Перейти к содержанию

Военная экономика Швеции XVII века

Материал из Энциклопедия История. Главное
Военная экономика Швеции XVII века
Панорамный вид Фалуна на исторической гравюре.
Фалун. Гравюра из «Suecia antiqua et hodierna», том 2, лист 45; конец XVII — начало XVIII века. Идеализированный вид одного из важнейших центров медного производства Швеции.

Система налогов, повинностей, производства, кредита и снабжения, обеспечивавшая шведскую армию и флот в период великодержавия.

Регион
Шведское королевство и его балтийские владения
Область
Военная и экономическая история
Период
XVII век

Военная экономика Швеции XVII века — совокупность способов, которыми шведская корона получала людей, деньги, продовольствие, вооружение и транспорт для постоянной армии и флота. В неё входили земельные налоги и натуральные повинности, набор солдат и моряков, производство и экспорт металлов, кредит торговых домов, таможенные сборы, иностранные субсидии и содержание войск за счёт занятых территорий. Эти средства поддерживали расширение шведских владений вокруг Балтийского моря и участие королевства в европейских войнах.

Важнейшей особенностью системы было соединение разных форм ресурсов. Крестьянское хозяйство могло предоставить зерно, подводы или содержание военнослужащего; металлургическое предприятие — железо и орудия; купец — аванс и доступ к внешнему рынку. Через казённый учёт, договоры и военную администрацию эти поступления направлялись к полкам, гарнизонам и верфям. Денежные расходы казны отражали лишь часть общественных затрат: набор людей и многие местные поставки оплачивались непосредственно хозяйствами.[1]

Королевство, море и ресурсы

Шведская держава складывалась из территорий с различным хозяйством и правовым устройством. Швеция и Финляндия составляли основную часть королевства, а владения на восточном и южном берегах Балтики расширяли его стратегические возможности. Столбовский мир 1617 года закрепил за Швецией Ингрию и Кексгольмский лен; приобретения в Германии после Тридцатилетней войны и переход бывших датских провинций в 1658 году придали державе ещё более сложную географию. Морские переходы связывали её части, а порты становились одновременно пунктами торговли, военной перевозки и сбора доходов.

Внешняя торговля и сообщения между Швецией и Финляндией зависели от моря. Контроль над ним позволял перебрасывать войска и запасы к удалённым гарнизонам; потеря морских коммуникаций затрудняла управление владениями. Ян Глете связывал развитие шведской морской силы прежде всего со способностью короны организовать разнородные ресурсы. При этом в дальней торговой навигации большую роль играли иностранные, особенно нидерландские, перевозчики. Государство развивало военный флот в обществе, где навыки местного судоходства были распространены шире, чем капитал и опыт крупных океанских предприятий.[2]

Материальную основу составляли сельское хозяйство, лесные ресурсы, горное дело и труд населения. Развитие медной добычи в Фалуне достигло особого значения в XVII веке. Горнопромышленный район включал шахты, плавильные сооружения, поселения и обслуживавшую их округу; его воздействие распространялось на хозяйство и расселение Даларны. Металлургический центр зависел от постоянного подвоза топлива и продовольствия, поэтому значение месторождения выходило далеко за пределы добычи руды.[3]

Медный экспорт давал выход на международный рынок, но связывал внутренние финансы с внешним спросом. По историческому обзору Риксбанка, в первой половине XVII века Фалун обеспечивал около двух третей европейского предложения меди. Приведённая оценка относится к Европе и к определённому периоду. Правительство стремилось поддерживать цену металла, в том числе направляя часть добычи на внутреннюю чеканку. Производство стратегического товара и денежная политика оказывались непосредственно связаны.[4]

Горное производство меняло и городскую среду. Действующие городские привилегии Фалун получил в 1641 году, а план 1646 года придал его застройке регулярную структуру. Для рабочих формировали район Эльсборг; новые участки создавали в том числе засыпкой заболоченных мест шлаком. Промышленная деятельность определяла размещение жилья, участков плавильного производства и путей сообщения. Город рос вокруг добычи и переработки металла, с которым были связаны доходы королевства.[5]

После подъёма середины века доходность рудника снижалась. Ливень 1666 года повредил хозяйства, плавильни и горные участки; крупный обвал 1687 года образовал провал Стура-Стётен. Эти события выявляли зависимость важного источника металла от состояния конкретного производственного района. Место, дававшее короне экспортный товар и материал для монеты, само требовало поддержания инфраструктуры и восстановления после повреждений.[5]

Историческая карта шведских владений около 1658 года.
Шведские владения около 1658 года. Историческая карта помогает сопоставить части державы по берегам Балтики; это отдельный территориальный срез, а не карта налоговых округов или поставок за всё XVII столетие.

Налоги, повинности и управление поступлениями

Натуральные поставки и денежная потребность

Основой регулярных доходов оставались платежи, связанные с землёй. Они дополнялись чрезвычайными сборами и разными видами обязательной службы. Для сельского населения война означала передачу части урожая и иных продуктов, предоставление транспорта и людей. Казна могла использовать полученное в натуре для непосредственного снабжения, но для оплаты иностранных поставщиков и ряда военных расходов требовались деньги. Поэтому переход от хозяйственного ресурса к средствам ведения войны зависел и от торговли: зерно, металл или право на будущий доход должны были получить денежную оценку и покупателя.

Налоговая система накапливалась постепенно. Некоторые сборы, вводившиеся для определённой нужды, включались в постоянную раскладку. В 1622 году появилась малая таможенная пошлина — lilla tullen, взимавшаяся при ввозе товаров в города и на рынки. Торговлю стремились сосредоточить в местах, где её можно было учитывать и облагать. Мельничный сбор 1625 года стал одним из истоков подушного платежа mantalspenningen: использование домашних ручных мельниц затрудняло контроль за помолом, и обложение переносили на людей. Внешняя торговля давала доход через морскую таможню, а производство и продажа товаров — через акцизы.[6]

Различие между денежным и натуральным поступлением имело практические последствия. Партия зерна в одном уезде обеспечивала продовольствие только после сбора и перевозки к месту потребления. Поступление пошлины в порту можно было направить на платёж поставщику, но оно зависело от движения торговли. При составлении военных планов приходилось согласовывать сроки поступления доходов со сроками закупок и мобилизации. В хозяйстве постоянной армии время получения ресурса было столь же существенно, как его учётная стоимость.

Выкуп Эльвсборга

Показательный ранний пример чрезвычайной мобилизации — сбор средств на возвращение крепости Эльвсборг после Кальмарской войны. В 1613 году в Стокгольме был одобрен специальный налог. Платежи раскладывались по различным ставкам и собирались в шесть сроков в 1614–1619 годах. Сбор поручили особым комиссарам, направлявшим отчётность в Стокгольм; центральное руководство осуществляли четыре члена Камерного совета. Военная неудача потребовала длительной фискальной операции, продолжавшейся после заключения мира.[7]

Этот механизм соединял политическое решение, местную раскладку, сбор и центральную проверку. Крепость имела стратегическую ценность, однако её возвращение обеспечивалось платежами, распределёнными по хозяйствам и годам. Опыт такого обложения показывал возможности короны устанавливать чрезвычайную цель и создавать для неё особую систему отчётности. Он также делал заметной цену внешней политики внутри страны: исполнение мирного договора превращалось в продолжительную обязанность населения.

Центральные коллегии и местная отчётность

Административная реорганизация XVII века расширяла возможности учёта. Форма правления 1634 года закрепила устройство центральных коллегий: судебной, военной, адмиралтейской, камерной и канцелярской. Позднее из финансового управления выделялись специализированные учреждения: Горная коллегия в 1637 году, Коммерц-коллегия в 1651-м, Государственная контора в 1680-м и Камерная ревизия в 1695-м. Государственная контора составляла финансовую роспись и следила за направлением поступивших средств в соответствии с ней. Специализация распределяла между учреждениями производство, торговлю, военные нужды и контроль расходования.[8]

В Финляндии, как и в других частях королевства, закреплённая в 1634 году губернская организация обеспечивала передачу финансовых сведений в центр. В губернской конторе составляли два экземпляра годовых счетов: один отправляли в Камерную коллегию в Стокгольме, другой сохраняли на месте. Так возникал параллельный ряд документов, позволявший сопоставлять местные поступления с центральными требованиями. Современные комплексы länsräkenskaper — губернских счетов — сохраняют эту структуру финансового управления.[9]

Сведение отчётов делало удалённые ресурсы доступными для распределения между военными задачами. При этом исполнение зависело от людей на местах: сборщиков, перевозчиков, поставщиков и командиров. Между установленной суммой и фактическим получением денег или товаров оставались сроки взыскания и доставки. Поэтому финансовое управление было связано с организацией транспорта и проверкой исполнения, а административное расширение сопровождало рост постоянных вооружённых сил.

Земельные доходы, служба и редукция

Доход с земли как средство платежа

Корона вознаграждала служилых людей земельными пожалованиями и правами на доходы с хозяйств. Такие передачи помогали оплачивать службу в условиях нехватки наличных средств. Получатель приобретал источник содержания, а корона временно или надолго уступала часть будущих поступлений. Возникала связь между текущими военными нуждами, имущественным положением служилых семей и последующей доходной базой государства.

Исследование Кристины Прютц показывает, что пожалование часто было предметом обращения и переговоров. В документах учитывались служба, верность и заслуги; права могли распространяться на жену и детей получателя. Корона ожидала продолжения службы со стороны семьи, а семья рассчитывала на сохранение предоставленного содержания. Система затрагивала наследование и семейное хозяйство наряду с военными обязательствами. В 1680 году началось её свёртывание и возвращение отчуждённых доходов короне.[10]

Прютц приводит показатель изменения круга хозяйств, с которых корона получала полный налоговый и рентный доход: около четырёх пятых в 1590-х годах, немногим более трети к середине XVII века и около двух третей после редукции 1680-х годов. Это характеристика прав на поступления с хозяйств. Она показывает, насколько сильно менялось распределение земельных доходов между короной и частными получателями за столетие военной экспансии.[10]

Поворот 1680-х годов

Редукция при Карле XI возвращала короне ранее переданные владения и доходы. Решение риксдага 1680 года открыло широкую проверку пожалований. Внутри страны перераспределение усиливало самостоятельность королевской власти и создавало более устойчивую базу для содержания государственных учреждений. Военная организация получала возможность опираться на регулярные поступления, закреплённые за определёнными расходами. Однако сбор чрезвычайных военных платежей продолжался и после начала редукции.[6]

В Ингрии преобразование имело особую пограничную остроту. По исследованию Каспера Кепсу, расширенная редукция достигла провинции в 1683 году; вскоре корона изъяла примерно две трети земель. Ингерманландское дворянство сопротивлялось и направляло представителей в Стокгольм. Центральная власть сохранила курс на возвращение доходов и ограничила политическое влияние местной дворянской корпорации. Реформа меняла одновременно финансовое положение провинции и отношения между её элитой и монархией.[11]

В 1684 году генерал-губернатор Отто Вильгельм Сперлинг сообщал королю, что провинция впервые способна содержать себя. К 1695 году возвращённые короне земли давали почти 90 тысяч далеров серебряной монетой — daler silvermynt — дохода. Кепсу связывает улучшение финансов с сочетанием редукции и налогового откупа. Для восточной границы это означало увеличение местной базы содержания администрации и гарнизонов, а для населения — изменение получателя и порядка взыскания платежей.[11]

Назначенный доход и фактические средства

Работа морского ведомства показывает, как финансовое назначение превращалось в снабжение. По исследованию Акселя Зеттерстена, Камерная коллегия ежегодно закрепляла за адмиралтейством источники дохода, однако деньги ведомство должно было получать по соответствующим назначениям. В Финляндии и на Аландских островах действовали собственные сборщики адмиралтейства; в Швеции перед ним отчитывались коронные фогты и другие местные должностные лица. Участники морского управления поэтому занимались и взысканием причитавшихся им поступлений.[12]

Натуральная часть включала зерно, мясо, рыбу, смолу и живой скот. С Аландских островов животных перевозили в Стокгольм; в 1667 году местному фогту предложили продавать их и отправлять деньги. В 1636 году адмиралтейство назначило в Финляндии трёх провиантских писцов для приёма поступлений и помещения их в склады. Ведомство также продавало полученные товары: железо направляли на рынки Кёнигсберга и Любека, соль — в финляндские города. Выбор между продуктом, его продажей и денежным переводом зависел от текущей потребности.[12]

Такая практика связывала военное снабжение с сезонной торговлей и местной администрацией. Сумма, записанная в финансовой росписи, обозначала право на ресурс, а работа ведомства обеспечивала его получение в нужной форме. Перевозка скота и отправка выручки после его продажи решали одну хозяйственную задачу разными средствами. Организация этих переходов входила в повседневную деятельность флота наряду со строительством и подготовкой кораблей.

Землемерие и учёт ресурсов

Возвращение владений требовало установить их состав, границы и основания обложения. В 1630-х годах землемеры по поручению Камеральной коллегии начали систематическую съёмку деревень и хозяйств. Карты заказывали также частные владельцы: в 1639 году было снято имение Акселя Оксеншерны Фихольм, а в 1638-м и 1640-м — владения Габриэля Бенгтссона Оксеншерны Мёрбю и Смедбю. Государственная служба и дворянское хозяйство пользовались работой одного круга специалистов.[13]

Во второй половине века землемеров привлекали к редукции имений, устройству солдатских торпов и оценке коронных лесов и общинных угодий. К концу столетия сведения геометрических карт отдельных деревень стали сводить в географические карты более обширных районов. Работа распространялась и на приобретённые провинции вокруг Балтики. Пространственный учёт помогал администрации связывать земельные права и природные ресурсы с налогами и конкретными обязанностями содержания войск.[13]

Люди и сельское хозяйство

Содержание вооружённых сил включало длительное изъятие труда из хозяйства. Отправка человека на службу оставляла его семью и общину с прежними обязательствами по обработке земли и уплате налогов. Повторные наборы затрагивали способность деревни воспроизводить собственные ресурсы. Военно-финансовая устойчивость зависела от того, насколько регулярно хозяйства могли исполнять требования короны, сохраняя урожай, скот и рабочую силу для следующего года.

В первой половине века набор подданных сочетался с наймом иностранных войск. Магнус Линнарссон, изучив обсуждения в Государственном совете за 1621–1636 годы, обнаружил устойчивое предпочтение собственных призывных частей: наёмников описывали как дорогих и ненадёжных. На практике наёмные военнослужащие составляли значительную часть сил, в том числе шведских. Политические задачи и масштабы войны сохраняли спрос на них вопреки критике.[14]

Сочетание двух способов комплектования распределяло нагрузку между внутренним хозяйством и денежным наймом. Призыв требовал предоставить человека из населения королевства; наём давал доступ к более широкому рынку военной службы, но увеличивал потребность в оплате. Вопрос выбора был связан с численностью требовавшихся войск, доверием к ним и доступными средствами содержания. Противоречие между предпочтениями совета и реальным составом армии отражало тесноту этих возможностей.[14]

С 1680-х годов крупную часть нижних чинов обеспечивала территориальная система индельты. Одно или несколько хозяйств образовывали rote либо rusthåll и должны были подобрать солдата, моряка или кавалериста, предоставить ему содержание и в ряде областей жильё с землёй. Устройство различалось по регионам и менялось со временем; торпы существовали не повсюду. Индельтные люди составляли ядро провинциальных полков и боцманских компаний, а вербованные части сохранялись рядом с ними.[15]

Для короны такая организация заранее закрепляла обязанность содержать военное место за определённой хозяйственной группой. Для обязанных хозяйств она делала службу постоянной статьёй расходов. Содержание человека складывалось из денег, продуктов, жилья и земли, а замена выбывшего требовала нового набора. Именно поэтому учёт мест, контрактов и смотров имел хозяйственное значение: по этим документам проверяли, существует ли предусмотренный системой человек и исполняются ли обязательства по его содержанию.[15]

Морской вариант раскрывает боцманская система. Территориальное место обеспечивало человека, которого затем вызывали на военно-морскую станцию и распределяли по потребностям флота. Его служба могла включать поход и работы на берегу. В общине оставались хозяйство и семья, а на станции требовалось соединить прибывших с профессиональными моряками и специалистами. Регулярное содержание давало кадровую основу; обучение, сбор и распределение превращали её в экипажи.[16]

Сельское происхождение значительной части нижних чинов делало подготовку отдельной задачей. Практика местного рыболовства и перевозок помогала освоению морского труда, но линейный парусный корабль требовал согласованных действий большого экипажа. Военная экономика включала поэтому содержание постоянных навыков: мастеров верфи, артиллеристов, офицеров, штурманов и опытных моряков. Эти занятия имели собственную подготовку и условия найма, отличавшиеся от поддержания территориального военного места.[2]

Металлы, торговые дома и иностранные специалисты

Голландский флейт. Вацлав Холлар, XVII век. Торговое судно эпохи международных поставок металла и вооружения.
Голландский флейт. Вацлав Холлар, XVII век. Торговое судно эпохи международных поставок металла и вооружения.

Шведское производство вооружения было встроено в международные связи. Нидерландские торговые дома соединяли доступ к шведским металлам с рынками, транспортом и кредитом Амстердама. Луи де Геер, Элиас и Якоб Трип торговали медью, железом, пушками, боеприпасами и мушкетами. После начала Тридцатилетней войны Амстердам развивался как крупный рынок военного снабжения. Привилегии и деловые связи в Швеции позволяли предпринимателям участвовать в этом спросе.[17]

Луи де Геер одновременно выступал финансистом и поставщиком шведской короны и участником частного экспорта вооружения. Его сеть связывала производство с международным сбытом в Нидерландах и других центрах. В исследовании Мики Миккельссона внимание уделено попыткам предпринимателя и его партнёров контролировать производственные средства и потоки ресурсов: изготовление чугунных пушек, боеприпасов и иных предметов вооружения соединялось с торговлей готовой продукцией.[18]

Сотрудничество короны с торговым домом было одной из форм военного предпринимательства: оно объединяло получение продукции, авансирование и выход к деньгам внешнего рынка. Для предпринимателя государственный заказ сочетался с возможностью сбыта другим покупателям. Ресурсы военной экономики распределялись между собственными вооружёнными силами и экспортом. Пушки и металл выступали и средствами войны, и товарами, обеспечивавшими доход и расчёты. Так развитие производства поддерживалось международным спросом, а государственные потребности зависели от деловой сети поставщиков.[18]

Договоры Луи де Геера: заказ, кредит и обеспечение платежа

Сохранившиеся договоры позволяют увидеть, как определялся объём заказа. 24 января 1618 года Луи де Геер заключил с представителями шведской короны Юханом Шютте и Якобом ван Дейком соглашение о поставке вооружения на 60 000 гульденов. Пересмотренные условия от 30 мая того же года увеличили сумму до 80 000 гульденов. За общим обязательством стояли отдельные позиции с согласованными ценами: порох, мушкеты, карабины и холодное оружие. В оплате участвовали средства нидерландских субсидий.[18]

Деловые отношения требовали обеспечения долга. Расчёты связывали с вывозом шведской меди, арендными правами и уступкой таможенных поступлений. Поэтому доступ короны к вооружению зависел и от будущих доходов, которые она могла предоставить кредитору. Поставщик, со своей стороны, сравнивал условия разных покупателей. В письме Акселю Оксеншерне от 25 июня 1621 года де Геер отказался принимать новые заказы, ссылаясь на рост цен, другие возможности сбыта и накопившуюся задолженность Швеции. Государственный спрос сам по себе ещё не гарантировал продолжения поставок: требовалось поддерживать платёжеспособность и доверие контрагента.[18]

Движение специалистов дополняло движение товаров и капитала. Шведская корона привлекала шотландских офицеров, рассчитывая использовать их военный опыт, а на восточных территориях разрабатывала проекты переселения немецких и нидерландских земледельцев. Как показывают Себастьян Скьявоне и Отсо Кортекангас, военная и аграрная экспертиза рассматривалась в контексте развития расширявшейся державы. Попытки преобразовать Ингрию соединяли интерес к хозяйственной отдаче пограничной территории с потребностями её удержания.[19]

Международное участие сохраняло значение и при усилении центрального управления. Приглашённый мастер, офицер и купец обладали разными ресурсами, которых короне могло недоставать внутри страны. Соглашения с ними давали доступ к навыкам и связям, но требовали оплаты и поддержания доверия. Шведская военная экономика развивалась через взаимодействие государственных учреждений с иностранными специалистами и предпринимателями, чьи интересы выходили за пределы одного королевства.[19][17]

Медь, деньги и кредит

От экспортного металла к монете

В 1624 году Швеция ввела медную монету. Риксбанк связывает это решение с нехваткой серебра и золота в условиях продолжительных войн и со стремлением поддержать цену важнейшего экспортного металла. Направление меди на чеканку сокращало её предложение за границей. Первоначально выпускались небольшие квадратные монеты — klippingar, позднее заменённые круглыми. Денежная политика была связана с задачей управления сбытом собственной горной продукции.[4]

В 1644 году началась чеканка крупных медных монет-плит. Из-за низкой стоимости меди по отношению к серебру для представления значительной суммы требовался большой вес металла. Самая тяжёлая из таких монет весила около 19,7 килограмма. В расчётах возникало ощутимое транспортное препятствие: крупный платёж означал перемещение тяжёлого груза. Банковская запись и затем бумажное обязательство позволяли отделить перевод стоимости от непосредственной перевозки каждой медной плиты.[20]

Медная монета-плита достоинством 10 далеров серебряной монетой. Королевский монетный кабинет, Стокгольм.
Медная монета-плита достоинством 10 далеров серебряной монетой. Королевский монетный кабинет, Стокгольм.

В финансовых документах встречаются разные единицы: риксдалер, далер серебряной монетой и далер медной монетой. Номинальная запись, металлическое содержание и курс обмена определяли разные стороны платежа. Различие существенно для сопоставления субсидий, таможенных доходов, цен и жалованья. Пример даёт изменение норм медной монеты в 1660 году: прежние плиты содержали больше металла на единицу номинала, чем новые, и вкладчики стремились получить обратно именно старую монету.[21]

Stockholms Banco и кризис доверия

30 ноября 1656 года, находясь в Мариенбурге во время войны с Речью Посполитой, Карл X Густав выдал Юхану Пальмструху привилегии на создание обменного и ссудного банков. Так возник Stockholms Banco. В 1661 году банк начал выпуск кредитных билетов. Его деятельность соединяла обмен, вклады и выдачу ссуд; бумажные обязательства облегчали расчёты по сравнению с тяжёлой медной монетой. После изменения монетных норм спрос на возврат старых плит усилил давление на банковские резервы, а обращение банкнот создало новую форму требований к банку.[21]

В 1663 году корона и канцлер Магнус Габриэль Делагарди получили крупные ссуды банкнотами. Расширение выпуска сопровождалось обесценением билетов и ростом требований обменять их на монету. Ликвидация Stockholms Banco началась в 1664 году; в 1668-м Пальмструх был осуждён за управление банком. Кредит на время расширял платёжные возможности заёмщиков, но его устойчивость зависела от способности исполнить обещанный обмен.[21][22]

В 1668 году был учреждён Банк государственных сословий — Riksens Ständers Bank, предшественник современного Риксбанка. Его учредителями стали дворянство, духовенство и горожане; крестьянское сословие в это устройство не вошло. Выпуск прежних кредитных билетов запретили. Опыт кризиса усиливал значение правил управления и обеспечения обязательств. В военной экономике XVII века банк существовал рядом с другими формами кредита и государственных доходов, а границы его платёжных возможностей определялись доверием вкладчиков и устойчивостью монетной системы.[22]

Внешние поступления и содержание армии в походе

Кампания за пределами королевства изменяла географию расходов и доходов. Полевая армия нуждалась в постоянном продовольствии, фураже, постое и деньгах. Часть этих ресурсов собирали на территории военных действий. В Тридцатилетней войне шведские войска извлекали из германских земель значительные поступления; французские субсидии дополняли их. В войнах 1655–1660 годов Швеция действовала без сопоставимой опоры на крупного союзника и его платежи. Возможности внешнего финансирования менялись от войны к войне.[1]

Субсидия была международным соглашением, исполнение которого требовало финансовых посредников. Исследование Марианны Клерк посвящено роли Амстердама в передаче французской помощи Швеции во время Тридцатилетней войны. Этот подход связывает дипломатические договорённости с коммерческими и кредитными сетями. Деньги союзника должны были пройти путь от обещания и распоряжения к доступному армии платежу; такой перевод зависел от купцов и финансистов, действовавших между государствами.[23]

Таким образом, внешняя поддержка включала разные операции: дипломатическое обязательство, организацию перевода, получение средств и их расходование на конкретном театре. Содержание армии на занятой территории добавляло к ним взыскание продуктов и постоя. Для местного населения военная нагрузка выражалась в товарах, труде и использовании жилья наряду с денежными платежами. Для командования существенна была доступность этих ресурсов в районе движения войск. Пространственное положение армии непосредственно влияло на возможность её содержания.

Роль внешних поступлений объясняет заинтересованность короны в приморских владениях и торговых пунктах. Порт обеспечивал место высадки, склад и узел сообщения; таможня давала денежный доход от проходивших товаров. Закрепление владения требовало гарнизона, укреплений и административных расходов. Расширение создавало одновременно новые поступления и новые обязательства, а их соотношение зависело от торговли, местной обстановки и способности удерживать коммуникации.


Частный кредит в Новгороде во время Ингерманландской войны

В Русско-шведской войне 1610–1617 годов, которую шведская историография называет Ингерманландской, командующий Якоб Делагарди совмещал службу короне с собственными хозяйственными операциями. Его средства и поручительства помогали оплачивать войска, набирать людей и приобретать снабжение. Потребность в кредите особенно заметна по снабжению одеждой в 1613–1614 годах: Делагарди получил у купцов Нарвы и Ревеля одежду в кредит на 30 000 далеров, Эверт Горн — ещё на 10 000. Доверие к частным гарантам и залог их имущества открывали доступ к товарам, которые корона не могла своевременно оплатить.[24]

По подсчёту Яакко Бьёрклунда, личные авансы командующего и закупки под его гарантии обеспечили около 22 % учтённых денежных и товарных поступлений армейской казны в Новгороде за период с 16 июля 1611 по 30 сентября 1614 года. Это доля в определённом потоке снабжения на данном театре войны: из расчёта исключены зерновые поставки и части, оплачивавшиеся за его пределами. Сам случай показывает, насколько организация похода могла зависеть от кредита командующего и его отношений с торговыми городами.[24]

Флот как постоянный хозяйственный комплекс

Администрация и верфи

Адмиралтейская коллегия ведала кораблями короны, строительством и отчётностью, личным составом и его содержанием. Её обязанности расширялись: в 1640–1650-х годах к ним добавлялись лоцманское и маячное дело, социальное обеспечение и медицинская служба. В 1692 году была образована специальная адмиралтейская государственная и камерная контора. Морская администрация объединяла технические, кадровые и финансовые задачи, необходимые для постоянного флота.[25]

Стокгольмская верфь была одним из крупных мест сосредоточения квалифицированного труда. Для строительства Vasa, начавшегося в 1626 году, привлекли около 400 мужчин и женщин. Корабль должен был нести 64 орудия; его гибель 10 августа 1628 года оборвала использование уже затраченных материалов и работы. Этот пример показывает значение технического риска для государственных вложений: большая производственная программа давала военный результат только при успешном соединении конструкции, вооружения и управления кораблём.[26]

На протяжении XVII века военно-морские учреждения перемещались и расширялись внутри Стокгольма. В 1640-х годах создавался новый верфяной комплекс на Шеппсхольмене; адмиралтейское здание было построено в 1647–1650 годах. История этих площадок отражает рост береговой организации: кораблям требовались места ремонта и оснащения, а людям — учреждения управления и содержания. Военный флот формировал устойчивый спрос на городской труд и помещения.[27]

Карлскруна и снабжение

Карлскруна, основанная Карлом XI в 1680 году, стала наиболее наглядным воплощением такого комплекса. Её проект соединял базу, верфь, укрепления, гражданский город, торговлю, управление, жилые и снабженческие пространства. Эрик Дальберг участвовал в разработке регулярного плана. При создании города учитывали европейский опыт военно-морских центров — Венеции, Рошфора и Чатема. На юго-восточном побережье королевства возникала новая концентрация государственных средств и труда.[28]

Карлскруна с юга. Гравюра из «Suecia antiqua et hodierna», издание 1709 года. Город, гавань и корабли составляли части единой военно-морской системы, созданной в конце XVII века.
Карлскруна с юга. Гравюра из «Suecia antiqua et hodierna», издание 1709 года. Город, гавань и корабли составляли части единой военно-морской системы, созданной в конце XVII века.

Содержание флота требовало переработки больших партий продовольствия. Карл Бергман исследовал переговоры военно-морской администрации с горожанами о производстве хлеба и напитков в 1682–1689 годах. Государственный спрос сталкивался с возможностями городских производителей и вызывал поиски более крупного и устойчивого производства. Снабжение включало закупку, изготовление, хранение и доставку; возможности одного звена зависели от остальных. Хлеб следовало получить в пригодном для корабельной службы виде и в срок, согласованный с выходом эскадры.[29]

Развитие базы меняло отношения с городской и сельской округой. Администрация нуждалась в купцах, ремесленниках и переработчиках, а те оценивали цену, привилегии и условия работы с крупным государственным заказчиком. Обеспечение кораблей создавало длительные хозяйственные связи, которые продолжались между походами. Подробно эта производственная сторона раскрывается в статье о провиантском обеспечении шведского флота.[29]

Политические условия мобилизации и Северная война

Изменения финансов сопровождались усилением королевской власти. После смерти Карла X Густава в 1660 году управление при малолетнем Карле XI опиралось на форму правления 1634 года с дополнением, укреплявшим положение сословий. В 1680 году начался переход к каролинскому абсолютизму; в 1682-м король получил законодательные полномочия, а решения 1689 и 1693 годов расширили его право обложения в условиях войны. Военные расходы всё теснее зависели от решений монарха и исполнительного аппарата.[30]

Северная война 1700–1721 годов испытала систему, сложившуюся в предыдущем столетии. Карл XII широко использовал военные налоговые полномочия. Затяжной конфликт предъявлял повторные требования к тем же источникам: крестьянским хозяйствам, денежным поступлениям, поставщикам и кадрам. Приобретённая в XVII веке способность регулярно содержать армию и флот позволяла продолжать борьбу, тогда как увеличение длительности войны умножало потребность в заменах людей и восстановлении материальных запасов.[30]

Ян Глете характеризовал внутреннюю мобилизацию ресурсов в этой войне словами: «вероятно, достигла своего наивысшего уровня» — перевод с английского. Его объяснение исхода включает соотношение ресурсной базы, стратегии и дипломатии. Такое рассмотрение связывает финансовые возможности с тем, где и против каких сил действовали вооружённые силы. Система могла увеличивать изъятие средств внутри страны и одновременно терять внешние источники содержания и выгодные коммуникации.[1]

Для истории России шведский опыт существенен как хозяйственная основа главного балтийского противника петровского времени. Русская армия при Петре I и шведские вооружённые силы действовали в одной системе борьбы за побережья, базы и пути сообщения. Изучение их материального обеспечения позволяет связать историю сражений с длительным формированием учреждений, производства и кадров. Существовавшие до 1700 года ресурсы и способы их мобилизации определяли исходные возможности участников войны.

Шведская военная экономика XVII века развивалась через несколько взаимосвязанных преобразований: расширение учёта и налоговых поступлений, передачу и возвращение земельных доходов, закрепление военного содержания за хозяйствами, рост металлургического экспорта и создание постоянных военно-морских комплексов. Отдельные ресурсы имели разную форму и поступали в разное время. Военная сила возникала из способности соединить их в действующую организацию и поддерживать её после завершения первоначальной мобилизации.

Связанные статьи

Источники и литература

  • Asker B. Hur riket styrdes. Förvaltning, politik och arkiv 1520–1920. Riksarkivet.
  • Björklund J., Schiavone S., Murdoch S., Lahtinen A. (eds.). The Business of War in the Early Modern Baltic Sea Region, 1530–1765. Helsinki University Press, 2026. DOI: 10.33134/HUP-37. Главы М. Миккельссона и Я. Бьёрклунда.
  • Bergman K. Bröd och brännvin. Örlogsflottans försörjning och tidigmodern produktion // Historisk tidskrift. 2007. Vol. 127, № 1. С. 3–23.
  • Glete J. The Swedish fiscal-military state and its navy, 1521–1721. Stockholms universitet.
  • Glete J. The Swedish fiscal-military state in transition and decline, 1650–1815. Helsinki, 2006.
  • Kepsu K. The Unruly Buffer Zone: The Swedish province of Ingria in the late 17th century // Scandinavian Journal of History. 2017. Vol. 42, № 4. С. 414–438.
  • Klerk M. The ‘fiscal-military hub’ of Amsterdam: intermediating the French subsidies to Sweden during the Thirty Years’ War // Norrhem S., Thomson E. (eds.). Subsidies, Diplomacy, and State Formation in Europe, 1494–1789: Economies of allegiance. Lund University Press, 2020. С. 213–233.
  • Prytz C. Familjen i kronans tjänst. Donationspraxis, förhandling och statsformering under svenskt 1600-tal. Uppsala, 2013.
  • Schiavone S., Kortekangas O. Building on Foreign Expertise. Military and Agricultural Experts and the Eastward Expansion of Sixteenth- and Seventeenth-Century Sweden // Legatio. Vol. 5 (2021). С. 77–103.

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 Glete J. The Swedish fiscal-military state in transition and decline, 1650–1815. Доклад XIV Международному конгрессу экономической истории. Helsinki, 2006. С. 1–3, 14–15.
  2. ↑ 2,0 2,1 Glete J. The Swedish fiscal-military state and its navy, 1521–1721. Stockholms universitet. С. 1–3, 9–10.
  3. ↑ Mining Area of the Great Copper Mountain in Falun // UNESCO World Heritage Centre. Разделы «Brief Synthesis», «Outstanding Universal Value».
  4. ↑ 4,0 4,1 1624 — Copper standard is introduced // Sveriges Riksbank.
  5. ↑ 5,0 5,1 Falu stads historia // Falu kommun. Разделы «1600-talets stadsbildning», «Avmattning i slutet av 1600-talet».
  6. ↑ 6,0 6,1 De svenska skatternas historia // Skatteverket. Разделы «De många krigen krävde ökade skatter», «Brist på pengar skapade indirekta skatter», «Mantalspenningen kvar länge», «Karl XI genomförde reduktionen».
  7. ↑ Älvsborgs lösen 1613 // Förvaltningshistorisk ordbok. Svenska litteratursällskapet i Finland. По: Riksarkivets beståndsöversikt. Del 4. Kammararkivet. Stockholm, 1995. С. 70.
  8. ↑ Asker B. Hur riket styrdes. Förvaltning, politik och arkiv 1520–1920. Riksarkivet. Раздел о центральном управлении XVII века.
  9. ↑ Länsräkenskaper // Arkistojen Portti. Kansallisarkisto.
  10. ↑ 10,0 10,1 Prytz C. Familjen i kronans tjänst. Donationspraxis, förhandling och statsformering under svenskt 1600-tal. Uppsala, 2013. Studia Historica Upsaliensia, 248. С. 9–10; английское резюме: с. 223–236.
  11. ↑ 11,0 11,1 Kepsu K. The Unruly Buffer Zone: The Swedish province of Ingria in the late 17th century // Scandinavian Journal of History. 2017. Vol. 42, № 4. С. 414–438, особенно с. 419–420.
  12. ↑ 12,0 12,1 Zettersten A. Svenska flottans historia åren 1635–1680. Stockholm, 1903. Гл. 36: «Inkomster och utgifter».
  13. ↑ 13,0 13,1 Karsvall O. Lantmäteriets utveckling. Brev och instruktioner 1628–1699 // Wästfelt A. (red.). Lantmäteriet och Karl XI:s reduktion. Statsförvaltningens utveckling under 1600-talets slut. Stockholm: Kungl. Vitterhetsakademien, 2026. Konferenser 117. С. 103–124, особенно с. 103–104. DOI сборника: 10.62077/3tafpf.
  14. ↑ 14,0 14,1 Linnarsson M. Unfaithful and Expensive — but Absolutely Necessary: Perceptions of Mercenaries in Swedish War Policy, 1621–1636 // Revue d’histoire nordique. № 18. С. 51–73.
  15. ↑ 15,0 15,1 Hitta i Krigsarkivets bestånd. 1.1. Indelta båtsmän, ryttare och soldater 1680–1901 // Riksarkivet. С. 1.
  16. ↑ Båtsmännen — flottans manskap under 300 år // Marinmuseum, DigitaltMuseum.
  17. ↑ 17,0 17,1 Kamp J. Lost and Found: the Heritage of Amsterdam’s Golden Arms Trade // The European Fiscal-Military System 1530–1870. University of Oxford. 7 мая 2020.
  18. ↑ 18,0 18,1 18,2 18,3 Mickelsson M. “Cannons Have Made Him Very Rich”: Louis De Geer’s Role and His Network in International Arms Trade in the Baltic and North Sea Region in the Early 17th Century // Björklund J., Schiavone S., Murdoch S., Lahtinen A. (eds.). The Business of War in the Early Modern Baltic Sea Region, 1530–1765. Helsinki University Press, 2026. С. 49–74, особенно 61–64. Полный текст сборника.
  19. ↑ 19,0 19,1 Schiavone S., Kortekangas O. Building on Foreign Expertise. Military and Agricultural Experts and the Eastward Expansion of Sixteenth- and Seventeenth-Century Sweden // Legatio. Vol. 5 (2021). Опубликовано 1 января 2022. С. 77–103. DOI: 10.12775/LEGATIO.2021.04.
  20. ↑ 1644 — The world’s largest coin // Sveriges Riksbank.
  21. ↑ 21,0 21,1 21,2 Stockholms Banco // Sveriges Riksbank. Исторический очерк. С. 24–45.
  22. ↑ 22,0 22,1 1668 — Sveriges Riksbank is founded // Sveriges Riksbank.
  23. ↑ Klerk M. The ‘fiscal-military hub’ of Amsterdam: intermediating the French subsidies to Sweden during the Thirty Years’ War // Norrhem S., Thomson E. (eds.). Subsidies, Diplomacy, and State Formation in Europe, 1494–1789: Economies of allegiance. Lund University Press, 2020. С. 213–233. DOI: 10.2307/jj.29685549.14.
  24. ↑ 24,0 24,1 Björklund J. An Officer and a Businessman: Jacob De la Gardie as Military Entrepreneur during the Ingrian War, 1609–1617 // Björklund J., Schiavone S., Murdoch S., Lahtinen A. (eds.). The Business of War in the Early Modern Baltic Sea Region, 1530–1765. Helsinki University Press, 2026. С. 181–212, особенно 193–200. Полный текст сборника.
  25. ↑ Kassakontoret. Flottans arkiv // Riksarkivet. Архивная справка о Amiralitetskollegium, 1634–1791.
  26. ↑ Om skeppet Vasa // Vasamuseet.
  27. ↑ Örlogsstaden Stockholm // Sjöhistoriska museet, DigitaltMuseum.
  28. ↑ Naval Port of Karlskrona // UNESCO World Heritage Centre. Раздел «Brief synthesis».
  29. ↑ 29,0 29,1 Bergman K. Bröd och brännvin. Örlogsflottans försörjning och tidigmodern produktion // Historisk tidskrift. 2007. Vol. 127, № 1. С. 3–23.
  30. ↑ 30,0 30,1 Ett modernt belöningssystem, de allmänna flaggdagarna och redovisningen av anslaget till hovet. Del 2. SOU 2021:74. Раздел об историческом развитии государственного управления. Sveriges riksdag.
Источник — https://wiki.histglav.ru/index.php?title=Военная_экономика_Швеции_XVII_века&oldid=15534