Вооружение русской армии при Петре I

Вооружение русской армии при Петре I

Фузилёр Преображенского полка 1700–1720 годов. Историческая иллюстрация из издания А.В.Висковатова,1842,часть2,илл.158. Копия Нью-Йоркской публичной библиотеки.

Комплекс огнестрельного и холодного оружия, боеприпасов и личного снаряжения русских войск Петровской эпохи.

Область

военная история; оружие и снаряжение

Период

конец XVII — первая четверть XVIII века

Вооружение русской армии при Петре I включало ручное огнестрельное и холодное оружие, боеприпасы, перевязи, сумы и инструменты, фактически носившиеся солдатами и офицерами. Его развитие в годы Северной войны было постепенным. Нормативные требования, реальные поставки и наличие вещей в конкретных полках могли заметно различаться, поэтому для реконструкции необходимо сопоставлять уставы, полковые ведомости, счета, описи потерь и изобразительные источники.

Вооружение как полный комплект

Оружие действовало вместе с боеприпасами, принадлежностями и навыками человека. Поэтому изменение ружья или орудия затрагивало снабжение и обучение, а состав вооружения различался по родам войск и служебным обязанностям.

Историческая реконструкция часто концентрируется на самом заметном предмете — ружье или клинке. Для солдата боевой комплект был системой. Патронная сума обеспечивала огонь, портупея — ношение холодного оружия, шомпол — заряжание, штык — ближний бой.

Поэтому фотография одной фузеи не реконструирует вооружение пехотинца. Нужно знать, какие предметы выдавались вместе с ней, как они носились и соответствуют ли все элементы одной дате.

Тот же принцип действует на уровне подразделения: часть имела общий запас боеприпасов, артиллерию, инструменты и обоз. Индивидуальное оружие было только нижним уровнем более крупной системы.

Огнестрельное оружие пехоты

Фузея и её устройство

Основным оружием регулярного пехотинца была фузея — гладкоствольное ружьё с кремнёвым замком. В документах начала XVIII века терминология не всегда единообразна: рядом могли употребляться слова «фузея», «мушкет» и более общие обозначения ружья. Различались калибры, длина и происхождение оружия; часть поступала из-за границы, часть изготавливалась на российских предприятиях.

Фузея заряжалась с дула отдельными операциями: пороховой заряд помещался в ствол, затем вкладывались пуля и пыж, после чего заряд досылался шомполом. Для воспламенения небольшое количество пороха помещали на полку замка. Скорость и надёжность стрельбы зависели от состояния оружия, качества боеприпасов, погоды и выучки солдата.

Кавалеристы и офицеры могли использовать пистолеты и укороченные виды огнестрельного оружия. Их набор зависел от рода службы и снабжения части; переносить позднейшие штатные комплекты на первые годы Северной войны нельзя.

Боеспособность фузеи зависела от нескольких предметов одновременно: исправного кремнёвого замка, шомпола, патронной сумы, пороха, пуль и расходных деталей. Потеря одного элемента могла сделать исправный ствол бесполезным.

Кремнёвый замок давал важное преимущество перед более старыми фитильными системами: солдату не требовалось поддерживать постоянно горящий фитиль. Но кремень изнашивался, механизм загрязнялся, а влага могла сделать оружие ненадёжным. Поэтому содержание ружья было частью повседневной службы.

Сам термин «фузея» не гарантирует полной конструктивной одинаковости. В документах переходного времени терминология и реальные партии оружия не всегда совпадают с позднейшей стандартизованной системой.

Бумажный патрон и темп заряжания

Бумажный патрон объединял заранее отмеренный пороховой заряд и пулю. Перед заряжанием солдат разрывал оболочку, часть пороха использовал для полки, основной заряд высыпал в ствол, затем вкладывал пулю и использовал бумагу как часть пыжа.

Преимущество состояло не только в скорости. Заранее подготовленный патрон уменьшал необходимость отмерять порох в строю и делал боекомплект более единообразным. Но для этого требовалась отдельная система изготовления патронов, запас бумаги, пуль и пороха.

Поэтому патронная сума была функциональной частью оружейного комплекса. Ружьё без удобного носимого боекомплекта не обеспечивало устойчивого огня подразделения.

Штык, пики и холодное оружие

Выбор между выстрелом и ближним боем отражался в устройстве оружия и построении подразделения. Различие багинета и втульчатого штыка особенно важно для понимания того, как сочетались эти способы боя.

От багинета к втульчатому штыку

В начале войны в русских документах фиксируются фузеи с багинетами. Багинет вставлялся рукоятью в канал ствола и превращал ружьё в короткое копьё, но исключал одновременную стрельбу.

В первые годы XVIII века распространялся втульчатый штык, крепившийся снаружи ствола и позволявший заряжать оружие с примкнутым клинком.

Смена конструкции происходила не одновременно во всех полках. По данным Б. В. Мегорского, документы 1704 года показывают сосуществование нескольких комплексов: фузеи с багинетом и патронной сумой; фузеи со штыком, шпагой, патронной сумой и портупеей; а также переходных вариантов. Поэтому формула «при Петре багинет сразу заменили штыком» чрезмерно упрощает реальное снабжение.

Одно из ранних русских нормативных свидетельств о багинете содержится в «Воинском уставе» Адама Вейде 1698 года. В тексте упоминается действие с багинетами при мушкетах, что подтверждает знакомство петровской военной среды с вставным штыком ещё до начала Северной войны.

Это свидетельство не означает, что в 1698 году вся будущая регулярная армия уже получила одинаковые багинеты. Нормативный текст показывает наличие предмета в системе обучения и представлений о вооружении, а массовое снабжение требует проверки по ведомостям.

Конструктивный недостаток багинета был принципиальным: деревянная рукоять входила непосредственно в канал ствола. После установки ружьё превращалось в колющее оружие, но стрелять и нормально заряжать его было невозможно до извлечения клинка. Именно поэтому история багинета тесно связана не только с оружейной техникой, но и с тактикой.

Втульчатый штык решал главную проблему вставного типа: его трубка охватывала ствол снаружи, а клинок располагался сбоку от канала. Солдат мог сохранять примкнутый штык и при этом снова заряжать ружьё с дула.

Это меняло не просто удобство одного предмета. Подразделение могло дольше сохранять огневую готовность и не переходить всей массой из режима стрельбы в режим рукопашной в момент примыкания клинков.

Документы 1704 года показывают переходный характер снабжения. Мегорский фиксирует комплексы с фузеями и багинетами рядом с фузеями, штыками, шпагами и соответствующими перевязями. Поэтому переход к втульчатому штыку следует датировать по конкретной части и документу, а не одной общей датой для всей армии.

Пики и переходный пехотный строй

Шпага была распространённым личным холодным оружием солдат и офицеров. Её назначение не сводилось к дуэльному фехтованию: военная шпага являлась частью походного вооружения и применялась в рукопашном бою. В кавалерии использовались также палаши, более приспособленные для рубящего удара с коня.

Офицерское и унтер-офицерское древковое оружие выполняло боевую и распорядительную функции. Протазаны, алебарды и эспонтоны помогали обозначать положение командиров в строю и могли использоваться в схватке. В ранние годы войны в пехотных частях сохранялись пики и копья; документы свидетельствуют, что они не исчезли одномоментно с распространением штыка.

Распространение штыка не означало мгновенного исчезновения пик. В ранний период Северной войны пики и копья продолжали фиксироваться в русской пехоте. Их сохранение объясняется тем, что новая система вооружения и тактики ещё не стала полностью однородной.

Пикинёр давал стрелкам защиту в ближнем бою, особенно пока часть ружей не могла сохранять штык и огневую функцию одновременно. По мере распространения втульчатого штыка необходимость в отдельном длинном древковом оружии уменьшалась.

Однако скорость этого процесса зависела не только от тактической идеи. Государству требовалось физически изготовить или приобрести новые штыки и совместимые ружья, распределить их и переучить подразделения.

Шпага и портупея

Шпага была частью солдатского комплекта, но её нельзя рассматривать отдельно от способа ношения. Ножны, портупея и перевязи определяли, насколько удобно человек мог двигаться, пользоваться ружьём и извлекать клинок.

В ведомостях 1704 года сочетание шпаги с фузеей и штыком встречается как часть конкретного комплекта снабжения. Поэтому наличие шпаги — не просто признак статуса, а элемент практического вооружения пехотинца.

Офицерское холодное оружие могло отличаться качеством и отделкой, но для реконструкции важнее различать социальную категорию владельца и датировку предмета, чем искать один «петровский» внешний вид.

Офицерское и унтер-офицерское древковое оружие

Алебарды, протазаны и эспонтоны имели двойную функцию. Они могли использоваться как оружие, но одновременно делали командира или унтер-офицера заметным в строю и помогали управлять подразделением.

В линейном строю, где команды передавались голосом, барабаном и визуально, узнаваемость руководителя была практически важна. Поэтому древковое оружие нельзя оценивать только по эффективности удара.

Форма и распространение таких предметов менялись в течение Петровской эпохи. Позднейший церемониальный вид не следует автоматически переносить на первые годы войны.

Гренадеры и кавалерия

Гренадерское вооружение

Гренадеры первоначально отличались прежде всего задачей метания ручных гранат. Граната представляла собой полый корпус с пороховым зарядом и запалом. Для переноски применялись специальные сумы; при работе с запалом требовался источник огня, что отражалось в составе снаряжения.

Практическое применение гранат зависело от обстановки. Особенно полезны они были при штурмах укреплений, боях в тесных пространствах и атаках за препятствиями. Со временем слово «гренадер» стало обозначать отборную тяжёлую пехоту шире первоначальной функции гранатометания.

Ранний гренадер был связан с конкретной функцией метания гранат. Для этого требовались сами гранаты, запальные средства и способ переноски. Боевой смысл особенно проявлялся при штурмах, действиях у укреплений и в других условиях, где снаряд можно было перебросить через препятствие.

Метание гранаты требовало физической подготовки и дисциплины обращения с запалом. Ошибка во времени поджигания или броска могла быть опасна для собственного подразделения.

Постепенно гренадерские части приобрели более широкий статус отборной пехоты, и фактическое применение ручных гранат перестало быть единственным определяющим признаком. Поэтому название подразделения и реальный боекомплект конкретной кампании нужно различать.

Вооружение кавалерии

Кавалерийский комплект отличался от пехотного. Для действий верхом важнее становились пистолеты и длинное холодное оружие, прежде всего палаш. Драгунская служба дополнительно требовала сочетать конный переход с возможностью вести бой пешим строем.

Поэтому переносить пехотный комплект фузея — штык — шпага на всю кавалерию неправильно. Даже внутри конницы набор зависел от рода части и периода.

Отдельной частью системы было конское снаряжение. Исправное оружие не делало кавалериста боеспособным без седла, узды и пригодной лошади.

Артиллерия и её обеспечение

Сведения о стволах и калибрах дают лишь часть картины. Орудиям требовались расчёты, боеприпасы, транспорт и согласование действий с пехотой; поэтому артиллерийское вооружение было частью более широкой организации армии.

Перестройка артиллерии после Нарвы

Петровская армия использовала полевую, полковую и осадную артиллерию. Пушки предназначались преимущественно для настильной стрельбы, гаубицы и мортиры позволяли решать иные задачи, включая поражение целей за укреплениями. В ходе войны предпринимались попытки сократить чрезмерное разнообразие калибров и упорядочить снабжение.

Артиллерийская система включала не только ствол и лафет, но также передки, зарядные ящики, принадлежность, боеприпасы, упряжь и подготовленный личный состав. Потеря лошадей или нехватка пороха могла лишить батарею боеспособности даже при наличии исправных орудий.

Поражение под Нарвой в 1700 году привело к потере значительной части конкретного полевого артиллерийского парка. Это потребовало ускоренного производства новых стволов, лафетов, боеприпасов и восстановления профессионального состава, но не означало, что Россия начала артиллерийскую историю «с нуля».

В первые годы войны особенно важными стали лёгкие полковые орудия, способные сопровождать пехоту. Их развитие 1700–1709 годов показывает, как материальная часть приспосабливалась к полевой армии и одновременно становилась более упорядоченной.

Тяжёлая осадная артиллерия решала другую задачу и требовала иного транспорта. Поэтому выражение «артиллерийское вооружение армии» объединяет несколько систем, которые нельзя оценивать по одной шкале мобильности или калибра.

Орудие и инфраструктура

Пушка без лафета, упряжи, боеприпасов и людей не являлась полноценной боевой единицей. Для полевой артиллерии требовались лошади и передки; для осадной — сложная транспортировка тяжёлых стволов и больших запасов; для мортир — соответствующие бомбы и подготовленные бомбардиры.

Эта зависимость объясняет, почему реформа артиллерии была одновременно реформой производства и логистики. Упорядочение калибров имело смысл прежде всего как способ сократить разнообразие боеприпасов и принадлежности.

Подробно эта система раскрывается в статьях Артиллерия русской армии при Петре I и Полковая артиллерия русской армии 1700–1709 годов.

Полковая артиллерия как часть вооружения

Полковые орудия относились к тем средствам, которые должны были сопровождать пехоту непосредственно в бою. В первые годы Северной войны их организация и состав ещё менялись: документы 1700–1709 годов показывают процесс приспособления артиллерии к полевой армии и постепенное упорядочение материальной части.

Полковое орудие нельзя рассматривать отдельно от расчёта, боеприпасов и транспорта. Для его применения требовались передок, зарядные ящики, упряжь, запас пороха и ядер, инструменты обслуживания и обученный персонал. Поэтому история этого рода вооружения вынесена в отдельные узлы Артиллерия русской армии при Петре I и Полковая артиллерия русской армии 1700–1709 годов.

Боеприпасы, снабжение и восстановление вооружения

Наличие установленного образца ещё не означало одинакового комплекта во всех частях. Потери и ремонт, поступление новых партий и доступность боеприпасов определяли, чем подразделение располагало в конкретной кампании.

Боеприпасы и личное снаряжение

Боекомплект пехотинца включал порох и пули, переносившиеся в патронной суме или лядунке. В начале XVIII века применялись бумажные патроны, объединявшие заранее отмеренный заряд и пулю. Солдат откусывал оболочку патрона, использовал часть пороха для полки, остальное высыпал в ствол и досылал пулю с бумагой шомполом.

К оружию относились перевязи, портупеи, багинетные пояса, ножны, сумы и вспомогательные принадлежности. Походный комплекс дополняли ранец или сума, фляга, инструменты и элементы лагерного имущества. Не всё это являлось оружием в узком смысле, однако без снаряжения оружие нельзя было переносить, обслуживать и применять.

Порох, пули и снабжение

Количество ружей в полку само по себе не определяло его огневую силу. Требовались подходящие пули и достаточный запас пороха. Различия калибров осложняли снабжение: пуля, рассчитанная на один ствол, могла плохо подходить к другому.

Стремление к единообразию оружия поэтому имело логистический смысл. Чем меньше вариантов калибра и конструкции, тем проще централизованно производить боеприпасы, распределять их между частями и обучать солдат одинаковым действиям.

После крупных сражений проблема становилась особенно острой: требовалось восполнять одновременно оружие, патроны, холодное оружие, перевязи и мелкие принадлежности. «Выдать новую фузею» означало восстановить целый комплект, а не заменить один металлический предмет.

Потери оружия и восстановление частей

Сражение или осада создавали потери не только убитыми и ранеными. Ружья ломались и терялись, клинки и штыки оставались на поле боя, сумы и перевязи приходили в негодность. После тяжёлой кампании часть могла сохранять людей, но резко потерять материальную боеспособность.

Именно поэтому ведомости после операций столь ценны: они показывают, чего не хватало конкретному подразделению. Мегорский использует такие документы для реконструкции комплексов 1704 года и тем самым показывает реальную неоднородность снабжения.

Восполнение шло из складов, нового производства, закупок и перераспределения между частями. Это ещё одна причина, по которой единообразие достигалось постепенно.

Стандартизация и реальные различия

Государство стремилось снабжать полки по единым нормам, однако стандартизация была процессом, а не исходным состоянием. В одном полку могли одновременно находиться фузеи разных партий, багинеты и штыки, старые и новые сумы. После осад и сражений требовалось восполнять крупные потери оружия; поставки распределялись в зависимости от срочности и доступных запасов.

Поэтому музейный предмет, позднейший рисунок или единичная ведомость не могут автоматически представлять всю армию за двадцать пять лет. Наиболее надёжная реконструкция всегда привязана к конкретной части, кампании и дате.

Источники, сравнения и пределы реконструкции

Устав, ведомость и изображение отвечают на разные вопросы: что предписывали, что числилось в учёте и что хотел показать автор. Их сопоставление позволяет перейти от общего образа петровского солдата к конкретным различиям вооружения.

Как восстанавливается реальный комплект вооружения

Для первых лет Северной войны особенно важны не позднейшие «образцовые» изображения, а документы конкретных полков и кампаний. Б. В. Мегорский показал это на материале 1704 года: журналы, ведомости, списки потерь и снабженческие записи позволяют увидеть одновременно несколько вариантов вооружения, которые формально относятся к одной армии.

Поэтому слово «образец» применительно к началу XVIII века требует осторожности. Государство стремилось к единообразию, но оружие поступало разными партиями, ремонтировалось, передавалось между частями и восполнялось после потерь. В одном полку могли встречаться предметы разных лет и происхождения.

Вещественный источник также не даёт всей картины сам по себе. Сохранившееся ружьё показывает конструкцию, но не говорит, сколько таких ружей было в конкретном полку. Ведомость даёт количество, но может не фиксировать мелкие конструктивные различия. Надёжная реконструкция появляется при совпадении документов и предметов.

Ошибки поздней иконографии

Многие популярные изображения Петровской эпохи созданы значительно позднее самих событий. Они полезны для истории представлений о петровской армии, но не равны документальному свидетельству начала XVIII века.

Особенно опасно использовать поздний рисунок для точной датировки формы штыка, перевязи или оружейного замка. Художник мог сознательно реконструировать прошлое по доступным ему материалам либо переносить знакомые детали собственной эпохи.

Поэтому приоритет имеют датированные документы, сохранившиеся предметы с происхождением и изображения, созданные максимально близко к исследуемому времени.

Что нельзя выводить из одной ведомости

Ведомость конкретного полка фиксирует состояние на определённую дату. Она не доказывает, что все другие части армии были вооружены так же. Особенно это важно для 1700–1705 годов, когда снабжение быстро менялось.

Одновременно единичный необычный предмет в музее не доказывает массового применения. Дорогие, редкие и хорошо украшенные вещи часто имеют больше шансов сохраниться, чем повседневное массовое оружие.

Комплект вооружения менялся; его точный состав зависел от полка, кампании и года.

Сравнительный шведский материал

Для понимания русского вооружения Северной войны полезно сопоставление с армией Карла XII. Шведский корпус особенно хорошо показывает, что оружие нельзя исследовать отдельно от перевязей, сум, головных уборов, конского снаряжения и конкретной организации подразделения.

Первый том исследования Сергея Шаменкова о каролинерах рассматривает вооружение и снаряжение шведской пехоты и артиллерии вместе с обмундированием, письменными источниками, музейными предметами и археологическими находками. Второй том делает то же для конных и драгунских полков, включая конское снаряжение и различия между категориями военнослужащих.

Сравнение полезно прежде всего методически. Оно позволяет отличать общий европейский технологический фон начала XVIII века от конкретных русских и шведских решений и не принимать отдельный музейный предмет за универсальный «образец» всей армии. Сравнительный материал см. в статьях Каролинеры и Материальная культура Северной войны.

Связанные статьи

• Штык
• Фузея
• Ручная мортирка
• Мушкетон

Русская армия при Петре I · Материальная культура Северной войны · Каролинеры · Тактика русской армии при Петре I · Багинет · Личное оружие русских моряков XVIII–XIX веков · Корабельные артиллерийские боеприпасы XVIII века

Материалы проекта«История. Главное»

ВидеоВооружение армии Петра. Часть 1: огнестрельное оружие | Клим Жуков и Борис МегорскийОгнестрельное оружие петровской армии

ВидеоВооружение армии Петра. Часть 2: холодное оружие, боеприпасы и снаряжение | Клим Жуков и Борис МегорскийХолодное оружие и личный комплект солдата

Литература

• ВисковатовА.В. Историческое описание одежды и вооружения российских войск. Часть2. СПб.,1842. Илл.158: фузилёр Л.-гв.Преображенского полка,1700–1720. Нью-Йоркская публичная библиотека,imageID1213232; цифровой скан листа.