Взятие Нарвы в 1704 году

Взятие Нарвы в 1704 году

Медаль в память взятия Нарвы в 1704 году: аверс и реверс. Гравированное изображение XVIII века, созданное между 1715 и 1783 годами.

Осада и взятие русскими войсками Нарвы с последующей капитуляцией Ивангорода в ходе Северной войны.

Начало

30 мая (10 июня) 1704 года

Окончание

16 (27) августа 1704 года

Место

Нарва и Ивангород, река Нарова

Идёт загрузка карты…

ориентир карты — Нарва: 59°22′47″ с. ш., 28°10′47″ в. д.Открыть в Яндекс Картах

Взятие Нарвы в 1704 году — осадная операция русской армии в ходе Северной войны, завершившаяся штурмом Нарвы 9 (20) августа и капитуляцией Ивангорода 16 (27) августа 1704 года. Две шведские крепости стояли на противоположных берегах Наровы и контролировали переправу и пути между Ингерманландией и Эстляндией. Нарву взяли после блокады, устройства траншей, сосредоточения тяжёлых орудий и одиннадцатидневного обстрела. Ивангород сдался после падения соседней крепости и дальнейшей изоляции.

Победа закрепила русское присутствие в восточной Прибалтике. Она имела и особое значение для Петра I: была завоёвана крепость, у стен которой его армия потерпела поражение в ноябре 1700 года. Между двумя нарвскими кампаниями изменились стратегическая обстановка, состав сил и опыт осаждавших. В 1704 году главная армия Карла XII оставалась на другом театре войны, а русское командование смогло довести до конца длительную осадную операцию. Взятие города сопровождалось массовым насилием и грабежом, затронувшими мирных жителей.

Обстановка перед кампанией

Первая русская осада Нарвы завершилась 19 (30) ноября 1700 года разгромом армии, стоявшей под крепостью. Карл XII привёл полевые войска на помощь гарнизону и атаковал растянутую осадную позицию. В 1704 году Нарва вновь оказалась целью русских войск, но на этот раз Россия уже закрепилась на Неве. Взятые Нотебург и Ниеншанц, основание Петербурга и овладение другими опорными пунктами изменили значение нарвского направления: оно стало частью борьбы за удержание и расширение завоеваний в Ингерманландии.

В начале кампании русские силы готовили к действиям против Кексгольма и Дерпта. У Нарвы первоначально предполагалось ограничиться вспомогательным корпусом Петра Матвеевича Апраксина, действовавшим из Ямбурга. Его задачей было перекрыть подвоз припасов и подкреплений. 10 (21) мая шведской эскадре удалось высадить около шестисот пехотинцев, которые прошли в Нарву. Появление эскадры и известия о движении сухопутных сил со стороны Ревеля заставили Петра отказаться от кексгольмского похода и перенаправить войска к Нарве. Таким образом, крупная осада выросла из операции по блокаде крепости.

Перемена направления отразилась на снабжении. Пехота, артиллерия и боеприпасы двигались с разной скоростью, а приготовленные для одного похода грузы приходилось направлять по другим путям. Тем временем корпус Бориса Петровича Шереметева осаждал Дерпт. Две операции были связаны распоряжениями царя: после падения Дерпта к Нарве должны были подойти освободившиеся полки, осадные орудия и их прислуга. Подготовка решающего удара зависела от того, когда эти силы смогут соединиться.

Крепость и направления атаки

Нарва находилась на западном берегу Наровы, Ивангород — на восточном. Река разделяла русские осадные позиции, но одновременно давала возможность обстреливать Нарву с противоположного берега. Батареи за водной преградой были лучше защищены от внезапных вылазок. На нарвском берегу требовалось вести пехоту к валам через систему траншей, тогда как часть тяжёлых орудий могла действовать через реку. Связь двух крепостей и переправа между ними также попадали в поле зрения осаждавших.

На немецкоязычном плане штурма, который Российская национальная библиотека предположительно датирует 1704 годом, отдельно обозначены Старый город, Новый город и Ивангородская крепость. В легенде под номерами 1, 2 и 3 названы бастионы Виктория, Гонор и Глория. Линии обстрела пересекают Нарову от русских позиций к укреплениям Нарвы.

К началу XVIII века Нарва имела бастионные укрепления. В XVII столетии их перестраивали по проекту шведского инженера Эрика Дальберга. В систему входили бастионы Гонор, Глория, Виктория, Фама, Триумф, Фортуна и Спес. В кампании 1704 года особенно важны были обращённые к русским позициям Виктория и Гонор: именно на них в завершающей стадии сосредоточились огонь и штурмовые действия.

Бастион выступал перед линией крепостной ограды. Его передние стороны — фасы — встречали атакующего, а боковые участки — фланки — позволяли простреливать ров и подступы к соседним укреплениям. В Нарве фланковая артиллерия размещалась в два яруса. Поэтому даже пролом в стене ещё оставлял штурмующих под перекрёстным огнём: требовалось подавить пушки, прикрывавшие подход к бреши, и помешать гарнизону устроить за ней новый рубеж обороны.

Русские выбрали для основных тяжёлых батарей ивангородский берег. Часть меньших батарей размещалась на стороне Нарвы, ближе к атакуемым валам. Такое распределение позволяло решать разные задачи: ломовые пушки разрушали укрепления с защищённой позиции, а орудия у траншей поддерживали пехоту и мешали гарнизону проводить вылазки. Ивангород при этом продолжал оставаться самостоятельным оборонительным пунктом. Падение Нарвы впоследствии потребовало отдельного решения вопроса о его гарнизоне.

Командование и осаждавшие войска

Общее руководство кампанией осуществлял Пётр I. Во время осады он перемещался между Нарвой, Дерптом и Петербургом, направляя войска и грузы и вмешиваясь в выбор способа атаки. Осадной армией командовал генерал-фельдмаршал-лейтенант Георг Бенедикт Огильви; важные задачи выполнял Аникита Иванович Репнин. Артиллерийское ведомство возглавлял Яков Вилимович Брюс. В управлении огнём участвовали также офицеры других подразделений: тремя батареями заведовал Василий Дмитриевич Корчмин из бомбардирской роты Преображенского полка, организационно не подчинявшийся Брюсу.

Инженерными работами руководил Жозеф Гаспар Ламбер де Герен, ранее участвовавший в осадах Нотебурга и Ниеншанца. Вместе с ним действовали Андре де Брильи и Марк Гейнсон, которые затем сопровождали войска при штурме, а также Вильгельм Адам Кирштенштейн. Инженеры упомянуты в составленном перед штурмом перечне английского консула Чарльза Гудфеллоу.

Гарнизон Нарвы возглавлял генерал-майор Хеннинг Рудольф Горн, командовавший обороной и в 1700 году. Его силы насчитывали около 4,5 тысячи человек. В музейной сводке численность русских войск в этой операции оценена в 45 тысяч человек. В распоряжении защитников находилось большое число крепостных орудий, расставленных на нескольких участках обороны. Общий артиллерийский запас крепостного комплекса и количество пушек, которые могли одновременно действовать против выбранной русскими атаки, характеризовали разные стороны его силы.

Осаждавшая армия увеличивалась по мере подхода частей. К полевой пехоте и коннице присоединялись подразделения с дерптского направления; отдельно двигались артиллеристы, инженерное имущество и обозы. Число людей, назначенных на ночную работу или включённых в наградную роспись, относилось к конкретной службе и дате. Организацию осады раскрывают прежде всего их обязанности: одни части прикрывали дороги и устье реки, другие несли караул, третьи рыли траншеи и готовили приступ.

Блокада и военная хитрость

Блокадные действия начались ещё до подхода главных сил. В конце апреля Апраксин занял позиции у устья Наровы. Его лёгкая артиллерия включала три 6-фунтовые и шесть 3-фунтовых чугунных пушек из Ямбурга. 28 апреля (9 мая) береговая батарея отразила попытку двух шведских судов пройти к городу. Для русских это было первым условием дальнейшей осады: защитникам затрудняли снабжение с моря, пока у самой крепости ещё не было готового тяжёлого осадного парка.

Береговая служба сопровождалась техническими потерями. При стрельбе 28 апреля разорвало одну из малых чугунных пушек. Во время следующего появления шведских судов 3 (14) июня на берег вытащили ещё два старых чугунных орудия; оба разорвало при первых выстрелах, один пушкарь погиб и другой был ранен. Эти случаи относились к лёгкой артиллерии на блокадных позициях. Против самой Нарвы позднее действовали другие, преимущественно бронзовые осадные орудия.

30 мая (10 июня) главные русские силы переправились на левый берег и приступили к обложению крепости. Гарнизон сохранял возможность вылазок, а ожидание помощи со стороны Ревеля влияло на его поведение. На этом ожидании русское командование построило обманную операцию 8 (19) июня — известный «маскарад». Часть русских войск в синих мундирах изобразила подход шведского подкрепления.

Мнимый шведский отряд сосредоточился у Тервако и двинулся к крепости; им командовал сам Пётр. Другая часть русских войск изображала его противника. Из Нарвы вышли подразделение Лоде и драгуны Карла Мурата, рассчитывавшие поддержать пришедших. Завязался настоящий бой, в котором вышедшие из крепости шведы понесли потери. За воротами оказались и горожане, ожидавшие добычи в русском лагере; среди них также были пострадавшие и захваченные.

Уловка позволила вызвать часть гарнизона за укрепления, но крепость продолжала сопротивление. После июньского боя предстояли подведение траншей, доставка тяжёлой артиллерии и устройство её позиций. Между блокадой, вылазками и подготовкой формальной атаки прошло несколько недель. Морской подход и дороги приходилось прикрывать всё это время: осадная армия одновременно готовила удар по валам и охраняла собственные коммуникации.

Дерпт и доставка артиллерии

Артиллерию первоначально собрали в Шлиссельбурге для похода на Ладожское озеро. После перемены замысла орудия направили к Нарве через Петербург и Ямбург. Пехота выступила в мае и подошла к крепости значительно раньше основной массы тяжёлых пушек. Боеприпасы перевозились отдельно: караван малых судов с ядрами, бомбами и другими грузами прибыл морем к лагерю 1 (12) июля после восьми дней пути.

Припасы шли и со стороны Пскова. По распоряжению Петра от 29 мая (9 июня) там должны были подготовить суда, подводы и двенадцать пушек с запасом по триста ядер на каждую. 20 июня (1 июля) Михаил Щепотев сообщил о приёме семи 12-фунтовых и пяти 8-фунтовых пушек и об устройстве батареи. Эти орудия вступили в осадное хозяйство раньше основной группы, пришедшей из Петербурга.

10 (21) июля Фёдор Головин писал из лагеря, что большая часть артиллерии благополучно пришла сухим путём, а боеприпасы — водою. Это ещё не означало готовности к обстрелу. Пушки и мортиры нужно было разгрузить, поставить на помосты, снабдить зарядами и включить в общий план огня. Огильви не всегда знал о распоряжениях царя: 13 (24) июля он жаловался Меншикову на задержку выгрузки и сообщал, что Брюс ссылается на полученный им приказ.

13 (24) июля пал Дерпт. К Нарве направили пехоту и часть артиллерии корпуса Шереметева. Полки подошли к 30 июля (10 августа), когда началась решающая бомбардировка. Вместе с ними прибыли специалисты, в том числе майор Илья Кобер, впоследствии командовавший одной из мортирных батарей. Не вся использованная под Дерптом материальная часть могла немедленно продолжить службу: у некоторых орудий были повреждены запальные отверстия, и их отправили в ремонт.

Переброска связывала успех одной осады с возможностью усилить другую. Нарвское командование получало дополнительные полки и артиллеристов, но до их подхода продолжало нести расходы на блокаду и работы. Период ожидания тяжёлого огня заполняли устройство батарей и траншей, борьба с вылазками и подготовка материалов. В конце июля эти раздельные усилия сошлись в общей атаке.

Осадный парк и снабжение

Составленная 10 (21) августа ведомость Приказа артиллерии перечисляла сто орудий: 66 пушек, 33 мортиры и одну гаубицу. Главную тяжёлую ударную силу составляли 24- и 18-фунтовые пушки. Мортиры разного калибра предназначались для навесной стрельбы бомбами. В ведомости вместе с ними учитывались небольшие орудия и запасённые боеприпасы.

Учёт охватывал основной осадный парк. Отдельно документированы пушки Апраксина из Ямбурга и двенадцать орудий, привезённых из Пскова; малые полковые пушки действовали также при пехоте. Поэтому в операции участвовало больше стволов, чем значилось в итоговой сотне. Разные сводные числа зависят от того, включены ли береговые позиции, полковая артиллерия и отдельные поступления, а также от даты составления документа.

Перевозка тяжёлых орудий требовала большого транспорта. По приведённым Мегорским данным, 24-фунтовая пушка с лафетом весила около семи тонн, 18-фунтовая — свыше пяти. Кроме стволов перевозили запасные лафеты, порох, ядра, бомбы, фитиль, инструменты и материалы для ремонта. Только к тяжёлым пушкам в поход взяли двадцать запасных станков: девять для 24-фунтовых, восемь для 18-фунтовых и три для 12-фунтовых.

Работу батарей обеспечивали не только канониры и бомбардиры, но и их помощники и мастеровые. В росписях встречаются плотники, кузнецы, слесари, столяр, бочары и другие специалисты. Деревянные части лафета испытывали нагрузки при стрельбе и могли требовать замены; заряды и боеприпасы подготавливали с помощью специальных мерок, воронок, весов и трубок. Вместе с боевой службой в осадном парке шла постоянная ремесленная работа.

Запас боеприпасов позволял вести продолжительный огонь, но расход сильно различался по калибрам. Согласно ведомости, 24-фунтовые пушки выпустили 6098 ядер, 18-фунтовые — 5514, тогда как 12-фунтовые — 376. Такое распределение соответствует ведущей роли крупных пушек в разрушении укреплений. У единственной гаубицы был небольшой расход — пятнадцать бомб. Мегорский сопоставляет это с нареканиями на качество подобных боеприпасов в другой осаде того же года, сохраняя предположительный характер объяснения.

Траншеи, батареи и повседневная служба

Апроши — осадные траншеи — подводили к крепости так, чтобы пехота могла приблизиться к атакуемым местам под прикрытием земляных укрытий. С работой землекопов были связаны охрана позиции и огневая поддержка. В шанцы завозили полковые пушки для отражения вылазок. 21 июня (2 июля) их применение прямо отмечено в походном журнале; лёгкие орудия оставались средством защиты солдат, занятых у крепостных валов.

Солдаты приходили на земляные работы вооружёнными и после их окончания ожидали смены в резерве. В траншеях держали по тысяче лопат и кирок. Работников прикрывал караул; ответственный офицер сдавал дела сменявшему его офицеру. По приказам сохранились отдельные наряды: в ночь на работы назначали сотни людей, снабжавших позицию также фашинами — связками хвороста для устройства укрытий и укрепления земляных сооружений.

Постепенно батареи строились всё ближе к местам будущей атаки. Шведские наблюдатели видели, как в середине июля на ивангородском берегу появлялись новые амбразуры, как русские переносили фашины и ставили мортиры. В последние дни перед открытием общего огня позиции мостили досками и вооружали. Подготовка помостов была частью установки тяжёлых пушек: орудие должно было сохранять пригодное положение при повторных выстрелах и откате.

Для мортир устраивали отдельные батареи, в русских документах называвшиеся также «кетелями» или «котлами». Они отличались от пушечных позиций способом стрельбы и задачей: тяжёлая бомба могла перелететь через внешнюю ограду и взорваться внутри крепости. Пушечные батареи выбирали так, чтобы бить по определённым участкам стен и артиллерийским позициям. Топография берегов и направление огня определяли, какое укрепление могло стать целью каждой из них.

Осадная работа продолжалась под огнём. Вечером 23 июля (3 августа) в апрошах был убит преображенский подполковник Дмитрий Карпов, ранее участвовавший в штурме Нотебурга. Он погиб от выстрела шведской фузеи. Даже передача службы на уже занятой позиции сохраняла боевой риск; инженерное приближение к валам постоянно сопровождалось перестрелкой.

Ведомость имущества показывает масштаб земляных работ. Из более чем двенадцати тысяч лопат и заступов в расход записали свыше девяти тысяч; из более чем пяти с половиной тысяч кирок и мотыг — свыше четырёх тысяч. Мегорский связывает столь большой расход с каменистым наровским грунтом и массовой выдачей инструмента работникам. Осадный лагерь расходовал не только снаряды: продвижение к крепости требовало непрерывно пополнять средства самого труда.

Бомбардировка

Общий обстрел открылся 30 июля (10 августа). Батареи на ивангородской стороне начали огонь по Нарве и бастиону Виктория. Пушки действовали преимущественно днём, мортирная стрельба продолжалась и ночью. Мортиры поражали внутреннее пространство крепости, тогда как ломовые пушки сосредоточивались на участках ограды, предназначенных для разрушения. Так одновременно ослаблялись оборонительные сооружения и возможности гарнизона их обслуживать.

В городе начались пожары и взрывы. Русские наблюдатели из апрошей сообщали о поражении артиллерийской лаборатории. В шведских записях упоминались попадания в запасы гранат, гибель военнослужащих и повреждение городских строений. Обстрел воздействовал и на казарменную жизнь, и на работу у валов: нужно было тушить огонь, убирать разрушения и заменять людей на оборонительных позициях.

Интенсивность огня менялась. По шведскому журналу, 5 (16) августа вечером начался сильный дождь и бомбардировка ослабла. В последние сутки перед штурмом число отмеченных в городе бомб резко выросло. Мегорский сопоставляет два способа учёта: шведские наблюдатели насчитали 4567 упавших бомб, а русская ведомость записала расход 5714 бомб разных калибров. Первый показатель относится к наблюдениям внутри крепости, второй — к расходованию боеприпасов осадной артиллерией.

В опубликованной ведомости фигурировали и специальные зажигательные снаряды — каркасы, но их расход под Нарвой не отмечен. Пожары возникали в ходе стрельбы разрывными бомбами, в том числе при поражении запасов военного имущества. Это отличает конкретную практику обстрела от общего перечня привезённых в поход средств. Часть припасов так и осталась невостребованной.

Горн в письме от 2 (13) августа сообщал, что за короткое время тяжёлые мортиры нанесли больший урон, чем предшествующая длительная осада. До открытия общего огня он предполагал, что русские рассчитывают взять город измором: тяжёлые пушки долго молчали. Переход от блокады к непрерывной бомбардировке резко изменил положение защитников. Теперь за сравнительно короткий срок разрушались сооружения, которые сохранялись на протяжении первых недель окружения.

Бреши и переговоры

На бастионе Виктория русские тяжёлые пушки разбили обращённые к ним фасы. Через образовавшиеся разрушения впоследствии поднялась на вал колонна генерала Шонбека. Здесь виден прямой результат прицельного огня по выбранной части укреплений. В предшествующих русских осадах крупный пролом не всегда оказывался проходимым для пехоты; под Нарвой повреждения Виктории стали действительным путём атаки.

С бастионом Гонор события развивались иначе. Его намеревались разрушить с помощью подкопа, однако 6 (17) августа часть сооружения обрушилась раньше. Верх бастиона вместе с бруствером и пушками осел внутрь, а обломки у основания заполнили часть рва. Возник проход, которым можно было воспользоваться с лестницами. Это изменило условия предстоящего штурма на ещё одном направлении.

Свидетельства по-разному объясняли обвал. Русские реляции связывали его с продолжительным метанием бомб. Генрих Гизен писал также о слабом основании стен и счастливом случае. Датский дипломат Юст Юль, посетивший Нарву позднее, передавал версию о самопроизвольном разрушении бастиона. Мегорский рассматривает эти сообщения раздельно: подтверждённый обвал Гонора и успешно разрушенная пушками Виктория были двумя разными обстоятельствами подготовки атаки.

В тот же день, 6 (17) августа, к Горну послали пленного дерптского коменданта Карла Густава Скитте с предложением сдаться. Горн отказался с ним встречаться. Затем барабанщик доставил письмо Огильви о капитуляции; ответ, полученный 7 (18) августа, вновь был отрицательным. Русское командование продолжило подготовку приступа и распорядилось собрать драгунские мортирцы.

Наличие двух повреждённых бастионов позволяло атаковать несколько участков обороны. Вместе с тем гарнизон мог укрепить проломы или устроить за ними внутренний оборонительный рубеж — ретраншемент. Русской артиллерии предстояло мешать этим работам и подавлять орудия, способные простреливать движение пехоты. Огонь продолжался и после того, как проходы в укреплениях уже возникли.

Подготовка и штурм 9 августа

Задание изготовить штурмовые лестницы войска получили ещё 31 июля (11 августа). Приказ предписывал сделать по одной лестнице на роту из трёх продольных брусьев длиной 24 аршина — около 17 метров. Ширину и расстояние между ступенями изготовители должны были уточнить у Репнина. 7 (18) августа последовало указание приделать к концам лестниц колёса диаметром восемь вершков — около 35 сантиметров. Генералам велели обеспечить готовность лестниц в своих бригадах к 8 (19) августа.

8 (19) августа обстрел усилили. В траншеи переносили лестницы, фашины и мешки с шерстью, служившие защитой от пуль. Войска сосредоточивали в трёх местах. Одновременно к устью Наровы отправили драгун для противодействия возможному шведскому десанту. Прикрытие морского направления сохранялось и накануне решающей атаки.

Возле контрэскарпа — наружной стороны крепостного рва — устроили батареи для стрельбы по фланкам. Их задача заключалась в том, чтобы не дать уцелевшим пушкам защитников встретить атакующих продольным огнём вдоль рва. Большие и малые мортиры продолжали поражать места проломов, мешая восстанавливать укрепления. Для поддержки движения подготовили и стрелковую позицию.

В осаде участвовали гренадеры пехотных и драгунских полков, вооружённые ручными мортирцами для метания гранат на укрепления. Это оружие обслуживали отдельно от тяжёлой артиллерии; боеприпасы поступали из общего осадного хозяйства. По ведомости за поход израсходовали 12 547 ручных двухфунтовых гранат. Этот итог относится ко всей операции.

Утром 9 (20) августа пехота из лагерей приблизилась к апрошам. К обрушенному Гонору послали штрафных солдат с лестницами, которые нужно было поставить во рву. После полудня начался общий приступ. Его предварял усиленный огонь батарей; сигнальный залп мортир позволял согласовать начало действий на разнесённых участках осадной позиции.

Первой на вал Гонора поднялась колонна генерал-майора Чамберса. На этом участке погиб полковник Бернер и был ранен полковник Келин. Часть шведской артиллерии продолжала стрелять в упор, несмотря на предшествующий обстрел. На Викторию через разбитые фасы вышли люди генерала Шонбека. Последовательность атаки показывает, как подготовленные инженерными работами подходы и разрушения в ограде использовались пехотой непосредственно в бою.

Воспоминания участников сохраняют следы огня, который пришлось преодолеть. Семёновский каптенармус Степан Юрьев был поражён картечью на лестнице под стеной; раненую ногу впоследствии ампутировали. В перечнях потерянного оружия встречаются фузейные стволы, перебитые картечью. Прапорщик Данила Сикорский из полка фон Дельдина записал, что его знамя на приступе пробило ядро. Эти свидетельства относятся к людям и вещам, прошедшим через обстрел в последние минуты перед прорывом.

Менее чем через час атакующие овладели линией бастионов и ворвались в город. Гарнизону не удалось организовать устойчивую оборону за старой городской стеной. Прорыв через внешние укрепления быстро перешёл в преследование внутри Нарвы; часть защитников погибла, часть сдалась в плен, а небольшой отряд ушёл в Ивангород. Длительная осада завершилась коротким по времени, но кровопролитным боем.

Город после прорыва

Вступление русских войск сопровождалось убийствами горожан и грабежом. Среди погибших были женщины и дети. В письме Августу II Пётр признавал гибель детей словами «и младенцев немного оставили». Горн попал в плен. Сопротивление крепости сменилось насилием внутри города, где находились одновременно солдаты гарнизона, жители и вступившие штурмовые части.

Согласно походному журналу и изложению Устрялова, использованным составителями «Биохроники Петра Великого», войскам было разрешено разграбление Нарвы в течение двух дней. Добыча доставалась участникам приступа. Это обстоятельство существенно для последующей истории вознаграждений: артиллеристы оставались при своих орудиях и позднее добивались особой денежной выплаты, указывая, что их служба лишала их возможности получить добычу вместе с пехотой.

Позднее распространился рассказ о Петре, прекращающем насилие с окровавленной шпагой в руке. Фридрих Христиан Вебер, посетивший Нарву в 1715 году, связывал его со столом, который ему показывали в городе. В XIX веке сцены штурма и вмешательства царя получили живописное воплощение. Рассказ Вебера принадлежит истории памяти о взятии города; его запись отделена от события одиннадцатью годами.

Взятие Нарвы в изображении Александра фон Коцебу. XIX век.

Показатели потерь в сводках имеют разные границы. Государственный исторический музей приводит для русской стороны при штурме 359 убитых и 1340 раненых, а число 2700 погибших шведов относит ко всей осаде. Эти данные описывают соответственно потери одного приступа и более длительной операции. Гибель горожан представляет отдельную часть последствий взятия крепости; общей точно установленной цифры её жертв эта музейная справка не даёт.

Капитуляция Ивангорода

После падения Нарвы Ивангород продолжал сопротивление. К его коменданту Магнусу Штернстролю направили Петра Шафирова с предложением безусловной сдачи. Затем к нему прибыл саксонский дипломат Иост Фридрих Арнштедт с приказанием пленённого Горна. Немедленной капитуляции эти обращения не принесли.

Комендант удерживал крепость с небольшим отрядом — примерно двумястами солдатами и офицерами. Русское командование ограничилось полной изоляцией Ивангорода, не разворачивая против него отдельной новой осадной атаки. 16 (27) августа гарнизон капитулировал и получил право уйти в Ревель без оружия и знамён. На этом завершилась операция против двух крепостей.

Различие в исходе двух оборон определило и положение гарнизонов. Нарва была взята в ходе общего приступа с последующим пленением уцелевших защитников и разграблением города. Для Ивангорода были согласованы условия выхода. Крепостной комплекс перешёл под русский контроль в результате последовательного сочетания штурма и переговоров.

Гарнизон и вознаграждения

После завершения осады часть артиллеристов осталась обслуживать занятые крепости. Майор Илья Кобер возглавил артиллерию нарвского и ивангородского гарнизона. Орудия и осадное имущество стали ресурсом, который требовалось сохранить и привести в порядок для дальнейшей службы. Продолжительная стрельба изнашивала запальные отверстия бронзовых пушек; использованную материальную часть ремонтировали или переливали.

Вопрос о денежной награде артиллеристам решался спустя годы. В декабре 1706 года Гинтер подал просьбу о выплате, объясняя её тем, что служители артиллерии постоянно оставались на своих местах и не могли участвовать в добыче. Переписка продолжалась; в 1708 году последовали выплаты. Офицерам и унтер-офицерам назначили трёхмесячное жалованье сверх обычного, капралам — по два рубля, нижним чинам и мастеровым — по рублю.

Документы о награждении сохранили имена людей, обычно не попадавших в реляции о победе: канониров, бомбардиров, помощников при пушках и мастеровых. Списки составлялись в разные годы и дополнялись отдельными распоряжениями. Их сопоставление позволяет восстанавливать артиллерийскую службу под Нарвой, одновременно учитывая разночтения в именах, чинах и окладах. Учёт награды оказался одним из источников по составу участников осады.

Значение и изучение операции

Взятие Нарвы завершило кампанию против крупного шведского крепостного узла на Нарове. Русские получили контроль над переправой и укреплениями на обоих берегах. Вместе с Дерптом Нарва расширила систему опорных пунктов, занятых в первые годы Северной войны. Общая история города в этот период рассматривается в статье Нарва в Петровскую эпоху.

По сравнению с 1700 годом изменился сам ход операции. Осадная армия получила время для подвода тяжёлых средств; успех под Дерптом позволил перебросить дополнительные части; блокада и прикрытие коммуникаций сопровождали подготовку удара. В конечной фазе действовали совместно ломовые пушки, мортиры, инженерные команды и пехота. Сочетание разных видов огня и подступов позволило использовать разрушения укреплений для действительного прорыва.

Операцию восстанавливают по переписке командования, походным журналам, реляциям и свидетельствам осаждённых. Мегорский обращает внимание на происхождение текстов: несколько официальных изложений могли восходить к одним и тем же поденным записям. Работы Устрялова, Ласковского и Палли раскрывали хронологию; новые публикации приказов и артиллерийских росписей добавили сведения о людях, траншейной службе и снабжении.

Планы осады также отражают разную информацию. «Начертание» 1704 года, позднейшая «Книга Марсова» и рукописные копии показывают неодинаковое число амбразур и орудий. Мегорский сопоставляет их с ведомостями и наблюдениями защитников, устанавливая зависимость некоторых изображений от более раннего оригинала. Для истории осады это позволяет соединить расположение батарей с письменными данными об их действии.

В совокупности эти источники показывают, как проходила подготовка победы: суда везли снаряды, обозы — тяжёлые орудия, солдатские команды продвигали траншеи, артиллеристы разрушали выбранные участки и прикрывали движение пехоты. Известные эпизоды — «маскарад», обвал Гонора и августовский штурм — были частями одной длительной операции, завершившейся овладением обеими крепостями.

Связанные статьи

Нарва: город и крепость · Северная война · Русская армия при Петре I · Тактика русской армии при Петре I · Взятие Нотебурга в 1702 году

Материалы проекта«История. Главное»

ВидеоВзятие Нарвы 1704 года. Часть 1: военная хитрость | Баир Иринчеев и Борис МегорскийПодготовка осады, блокада и «маскарад»

ВидеоВзятие Нарвы 1704 года. Часть 2: беспримерный штурм | Баир Иринчеев и Борис МегорскийОсадные работы, штурм и капитуляция