Пушечный расчёт парусного корабля

Пушечный расчёт парусного корабля

Современный показ работы расчёта 24-фунтового корабельного орудия командой USS Constitution. Чарлстаун, 5 июля 2009 года.

Область

морская артиллерия

Период

эпоха парусного артиллерийского флота

Пушечный расчёт парусного корабля — группа членов экипажа, назначенная для обслуживания определённого корабельного орудия во время учений и боя. Численность расчёта, распределение обязанностей и последовательность команд зависели от времени, флота, калибра пушки, состава экипажа и принятой артиллерийской экзерциции. Поэтому позднейшую систему номеров расчёта нельзя без проверки переносить на русский флот начала XVIII века.

Численность в русском флоте начала XVIII века

Для русского флота петровского времени существует редкое прямое указание на численность людей при орудиях. В статье К. Б. Назаренко о шведских корнях русской экзерциции сопоставлены текст Даниэля Грундэля и две статьи Морского устава 1720 года. Для 24-фунтовой пушки Устав назначал семь человек, для 18-фунтовой — шесть, для 12-фунтовой — пять; для остальных калибров число следовало определять «по тяжелине». Эти числа практически дословно совпадают с нормой Грундэля.

Эти нормы нельзя превращать в постоянный штат на все случаи XVIII века. Число зависело от тяжести орудия, а люди распределялись капитаном и констапелем перед боем. Кроме того, рядом с прислугой конкретной пушки действовали люди, занятые доставкой пороха и другими общекорабельными задачами. Поэтому «семь человек у 24-фунтовой пушки» — это норма конкретной системы начала XVIII века, а не универсальная численность корабельного расчёта.

Что именно нумеровали

Морской устав предписывал дать номер каждой пушке или, точнее, её порту и прикрепить над портом лист с именами назначенных туда людей. Это обеспечивало быстрый сбор: каждый заранее знал, к какому орудию должен явиться по тревоге.

Такую практику важно не смешивать с позднейшей нумерацией членов расчёта. В начале XVIII века номер связывал человека с определённым орудийным местом; источник не раскладывает прислугу на привычные позднейшему флоту «первый номер», «второй номер» и так далее. По исследованию Назаренко, полноценная нумерация людей орудийной прислуги впервые появляется в русской экзерциции В. Г. Назимова 1811 года.

Именно это различие позволяет избежать анахронизма. Современная схема, где каждому номеру приписана одна постоянная функция, удобна для объяснения, но она не должна подменять организацию петровского или екатерининского времени.

Констапель, комендор и орудийная прислуга

Управление артиллерией имело несколько уровней. Констапель отвечал не за одну пушку, а за артиллерийскую службу на своём участке или корабле: распределение людей, готовность принадлежностей, обучение и исполнение порядка действий. В Морском уставе именно констапель после назначения людей капитаном делил их по пушкам.

Непосредственно отдельным орудием командовал человек, которого источники XVIII века называют командующим пушкой, а позднее — комендором. В экзерцициях он занимает место у казённой части, следит за затравочным отверстием, участвует в наведении и производстве выстрела, а также контролирует ряд операций со снастями. В «Прибавлениях» Н. Г. Курганова 1774 года термин уже поясняется как «главный пушкарь».

Остальная прислуга не была пассивными помощниками. Люди работали по обеим сторонам лафета, действовали гандшпугами и ломами, банили и заряжали орудие, управляли талями, помогали при открытии и закрытии порта. Точный набор действий менялся вместе с экзерцицией и зависел от конструкции орудийного места.

Британские специалисты и прислуга по Фалконеру

Словарь Уильяма Фалконера 1769 года различает несколько уровней артиллерийской службы. Gunner заведовал артиллерией и боеприпасами, следил за состоянием орудий и принадлежностей и обучал моряков экзерциции. Подчинённый ему quarter-gunner помогал содержать орудия и лафеты в готовности; в соответствующей статье указана норма один такой служащий на четыре пушки. Это должность специалиста, а не обозначение всего расчёта из четырёх человек.

Отдельно, в статье Quarters, Фалконер приводил численность людей при орудиях. Несколько строк его таблицы показывают зависимость от калибра:

Орудие по Фалконеру	Число человек
24-фунтовое	11
18-фунтовое	9
12-фунтовое	7
6-фунтовое	5

Автор относил таблицу к хорошо укомплектованному кораблю, способному при необходимости действовать обоими бортами. Он добавлял, что к прислуге нередко назначался мальчик для доставки пороха, а само число людей могло уменьшаться. Поэтому эти значения нельзя складывать с числом специалистов или применять без оговорок к любому британскому экипажу.

Хранение, учёт и выдача артиллерийских запасов составляли отдельную часть работы. Британские названия должностей здесь сохранены, чтобы не приравнивать их автоматически к русским констапелям, комендорам и цейхвахтерам. При сравнении с расписанием Ильина 1841 года следует учитывать разные даты, флоты, меры веса и способы распределения людей. Одно различие чисел не устанавливает превосходства одной системы над другой.

Работа расчёта

Полный цикл включал подготовку орудия и принадлежностей, контроль канала ствола после предыдущего выстрела, подачу порохового заряда и снаряда, подготовку затравки, выкат орудия к порту, наведение, производство выстрела и контроль отката. После отката цикл начинался заново. Отдельные действия выполнялись при помощи банника, шуфлы, талей, рычагов и других предметов орудийной принадлежности.

Работа не сводилась к набору индивидуальных операций. Тяжёлое орудие перемещалось на качающейся палубе, рядом находились порох и открытые источники огня, а пространство у борта было ограничено. Безопасность зависела от согласованности людей, состояния принадлежностей, удержания лафета и соблюдения очередности действий.

Распределение обязанностей в XVI веке

В «Instrucción náutica» 1587 года Диего Гарсия де Паласио описал организацию артиллерийской службы через обязанности condestable и lombarderos. Первый ведал орудиями и боеприпасами, распределял работу между артиллеристами и наблюдал за ними. Паласио рекомендовал не закреплять за ним отдельную пушку: руководитель должен был сохранять возможность следить за всей артиллерией. Одному умелому lombardero автор допускал поручить два бортовых орудия, установленных напротив друг друга.

Это распределение ответственности, а не утверждение, что каждую пушку обслуживал один человек. В главе о подготовке военного судна Паласио отдельно указывал, что юнги, названные grumetes, должны помогать артиллеристам подтягивать орудия и выполнять другие работы, в том числе тушить огонь мокрыми покрывалами. Одного из наиболее опытных артиллеристов следовало поставить под палубой для охраны и выдачи пороха. Автор требовал, чтобы посторонние не вмешивались в его распределение.

В этой схеме различаются руководство артиллерией, ответственность за отдельные стволы, помощь при их перемещении и снабжение порохом. Поэтому число профессиональных артиллеристов в таком описании нельзя непосредственно сравнивать с полной численностью расчёта в более поздней ведомости. Само наставление задаёт желательный порядок службы; оно не является списком экипажа конкретного корабля. Описанные рядом удерживающие тросы и снасти для перемещения показывают, какую материальную работу предстояло выполнять этим людям.

Подготовка к бою и распределение людей

Расчёт существовал не только в момент заряжания. До начала стрельбы людей требовалось распределить по орудиям, приготовить принадлежности и привести орудийную палубу в безопасное состояние. Сопоставленные Назаренко статьи Морского устава и Грундэля предписывали поставить между парами пушек кадки с водой, приготовить фитили, швабры, ломы и гандшпуги; количество рычагов различалось для тяжёлых и малых пушек.

Это показывает, что боевой расчёт следует понимать как часть более широкой организации батареи. Даже если у конкретной пушки было пять–семь назначенных человек, её работа зависела от снабжения порохом, руководства констапеля, состояния палубы, портов и общей готовности соседних орудий. Норма численности у ствола не равна общему числу людей, необходимых для ведения огня всей батареей.

Порох: отдельная цепь снабжения

Особенно важным было отделение пороха от источников огня у пушек. Морской устав 1720 года различал людей, назначенных непосредственно «у пушек», и людей для разноски пороха. К. Н. Зотов в печатном руководстве 1724 года также разделял тех, кто насыпал порох, и тех, кто его приносил; Назаренко обращает внимание, что такая организация существовала задолго до более подробной экзерциции середины века.

Сами экзерциции фиксируют разные варианты. В Старой экзерциции, восходящей к системе 1718 года, пороховые заряды приносили люди, стоявшие слева от пушки. В Экзерциции Леймана около 1747 года для доставки картузов выделялись специальные люди — малолетние матросы и офицерские слуги, не входившие в прислугу конкретного орудия. У Курганова в 1774 году подноска снова возлагалась на людей из орудийной прислуги.

Эта смена вариантов не образует простой линии «от плохого к хорошему». Часть нововведений Леймана, по выводу Назаренко, могла не закрепиться в практике. Для реконструкции конкретного корабля поэтому необходимо указывать дату и источник, а не комбинировать наиболее удобные детали из инструкций разных десятилетий.

Действия по сторонам лафета

Экзерциции показывают, что работа распределялась пространственно. Люди стояли справа и слева от орудия, у дула и у казённой части, брались за разные снасти и рычаги. При откате и накате это разделение было связано не с абстрактным номером, а с тем, где человек находился и какой предмет был ему доступен.

При тяжёлой пушке несколько человек одновременно работали гандшпугами и талями. После выстрела нужно было удержать и привести в рабочее положение лафет, обработать канал ствола, внести заряд и снаряд, а затем снова выкатить орудие к порту. Физически многие операции невозможно выполнить одному человеку, даже если источник называет только того, кто ими руководит.

Поэтому краткая команда в экзерциции не обязательно перечисляет всех участников действия. Источник мог фиксировать порядок команд, оставляя привычное распределение ручной работы известным обученным канонирам.

Комендор у казённой части

В Старой экзерциции и у Грундэля командующий пушкой стоит позади казённой части. При банении он контролирует затравочное отверстие, при наведении работает у казённой части, а при подготовке запала отвечает за действия, от которых непосредственно зависел момент выстрела.

Ряд деталей менялся. В старой практике затравочное отверстие при банении затыкали большим пальцем; Лейман предложил специально приготовленный малый пыж; у Курганова снова указан большой палец. Курганов также подробно задавал положение комендора при поджигании запала: разворот спиной к дулу уменьшал риск случайно уронить искру на запал во время раздувания фитиля.

Эти детали важны не сами по себе, а как показатель роли комендора. Он не просто отдавал команды, а находился в точке, где сходились наведение, затравка, фитиль и контроль готовности орудия. Поэтому позднейшее русское объяснение «главный пушкарь» достаточно точно передаёт функцию, хотя терминология разных десятилетий не была полностью одинаковой.

Тали, откат и работа прислуги

После выстрела брюк ограничивал откат, а тали и ручные рычаги позволяли управлять тяжёлой установкой. Грундэль подробно описывал работу с пушечным такелажем: откатывание от борта, накатывание, временное и походное крепление. Русские экзерциции часто передают тот же цикл гораздо короче.

В Экзерциции Леймана при отдаче порт-талей на нижних палубах командующему пушкой должны были помогать люди, стоящие у казённой части с обеих сторон. В других текстах такая помощь могла не оговариваться, хотя сама операция требовала нескольких рук. Это один из наглядных примеров, почему молчание инструкции о помощнике нельзя превращать в доказательство его отсутствия.

При качке задача усложнялась: лафет мог двигаться по наклонённой палубе независимо от выстрела. Старая экзерциция требовала временно крепить пушку талями двумя оборотами; у Грундэля эта операция расписана подробнее, вплоть до последовательности работы с правой и левой талью.

Заряжание как коллективный процесс

Заряжание состояло из нескольких физически различных операций: очистки канала, введения картуза, пыжа и снаряда, досылания их к казённой части и подготовки затравки. Старая экзерциция требовала досылать пороховой заряд и пыж в два приёма, дважды вводя прибойник в канал. Лейман предложил выполнять досылание в один приём; Курганов снова описывал двухприёмный вариант.

Смена приёма влияла на работу всей прислуги: пока один человек действовал банником или прибойником со стороны дула, другие удерживали орудие, готовили следующий предмет и следили за безопасностью. Поэтому скорость стрельбы определялась не одним «заряжающим», а согласованностью всей группы.

Для первой половины XVIII века известны и разные материалы картузов — пергамент и бумага. У Грундэля пергаменный картуз перед внесением следовало надрезать; у Курганова встречается указание «скусить» картуз у узла, что Назаренко связывает, вероятно, уже с бумажным зарядом. Эти различия ещё раз показывают, что функции людей нельзя отрывать от конкретной материальной части.

Эволюция экзерциции в XVIII веке

Система 1718 года не исчезла сразу после Петра I. Найденная Назаренко подробная русская экзерциция конца 1740-х годов была заверена группой офицеров морской артиллерии, заявивших, что обучение на кораблях и батареях производилось по ней во время их службы. Один из них, констапель А. З. Сурядной, начал службу в морской артиллерии в 1717 году. Это позволяет проследить преемственность старой системы по меньшей мере от конца 1710-х до конца 1740-х годов.

Около 1747–1750 годов появилась Экзерциция Леймана, а в 1755 году она была официально подтверждена как новая норма вместо Старой. В 1774 году Н. Г. Курганов опубликовал в «Прибавлениях» к «Науке морской» ещё один вариант. Сравнение показывает, что Курганов не просто продолжил все новшества Леймана: в ряде приёмов он вернулся к более ранней практике.

Поэтому история расчёта в XVIII веке — не история постоянного добавления всё более совершенных операций. Это изменение сочетания устной традиции, рукописных экзерциций, печатных руководств и нормативных актов.

1811 год: новая организация прислуги

Качественный рубеж наступил с экзерцицией В. Г. Назимова 1811 года. По подсчётам Назаренко, для орудий разных калибров число людей при пушке было увеличено примерно в 1,5–1,8 раза. Тогда же в русском флоте впервые появляется нумерация людей орудийной прислуги.

Это важно для чтения музейных схем и позднейших наставлений. Организация XIX века визуально понятнее: место и обязанность каждого номера можно нанести на план. Но именно поэтому её особенно легко ошибочно перенести назад. Для пушечного расчёта 1720-х или 1770-х годов такая схема будет анахронизмом, если её не подтверждает источник соответствующего времени.

Расчёт по руководству Ильина 1841 года

В «Практической морской артиллерии» А. В. Ильина орудийная прислуга определялась как канонер и назначенные к орудию матросы. Автор приводил следующие нормы численности. Это предписания пособия 1841 года, а не фактическая ведомость экипажа отдельного корабля и не нормы петровского времени.

Численность орудийной прислуги у Ильина

Орудие в обозначении источника	Человек
Бомбовая пушка калибром 2 пуда	18
Пушки калибром 36 и 30 фунтов; единорог калибром 1 пуд	14
Пушки калибром 24 и 18 фунтов; единорог калибром ½ пуда	12
Пушка калибром 12 фунтов; карронада калибром 36 фунтов	10
Пушки калибром 8 и 6 фунтов; карронада калибром 24 фунта	8

К бомбовым пушкам в число прислуги, помимо канонера, назначались два бомбардира. Члены расчёта имели постоянные номера и обязанности. Номер 1, комендор, находился позади орудия и выбирался из артиллеристов; номер 5 назывался заряжателем. Первые шесть номеров выполняли основные действия при стрельбе. Числа 18, 14, 12, 10 и 8 поэтому обозначают полный состав предусмотренной прислуги, а не только людей, непосредственно занятых у дула.

В книге различаются две нумерации: самих пушек и людей при них. Каждый борт имел собственную последовательность орудийных номеров, причём пушки, стоявшие напротив друг друга, получали одинаковые номера. Матросов назначали к орудиям одного борта; при переходе они занимали соответствующие орудия противоположного. Поэтому число пушек всего корабля нельзя просто умножать на указанную норму прислуги, чтобы получить численность артиллерийской команды.

Орудийное расписание было связано с разделением команды на вахты и корабельные группы. Баковые, шканечные и ютовые матросы получали места у пушек в соответствующих частях судна. Часть орудийной прислуги одновременно участвовала в управлении парусами, а для абордажа и тушения пожара людей собирали из нескольких расчётов.

Переход между этими занятиями обозначался барабанными сигналами и колокольным звоном. За каждым сигналом стояло заранее установленное распределение людей: одни оставались при орудиях, другие собирались в партии или занимали места для подачи воды.

Действия на оба борта при нехватке людей

При разделении на оба борта Ильин назначал прислугу чётных орудий на левый борт, нечётных - на правый. Из каждого расчёта номера 3 и 4 переходили к соседнему орудию справа. Комендор с остальными людьми обслуживал попеременно своё и соседнее орудие того же борта. Для последнего орудия при нечётном числе пушек предусматривался особый случай: номера 3 и 4 направлялись к противостоящей пушке другого борта. При недостатке людей расчёт сохраняли вместе для работы у одного орудия.

Другой случай представляла стрельба из носовых или кормовых портов. Для неё людей собирали от нескольких орудий, усиливая прислугу действующих пушек. Часть батареи при этом оставалась без действия. В обоих случаях руководство показывает перераспределение ограниченного числа людей, а не увеличение экипажа при смене задачи. Такие переходы входили в общее батарейное учение.

Орудийная прислуга и полный экипаж

Состав экипажей кораблей и других военных судов. Таблица XLVIII из книги Ильина, 1841 год; кадр 449 цифровой копии. Артиллеристы выделены отдельно от матросов экипажного состава.

В приложении к книге помещена таблица XLVIII - число линейных и нестроевых чинов на кораблях и других военных судах. В ней различаются экипажный состав, артиллеристы, чины корпуса штурманов, инженеры и чины рабочих экипажей. Например, для 120-пушечного корабля указаны 748 матросов в экипажном составе и 79 канонеров в разделе артиллеристов. Это разные строки общего штатного расписания. Число канонеров не выражает численность всех людей, назначавшихся к пушкам: по определению самого Ильина, орудийная прислуга включала также матросов.

При описании комплектования Ильин отдельно называл цейхвахтеров, унтер-цейхвахтеров и вахтеров, которым поручалось заведование артиллерийскими запасами. Поэтому даже раздел «Артиллеристы» объединял разные служебные обязанности и не был перечнем одних комендоров. Таблица позволяет сопоставить орудийное расписание с организацией всего судна, но остаётся штатной нормой из руководства 1841 года; фактическую укомплектованность конкретного экипажа устанавливают по его собственным документам.

Численность прислуги помещена в практическое пособие для молодых офицеров, которым требовалось руководство при самостоятельной службе. Это авторское назначение книги существенно для чтения расписания: оно задаёт рекомендуемый порядок организации людей. Современные отзывы и использование книги Ильина раскрывают её место в профессиональной литературе.

Нумерация орудий и вахты

В расписании Ильина номера пушек помогали распределять людей по батарее. На каждом борту счёт начинали с носового орудия открытой батареи и продолжали к корме, затем переходили к орудиям верхнего, среднего и нижнего деков. Начальное носовое орудие очередной батареи должно было иметь нечётный номер. Если по порядку ему доставался чётный, этот номер пропускали. Противостоящие пушки правого и левого бортов получали одинаковые номера.

К нечётным орудиям назначали людей первой вахты, к чётным - второй. Сам расчёт составляли из одной группы матросов: баковых в носовой части, шканечных в средней, ютовых в кормовой. Ильин объяснял такой порядок своевременным сбором необходимой части прислуги при тревоге на любой из двух вахт. Если на борту оставалось последнее непарное орудие, его прислугу набирали поровну из обеих вахт. Так же комплектовали расчёты тяжёлых носовой и кормовой пушек открытой батареи.

Ночная тревога заставала часть команды за службой, часть - на отдыхе. Вахтенные начинали приготовление батареи на указанном борту. Подвахтенные выносили койки, укладывали их в сетки, готовили орудия другого борта и затем занимали назначенные места. Для прислуги это означало смену сразу нескольких занятий: повседневная служба переходила в общекорабельное приготовление к бою, а после него - в работу батареи.

Стрелковая и абордажные партии

Для кораблей и фрегатов руководство предусматривало три партии: стрелковую, первую и вторую абордажные. Их собирали из заранее назначенных номеров орудийной прислуги. Например, стрелковая партия получала десятые номера от орудий закрытых батарей и третьи номера от открытой верхней батареи. В абордажные партии также входили люди разных расчётов; оставшиеся составляли резерв. Унтер-офицеров выделяли как от орудий, так и от управления парусами.

На мелких судах назначались две партии. Стрелковую набирали из половины людей, занятых управлением парусами, первую абордажную - из определённых номеров орудийной прислуги; остальные оставались в резерве. Разница в расписаниях отражала устройство и состав команды: на большом корабле Ильин подробно разделял открытые и закрытые батареи, на малом судне объединял людей в меньшее число партий.

Пожарные обязанности орудийной прислуги

При пожарной тревоге вторые номера от всех орудий собирались у грот-люка, на заранее назначенной палубе, с топорами и швабрами. Оттуда офицер вёл их к месту пожара. Вторые номера открытой батареи должны были тушить огонь; люди от орудий закрытых батарей составляли резерв и до вызова помогали передавать воду. Остальным номерам поручалась её доставка.

Номера прислуги в расписании 1841 года	Обязанность при подаче воды
4 и 5	Черпать воду из-за борта. Первая вахта занимала правый борт, вторая - левый.
1 и 6	Принимать воду и передавать вёдра к ближайшему от своих орудий люку.
3	Стоять у люков ниже своей батареи и передавать воду дальше вниз либо людям, тушившим пожар.

Людей расставляли цепью: наполненные вёдра двигались к месту пожара, порожние возвращались обратно, а участники оставались на своих местах. Для служивших у крюйт-камер, корабельных пороховых помещений, также определяли начальников из артиллерийских офицеров и место сбора при пожаре вне боя. Орудийные номера тем самым задавали и порядок другой общей работы - тушения огня на корабле.

Корабельный экипаж и десант по Ильину

Корабельная команда могла предоставлять людей для береговых действий. Ильин в руководстве 1841 года называл десантом как специально перевозимые сухопутные войска, так и отряды судовых экипажей, выделенные без их участия. Крупную экспедицию он представлял соединением сухопутных и морских войск под начальством десантного генерала. Это различие позволяет отделить орудийную прислугу корабля от более широкого круга людей, которые могли участвовать в высадке.

Приведённые в книге числа принимаемых десантных военнослужащих также относятся к отдельной категории. Возможность разместить больше войск автор связывал со снятием части корабельной артиллерии и уменьшением собственного экипажа наполовину. Поэтому вместимость корабля для десанта нельзя использовать как готовую численность его команды или пушечных расчётов: сначала требуется установить, в каком варианте вооружения и укомплектования он рассматривался.

Перевозимые люди включались в хозяйство экспедиции вместе с артиллерией, провизией и госпиталем. В классификации груза люди и лошади этих служб входили в общую статью «войска». Порядок учёта десантного имущества дополняет штатное расписание и показывает, почему названия групп в разных таблицах нельзя механически складывать. Материальную сторону береговой службы раскрывают описанные Ильиным десантные лафеты.

Что экзерциции не записывали

Даже самые подробные инструкции XVIII века оставляют пробелы. В одних нет указания на место хранения ядер, в других не описано, где носить пороховой рог и протравники, кто снимает свинцовую покрышку с запала, как именно держать гандшпуги или кто помогает командующему пушкой при работе с порт-талями.

Назаренко предлагает трактовать значительную часть этих пробелов как незафиксированную очевидную для современников информацию, а не как отсутствие самого действия. Сравнение с Грундэлем особенно показательно: его текст подробнее описывает расположение принадлежности и работу с талями, тогда как русские версии могут ограничиться короткой командой.

Это делает пушечный расчёт хорошим примером границы письменного источника. Экзерциция говорит, чему и в каком порядке учили, но не всегда даёт полную «кинограмму» всех рук, перемещений и предметов вокруг орудия.

Безопасность расчёта

Опасность создавали одновременно масса орудия, откат, горящий фитиль и порох. Поэтому меры безопасности распределялись между несколькими людьми и не сводились к осторожности комендора. Вода и швабры готовились заранее; затравочное отверстие закрывали при банении; порох старались доставлять к орудию в момент, когда он требовался; тяжёлый лафет удерживали снастями.

Система работала только целиком. Если один человек нарушал порядок, риск возникал для всего расчёта: преждевременный выстрел, неуправляемое движение лафета или обращение с открытым порохом происходили в тесном общем пространстве. Именно поэтому экзерциция была не просто памяткой о заряжании, а способом синхронизировать коллективные действия.

Как реконструировать расчёт

Для конкретной даты нужно сначала установить, какая экзерциция и какая материальная часть относятся к выбранному флоту и периоду. Затем — отделить людей, непосредственно приписанных к пушке, от констапеля, подносчиков пороха и других участников батарейной работы. После этого можно сопоставлять команды с расположением лафета, талей, принадлежности и порта.

Изображение также требует проверки. Таблицы Грундэля показывают шведских артиллеристов и полезны для понимания системы, оказавшей влияние на русскую практику, но не являются изображением экипажа конкретного русского корабля. Поздние музейные реконструкции могут точно передавать свою эпоху и одновременно вводить в заблуждение при переносе на начало XVIII века.

По этой причине наиболее надёжная реконструкция сочетает нормативный текст, исследования происхождения экзерциции, датированные изображения и данные о материальной части. Там, где один из этих слоёв отсутствует, лучше оставить вопрос открытым, чем заполнять пробел более поздней аналогией.

Команды и обучение

Установленная последовательность команд называлась артиллерийской экзерцицией. Для русского флота Петровской эпохи известен краткий текст экзерциции 1718 года; сопоставление с более поздними русскими и иностранными руководствами показывает устойчивость основных операций, но не позволяет считать все сохранившиеся описания полностью тождественными.

Часть профессионального знания долго передавалась в процессе обучения и могла не фиксироваться в кратких нормативных текстах. Именно поэтому отсутствие операции в одном документе ещё не доказывает, что расчёт её не выполнял. Реконструкция работы у пушки требует совместного анализа уставов, экзерциций, артиллерийских руководств и изображений.

Связанные статьи

Корабельная артиллерия русского флота XVIII века · Корабельное орудие XVIII века · Заряжание корабельного орудия XVIII века · Наведение и пальба корабельной артиллерии · Орудийная принадлежность на парусном корабле

Материалы проекта«История. Главное»

ВидеоАртиллерия петровского флота. Часть 2: заряжание и пальба | Кирилл Назаренко и Борис МегорскийСостав расчёта, обязанности и полный цикл выстрела