Морская артиллерия русского флота первой половины XIX века

Морская артиллерия русского флота первой половины XIX века

Обычное и однокалиберное вооружение в русском руководстве 1841 года. Подлинная страница 36 книги А. В. Ильина.

Гладкоствольные орудия, корабельные батареи и организация их службы в период перехода к однокалиберному вооружению и бомбовым пушкам.

Область

История вооружения и артиллерийской службы Российского императорского флота

Период

Первая половина XIX века

Морская артиллерия русского флота первой половины XIX века - совокупность корабельных и связанных с ними береговых орудий, боеприпасов, установок и правил артиллерийской службы Российского императорского флота. Основу вооружения больших парусных судов составляли гладкоствольные дульнозарядные пушки. Вместе с ними применялись карронады, единороги, бомбовые пушки и другие орудия, различавшиеся назначением, длиной, массой и устройством установки. К середине столетия важнейшими направлениями развития стали укрупнение и унификация калибров, внедрение бомбовых пушек и совершенствование подготовки людей.

Артиллерийское вооружение определялось устройством корабля. Тяжёлые орудия требовали прочной палубы, достаточно высоко расположенных портов и места для отката и работы прислуги. Распределение стволов по ярусам одновременно влияло на силу огня, остойчивость и нагрузку корпуса. Поэтому переход к более мощной батарее сопровождался изменением не только номенклатуры оружия, но и требований к станкам, снастям, запасам и людям. Русское руководство Александра Васильевича Ильина «Практическая морская артиллерия» 1841 года описывает эти части как взаимосвязанное корабельное хозяйство.

Перевооружение затрагивало весь порядок службы батареи: приёмку стволов и установок, хранение запасов, ремонт и обучение людей. Руководство Ильина соединяет эти предметы в последовательное изложение. Через них новая конструкция орудия входила в повседневную работу корабля и требовала согласованного изменения его материального обеспечения.

Штаты и направления перевооружения

В начале столетия вооружение и снабжение регулировались штатными положениями. А. М. Глебов связывает артиллерийский штат 1805 года с двумя ведомостями: одна определяла отпуск орудий, станков, снарядов, запасных частей и инструментов, другая - сроки употребления припасов и принадлежностей. Таким образом, штат задавал материальный состав батареи и порядок восполнения её имущества.

Прежнее распределение соединяло на одном большом корабле пушки разных калибров и более лёгкие дополнительные орудия. Такое сочетание отвечало возможности разместить тяжёлые стволы внизу и облегчить верхние ярусы. Одновременно оно усложняло снабжение батарей: для разных орудий требовались соответствующие снаряды и принадлежности. Новая система стремилась увеличить долю крупного общего калибра, сохранив различие стволов по длине и массе. В изложении Ильина это было средством повысить силу артиллерии при ограниченных размерах корабля.

По исследованию Глебова, Лазарев предложил однокалиберное вооружение палуб линейных кораблей в 1834 году; штатное утверждение системы последовало в 1842 году. При этом уже книга Ильина 1841 года сопоставляла обычное и однокалиберное вооружение. Описание новой системы в руководстве предшествовало названному исследователем штатному рубежу.

Перевооружение готового судна ограничивалось его прочностью, вместимостью и остойчивостью. Ильин требовал при замене артиллерии сохранять ход, допустимый крен и способность нести положенные запасы. Для корабля, специально строившегося под новую батарею, можно было заранее согласовать размер корпуса с массой вооружения. Поэтому одна система могла вводиться разными путями: приспособлением существующего корабля и проектированием нового. В первом случае сильнее сказывались пределы уже построенного корпуса.

Калибр, длина и род орудия

В русской морской номенклатуре калибр обозначался преимущественно через нарицательную массу снаряда. Пушка, рассчитанная на ядро соответствующего веса, называлась 36-, 24- или 18-фунтовой. В названиях мортир и единорогов употреблялись также пуды. Эти обозначения принадлежали принятой системе классификации; непосредственный диаметр канала выражался отдельной величиной. При сопоставлении орудий Ильин различал род, калибр, образец и пропорцию, поскольку одинаковое число в названии не описывало всей конструкции.

Длина и масса ствола имели самостоятельное значение. В книге перечислены длинные и короткие пушки одного калибра, а среди разрабатываемых 36-фунтовых образцов - несколько пропорций. Длинное тяжёлое орудие нуждалось в более прочной установке и большем числе людей. Сокращение массы облегчало размещение, но при чрезмерном облегчении возрастала нагрузка на станок и удерживающие снасти при выстреле. Выбор конструкции, следовательно, связывал баллистические свойства с тем, как орудие будет обслуживаться на палубе.

Основную группу составляли пушки, предназначавшиеся для вооружения линейных кораблей, фрегатов и других крупных судов. Карронады имели относительно короткий и лёгкий ствол и позволяли разместить крупный калибр там, где длинная пушка создавала бы чрезмерную нагрузку. Ильин относил карронады к вооружению малых судов и открытых батарей больших кораблей. При этом он предусматривал добавление длинных пушек, поскольку свойства коротких орудий ограничивали выбор дистанции.

Единороги, полупушки и пушки-карронады занимали места дополнительного вооружения. Мортиры предназначались, в частности, для бомбардирских судов и береговых укреплений; малые орудия использовались на гребных судах. Внутри морской артиллерии поэтому сосуществовали системы для линейного боя, вооружения малых судов, бомбардирования и службы на берегу. Общая принадлежность к флоту соединяла их организационно, тогда как требования к установке и применению различались.

Материал также зависел от рода и назначения оружия. Ильин различал чугунные и «медные» орудия; под последними в его описании понимаются изделия из артиллерийского сплава на основе меди. Пушки были преимущественно чугунными, тогда как единороги и мортиры встречались в обоих исполнениях. Терминология руководства отражает язык ведомственных описаний XIX века. Историческое наименование металла относится к принятому тогда названию группы орудий и сопровождается у автора отдельным объяснением состава сплава.

Ранг корабля и состав батарей

Число пушек, входившее в название ранга, к этому времени могло расходиться с общим количеством установленных орудий. Ильин прямо обращал на это внимание, приводя примеры 110-, 84-, 74-пушечных кораблей и 44-пушечного фрегата. Ранг оставался способом отнести судно к определённой группе; ведомость вооружения перечисляла конкретные пушки, единороги и карронады. Для понимания силы отдельного корабля требовалось знать оба показателя.

Ниже показаны два примера 84-пушечного корабля из руководства 1841 года. Это нормативное сопоставление у Ильина, позволяющее увидеть устройство систем. Для установления вооружения конкретного судна в определённую кампанию используются его собственные ведомости.

Два варианта вооружения 84-пушечного корабля по Ильину

Место	Обыкновенное вооружение	Однокалиберное вооружение
Нижняя закрытая батарея, гон-дек	28 длинных 36-фунтовых пушек и 4 пудовых единорога	28 длинных 36-фунтовых пушек и 4 пудовых единорога
Верхняя закрытая батарея, опер-дек	32 пушки 24-фунтового калибра	32 короткие 36-фунтовые пушки
Открытая батарея	22 пушки 12-фунтового калибра и 8 карронад 24-фунтового	24 карронады 36-фунтового, 4 карронады 18-фунтового калибра и 4 длинные 18-фунтовые пушки
Всего на обоих бортах	94 орудия	96 орудий

Наиболее заметное изменение затрагивало верхнюю закрытую батарею: место 24-фунтовых занимали 36-фунтовые короткие пушки. На открытой батарее главным калибром также становился 36-фунтовый, но сохранялись отдельные 18-фунтовые орудия. Ильин употреблял название «однокалиберное» для системы с преобладающим общим калибром и небольшим дополнительным вооружением. В приведённом примере оно обозначает направление унификации, при котором набор стволов всё ещё включает разные роды оружия.

Различие между калибром и массой установки позволяло сочетать такую унификацию с распределением тяжестей по высоте. На нижней палубе находились длинные тяжёлые пушки; выше могли применяться более лёгкие стволы того же калибра. Это облегчало снабжение соответствующими снарядами и увеличивало долю крупных орудий, сохраняя возможность уменьшать массу артиллерии на верхних ярусах. Кораблестроительный расчёт и артиллерийская ведомость решали здесь общую задачу.

Батарея как часть корабля

В руководстве батареей назывался строй орудий одной палубы. У больших трёхдечных кораблей было три закрытые батареи и открытая верхняя. У двухдечных отсутствовал средний закрытый ярус. Эти названия описывали пространственную организацию судна: положение оружия определяло пути движения людей, места подачи запасов и распределение командования. Термин «дек» у Ильина в данном объяснении относился к закрытой батарее, поэтому число батарей могло быть больше числа деков в названии корабля.

Особое значение имело возвышение нижних пушечных портов над водой. При крене и волнении порты приходилось закрывать, и тяжёлая нижняя батарея временно выпадала из действия. Вследствие этого сила корабля зависела от способности пользоваться установленной артиллерией в конкретную погоду. Высота портов, остойчивость и масса верхнего вооружения связывали артиллерийскую службу с мореходностью. Более тяжёлая батарея могла потребовать увеличения размеров корпуса и стоимости постройки.

Ширина промежутков между портами учитывала калибр и место, необходимое установке и людям. За бортом находился противник, а внутри палубы требовались пространство отката, доступ к казённой части и проходы. Станок, ствол и удерживающие снасти занимали единое орудийное место. Слишком плотное расположение стволов затрудняло обслуживание, тогда как расширение промежутков влияло на общее число орудий, помещавшихся вдоль борта. Поэтому состав вооружения нельзя было менять независимо от планировки батареи.

Расположение имущества обеспечивало готовность батареи между учениями и боями. Для орудий и принадлежностей назначались постоянные места; стволы защищались от загрязнения и сырости, а установки закреплялись с учётом погоды. В таком порядке соединялись сохранение дорогостоящего оружия и возможность быстро перейти к его употреблению. Удержание тяжёлых предметов было особенно существенно на движущемся судне: качка превращала плохо закреплённую установку в угрозу людям и корпусу.

Бомбовые пушки: от опыта к заказу

Внедрение бомбовых пушек расширяло возможности использования крупных полых разрывных снарядов с корабельных установок. У Ильина бомбовые пушки уже выделены в самостоятельный род морских орудий. В его перечне фигурируют 2-пудовые и 68-фунтовые образцы, а некоторые конструкции названы вновь предполагаемыми. Такой язык фиксирует сосуществование состоявшегося вооружения и проектов, рассматривавшихся в момент подготовки книги.

В рапорте Меншикову от 15 марта 1839 года Лазарев ссылался на зимние опыты в Николаеве с длинной 36-фунтовой пушкой и английской 68-фунтовой бомбовой пушкой с парохода «Колхида». Он просил отлить на Александровском заводе 32 бомбовых орудия для нижнего дека «Двенадцати апостолов», согласовав их калибр с имевшимися 68-фунтовыми карронадами. Документ устанавливает содержание предложения и заказа; указанное число относится к этой стадии проекта.

Рапорт от 25 января 1840 года показывает другую сторону внедрения. Для новой 68-фунтовой пушки требовалось установить порядок приёмочной пробы. При обсуждении использовался опыт испытаний 2-пудовых бомбовых пушек на Балтике. Таким образом, черноморский заказ опирался на более широкую ведомственную работу с новым родом вооружения.

По исследованию А. А. Черноусова, зимой 1839 года для обучения моряков «Двенадцати апостолов» пушку с «Колхиды» перенесли в казармы, где устроили тренировочные борта. Разрешение на отливку 32 орудий последовало 11 июня 1839 года; их доставка в Севастополь состоялась в конце августа 1841 года. В этом случае подготовка людей началась раньше получения всей партии вооружения. Новая техника входила в корабельную службу через сочетание заводского производства и предварительного освоения экипажем.

Однокалиберная система и бомбовая пушка решали разные задачи. Первая меняла соотношение родов и калибров внутри батарей, вторая вводила конструкцию, пригодную для нового сочетания ствола и снаряда. При сопоставлении этих изменений отдельно учитываются состав батареи, конструкция каждого образца и номенклатура снарядов. Именно такое различение позволяет понять устройство новой системы и место бомбовых орудий в ней.

Артиллерия в боевой обстановке

В Наваринском сражении 8 (20) октября 1827 года русская эскадра действовала вместе с английской и французской против турецко-египетского флота. В изложении Центрального военно-морского музея бой характеризуется короткой дистанцией и огнём кораблей и береговых батарей. Русский флагман «Азов» входил в бухту под обстрелом и затем занял место согласно диспозиции. Этот пример показывает обстановку, в которой корабельной артиллерии требовалось действовать одновременно с маневрированием и постановкой судна на позицию.

Изготовление, осмотр и приёмка

Качество орудия проверялось до передачи в действующую батарею. В книге 1841 года приёмка включает осмотр поверхности и канала, проверку размеров, положения основных частей и испытание прочности. Для этого употреблялись специальные арсенальные инструменты. Они отличались от вещей, с которыми прислуга ежедневно работала у пушки: их задача состояла в установлении пригодности изделия и соответствия образцу. Приёмочный осмотр связывал работу завода и последующую корабельную службу.

Особое внимание уделялось внутренним недостаткам отливки. Раковины, трещины и другие повреждения могли нарушить прочность ствола или сделать его опасным для прислуги. Не менее существенно было положение канала, цапф и прицельных приспособлений: ошибки изготовления отражались на наведении даже при умелом действии людей. Исправность батареи начиналась с качеств, которые нельзя было восполнить одной быстротой учения. Поэтому контроль конструкции и обучение комендора дополняли друг друга.

Руководство различало допустимые недостатки и признаки негодности, соотнося их с местом и глубиной повреждений. Такая система позволяла оценивать изделия по установленным признакам, а не только по общему внешнему виду. Сведения о приёмке особенно важны для понимания массового производства: флоту требовались орудия, соответствовавшие образцам и прошедшие сопоставимую проверку. При этом признаки пригодности относились к конкретным частям изделия: оценивалось не только наличие недостатка, но и его положение в стволе.

Принимались и другие элементы установки: станки, колёса, оси, блоки и снасти. Их повреждение могло остановить действие вполне исправного ствола. Ильин рассматривал батарею как цепь взаимозависимых предметов, где слабость одного элемента снижала полезность остальных. Хозяйство запасных частей поддерживало эту цепь во время кампании, когда немедленно получить новое изделие с завода было невозможно. Осмотр, хранение и ремонт составляли продолжение приёмки уже в службе.

Станки, удержание и корабельные мастерские

Ствол опирался цапфами на станок, который воспринимал нагрузку и позволял менять направление оружия. Морская установка должна была работать в тесном пространстве и оставаться управляемой при крене. Колёса облегчали перемещение по палубе; подъёмные приспособления изменяли положение казённой части. У разных родов орудий применялись различающиеся устройства. Поэтому одинаковый калибр ещё не означал одинаковый станок и один комплект деталей.

Брюк и тали выполняли разные функции в составе установки. Брюк ограничивал перемещение откатывавшегося орудия, а тали использовались для его перемещения и удержания при обслуживании. Состояние каната, блоков, креплений и корабельных рымов имело непосредственное значение для работы прислуги. Эти предметы соединяли пушку с корпусом судна; усилия от тяжёлой установки передавались через них палубе и борту.

Служба артиллерии включала работу мастерских. Изготовление и исправление деревянных деталей, такелажных изделий и принадлежностей требовало плотничьих, кузнечных и канатных навыков. Часть предметов поступала готовой, часть могла ремонтироваться или заменяться на месте. Запасные колёса и оси имели практический смысл именно как средство восстановить действие батареи после повреждений. Для артиллерийского начальства было важно знать не только количество стволов, но и состояние обслуживающего их ремесленного хозяйства.

Снабжение и размещение имущества

Артиллерийские запасы включали снаряды, принадлежности и материалы, расходуемые или изнашиваемые во время службы. Их количество и размещение связывались с составом вооружения. Разнокалиберная батарея требовала различать соответствующие группы предметов; унификация сокращала часть этих различий, сохраняя потребность учитывать род орудия и его установку. В книге Ильина снабжение описывается одновременно как получение имущества, его учёт и сохранение в пригодном состоянии.

Места длительного хранения и запас непосредственно у орудия решали разные задачи. В первом случае требовались защита от порчи, порядок размещения и возможность учёта. Во втором - доступность предметов, которые могли понадобиться при действии батареи. Ядра удерживались в предназначенных для них местах, а принадлежности располагались так, чтобы люди находили их без поиска по палубе. Такое распределение связывало складское хозяйство с боевым расписанием.

Орудийная принадлежность составляла самостоятельную часть снабжения. Банники, шомполы и другие предметы различались устройством, длиной и назначением, а их комплект зависел от обслуживаемого орудия. Для ряда вещей руководство предусматривало запас сверх рабочего количества. Сохранение принадлежности между занятиями, её проверка и своевременное исправление обеспечивали возможность продолжать обучение и службу. Исправный ствол при отсутствии нужных принадлежностей терял значительную часть своей практической ценности.

Заметную долю нагрузки составляли предметы, которые не входили в собственную массу пушки. Вместе со стволами корабль нёс станки, снасти, снаряды, запасные детали и инструменты. Расчёт вооружения поэтому охватывал весь артиллерийский груз. Увеличение калибра требовало оценивать влияние сопутствующих запасов на вместимость и мореходность, а их денежная стоимость входила в общую цену оснащения. В сопоставлении систем существенным становилось соотношение получаемой силы и полного материального обеспечения.

Люди, вахты и боевое расписание

Установленный состав орудийной прислуги зависел от рода и калибра оружия. У Ильина для 36- и 30-фунтовых пушек и пудового единорога указано по 14 человек, для 24- и 18-фунтовых пушек и полупудового единорога - по 12. Для 2-пудовой бомбовой пушки предусмотрена более многочисленная прислуга. Это различие отражало объём работы с тяжёлыми предметами и устройство конкретного орудия.

Люди при орудии получали номера, за которыми закреплялись обязанности. Комендор руководил работой и наведением; другие номера обслуживали установку, принадлежности и подачу предметов. Повторяющийся порядок позволял обучать каждого человека его месту и затем соединять отдельных исполнителей в согласованную прислугу. При этом опыт и знания распределялись неравномерно: руководство выделяло тех, кому требовалось лучше знать артиллерийское дело. Число людей само по себе ещё не описывало подготовленность расчёта.

Назначение к орудиям сочеталось с вахтенной организацией. Ильин распределял людей одного участка корабля по связанным группам орудий и учитывал, какая вахта находится на службе. При тревоге это помогало собрать необходимую часть прислуги без перемещения людей с удалённых мест. Одни и те же моряки участвовали в управлении парусами и обслуживании оружия, поэтому артиллерийское расписание входило в общую организацию экипажа.

Прислуга назначалась на один борт и могла переходить к противоположным орудиям с соответствующими номерами. Такая организация объясняет различие между общим количеством установленных стволов и числом людей, постоянно назначенных к каждому из них. Сила корабля в определённый момент зависела от того, какой частью вооружения он действовал и какие другие работы выполнял экипаж. Система номеров помогала сохранить порядок при перемещении между бортами.

Абордажные и стрелковые партии также составлялись из людей, имевших места у орудий или в управлении парусами. Вызов этих партий изменял распределение сил внутри корабля. Следовательно, артиллерийская служба была связана с другими видами боевой деятельности через конкретных исполнителей. Правила должны были обеспечить переход людей к новому назначению и сохранение управления оставшимися орудиями.

Обучение и проверка корабельной практикой

В первой половине XIX века обучение охватывало устройство оружия, названия и назначение вещей, уход за ними, работу прислуги и стрельбу. Ильин начинал подготовку с показа предметов и объяснения их свойств. Далее следовали упражнения у орудия и освоение условий настоящего выстрела. Такая последовательность соединяла материальное знание с навыком действия: человек должен был понимать назначение вещи и узнавать неисправность, прежде чем от него требовали слаженной работы в батарее.

Экзерциция упорядочивала команды и распределение действий. Она позволяла повторять занятие с разными прислугами, поддерживая общую последовательность. Однако морские условия требовали большего, чем запоминание названий команд: нужно было приспособиться к крену, качке и движению цели. Поэтому в руководстве отдельно описывались упражнения в прицеливании и способы проверки усвоенного навыка. Учение у неподвижного орудия служило одной из ступеней подготовки.

Для обучения использовались приспособления, воспроизводившие относительное движение цели и линии прицеливания. Щит на коромысле позволял упражняться без расходования боевых снарядов и постепенно осваивать выбор момента. Такие устройства имели учебную функцию: они выделяли отдельный навык из сложной корабельной обстановки, чтобы затем соединить его с работой всей прислуги. Разнообразие упражнений показывало внимание к качеству наведения наряду с быстротой обслуживания орудия.

Корабельные документы позволяют увидеть, как правила изменялись на практике. В приказе по «Двенадцати апостолам» от 18 июня 1843 года Корнилов сокращал командные слова, стремясь уменьшить шум, и требовал готовить нижнюю батарею к тревоге за пять минут. В отзыве октября 1849 года, составленном после учений на фрегате «Коварна», предлагалось разделить книгу «Артиллерийское учение» на руководство для обучаемых и инструкцию для обучающих. Печатный текст проверялся занятиями и приспосабливался к людям и устройству корабля.

Наведение, воспламенение и управление огнём

Наведение требовало учитывать положение цели и непрерывное изменение положения собственного корабля. При качке линия прицеливания лишь на короткое время совмещалась с нужным направлением. Запаздывание выстрела нарушало это совпадение. Поэтому исправность замка и других средств воспламенения влияла на меткость вместе с качеством самого прицела. Для морского артиллериста механическая надёжность и навык выбора момента были частями одной задачи.

Значение имели и качества снаряда. Неправильная форма, повреждения и несоответствие размеру канала затрудняли обслуживание или изменяли полёт. Ильин перечислял эти причины рядом с недостатками ствола, станка и снастей. Его объяснение связывало результат стрельбы с исправностью всего комплекта. Хорошая подготовка комендора повышала полезность оружия при условии, что предметы батареи отвечали своему назначению и сохранялись в исправном состоянии.

По данным Черноусова, на Черноморском флоте испытывались новые прицелы и средства воспламенения, причём проверялось их поведение во влажной среде. Практика могла обнаружить недостатки уже вводившихся устройств. В опубликованном письме Корнилова Лазареву от 10 августа 1843 года после стрельб «Двенадцати апостолов» отмечены отказы ударных замков и трубок; командир просил вернуться к кремнёвым замкам для части батарей. Техническое новшество нуждалось в подтверждении надёжности в реальной службе.

Способ огня зависел от обстановки и задачи батареи. Ильин различал действия отдельными орудиями и совместную пальбу, рассматривая подготовку людей, условия наблюдения и назначение выстрелов. Общий порядок позволял командиру распределять внимание между батареями и управлять темпом их работы. При этом морская стрельба оставалась зависимой от видимости, движения и состояния корабля. Номинальные свойства образца реализовывались через способность экипажа применять его в этих условиях.

Корабль, береговая батарея и десант

Морские орудия использовались также в приморских укреплениях. В классификации Ильина корабельное и береговое назначение ряда образцов пересекалось: пушки, единороги и бомбовые орудия могли входить в вооружение обоих видов позиций. Береговая установка освобождалась от части корабельных ограничений, но требовала собственного устройства позиции, сектора обстрела и организации снабжения. Общность стволов сопровождалась различием условий, в которых они действовали.

А. П. Денисов и Ю. Г. Перечнев связывают применение коротких карронад на берегу прежде всего с защитой узких фарватеров и входов на рейды. Они описывают также разработку металлических береговых лафетов, включая железо-чугунную установку Венгловского для 24-фунтовой пушки 1836 года. По их оценке, распространение таких установок шло постепенно, и деревянные лафеты сохранялись на протяжении первой половины столетия. Береговая служба имела собственную линию развития установок, которую следует отличать от устройства палубной батареи.

Десантная артиллерия требовала возможности перевезти орудия на гребных судах и действовать после высадки. Поэтому её организация связывала выбор оружия с транспортом, людьми и экспедиционным грузом. В книге 1841 года эта тема выделена отдельно от устройства корабельной батареи. Здесь особенно ясно проявляется различие между тяжёлым стационарным вооружением корабля и артиллерией, которая должна была сопровождать людей на берегу. Общий запас флота обслуживал задачи с разными требованиями к подвижности.

Источники и историческое значение

Первую половину XIX века характеризует сочетание преемственности гладкоствольного оружия и изменений внутри сложившейся системы. Длинные пушки, карронады и единороги продолжали службу, одновременно вводились новые пропорции стволов, однокалиберные батареи и бомбовые пушки. Работа с прицелами и средствами воспламенения дополнялась изменением команд и обучения. В результате развитие артиллерии охватывало оружие, корабельную конструкцию, производство и организацию экипажа.

Руководство Ильина раскрывает связи от приёмки ствола до распределения людей и запасов. Переписка Лазарева показывает подготовку конкретного перевооружения, документы Корнилова - проверку устройств и учебных правил на корабле. Эти свидетельства позволяют проследить движение от проекта и ведомственного решения к изготовлению оружия и его освоению экипажем.

Связанные статьи

• Десантные операции парусного флота - транспорт,малые суда,артиллерия и береговое обеспечение.

• Артиллерийское снабжение парусного флота - заказы, приёмка, хранение, учёт и восполнение артиллерийского имущества.

• Практическая морская артиллерия (1841) - руководство о материальной части, снабжении и употреблении оружия.
• Ильин, Александр Васильевич - морской артиллерист, преподаватель и автор руководств.
• Корабельный лафет - устройство и служба станка.
• Брюк корабельного орудия и Орудийные тали - удержание и перемещение установки.
• Пушечный расчёт парусного корабля и Морская артиллерийская экзерциция - люди и обучение.
• Портал: Морская артиллерия - обзоры, источники и предметные статьи.

Наука и искусство в определении Ильина

В предисловии к «Науке морской артиллерии» 1846 года Ильин различал изучение устройства и усовершенствования артиллерии и искусство применения её средств. Свою новую книгу он относил к первой области. Её композиция соответствует этому объяснению: за разделами об орудиях следуют отдельные главы о снарядах, станках, принадлежности, инструментах и вооружении судов. Таким образом, заглавие обозначало предмет курса, а не новое название практического руководства 1841 года.

Предложения Ильина о перевооружении 1846 года

Предложения Ильина о вооружении пароходов и ожидаемых преимуществах новой системы. «Наука морской артиллерии», 1846. Предисловие, с. XIX.

В предисловии к «Науке морской артиллерии» Ильин изложил программу изменения корабельного вооружения. Он рассматривал две задачи: переоснастить корабли и фрегаты уже принятых размеров либо построить новые суда специально под предложенные орудия. Для первого случая автор обсуждал сочетание пушек и каронад 30-фунтового калибра с единорогами. Он связывал выбор батареи с нагрузкой судна и размерами корпуса, а ожидаемую силу вооружения сравнивал с новейшими английскими кораблями.

Отдельные предложения относились к небольшим гребным судам. Канонерской лодке Ильин предназначал пудовый единорог и длинную некаморную 30-фунтовую пушку, иолу - одну такую пушку. Оценивая этот вариант, он перечислял дальность действия, свойства снарядов, быстроту стрельбы, достаточность боезапаса и способность судна плавать в открытых местах и на мелководье. Для бомбардирских судов в его программе соединялись каморные пушки и мортиры; пригодность батареи рассматривалась вместе с мореходными качествами и воздействием стрельбы на сам корпус.

Паровые суда Ильин разделял на пароходы-фрегаты двух рангов, пароходы-корветы и пароходы-бриги. Для фрегатов первого ранга он предлагал длинные 30-фунтовые пушки в деке и единороги на открытой батарее; для второго ранга - средние некаморные пушки того же калибра в деке. Корветам и бригам предназначались другие сочетания единорогов, каморных пушек и каронад в зависимости от величины судна. Таким образом, даже внутри парового флота автор различал несколько вариантов батареи по размерам и назначению корабля.

Среди ожидаемых преимуществ новой системы Ильин называл удобство действия тяжёлыми орудиями во время качки, большую дальность, более частую стрельбу при меньшем числе прислуги и меньшую утомляемость людей в продолжительном бою. В его перечень входила и вместимость запасов: возможность принять больше снаряжённых снарядов либо уменьшить место, занятое прежним их числом. Эти положения составляют авторскую программу перевооружения 1846 года, в которой свойства орудия, работа расчёта и размещение боезапаса рассматривались совместно.

Переводы, сравнение систем и спор о цапфах

Чертёж из полемической статьи Ильина о пушечных цапфах. «Морской сборник», 1849. Исходный скан.

Связь русских руководств с европейской артиллерийской литературой подробно раскрылась в полемике Ильина 1849 года о цапфах. Он обращался к переведённому им в 1832 году труду Монжери, сопоставлял изложение французского офицера с рассуждениями Мюллера и с русским руководством Вельяшева-Волынцова 1767 года. Такое сравнение охватывало разные роды орудий: положения, обсуждавшиеся для полевой пушки, сопоставлялись с устройством русских гаубиц и единорогов. Исторический ряд служил ответом на спор о том, кому принадлежало предложение сблизить ось цапф с осью канала.

Ильин отдельно объяснил, почему в практическом руководстве 1841 года ограничился изложением устройства цапф и его последствий: книга предназначалась для практического употребления, поэтому автор обходил спорные положения. В журнальной статье он мог развернуть обсуждение. Здесь он подробно разобрал второй том теоретического курса бельгийского артиллериста Тиммерганса, рассмотрев связь равновесия ствола с точками опоры, подъёмным винтом и устройством лафета. Краткое практическое описание и подробная механическая аргументация выступали разными способами изложения одного предмета.

Сравнение численных сведений осложнялось значением слова «перевес». Одни авторы называли так вес, который уравновешивал бы казённую часть при приложении к дулу; другие - давление казённой части на подъёмный винт. Это разные величины: одна выражает условие уравновешивания ствола, другая - нагрузку в месте его опоры. Ильин сопоставил употребление термина у нескольких писателей и проверял приведённые ими данные по положению центра тяжести и точек опоры. Поэтому разбор включал уточнение самих величин, стоявших в сравнительных таблицах артиллерийских систем.

Источники и литература

• Ильин А. В. Практическая морская артиллерия. СПб.: Типография Штаба военно-учебных заведений, 1841.
• М. П. Лазарев. Документы. Т. III / под ред. К. И. Никульченкова. М.: Воениздат, 1961.
• Вице-адмирал Корнилов: документы. М.: Воениздат, 1947.
• Глебов А. М. Российское военное парусное кораблестроение XVIII-XIX веков: опыт исторической реконструкции: дис. ... канд. ист. наук. Горно-Алтайск, 2016.
• Черноусов А. А. Роль адмирала М. П. Лазарева в совершенствовании Российской морской артиллерии // Пермские Калашниковские чтения. 2024.
• Денисов А. П., Перечнев Ю. Г. Русская береговая артиллерия: исторический очерк. М.: Воениздат, 1956.