Война за польское наследство

Война за польское наследство

Битва при Гвасталле 19 сентября 1734 года. План Гаспара Байёля, Париж, 1734. Национальная библиотека Франции.

Тип

Война

Начало

1733 год

Окончание

1738 год

Место

Речь Посполитая, германские земли и Италия

Итог

Признание Августа III польским королём; территориальное перераспределение в Италии и соглашение о Лотарингии; Венский мир 1738 года

Август III и его сторонники; Российская империя; Габсбургская монархия и союзные имперские контингенты	Станислав Лещинский и его сторонники; Франция; Испания; Сардинское королевство

Война за польское наследство - европейский конфликт, возникший после смерти польского короля и саксонского курфюрста Августа II в 1733 году. Сторонники Станислава Лещинского и Фридриха Августа Саксонского, принявшего имя Августа III, оспаривали польскую корону; в борьбу вмешались соседние державы. Франция поддержала Лещинского, Россия и Австрия - Августа III. Боевые действия разворачивались не только в Речи Посполитой, но также на Рейне и в Италии. Основные кампании относятся к 1733–1735 годам; окончательный Венский мир был заключён в 1738 году.

В названии войны «наследство» обозначает международный спор о преемнике умершего монарха, а не автоматическое наследование польской короны его сыном. Утверждение Августа III происходило в условиях избирательной монархии и соперничества внутри самой Речи Посполитой. Поэтому борьба за признание короля, иностранная военная интервенция и передел итальянских владений были разными, хотя и связанными сторонами конфликта.

Пространство войны

Польская борьба за престол, рейнские осады и итальянские кампании происходили на удалённых друг от друга направлениях. Данциг связывал польский театр с Балтийским морем; Филиппсбург был одним из главных объектов французского наступления на Рейне; Парма и Гвасталла относились к долине По. Вена была центром заключительного дипломатического урегулирования. На карте обозначены города, а не границы государств XVIII века, линии фронта или точные позиции отдельных подразделений.

Идёт загрузка карты…

Подготовка к смене короля

Саксонское правительство занималось вопросом будущего престолонаследия ещё при Августе II. По исследованию Уршули Косиньской, основанному на донесениях саксонского посланника Жана Лефорта, отношения Дрездена с Россией в 1730–1733 годах не составляли прямой линии к поддержке сына короля. На переговоры влияли соперничество Саксонии с Пруссией, отношения с Веной и признание Прагматической санкции, определявшей порядок наследования габсбургских владений. Курляндский вопрос также обсуждался в связи с возможным соглашением.

Косиньска отдельно уточняет смысл договора Лёвенвольде, известного как союз трёх чёрных орлов. По её разбору, соглашение прямо исключало кандидатуру Лещинского, но не устанавливало столь же безусловного запрета на избрание Веттина. Предпочтение португальскому принцу Мануэлу сопровождалось возможностью согласовать другую подходящую кандидатуру, если его избрание окажется невозможным. Следовательно, последующее российское содействие Августу III нельзя объяснять одним лишь механическим исполнением заранее неизменного плана.

Польский конфликт и российское вмешательство

Война не сводилась к столкновению иностранных армий на пассивной польской территории. Борьба двух претендентов опиралась на внутреннее разделение политического общества Речи Посполитой. Кирилл Станков, рассматривая отечественную историографию, отмечает ограниченность старого объяснения, при котором поддержка Лещинского выводилась преимущественно из французских денежных раздач. Реальная поддержка претендента и вмешательство Франции должны рассматриваться вместе, а не подменять друг друга.

Для Российской империи вопрос о короне был связан с отношениями с Речью Посполитой и с Австрией. Правительство Анны Иоанновны поддерживало Августа III и противодействовало французскому влиянию. Данциг, где находился Лещинский и куда Франция направила помощь, стал важным местом военного противоборства. Итальянские операции происходили в рамках того же конфликта, но не являлись продолжением осады Данцига: перед армиями на этих театрах стояли разные непосредственные задачи.

Двойная элекция 1733 года и два центра легитимности

После смерти Августа II борьба прошла через институт свободной королевской элекции, а не через обычное династическое наследование. В исследовании Феликсаса Слесорюнаса о политической мобилизации Великого княжества Литовского указано, что 12 сентября 1733 года Станислав Лещинский был избран королём на элекционном сейме. Его противники не признали результат и при поддержке вошедшей в Речь Посполитую русской армии 5 октября провозгласили королём саксонского курфюрста Фридриха Августа, будущего Августа III. Тем самым спор о кандидате превратился в спор о действительности двух конкурирующих актов избрания и о том, какая политическая коалиция способна обеспечить своему решению практическую силу.

Такое происхождение войны важно для понимания роли иностранных армий. Русское вмешательство не «назначило» польского короля в юридическом смысле одним административным актом, но резко изменило условия, в которых сторонники двух претендентов могли защищать решения своих собраний. Равным образом избрание Лещинского большинством присутствовавшей шляхты не означало автоматического подчинения всех провинций. Политическая система Речи Посполитой позволяла противникам короля создавать конфедерации, собирать вооружённые силы и добиваться признания собственной версии законности. Поэтому польский театр нельзя описывать только как внешнее вторжение: это была одновременно гражданская борьба, в которую иностранные державы внесли решающий перевес.

Французская политика исходила из поддержки Лещинского, но её практическая военная стратегия быстро вышла за пределы Польши. Исследование польско-шведских отношений в период междуцарствия фиксирует избрание Лещинского 12 сентября, выбор Августа III его противниками 5 октября и объявление Францией войны императору Карлу VI 10 октября 1733 года. В результате непосредственная борьба за польскую корону оказалась связана с более широкой франко-габсбургской войной на Рейне и в Италии.

Русско-саксонские операции и осада Данцига

Данциг (ныне Гданьск) был важнейшим приморским центром сопротивления сторонников Лещинского. Здесь борьба за польский престол приняла форму длительной осады, исход которой зависел от взаимодействия сухопутной армии и флота. Для Франции возможность снабжать этот порт была практической проверкой её обещаний поддержать претендента. Для российского командования взятие города означало ликвидацию его укреплённой политической ставки.

Убежище Лещинского и оборона города

Лещинский покинул Варшаву 22 сентября 1733 года и 2 октября прибыл в Данциг вместе с французским посланником маркизом де Монти, примасом Теодором Потоцким и рядом магнатов. Данциг признал его и стал не просто местом пребывания претендента, а политической ставкой его партии. Город рассчитывал на французскую помощь морем и одновременно стремился сохранить собственные права и привилегии в отношениях с Речью Посполитой.

Данциг XVIII века был защищён развитой системой бастионов. С востока и юга подступы затрудняли низины и заболоченная местность; с запада господствовали высоты Бишофсберг и Хагельсберг. Важную роль играли Мотлава, Висла и Радауне. Канал Радауне снабжал город водой и приводил в движение мельницы, а управление шлюзами позволяло менять гидрологическую обстановку вокруг укреплений.

Томаш Цесельский оценивает довоенные городские войска Данцига численностью до 1500 человек. Во время войны гарнизон вырос до 5–6 тысяч регулярных солдат; отдельно исследователь указывает около 8 тысяч вооружённых горожан. Эти категории нельзя превращать в одинаково подготовленных бойцов одной полевой армии.

Ключом к морской связи было устье Вислы с крепостью Вейксельмюнде и Вестерплатте. Пока этот участок оставался в руках защитников, французский флот теоретически мог высадить подкрепления и снабжение. Для осаждающих, следовательно, было недостаточно просто окружить сухопутные бастионы: требовалось перерезать городскую связь с морем и последовательно оттеснять оборону от Вислы.

Блокада, инженерные работы и помощь с суши

Первый этап операции связан с генерал-аншефом Петром Ласси. По хронологии Хобурга, 6 февраля его части расположились в Данцигском Вердере, 20 февраля заняли Лангфур, а 22 февраля городской совет ответил отказом на требование удалить Лещинского и признать Августа III. Блокада складывалась постепенно; единственная точная дата её начала не передаёт этой последовательности. Зимой крупные инженерные работы и активное наступление были затруднены. Задачей было не дать Лещинскому свободно действовать из города, ограничить подвоз и подготовить условия для более тесной блокады. На этом этапе особенно заметна зависимость операции от местности, дорог и контроля над пригородами.

В марте командование принял фельдмаршал Бурхард Кристоф Миних. С его прибытием осада стала систематичнее: русские позиции придвигались к городским укреплениям, сооружались редуты и батареи, усиливалось давление на Вейксельмюнде. При этом у Миниха поначалу не было достаточного количества тяжёлой осадной артиллерии. Часть орудий была получена из Эльбинга, а основные тяжёлые средства ожидались через Пиллау. Прусские власти первоначально затрудняли этот транзит и разрешили его после дополнительных обращений российской стороны.

Отсутствие тяжёлой артиллерии не означало бездействия. Осаждающие строили позиции у Вислы, затрудняли движение судов, сужали пространство, через которое город мог поддерживать Вейксельмюнде, и отражали вылазки. В начале мая русские части взяли так называемую Летнюю шанцу. Ночной штурм показал, насколько важными были отдельные узлы внешнего оборонительного пояса: захват одного небольшого укрепления облегчал дальнейшее блокирование устья и нарушал связь между городом и фортом.

Помощь осаждённому городу пытались оказать не только французские корабли. На север двигалась дивизия люблинского воеводы Яна Тарло, сторонника Лещинского. Михал Томашевский связывает её зимне-весеннюю кампанию со столкновениями у Надажина, Свеце и Вышечина. Его реконструкция сопоставляет переписку Тарло из киевских архивов с российскими донесениями.

Для удара по этой дивизии Миних направил Ласси. Тот выступил из лагеря под Данцигом 17 апреля и собирал отдельные русские отряды у Косьцежины. В его распоряжении оказались восемь ослабленных драгунских полков; число полков не равнозначно их полному штатному составу. 20 апреля польские силы потерпели поражение у Вышечина. После боя значительная часть рассеянных подразделений собралась в Лемборкской земле, на прусской территории. Неудача сухопутной помощи стала самостоятельным этапом изоляции Данцига, предшествовавшим майской французской экспедиции.

Неудачный приступ Хагельсберга

Наиболее тяжёлым неудачным эпизодом для русской армии стал штурм укреплений Хагельсберга в ночь с 9 на 10 мая. Миних рассчитывал повторить успех у Летней шанцы и выделил для атаки около восьми тысяч человек под командованием генерал-лейтенанта Барятинского и генерал-майора Бирона. Основные силы были разделены на три колонны; впереди шли гренадеры и мушкетёры с гранатами, фашинами, лестницами и инструментом для расчистки палисадов.

Русские сумели преодолеть палисады и ров и заняли равелин Нейбауэр. Однако в ходе атаки были убиты или ранены многие штаб- и обер-офицеры, включая инженерных командиров колонн. Управление нарушилось. Городские части и вооружённые жители получили подкрепление и после почти четырёх часов боя вытеснили нападавших из захваченного укрепления. На рассвете Миних приказал отступить.

Цифры потерь в источниках расходятся. Хобург приводит для русских 120 офицеров и более двух тысяч нижних чинов убитыми и ранеными, одновременно отмечая другие оценки и прямо указывая на разнобой свидетельств. Для защитников он приводит 42 погибших и 50 раненых. Поэтому эти числа следует воспринимать как реконструкцию по разнородным сообщениям, а не как современную точную статистику.

П. А. Кротов в исследовании 2022 года приводит для этого штурма 2091 убитого и раненого русского военнослужащего, ссылаясь на сборник реляций Миниха, подготовленный Д. Ф. Масловским. Эту оценку следует сопоставлять с данными Хобурга, а не складывать с ними: речь идёт о потерях в одном и том же приступе.

Французская экспедиция

Франция обещала поддержку Лещинскому, но морская экспедиция оказалась запоздалой и небольшой по сравнению с масштабом задачи. Первые два французских полка подошли к Вейксельмюнде в мае, однако их командующий генерал де ла Мотт счёл силы недостаточными и отвёл их в Копенгаген. Там к ним присоединился полк де ла Марш. Французский посланник в Дании граф Луи де Плело настоял на возвращении экспедиции и добровольно отправился с войсками.

23 мая французская эскадра вновь появилась на данцигском рейде. По Хобургу, три полка насчитывали вместе около 2400 человек. Они высадились на Вестерплатте и укрепили лагерь. 27 мая французские части попытались пробиться к городу через русские позиции у Вейксельмюнде. Наступлению мешала болотистая местность, размокшая после сильного дождя. Колонны попали под артиллерийский и ружейный огонь, а перед укреплениями столкнулись с дополнительными препятствиями.

Плело погиб во время атаки. Хобург приводит расходящиеся оценки французских потерь - от 300 до 560 человек - и отдельно подчёркивает тяжесть боя. Попытка одновременного удара данцигского отряда в тыл русским позициям также не дала результата. После этого французский корпус уже не мог решить задачу прорыва сухопутной блокады.

Балтийский флот и падение внешней обороны

К морской операции готовились не только ради блокады. Инструкция адмиралу Томасу Гордону от 19 мая (8 мая по старому стилю) предписывала спешить к Данцигу, доставить осадную артиллерию и вступить в бой с французскими кораблями, если соотношение сил это позволяло. Подготовкой флота в Кронштадте ведал вице-адмирал Наум Сенявин.

По сводке Кротова, в походе участвовали 14 линейных и два бомбардирских корабля, пять фрегатов и вспомогательные суда; численность личного состава составляла 8145 человек. Это состав экспедиции, а не число кораблей, одновременно стоявших у города. В мае на отправлявшиеся суда погрузили 40 медных пушек: по 20 орудий 24- и 18-фунтового калибра, а также мортиры и боеприпасы. Морская доставка усиливала сухопутную осаду, а присутствие флота угрожало каналу французской помощи.

Особое значение имел форт Вейксельмюнде. Пока он удерживался защитниками, Данциг сохранял укреплённый пункт в устье Вислы. Но положение форта становилось всё более изолированным. 24 июня его гарнизон подписал капитуляцию. Он получил свободный выход с воинскими почестями и двумя орудиями, но должен был признать Августа III; в самой крепости разместился саксонский гарнизон.

Бегство претендента и капитуляция

К концу июня вопрос о судьбе Лещинского стал центральным для переговоров. Российская сторона требовала его выдачи. Станислав, однако, решил покинуть город тайно. Вечером 27 июня он вышел из Данцига переодетым крестьянином вместе с генералом Стенфлихтом и небольшой группой сопровождавших лиц. Путь проходил через затопленную местность и контролируемые участки вокруг города.

Хобург, опираясь на несколько сообщений, прослеживает путь Лещинского через район дельты Вислы к Мариенвердеру и далее в Кёнигсберг. Совет Данцига узнал о бегстве только на следующий день. Для Миниха это означало, что одна из политических целей операции - захват самого претендента - не достигнута, хотя военное положение города уже практически не оставляло ему возможности сопротивляться.

30 июня Данциг передал Нойгартенские ворота саксонским войскам, после чего огонь прекратился. Переговоры завершились 7 июля соглашением из 21 основного пункта и отдельной статьи. Поэтому дата 30 июня обозначает прекращение боевых действий, а юридическое оформление капитуляции относится уже к июлю.

Главным политическим условием было признание Августа III законным королём Польши. Взамен должны были подтверждаться права и привилегии Данцига. Польские полки и иностранные военные, служившие городу во время осады, подлежали особому режиму: часть становилась русскими военнопленными, для некоторых категорий предусматривался переход на саксонскую службу. Вопрос о возвращении Вейксельмюнде и Вестерплатте окончательно связывался с прибытием Августа III, хотя торговлю и использование гавани обещали не прекращать.

Финансовая часть была тяжёлой. По изложению Хобурга, Данциг должен был выплатить России миллион талеров в качестве возмещения военных расходов и ещё 30 тысяч дукатов российскому генералитету, артиллерии и инженерному корпусу. Российская сторона выдвигала также дополнительное требование в миллион талеров из-за бегства Лещинского, но оно должно было отпасть при доказательстве невиновности города. Данциг направил в Петербург специальную депутацию, однако добиться снижения основной контрибуции ей не удалось.

Капитуляция не превращала Данциг в обычный русский гарнизонный город. Условия отдельно оговаривали, что после соглашения иностранные войска не должны размещаться внутри городских укреплений как постоянный гарнизон. Политический результат заключался прежде всего в признании Августа III и разрушении военной базы партии Лещинского.

Цена осады

Оценка потерь особенно трудна. Хобург писал, что с момента появления Ласси перед Данцигом осада продолжалась 145 дней, а бомбардировка - 62 дня. По приведённым им данным, в город было выпущено, по его подсчёту, 4430 бомб, повреждено около 1800 домов, а среди мирных жителей убито и ранено около 1500 человек. Эти цифры происходят из исторической реконструкции XIX века и зависят от источников, которыми пользовался автор; их не следует механически соединять с позднейшими таблицами как полностью совместимые статистические массивы.

Материальные последствия не ограничивались стенами города. Во время блокады разрушались строения в окрестностях, использовались или уничтожались ресурсы пригородов, прекращалась нормальная торговля, а содержание гарнизона и оборонительные работы требовали больших денежных расходов. Хобург приводит сведения о ежемесячных расходах гарнизона и финансовой помощи французского посланника, показывая, что к концу осады давление на город было не только артиллерийским, но и финансовым.

Конфедерации и продолжение внутренней войны, 1734–1736

Вооружённая поддержка Лещинского после Данцига не представляла собой единую централизованную армию. В Короне и Великом княжестве Литовском действовали конфедеративные структуры с собственными руководителями, региональными опорами и политическими решениями. Особенно важно не смешивать Дзиковскую конфедерацию Короны с генеральной конфедерацией Великого княжества Литовского. Слесорюнас подчёркивает, что литовская генеральная конфедерация была создана в Вильне 5 апреля 1734 года на основе воеводских и поветовых конфедераций сторонников Лещинского. Она не вошла в польскую генеральную конфедерацию, хотя позднее обе организации поддерживали тесные контакты в эмиграции.

По оценке того же исследования, вооружённые силы литовской конфедерации могли насчитывать порядка 8–10 тысяч человек и включали верную Лещинскому часть регулярной армии Великого княжества, шляхту и привлекаемых ею людей. Эта цифра относится к конкретной политико-военной организации и не должна использоваться как оценка всех сил сторонников Лещинского в Речи Посполитой. Внутренняя война была территориально неоднородной: положение в Королевской Пруссии, Великой Польше, Литве и других землях менялось не одновременно.

Дзиковская конфедерация получила собственное документальное оформление. Сохранившийся старопечатный акт генеральной конфедерации, принятой в Дзикове 5 ноября 1734 года, доступен в цифровом собрании Библиотеки Курницкой ПАН; отдельная рукописная копия её пунктов хранится в Национальной библиотеке Польши. Эти документы важны как первичные свидетельства политической самоорганизации сторонников Лещинского, но их наличие не позволяет без чтения конкретных статей приписывать конфедерации любой позднейший политический лозунг.

После капитуляции Данцига русские и саксонские войска двинулись на юг, распространяя контроль на другие области. Военный успех подкреплялся восстановлением политических учреждений. Гжегож Глабиш показывает на материале Познанского и Калишского воеводств, что сторонники Августа III добивались присоединения местных сеймиков к Варшавской конфедерации и возобновления судопроизводства от имени нового короля. Восстановленные суды должны были не только разбирать накопившиеся дела, но и утверждать законность его власти.

Признание монарха, однако, не означало согласия со всеми требованиями двора. Сейм 1735 года не завершил примирения. На сеймике в Сьроде 14 мая 1736 года избрали двенадцать послов, среди которых были сторонники обоих прежних лагерей. Их инструкция запрещала соглашаться на новые союзы и увеличение армии, пока в стране оставались иностранные войска: их присутствие считали несовместимым со свободой обсуждения. Таким образом, даже переход бывших противников на сторону Августа III не устранял спора о пределах королевской власти и внешнего вмешательства.

Общегосударственным рубежом стал примирительный сейм июня–июля 1736 года: он предоставил амнистию конфедератам и подтвердил избрание Августа III. Политическое завершение внутреннего конфликта, следовательно, не совпадало с окончанием крупных полевых операций 1735 года.

Различие союзнических целей

Сотрудничество Франции, Испании и Сардинского королевства не означало полного совпадения их задач. Французская поддержка Лещинского соединялась с военными действиями против Габсбургов на западных и итальянских направлениях. Испанская политика была связана с возвращением династии в итальянские владения. Для сардинского короля Карла Эммануила III особое значение имело расширение материковых владений Савойского дома. Поэтому успех одного союзника не всегда обеспечивал другому достижение его непосредственной цели.

Наиболее заметно различие проявилось в Италии. В изложении Альфреда Мэхэна испанское движение на Неаполь и Сицилию отделяется от совместной войны союзников против австрийцев на севере полуострова. Северная и южная кампании имели общего противника, но разные направления наступления и разные предполагаемые приобретения. Существование коалиции не означает участия испанских войск во всех франко-сардинских сражениях.

Союз с Францией открывал перспективу овладения Миланом. В конце 1733 года союзники заняли город; затем борьба продолжилась за крепости и полевые позиции. Но вытеснение австрийцев не устраняло разногласий между победителями. Сардинский король не был заинтересован в том, чтобы одну сильную власть в соседней Ломбардии безоговорочно сменила другая. Академическая биография Валерио Кастроново рассматривает его решения в контексте этих противоречивых интересов, а не как простое выполнение французских распоряжений.

Северная Италия: от Пармы к Гвасталле

Итальянский театр войны возник на карте, существенно изменённой итогами войны за испанское наследство и последующими соглашениями. Утрехтский мир и Раштаттско-Баденское урегулирование закрепили раздел европейских владений испанской монархии. Сицилия первоначально досталась Савойскому дому; после нового конфликта в 1720 году он обменял её на Сардинию, тогда как Сицилия перешла Габсбургам. Поэтому Сардинское королевство 1733 года и савойское приобретение Сицилии в 1713 году относятся к разным этапам перестройки итальянского порядка.

Североитальянская кампания развивалась вокруг переправ через По и её притоки, крепостей и путей снабжения. Франция и Сардинское королевство действовали совместно против императорской армии, однако не обладали общим нераздельным командованием. Победа над полевой армией противника ещё не давала контроля над всеми его крепостями и не решала вопроса о том, кому достанутся завоёванные территории.

Колорно и сосредоточение у Пармы

Июньскому сражению предшествовали действия у Колорно. Перини сообщает, что после удачного боя французская армия некоторое время оставалась в этом районе, а затем двинулась двумя колоннами к Парме, которой угрожали войска Мерси. Битва выросла из движения двух армий и борьбы за положение у города.

В это же время происходила смена высшего французского командования. Маршал Виллар умер в Турине 17 июня. Куаньи и Брольи, которым предстояло руководить армией под Пармой, получили маршальские жезлы 14 июня, ещё до его смерти. Перини называет Куаньи преемником Виллара и подчёркивает, что Брольи разделял с ним командование.

Сардинский король Карл Эммануил III участвовал в руководстве итальянской кампанией, однако в самой битве 29 июня, по изложению Перини, отсутствовал. Куаньи и Брольи названы руководителями союзных сил также в пояснениях к плану Джанотти.

Бой шёл за городской чертой. Согласно Перини, правый край франко-сардинской позиции примыкал к селению Ла-Крочетта, левый - к укреплениям Пармы. Противники боролись с полевой армией, расположенной перед городом; штурма его стен в этот день не произошло.

Сообщение интенданта Фонтаньё, включённое в книгу Перини, описывает широкую равнину. Между неприятелями проходила большая дорога на Пьяченцу; упомянуты также каналы, названные итальянским словом naviglio, и находившаяся позади насыпь. Поэтому «равнина» здесь не означает совершенно ровного, лишённого препятствий пространства. Водные линии и дорожные сооружения влияли на то, как части сближались, строились и поддерживали друг друга.

Сражение при Сан-Пьетро, 29 июня 1734 года

По Перини, Мерси готовился атаковать французов, когда около трёх часов утра 29 июня получил известие об их движении. Он выдвинулся навстречу с одной бригадой. Куаньи вначале смог противопоставить ей только бригаду Пикардии. Главные силы втягивались в сражение постепенно.

Сообщение Фонтаньё относит начало непрерывного сильного огня примерно к одиннадцати часам утра. Раннее движение Мерси и развёртывание общей огневой борьбы, таким образом, разделяло несколько часов.

После развёртывания главных сил борьба приобрела затяжной характер. Фонтаньё описывает огонь как непрерывный до наступления ночи. Французы дважды выбивали противника с насыпи, но оба раза императорцы восстанавливали положение контратаками.

Императорские войска пытались обойти правый край союзного расположения. В сообщении французского интенданта отмечены смелость и стойкость противника, однако замысел обхода не удался. Тем самым сохранение правого крыла было самостоятельным условием успеха союзников: удержание центрального участка не спасло бы положение, если бы неприятель сумел зайти в тыл.

Итальянская энциклопедия оценивает силы союзников в 48 тысяч, императорцев - в 47 тысяч человек. Это справочные оценки, а не подсчёт одновременно вступивших в бой подразделений. В итальянском изложении выделен прорыв колонны Вюртембергского в центре у Крочетты, после которого Куаньи перебросил свежие части и восстановил положение контратаками. Таким образом, первоначальный успех императорцев не привёл к разрушению всей союзной позиции.

В ходе сражения Мерси был убит. Принц Фридрих Людвиг Вюртембергский получил ранение; пострадали и другие старшие военачальники императорской армии. Эти потери осложнили управление войсками. Перини связывает их с последующим решением прекратить бой.

К сумеркам преимущества союзников ещё не выглядели бесспорными даже для находившегося при французской армии наблюдателя. Фонтаньё не описывает решающего прорыва, который сразу прекратил бы сопротивление противника.

Около десяти часов вечера императорцы возвращались к лагерю, из которого выступили утром. Перини характеризует их отход как беспорядочный. Поле осталось союзникам, а нападение Мерси не достигло цели. Тактическая победа французов и сардинцев подтверждается также музейными описаниями ранних планов сражения.

После оставления поля боя императорская армия отступила в направлении Реджо и Мирандолы. Она потеряла командующего и понесла тяжёлый урон, но сохранилась как действующая сила. Немедленного преследования, которое могло бы превратить поражение в её уничтожение, не последовало.

Карл Эммануил III появился при армии после сражения и участвовал в последующих действиях. Перини описывает преследование противника, отходившего к Реджо и Мирандоле, а затем остановку дальнейшего наступления у Секкьи. В частности, 11 июля французские маршалы рассчитывали перейти реку у Бонданелло, но сардинский король не поддержал намерение дать новое крупное сражение, ссылаясь на силу неприятельской позиции.

Перини резко критиковал Карла Эммануила III и подозревал его в скрытом содействии неприятелю. Однако сам историк признавал неизвестным, получало ли императорское командование предварительные сведения о французских планах. Его оценку мотивов короля следует отличать от установленного факта разногласий между союзниками.

В исследовании Валерио Кастроново эти разногласия рассматриваются на фоне опасений Турина перед усилением Бурбонов в Италии. Сардинская монархия хотела расшириться, но не оказаться окружённой владениями одной династии. Такая расстановка интересов объясняет политическую самостоятельность союзника и ограничивает одностороннюю оценку его действий только по французскому повествованию; сама по себе она не доказывает тайного содействия противнику.

Квистелло: удар по лагерям 15 сентября 1734 года

В приведённом Перини мемуарном свидетельстве уязвимость лагерей прямо связана с недостатком фуража. Конницу и драгун отвели в тыловые районы, в том числе к Реджоло, Карпи и Реджо. Освободившееся пространство заполняли, растягивая расположение пехоты. Это помогало разместить войска, но ослабляло их взаимную поддержку. Между соседними участками оставались разрывы; штабная квартира Брольи находилась в отдельной усадьбе у реки. Итальянское обозначение cascina, передаваемое во французских текстах как cassine, относится здесь к сельскому хозяйственному комплексу, а не к особому типу укреплённого штаба.

По этому свидетельству, бригада Пикардии опиралась на Бонданелло, а бригада Дофина занимала место позади усадьбы Брольи. Между усадьбой и одним из крайних батальонов оставалось значительное незанятое пространство. Связь между расположением частей и нехваткой кормов важна для объяснения поражения: многочисленная армия была распределена так, что её общая сила не могла сразу проявиться в месте неожиданного нападения. Отведённая конница не находилась рядом со всеми пехотными лагерями и не могла одинаково быстро поддержать каждый из них.

Подробности подготовки сохранились в газетной корреспонденции, датированной 18 сентября и отправленной из Гвасталлы. Согласно её рассказу, Кёнигсегг усилил охранение собственного лагеря и ограничил выход из него, чтобы скрыть движение. Обычные сигналы подавались как в другие дни; после наступления ночи войска выступили несколькими колоннами. Такие детали представляют версию победившей стороны, однако хорошо передают основную особенность операции: неприятель должен был заметить наступление уже после перехода реки.

В том же известии наступающая пехота описана как облегчённая для ночного движения: солдаты оставили часть одежды и ранцы. Здесь важна разница между подготовленным отказом от тяжёлого имущества и его потерей при бегстве. Императорское командование стремилось ускорить передвижение заранее; французским солдатам во время нападения приходилось выбирать между оружием, личными вещами и немедленным выходом из опасного лагеря.

Распределение задач, переданное корреспондентом, включало переход главной группы через брод и действия отряда графа Вальдека против переправы у Квистелло. Его нападение должно было совпасть с проникновением к французскому штабу. Указания на точное число колонн, глубину брода и численность отдельных групп происходят из этого сообщения, а не из общей согласованной ведомости. Надёжно устанавливается сочетание обходного перехода с ударом по лагерям; поминутный порядок действий всех отрядов восстановить значительно труднее.

Главный эффект ночной операции заключался в том, что французское командование само оказалось под ударом. По рассказу Перини, Брольи был застигнут в своей вилле на берегу Секкьи и бежал верхом к Бонданелло, где находился маршал Франсуа де Куаньи. Известный эпизод с бегством в одной рубашке отражает внезапность нападения, но не должен заслонять его военный смысл: в критический момент связь штаба с подчинёнными частями была нарушена, а командующий вынужден был спасаться, вместо того чтобы руководить обороной из заранее подготовленного пункта.

Одновременно нападению подверглись пехотные лагеря. Перини особенно выделяет лагерь бригады Пикардии, разграбленный императорскими гусарами. Он сообщает, что при переходе Секкьи гусары перевозили пехотинцев позади себя на лошадях. В таком описании кавалерия обеспечивала не только преследование: она помогала быстро перенести часть пехоты через препятствие и доставить её к неприятельскому расположению. Этот эпизод известен по конкретному историческому рассказу и не означает, что вся наступавшая пехота переправлялась одинаковым способом.

Разбуженные солдаты, согласно тому же источнику, успевали добежать до поставленных в козлы ружей, но бросали ранцы. Потеря лагеря поэтому не тождественна безоружной сдаче каждого находившегося в нём подразделения. Часть людей уходила с оружием; часть имущества оставалась нападавшим. Различие существенно для понимания последующего восстановления армии: потери снаряжения были велики, но уцелевшие вооружённые части сохраняли возможность собраться и продолжить бой.

У Квистелло действовал отряд графа Карла Кристиана Людвига фон Вальдека. Газетная корреспонденция связывает его гибель с атакой переправы; Бодарт также отмечает Вальдека среди погибших императорских генералов. Австрийский биограф Константин фон Вурцбах относил гибель графа к бою 15 сентября при Квистелло, специально отличая его от последующего сражения при Гвасталле. На отдельных участках сопротивление стоило наступавшим потерь, несмотря на внезапность нападения.

Перини называет бригады Шампани, Дофина, Бурбона и Моконсея среди частей, прикрывавших отход. Это важное противовесное свидетельство по отношению к победным известиям, рисовавшим почти всеобщее бегство. Действия прикрытия не отменяли поражения, но давали соседним частям время выйти из лагерей. Одна и та же операция могла сочетать панику на одних участках и организованное сопротивление на других.

По газетному сообщению, Куаньи пытался собрать войска, но опасался, что дальнейшее продвижение противника отрежет путь к Гвасталле и переправам через По. При таком развитии событий удержание отдельного лагеря теряло смысл, если позволяло неприятелю перехватить общий путь отхода. Франко-сардинское командование отступало не только под непосредственным нажимом, но и из-за угрозы более широкого обхода. Описываемые в том же известии пленные из отдельных усадеб показывают опасность задержки небольших отрядов в разобщённых пунктах.

Корреспонденция сообщает и о движении императорского отряда под командованием принца Вюртембергского к Сан-Бенедетто, где находились сардинские войска. Её рассказ об этом участке также подчёркивает стремительность нападения и бегство неприятеля. Это расширяет географию события за пределы виллы Брольи: успех у Секкьи создавал угрозу не только французскому авангарду, но и другому крылу союзного расположения. Вместе с тем конкретные числа захваченных здесь полков и солдат принадлежат газетной версии и не могут заменять отдельные полковые ведомости.

Итогом стало сосредоточение главных сил союзников у Гвасталлы. Именно оно ограничило победу Кёнигсегга. Разрозненные лагеря были потеряны, но новая позиция вновь объединяла войска под общим управлением. Успех преследования не оказался достаточным, чтобы лишить их возможности принять следующее сражение. События 19 сентября показали, что сообщения о предстоящем полном уничтожении остатков армии преувеличивали достигнутый результат.

Гвасталла: сражение 19 сентября 1734 года

Франко-сардинское командование объединяло короля Карла Эммануила III с французскими маршалами Куаньи и Брольи. Называть сражение исключительно французской победой неточно: сардинские войска были самостоятельной частью союзной армии, а король участвовал в управлении её боевым порядком. В отдельных военно-исторических изложениях распределение командующих по крыльям описывается неодинаково; общая роль этих трёх руководителей сомнений не вызывает.

Кёнигсегг возглавлял императорскую армию. Одним из её старших военачальников был принц Фридрих Людвиг Вюртембергский, погибший в сражении. Императорское командование располагало силами, достаточными для серьёзного наступления, но должно было вводить их в бой на местности, затруднявшей одновременное использование больших масс пехоты и конницы.

Гвасталла находилась на правом берегу По, неподалёку от впадения Кростоло. Военные действия разворачивались не только у городской застройки, но и на прилегавшей равнине, расчленённой дорогами, дамбами, рвами, изгородями и хозяйственными постройками. За внешне открытым ландшафтом скрывалось множество препятствий для движения строем.

Перини описывает союзную пехоту, расположенную в две линии вдоль дороги, связывавшей церковь Пьеве с дамбой в направлении Луццары. Вдоль дороги шли ров и живая изгородь. Конница стояла на крыльях. Левый край союзной позиции примыкал к пространству у По; именно здесь развернулась важнейшая часть борьбы. Река была одновременно естественной границей боевого пространства и препятствием, делавшим сохранность переправ особенно существенной.

Главный удар императорцев пришёлся на левую часть франко-сардинского расположения, у По. В изложении Перини конница должна была прикрывать продвижение пехоты вдоль реки. Успех на этом направлении позволял угрожать флангу и тылу противника, а не только теснить его по фронту. Наступающие рассчитывали использовать последствия недавнего отступления союзников и навязать им бой в опасном положении.

Эта попытка, однако, столкнулась с уже организованной обороной. Союзное командование могло перебрасывать подкрепления к угрожаемому месту. Императорская армия, напротив, должна была разворачивать новые части через ограниченное пространство и преодолевать препятствия перед неприятельским строем. По мере затягивания боя преимущество внезапности, столь важное у Квистелло, переставало определять ход событий.

Кавалерийские атаки у По

Начальная борьба на левом крыле вызвала переброску туда союзных подкреплений. По рассказу Перини, Куаньи направил к По часть конницы с другого участка позиции. В контратаку вступили французские карабинеры, королевские кирасиры и другие кавалерийские части под руководством Шатильона. Им удалось потеснить императорскую конницу, но окончательного решения это не принесло: противник восстановил порядок и возобновил натиск.

Для укрепления угрожаемого фронта союзники выдвинули пехоту. Перини называет бригаду Пикардии и поддерживавшую её под углом бригаду Анжу. Такое построение прикрывало фланг и создавало опасность огня по атакующим не только спереди, но и сбоку. Борьба конницы постепенно оказалась связана с положением пехотных линий и артиллерии, а не сводилась к самостоятельному кавалерийскому поединку.

Пехотный бой и роль второй линии

Императорская пехота продолжала продвижение у По. Против неё были направлены французские полки Дофина, Орлеанский, Тессе и Люксембургский. Их первая штыковая атака, согласно французскому изложению, была отбита. Перини прямо выделяет этот момент как один из наиболее опасных для союзников. Даже рассказ, написанный с позиции победившей стороны, не представляет сражение непрерывной чередой её успехов.

Отступившие подразделения смогли восстановить порядок под прикрытием огня второй линии. Затем они возобновили атаку, получив поддержку батальонов Королевского полка. В этом эпизоде видна практическая роль глубины построения: вторая линия не просто увеличивала количество солдат за первой, а позволяла удержать позицию в момент её локального поражения и вновь собрать расстроенные части.

В дальнейшем императорские войска не смогли добиться устойчивого прорыва. Оттеснённая к зарослям пехота сохраняла сопротивление, но её продвижение и действия конницы были стеснены местностью. На участках у дамбы союзники использовали пехоту, спешенных драгун и орудия. Повторные усилия наступавших увеличивали потери, не устраняя необходимости преодолеть те же самые препятствия.

Отступление императорской армии

К вечеру Кёнигсегг прекратил попытки овладеть союзной позицией. Императорские войска начали отход в сторону Луццары. Их армия была тяжело потрясена потерями, в том числе гибелью старших командиров, но не оказалась полностью окружена или уничтожена. Союзники удержали поле боя и захватили часть неприятельских орудий и знамён.

Результаты итальянской кампании

Тактический итог Гвасталлы достаточно определёнен. Кёнигсегг не достиг цели наступления; французские и сардинские войска удержали позицию, а императорская армия отступила. После неудачи у Квистелло союзники восстановили положение на поле боя. Но между отражением нападения и решением всей кампании оставалось значительное расстояние.

Перини характеризовал победу как кровавую и бесплодную. Это оценка историка, подчёркивавшего отсутствие соразмерного стратегического результата, а не отрицание самого союзного успеха. В его изложении после тяжёлых боёв обе стороны в конечном счёте перешли к зимнему размещению, не завершив борьбы в Италии.

География итальянских операций

Полевая война в долине По была связана с речными переправами и ограничениями местности. В каталоге Королевского собрания Великобритании описан план Гвасталлы Дж. Б. Джанотти, созданный в 1734 году или позднее. На нём показаны два наплавных моста через По, укреплённые линии к юго-западу и северо-востоку от города и старое русло, обозначенное как Фолькарино. План позволяет соотнести боевое пространство с дорогами и переправами; он не превращает современную отметку города на карте в точную позицию всех частей армии.

Два сентябрьских столкновения объединены и на печатном листе наследников Иоганна Баптиста Гоманна, выпущенном в 1735 году. Одна его часть относится к Секкье и Квистелло, другая - к Гвасталле. Каталог отмечает ошибку в печатной дате второго сражения: октябрь исправлен на сентябрь от руки. Такой случай показывает, почему даже план, близкий ко времени события, следует сопоставлять с другими свидетельствами. Возраст документа не устраняет возможных ошибок подписи или печати.

Завоевание Неаполя и Сицилии

Южноитальянская кампания была связана с инфантом Карлом, сыном испанского короля Филиппа V и Елизаветы Фарнезе, будущим испанским королём Карлом III. До завоевания южных королевств его положение в Италии опиралось на Парму и Пьяченцу и на династические ожидания в Тоскане. Микеланджело Скипа связывает переход к наступлению на Неаполь с новой военной обстановкой, возникшей во время войны за польское наследство.

Карл покинул Флоренцию 24 февраля 1734 года. 10 мая он вошёл в Неаполь; военными действиями руководил граф Монтемар. 25 мая испанские войска Монтемара победили австрийцев под командованием князя Бельмонте при Битонто. Это сражение относится к южной кампании и не совпадает ни с Пармой, ни с сентябрьскими боями у По. Его значение состояло в поражении противостоявших завоеванию Неаполя австрийских сил, а не в автоматической капитуляции всех крепостей итальянского театра.

После неаполитанской кампании власть Карла распространилась и на Сицилию. В Палермо его короновали 3 июля 1735 года. Военное завоевание, коронация и международное признание представляли разные этапы: окончательное дипломатическое закрепление нового порядка было связано с мирным урегулированием. В изложении истории этого времени следует различать две королевские короны и более позднее государственное объединение: переход Неаполя и Сицилии к одному государю сам по себе ещё не описывает все особенности их управления.

Бурбонские завоевания 1734 года вызвали новое переселение испанских аустракистов, нашедших убежище в итальянских владениях Габсбургов после поражения в испанской гражданской войне. Императорское правительство вновь решало вопросы их содержания и службы: часть семей оставалась в Вене и Италии, тогда как других переселяли в Банат. Таким образом, перемена власти в Южной Италии затронула и людей, чья эмиграция началась после предыдущей династической войны.

Нейтралитет морских держав

Великобритания и Соединённые провинции не вступили в эту войну на стороне Австрии. Мэхэн связывал их нейтралитет с обязательством не нападать на Австрийские Нидерланды. Тем самым война против Габсбургов имела важное территориальное ограничение. Положение Нидерландов пересекалось с безопасностью британских морских коммуникаций.

Мэхэн рассматривал переход Неаполя и Сицилии к Бурбону прежде всего через изменение соотношения сил в Средиземном море. Это военно-морская интерпретация последствий войны, а не исчерпывающее объяснение её причин. Она дополняет историю польской короны: дипломатическое решение на одном театре могло изменить стратегическую обстановку в другой части Европы.

Рейнский театр: от Келя к Филиппсбургу

Французское наступление на Рейне началось почти сразу после превращения польского спора в открытую франко-императорскую войну. Архивный комплекс Военного министерства Франции за август–декабрь 1733 года объединяет планы операций на Рейне, сбор войск и продовольствия, охрану границ Эльзаса, Шампани и Лотарингии, взятие Келя и устройство зимних квартир. Такая структура документов показывает, что кампания с самого начала планировалась как крупная пограничная операция против владений и сил императора, а не как экспедиция непосредственно в Польшу.

В кампанию 1734 года центральным объектом на Верхнем Рейне стал Филиппсбург. Каталог военных карт Royal Collection Trust датирует осаду императорской крепости периодом от 23 мая до капитуляции 18 июля. На картах показаны французские лагеря, осадные работы и линии окружения; к востоку от них отмечена имперская армия принца Евгения Савойского. Это особенно наглядный пример войны, в которой наличие крупной армии деблокирования ещё не гарантировало снятия осады: пространство между крепостью, траншеями осаждающих и полевой армией противника само становилось отдельной оперативной системой.

Рейнский театр имел собственную военную логику. Французское командование стремилось овладевать крепостями и создавать давление на имперскую оборону; Австрия была вынуждена распределять ограниченные силы между германским и итальянским направлениями. Поэтому связь Рейна с польской короной была стратегической, а не тактической: успехи Франции на границах Империи должны были улучшить её положение в переговорах и ослабить способность Вены поддерживать Августа III и одновременно удерживать Италию. Карты Royal Collection Trust объединяют материалы по Рейну, Мозелю и Италии именно как разные театры одной войны.

Имперское участие не совпадало по своему устройству с использованием наследственной армии Габсбургов. К ней присоединялись контингенты отдельных владений Священной Римской империи, сохранявшие собственное командование и обязанности по комплектованию. В раннем обзоре войны 1901 года особенно выделен прусский контингент численностью около десяти тысяч человек. Его участие и присутствие наследного принца Фридриха при армии Евгения Савойского в 1734 году показывают, почему Пруссию нельзя просто отнести к нейтральным наблюдателям рейнской кампании.

Важным предварительным успехом французов стал прорыв укреплённых линий Эттлингена южнее Филиппсбурга. После этого осадная армия действовала одновременно против крепости и против угрозы извне. Берик прикрыл её с тыла укреплениями, чтобы продолжать бомбардировку в присутствии полевой армии противника. Его гибель не остановила операцию. Евгений Савойский не решился на штурм французской позиции; 18 июля 1734 года Филиппсбург капитулировал. В отличие от итальянских больших сражений, центральным результатом этой кампании стал переход важной крепости, а не разгром одной из полевых армий.

Военные силы и их финансирование

Томаш Цесельский оценивает регулярные войска Короны Польской и Великого княжества Литовского приблизительно в 17–18 тысяч человек. Денежный штат не равнялся числу солдат: более 19 тысяч оплачиваемых ставок коронной армии обеспечивали около 13 тысяч военнослужащих. Часть ставок расходовалась на повышенное офицерское жалованье и содержание частей. Около 40% коронных сил не было подготовлено к действиям в поле: пехота несла гарнизонную службу.

Для довоенного времени исследователь приводит раздельные годовые бюджеты: почти 5,543 миллиона злотых для Короны и примерно 2,09 миллиона для Великого княжества. Эти показатели не выражают всей стоимости войны. Регулярные армии дополняли королевские, городские, частные и шляхетские формирования; их совокупная мобилизация не равнялась численности единой полевой армии.

Местные наборы не составляли единой армии, равномерно подчинённой одному штабу. По исследованию Цесельского, оперативное руководство воеводскими и земскими отрядами обычно переходило к руководителям местных конфедераций. Зимой 1734 года коронные отряды сторонников Лещинского оценивали примерно в 10 400 человек; дальнейший рост до 18 тысяч автор считает возможным, а не точно установленным. В марте 1735 года военный совет Дзиковской конфедерации составил перечень воеводских хоругвей с оценкой в 10 665 человек. Это отдельный документ о конкретной категории формирований, а не перепись всех вооружённых сторонников претендента. Неодновременность набора видна на примере Ломжинской земли: решение выставить сотенную конную хоругвь было принято лишь 19 июля 1734 года. Поэтому заявленную численность местных наборов нельзя механически прибавлять к численности полевой армии на произвольно выбранную дату.

Снабжение, марши и пределы военной статистики

Война XVIII века требовала огромного объёма хозяйственной работы, который плохо виден при перечислении сражений. Уже французские архивные описи начала кампании ставят рядом «войска, продовольствие и боеприпасы», охрану границ и распоряжения по отдельным полкам. В итальянской кампании Перини постоянно связывает положение армий с фуражом, квартированием и коммуникациями; в русской источниковой традиции дневники и мемуары позволяют увидеть то, что официальные реляции часто сокращают до результата операции.

Однако бытовая подробность не автоматически точнее штабного документа. Саприкина и Белюков обращают внимание на происхождение, авторский замысел и взаимозависимость мемуарных свидетельств. Поэтому сведения о марше, потерях от болезней, дисциплине, отношениях с населением или нехватке продовольствия необходимо проверять так же, как число убитых в сражении. Мемуар ценен именно своей перспективой участника, но эта перспектива не превращает его в полную ведомость армии.

Этим объясняется осторожность с общими цифрами войны. Численность корпуса на марше, гарнизона крепости, армии на театре и реально участвовавших в конкретном бою людей - разные показатели. То же относится к потерям: убитые, раненые, пленные, пропавшие, умершие от болезней и выбывшие из строя могут учитываться по-разному. Сведение таких ведомостей в одну сумму без согласования их состава и дат создаёт ложную точность.

Русский вспомогательный корпус и Рейн, 1735 год

К 1735 году военное участие России вышло за пределы Речи Посполитой. Пётр Ласси был направлен с вспомогательным корпусом на запад для поддержки союзной Австрии против французской армии на Рейне. Сам факт этого похода принципиален для общей картины войны: российская армия действовала уже не только как сила, обеспечивавшая исход польского конфликта, но и как участник общеевропейской коалиционной войны. Поход выполнял союзнические обязательства России перед Австрией.

Подготовка марша зависела от союзнических обязательств, маршрута через германские земли, снабжения и позиции отдельных владетелей. Корпус пришёл на рейнский театр поздно и не провёл самостоятельного крупного сражения, сопоставимого по масштабу с Данцигом или Гвасталлой. Поход расширил географию российского военного участия, однако не позволяет приписывать Ласси победу над французской полевой армией.

Этот эпизод также показывает, почему хронологическая формула «война 1733–1735 годов» и дата Венского мира 1738 года не противоречат друг другу. Крупные военные действия сходили на нет в 1735 году, но армии ещё перемещались и занимали позиции, тогда как дипломатическое оформление нового порядка продолжалось после прекращения интенсивной войны.

В изложении Русского биографического словаря, основанном в том числе на кабинетной переписке, Ласси ещё летом 1733 года должен был обеспечить переход армии без мародёрства, но расплачиваться за припасы русской монетой. Отказ жителей принимать её привёл к распоряжению брать необходимое принудительно, сохраняя оплату этой монетой. Такой порядок отличался от бесплатного грабежа, но для поставщика не был добровольной торговой сделкой. Снабжение становилось источником конфликта даже при формальном намерении командования соблюдать дисциплину.

Тот же источник связывает трудности перехода вспомогательного корпуса через Силезию в 1735 году с нехваткой припасов и дезертирством. В Богемии снабжение улучшилось. Поэтому сообщения о хорошем порядке русских частей при встрече с союзниками не доказывают, что весь многонедельный переход прошёл без потерь и нарушений. Затем Ласси получил новое назначение для войны с Османской империей. Военное присутствие корпуса и его дипломатическое значение следует отличать от победы над французами в бою.

От прекращения боёв к Венскому миру

Предварительные статьи мира были согласованы в Вене 3 октября 1735 года, но путь от прекращения основных боевых действий к окончательному договору занял ещё несколько лет. Исследование договорной практики Лейбниц-института европейской истории показывает последовательность промежуточных актов: после прелиминариев последовали соглашения об исполнении условий в 1736 году, в мае 1737 года был согласован дефинитивный мир, а официальным днём окончательного Венского мира считается 18 ноября 1738 года. Его преамбула прямо отсылала к миру, восстановленному прелиминариями 1735 года. Поэтому 1735 и 1738 годы обозначают разные стадии одного урегулирования, а не две конкурирующие даты окончания одного и того же события.

Такой механизм показывает, почему термин «польское наследство» лишь частично описывает итог войны. Спор о престоле запустил конфликт, но мир распределял выгоды между державами на пространствах, далёких от Варшавы. Польская корона осталась за Августом III, тогда как важнейшие материальные приобретения Франции и Испании находились соответственно в Лотарингии и Италии. Для оценки победителей войны поэтому необходимо отдельно рассматривать польский политический исход, итальянский территориальный передел и общеевропейские дипломатические гарантии.

Положение России в окончательном акте было оговорено отдельно. Статья 6 называла российскую императрицу и Августа III главными договаривающимися сторонами в вопросах, касавшихся польских дел, и приглашала их подтвердить соответствующие соглашения. Это не равнозначно утверждению, что Россия вместе с Францией и императором подписала 18 ноября весь основной акт. Статья 8 закрепляла место Сардинского королевства в урегулировании, отсылая к уступке Новарской и Тортонской областей и правам над имперскими ленами Ланге. Даже достигнутые территориальные соглашения оставляли практические вопросы: границы уступленных районов, положение форта Серравалле и передачу документов.

Из этого не следует, что исход Гвасталлы определил условия всего мира. Российское участие в польском конфликте, франко-императорская борьба в Северной Италии и испанское завоевание южных королевств имели самостоятельные результаты. Договор соединял их в общее соглашение. Понятия «победа в сражении», «успех кампании» и «дипломатическое приобретение» обозначают здесь разные уровни событий, а не взаимозаменяемые оценки.

Территориальные и династические условия мира

Италия

На юге Италии за представителем испанской ветви Бурбонов, доном Карлосом, закреплялись Неаполь и Сицилия. Австрия отказывалась от этих владений, получая Парму и Пьяченцу. Тоскана предназначалась Францу Стефану Лотарингскому как компенсация за утрату его родовых герцогств. Сардинское королевство расширяло материковые владения за счёт частей Миланской области.

Для понимания договора важно различать государство и правящий дом. Установление Бурбонов в Неаполе и Сицилии не следует пересказывать как простое превращение всей Южной Италии в обычную испанскую провинцию. Сам акт отдельно называет католического короля, то есть испанского монарха, и короля обеих Сицилий, связывая с каждым его собственные заявления. Уступки и отказы от наследственных прав оформлялись как действия конкретных государей.

Статья 7 перечисляла декларации, которыми согласовывались испанские и южноитальянские интересы, и отмечала обмен актами в Понтремоли. В статье 4 уже признавалось осуществление предусмотренных территориальных передач и введение императорских гарнизонов в тосканские крепости. Это показывает, что вступление в обладание и дипломатическое подтверждение были отдельными этапами. Нельзя датировать каждую смену власти в Италии одним днём 18 ноября 1738 года.

В сардинской части, изложенной в статье 8, прямо названы Новарская и Тортонская области и имперские лены Ланге. Одновременно сохранялись вопросы о форте Серравалле, границах уступаемых округов и передаче документов. Их разрешение предполагалось поручить согласованным процедурам и представителям сторон. Следовательно, признание территориальной уступки не означало, что к моменту окончательного мира были разрешены все местные земельные, архивные и пограничные споры.

В статье 4 отдельно упомянуты ещё не завершённые дела, касавшиеся Гвастальского дома. Речь шла о династических интересах правящей семьи, а не об условиях окончания битвы при Гвасталле.

Лотарингия и Тоскана

Лотарингская часть компромисса соединяла судьбы трёх домов. Лещинский получал Лотарингию и Бар пожизненно; после его смерти герцогства должны были перейти французской короне. Франц Стефан Лотарингский отказывался от родовых владений, получая Тоскану. Франция приобретала перспективу территориального расширения, не добившись своей первоначальной цели на польском престоле.

Исполнение не было отложено целиком до 1738 года. Документ от 13 февраля 1737 года, описанный в каталоге Лотарингского музея, уточнял передачу герцогств. Ему предшествовала конвенция 11 апреля 1736 года, связывавшая уступку с отказами от прав на тосканское наследство и размещением императорских войск. Смерть последнего правящего Медичи, Джан Гастоне, 7 июля 1737 года позволила осуществить тосканскую часть обмена.

Статья 9 окончательного договора прямо говорила, что передача герцогств уже исполнена. Она возобновляла гарантии в пользу Франца Стефана и тех его наследников, чьи права затрагивались уступкой, а также гарантии, предоставленные Лещинскому и французской короне. Таким образом, юридическое обеспечение касалось не только нового владельца, но и отказавшейся от владения династии.

Пожизненное владение Лещинского и предусмотренное после его смерти присоединение к Франции были разными ступенями урегулирования. Формула «Лотарингия отошла Франции в 1738 году» скрывает эту последовательность. Право Лещинского, фактическое управление Лотарингией и будущее право французской короны не совпадали.

Габсбургское наследование

Одной из важнейших уступок Людовика XV была гарантия установленного Карлом VI порядка наследования габсбургских владений. Статья 10 подробно подтверждала Прагматическую санкцию от 19 апреля 1713 года. Французский король обязался защищать порядок, по которому наследственные королевства, провинции и земли должны были сохраняться неделимыми и переходить по праву первородства, в том числе по женской линии при отсутствии мужского потомства императора.

Это было не общее выражение благожелательности к Австрийскому дому. Текст предусматривал защиту того наследника или наследницы, кому должны были перейти владения, от любых попыток нарушить такое обладание. Обязательство относилось также к наследникам и преемникам французского короля. Гарантия представлялась средством сохранения европейского равновесия, а не только частным семейным условием.

В то же время предмет статьи ограничивался наследственными владениями. Из неё нельзя выводить автоматическое наследование императорского достоинства Священной Римской империи. В документе последовательно различены империя, её чины и принадлежащие Карлу VI наследственные королевства и земли. Гарантировалась их преемственность по указанному порядку, а не превращение всех имперских учреждений в часть единого наследственного государства.

Исполнение мира: пленные, имущество и границы

Мирный договор регулировал не только владения монархов. Статья 2 предусматривала амнистию за действия, связанные с войной, и запрещала причинять ущерб подданным из-за того, какую сторону они поддерживали. Речь шла о восстановлении их довоенного положения в отношении почестей, достоинств, имущества и церковных доходов с предусмотренными договором сроками. Военнопленных, если кто-либо ещё оставался в заключении, надлежало освободить без выкупа. На союзников амнистия распространялась с момента принятия ими мирных условий. Такая формулировка одновременно признавала уже начавшееся урегулирование и требовала закончить оставшиеся действия; она не удостоверяла, что каждый пленный уже вернулся домой и каждый имущественный спор был разрешён.

Прекращение боевых действий также не означало простого списания всех военных платежей. По статье 11 невыплаченные сборы с государств и подданных Священной Римской империи следовало урегулировать в соответствии со Страсбургской конвенцией 13 ноября 1736 года; требовать сверх установленного ею запрещалось. Остаток долгов Миланского государства подчинялся отдельной договорённости от 16 августа 1736 года между командующими императорскими и французскими войсками в Италии. Таким образом, порядок расчётов различался по территориям. Итоговый акт не содержит здесь единой суммы, которую можно было бы принять за стоимость всей войны.

Военные последствия на Рейне тоже ограничивались конкретными условиями. Статья 12 требовала взаимного разрушения укреплений и мостов, возведённых с начала войны в нарушение прежних мирных договоров. Она не предписывала уничтожить вообще все крепости или все переправы на реке. Само определение того, что подлежало сносу, зависело от более ранних обязательств, прежде всего Рисвикского мира. Статья 3 сохраняла силу предыдущих соглашений в той части, которую новые акты не изменили. Венский мир встраивался в действовавший порядок прав и гарантий, а не заменял его целиком.

Для пограничного размежевания предусматривались специальные уполномоченные. Статья 14 отводила не более шести месяцев после обмена ратификациями на их собрание: во Фрайбурге по эльзасским вопросам и в Лилле по вопросам Нидерландов. В отношении Лилля текст прямо отмечал, что встреча уже состоялась. Комиссары в Нанси должны были урегулировать чересполосицу лотарингских земель и владений имперских сословий и непосредственного имперского дворянства. Поэтому признание нового государя ещё не устраняло споров о том, где проходят границы отдельных прав и владений.

Статья 17 охраняла возобновившуюся торговлю между подданными Франции, императора и империи. Она восстанавливала безопасность сухопутных и морских сообщений, прежние права и привилегии, особо упоминая жителей имперских и ганзейских городов. В основу вновь были положены Рисвикский и Баденский договоры; дальнейшее торговое соглашение оставлялось на период после ратификации. Это была защита определённых исторически сложившихся прав, а не провозглашение всеобщей беспошлинной торговли. Восстановление хозяйственных связей тем самым входило в мирное урегулирование наряду с династическими уступками и военными гарантиями.

Сообщения современников и память о войне

Сведения о боях распространялись в виде конкурирующих корреспонденций. В подборке «Разные сообщения об одном сражении», связанной с газетной работой Бенджамина Франклина, известия из Мантуи и Парижа по-разному оценивали Гвасталлу. Императорская версия объясняла трудности наступления, подчёркивала организованный отход и оспаривала значение неприятельской победы. Французские сообщения увеличивали масштаб торжества. Эти тексты раскрывают борьбу за интерпретацию результата, но не служат равноточными ведомостями потерь.

Особого внимания требует место отправки корреспонденции. Известие с подписью «Гвасталла, 18 сентября» предшествует сражению 19 сентября и рассказывает о внезапном нападении при Квистелло. При чтении газет название города нельзя автоматически превращать в название описанного боя. Аналогично признание оставленного поля сражения не означает признания противником всех последствий, которые ему приписывала победившая сторона.

Память о польском театре сохранялась и в позднейших изображениях. В Рейксмюсеуме находится гравюра Рейнира Винкелеса по рисунку Якобуса Бёйса, изображающая бегство Лещинского из Данцига на лодке. Она датирована 1786 годом и была частью иллюстрированного исторического издания. Это произведение позволяет изучать образ события через полвека после войны, но не может само по себе подтверждать детали лодки, одежды или обстановки бегства в 1734 году.

Итальянский военный опыт получил отдельное художественное воплощение. Картина Яна Петера Вердюссена «Битва при Гвасталле» из Gallerie d’Italia в Турине в английской карточке датирована 1743 годом, а в итальянской - 1743–1745 годами. Размер холста в обоих описаниях составляет 117 × 155 см. В любом случае это послевоенное изображение, а не документ, созданный непосредственно во время сентябрьского боя. Его место в истории памяти отличается от функции оперативного плана или донесения командующего.

Изучение войны

Историография войны развивалась по нескольким направлениям. Военные историки описывали походы, осады и сражения; исследователи дипломатии изучали переговоры, кандидатуры и отношения дворов. В обзоре Станкова показано, что неравномерность внимания к отдельным театрам сохранялась на протяжении XIX–XX веков. Для общей истории войны недостаточно соединить перечень боёв с итогами мирного договора: необходимо сопоставить польскую внутреннюю борьбу, решения союзников и ограничения их военных действий.

Разные виды свидетельств отвечают на разные вопросы. Дипломатическое донесение сообщает о ходе переговоров и представлениях посланника; военная сводка - о действиях частей и потерях; план - о соотношении местности и боевого порядка; поздняя гравюра - об образе войны в историческом повествовании. Согласование этих материалов не означает устранения всех расхождений. Иногда различие версий само составляет важную часть истории: например, когда противники одинаково признают отход армии, но по-разному оценивают его значение.

Связанные статьи

• Битва при Сан-Пьетро (1734) - июньское сражение североитальянской кампании.
• Битва при Гвасталле (1734) - крупное столкновение после нападения при Квистелло.
• Карл Эммануил III - сардинский король и участник коалиционной дипломатии.
• Анна Иоанновна - российская императрица в годы войны.
• Российская империя - российский контекст конфликта.