,0 27,1 27,2 Garcia Espuche A. Lliçons del setge de Barcelona (1713-1714) // Gimbernat. 2014. Vol. 61. P. 11–21. P. 19.
  28. ↑ 28,0 28,1 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 165.
  29. ↑ 29,0 29,1 29,2 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 167.
  30. ↑ 30,0 30,1 30,2 30,3 30,4 30,5 30,6 30,7 30,8 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 176.
  31. ↑ Torras i Ribé J. M. Antecedentes y consecuencias de las negociaciones de Utrecht en Cataluña (1711-1713) // Cuadernos de Historia Moderna. Anejos. 2013. XII. P. 133–152. P. 152.
  32. ↑ Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 169.
  33. ↑ 33,0 33,1 Cases i Ibáñez A. Guerra i quotidianitat militar en temps de setge: Barcelona i Catalunya el 1713-1714 // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 81–100. P. 90.
  34. ↑ 34,0 34,1 34,2 34,3 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 175.
  35. ↑ 35,0 35,1 35,2 35,3 35,4 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 185.
  36. ↑ Cases i Ibáñez A. Guerra i quotidianitat militar en temps de setge: Barcelona i Catalunya el 1713-1714 // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 81–100. P. 94.
  37. ↑ 37,0 37,1 37,2 Cases i Ibáñez A. Guerra i quotidianitat militar en temps de setge: Barcelona i Catalunya el 1713-1714 // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 81–100. P. 91.
  38. ↑ Cases i Ibáñez A. Guerra i quotidianitat militar en temps de setge: Barcelona i Catalunya el 1713-1714 // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 81–100. P. 97.
  39. ↑ 39,0 39,1 39,2 39,3 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 177.
  40. ↑ 40,0 40,1 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 180.
  41. ↑ Cases i Ibáñez A. Guerra i quotidianitat militar en temps de setge: Barcelona i Catalunya el 1713-1714 // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 81–100. P. 98.
  42. ↑ 42,0 42,1 42,2 42,3 42,4 42,5 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 191.
  43. ↑ 43,0 43,1 43,2 43,3 43,4 43,5 43,6 Alcoberro i Pericay A. Crònica del setge de Barcelona de 1713-1714, del notari Aleix Claramunt: Per desengany dels esdevenidors // Estudis Històrics i Documents dels Arxius de Protocols. 2008. Vol. XXVI. P. 255–278. P. 275. Текст хроники Алейша Кларамунта в научной публикации А. Алкоберро.
  44. ↑ 44,0 44,1 44,2 Losières-Dastier. Plan des attaques de Barcelone en 10 août 1714. BnF, GED-2116. План и рукописные пояснения на листе.
  45. ↑ 45,0 45,1 45,2 45,3 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 179.
  46. ↑ 46,0 46,1 46,2 46,3 46,4 46,5 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 178.
  47. ↑ Cases i Ibáñez A. Guerra i quotidianitat militar en temps de setge: Barcelona i Catalunya el 1713-1714 // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 81–100. P. 92.
  48. ↑ 48,0 48,1 48,2 48,3 48,4 48,5 48,6 48,7 48,8 Cases i Ibáñez A. Guerra i quotidianitat militar en temps de setge: Barcelona i Catalunya el 1713-1714 // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 81–100. P. 93.
  49. ↑ 49,0 49,1 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 168.
  50. ↑ 50,0 50,1 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 183.
  51. ↑ 51,0 51,1 51,2 51,3 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 184.
  52. ↑ 52,0 52,1 52,2 52,3 52,4 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 186.
  53. ↑ 53,0 53,1 53,2 53,3 53,4 53,5 53,6 53,7 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 190.
  54. ↑ Museu d’Història de Catalunya. 1714: crònica d’una derrota. Cronologia. Хронология событий 11 сентября 1714 года.
  55. ↑ 55,0 55,1 55,2 55,3 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 189.
  56. ↑ 56,0 56,1 56,2 56,3 56,4 Berwick J. FitzJames. Mémoires du maréchal de Berwick, écrits par lui-même. T. II. Paris: Moutard, 1778. P. 192.
  57. ↑ 57,0 57,1 57,2 57,3 Garcia Espuche A. Lliçons del setge de Barcelona (1713-1714) // Gimbernat. 2014. Vol. 61. P. 11–21. P. 14.
  58. ↑ 58,0 58,1 58,2 Garcia Espuche A. Lliçons del setge de Barcelona (1713-1714) // Gimbernat. 2014. Vol. 61. P. 11–21. P. 13.
  59. ↑ 59,0 59,1 59,2 Campabadal i Bertran M. Entre el blat i la pólvora. La memòria del setge barceloní de 1713-1714 a través de dos dietaris personals en català // Pedralbes. 2008. N.º 28. P. 89–106. P. 102.
  60. ↑ Garcia Espuche A. Lliçons del setge de Barcelona (1713-1714) // Gimbernat. 2014. Vol. 61. P. 11–21. P. 20.
  61. ↑ 61,0 61,1 Alcoberro i Pericay A. Crònica del setge de Barcelona de 1713-1714, del notari Aleix Claramunt: Per desengany dels esdevenidors // Estudis Històrics i Documents dels Arxius de Protocols. 2008. Vol. XXVI. P. 255–278. P. 277. Текст хроники Алейша Кларамунта в научной публикации А. Алкоберро.
  62. ↑ 62,0 62,1 62,2 62,3 Fontanals Jaumà R. The books of admissions of the Hospital de la Santa Creu in Barcelona (15th-18th centuries) // SVMMA. 2013. N.º 2. P. 187–214. DOI: 10.1344/Svmma2013.2.12. P. 193.
  63. ↑ 63,0 63,1 63,2 63,3 63,4 63,5 Fontanals Jaumà R. The books of admissions of the Hospital de la Santa Creu in Barcelona (15th-18th centuries) // SVMMA. 2013. N.º 2. P. 187–214. DOI: 10.1344/Svmma2013.2.12. P. 201.
  64. ↑ Fontanals Jaumà R. The books of admissions of the Hospital de la Santa Creu in Barcelona (15th-18th centuries) // SVMMA. 2013. N.º 2. P. 187–214. DOI: 10.1344/Svmma2013.2.12. P. 199.
  65. ↑ 65,0 65,1 Corbella J. La sanitat a Catalunya entre la pèrdua de la Universitat (1717) i la creació de noves institucions: el Col·legi de Cirurgia (1760) i l’Acadèmia de Medicina (1770) // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 177–182. P. 178.
  66. ↑ 66,0 66,1 66,2 Alcoberro i Pericay A. Crònica del setge de Barcelona de 1713-1714, del notari Aleix Claramunt: Per desengany dels esdevenidors // Estudis Històrics i Documents dels Arxius de Protocols. 2008. Vol. XXVI. P. 255–278. P. 266. Исследовательское введение А. Алкоберро.
  67. ↑ Campabadal i Bertran M. Entre el blat i la pólvora. La memòria del setge barceloní de 1713-1714 a través de dos dietaris personals en català // Pedralbes. 2008. N.º 28. P. 89–106. P. 100.
  68. ↑ 68,0 68,1 Catà Tur J.; Muñoz González A. La repressió després del 1714: execucions, empresonaments i exilis interns // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 101–106. P. 103.
  69. ↑ Catà Tur J.; Muñoz González A. La repressió després del 1714: execucions, empresonaments i exilis interns // 1714 / ed. J. de Puig i Oliver. Barcelona: Institut d’Estudis Catalans, 2016. P. 101–106. P. 104.
  70. ↑ 70,0 70,1 Garcia Espuche A. Lliçons del setge de Barcelona (1713-1714) // Gimbernat. 2014. Vol. 61. P. 11–21. P. 15.
  71. ↑ Tratado de paz y amistad entre España y Gran Bretaña, Utrecht, 13 de julio de 1713. Статья XI.
  72. ↑ Alcoberro i Pericay A. Crònica del setge de Barcelona de 1713-1714, del notari Aleix Claramunt: Per desengany dels esdevenidors // Estudis Històrics i Documents dels Arxius de Protocols. 2008. Vol. XXVI. P. 255–278. P. 265. Исследовательское введение А. Алкоберро.
  73. ↑ Museu d’Història de Catalunya. 300 Onzes de Setembre: La commemoració d’una diada. Раздел о формировании публичного поминовения в конце XIX — начале XX века.
Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Осада_Барселоны_(1713-1714)&oldid=6764