Русская армия при Петре I

Русская армия при Петре I

Луи Каравак. «Полтавская баталия», 1718. Художественное изображение сражения 1709 года.

Сухопутные вооружённые силы Русского царства и Российской империи в период военных преобразований Петра I.

Тип

сухопутные вооружённые силы

Даты

конец XVII — первая четверть XVIII века

Русская армия при Петре I — совокупность полевых, гарнизонных, артиллерийских, инженерных и иррегулярных войск Русского царства, а с 1721 года Российской империи, преобразованная в ходе войн и государственных реформ конца XVII — первой четверти XVIII века. Её становление не было единовременным «созданием с нуля»: новая организация опиралась на полки солдатского, драгунского и рейтарского строя XVII века, гвардейские части, служилые корпорации и накопленный опыт предыдущих войн.

Северная война стала главным испытанием и одновременно механизмом преобразования армии. Организация полков, система комплектования, вооружение, снабжение и приёмы боя менялись непосредственно во время длительного конфликта. Поэтому выражение «петровская армия» обозначает не один неизменный образец, а развивавшуюся военную систему.

Предпосылки, формирование и этапы преобразований

Наследство XVII века

К концу XVII века русские вооружённые силы сочетали несколько форм организации. Наряду с дворянской конницей и стрелецкими частями существовали полки «нового строя», обучавшиеся по западноевропейским образцам. Они создавались ещё при Михаиле Фёдоровиче и Алексее Михайловиче и получили значительный боевой опыт в войнах второй половины XVII века. Пётр I унаследовал не пустое место, а неоднородную систему, которую предстояло расширить, унифицировать и приспособить к большой европейской войне.

Важным программным документом стал составленный Адамом Адамовичем Вейде устав 1698 года. Он описывал организацию, обучение и действия войск и показывает, что подготовка новых форм началась до Северной войны.

Преемственность признавалась и в официальном объяснении реформы. В предисловии к Воинскому уставу 1716 года Пётр связывал начало регулярного устройства при своём отце с изданием устава 1647 года и войнами против Речи Посполитой. Одновременно он резко противопоставлял прежние неудачи позднейшим победам. Этот текст выражал программу и самооценку монарха: он подтверждает, что петровское законодательство не представляло регулярное войско абсолютно новым для России учреждением, но его полемические оценки не заменяют изучения армии XVII века.

Новые полки и Нарвская кампания

В 1699–1700 годах были проведены крупные наборы и сформированы новые солдатские и драгунские полки. Их структура ещё не была окончательной: число рот и батальонов, состав команд и фактическая численность различались, а полки часто назывались по фамилии командира. Территориальные наименования, известные по более поздней истории императорской армии, закреплялись постепенно.

Согласно «Биохронике Петра Великого», к октябрю 1700 года было создано 27 пехотных и два драгунских полка общей численностью около 30 тысяч человек. Формирование соединений шло под руководством А. М. Головина, А. А. Вейде и А. И. Репнина. Эта цифра характеризует новые формирования перед войной; её нельзя принимать за численность всех вооружённых сил государства или за число людей, одновременно участвовавших в Нарвском сражении.

Поражение под Нарвой в ноябре 1700 года стало самым тяжёлым испытанием ранней петровской армии. Потеря значительной части артиллерии, нарушения управления и недостаточная выучка отдельных новых частей показали, что формального создания полков было недостаточно.

Российская медаль в память взятия Нарвы в 1704 году: аверс и реверс. Гравированное изображение неизвестного автора, между 1715 и 1783 годами.

После Нарвы новые полки не распустили, а продолжили комплектовать и обучать. Артиллерийский парк восстанавливался, совершенствовалась осадная практика, офицеры и унтер-офицеры приобретали боевой опыт.

Победы 1701–1704 годов — Эрестфер, Гуммельсгоф, Нотебург, Ниеншанц, Дерпт и Нарва — были не «подготовкой к Полтаве» в узком смысле, а самостоятельными этапами формирования работающей военной системы.

Этапы развития

Петровская армия не появилась одномоментно. Для её развития условно можно выделить несколько этапов.

Период	Содержание
1698–1700	Подготовка новых организационных форм, наборы и формирование полков перед Северной войной
1700–1704	Нарвский кризис, быстрое восстановление артиллерии, первые успешные осады и накопление боевого опыта
1705–1709	Систематизация рекрутских наборов, рост полевой армии, кампания Лесной и Полтавы
1710–1721	Осадная и гарнизонная война в Прибалтике, действия в Финляндии и на других театрах, дальнейшая институционализация
1721–1725	Переход от военной мобилизационной системы к постоянному содержанию армии Российской империи

Такое деление важно потому, что армия 1700 года и армия конца Северной войны заметно различались по опыту, управлению и устойчивости снабжения.

Комплектование и характер службы

Первоначально новые части пополнялись различными способами, включая набор добровольцев и даточных людей. С 1705 года рекрутские наборы стали систематическим государственным механизмом комплектования. Рекрут поступал на длительную, фактически бессрочную службу; государство распределяло людей между полками и стремилось вести более точный учёт личного состава.

Рекрутский набор

Указ 20 февраля 1705 года предписывал выставить по одному человеку с двадцати дворов. В опубликованном тексте названы холостые мужчины от пятнадцати до двадцати лет; младше и старше этого возраста принимать не следовало. Развёрнутый перечень плательщиков включал посадское население, дворцовые, церковные, монастырские и частновладельческие хозяйства. Набор опирался на государственный учёт податных дворов и возлагал поставку людей на широкий круг владельцев и общин. Именно эти требования относятся к конкретному указу; они не означают, что возраст и норма набора оставались неизменными до конца царствования.

Поступление в полк требовало не только передачи человека военному начальству. По главе 44 устава 1716 года вновь набранный и обмундированный полк подлежал комиссарскому осмотру. Проверялись люди, лошади, одежда и прочие вещи; ответственность за негодную поставку возлагалась и на поставившего, и на принявшего. Замена непригодного должна была производиться за их счёт. Так законодательство связывало комплектование с приёмкой имущества и персональной ответственностью, а не только с общей цифрой полученных рекрут.

Учёт людей и невозможность свободно оставить службу

Солдат был приписан к определённой части и не мог по своему выбору переменить полк. Артикул 95 приравнивал самовольный переход в другой полк без разрешительного документа к наказуемому уходу со службы. Военному суду предписывалось выяснять, где беглец жил и кто его укрывал. Артикул 96, однако, отдельно рассматривал добровольное возвращение: раскаявшийся и сам явившийся своему офицеру не должен был лишаться жизни, хотя за совершённый побег сохранялось телесное или иное наказание.

В боевой обстановке уход от знамени оценивался особенно сурово. Артикул 94 требовал от раненого или заболевшего известить офицера и получить разрешение отлучиться. При бегстве целой роты или полка артикул 97 предписывал разбирать в генеральном военном суде ответственность начальников и рядовых, а доказавшему невиновность оставлял возможность освобождения от наказания. Эти положения показывают правовой режим удержания людей в строю. Сам перечень санкций не сообщает ни числа побегов, ни частоты исполнения смертных приговоров.

Полк, соединения и рода войск

Полевую армию нельзя представлять как однородную массу «петровских солдат». Она состояла из частей с разными задачами, способом комплектования и уровнем боевого применения.

Пехота

Регулярная пехота была основой линии боя. Полки состояли из батальонов и рот; структура и фактическая численность менялись в зависимости от потерь и пополнений.

Главной задачей пехоты было сочетание огневого боя и устойчивости строя. Мушкетный залп создавал огневое воздействие, но исход столкновения мог решаться штыковой или багинетной атакой и способностью подразделения сохранять порядок.

Драгуны и конница

Драгуны стали главным типом регулярной конницы. Они могли действовать верхом и спешиваться, что соответствовало огромным пространствам Восточной Европы и необходимости быстро перемещать силы между участками фронта.

Помимо регулярной кавалерии действовали казаки, калмыки и другие иррегулярные конные формирования. Они особенно важны были для разведки, охранения, преследования, рейдов и действий на коммуникациях.

Гвардия

Преображенский и Семёновский полки имели особое положение. Они были боевыми частями, но одновременно кадровым резервом, школой командования и политической опорой монарха.

Гвардейский опыт не следует автоматически переносить на всю армию: уровень комплектования, внимания командования и материального обеспечения мог заметно отличаться.

Артиллерия и инженеры

Артиллерия включала полковые, полевые и осадные орудия. Для тяжёлых батарей критически важны были транспорт, запас пороха и ядер, исправность лафетов и наличие подготовленных расчётов.

Инженерные специалисты обеспечивали осады, строительство батарей, полевых укреплений, мостов и переправ. Северная война с её многочисленными крепостями делала инженерную службу особенно важной.

Гарнизонные части

Гарнизонные полки удерживали крепости, базы и важные внутренние пункты. Они не были просто «второсортной пехотой»: устойчивость завоёванных территорий зависела от того, могла ли полевая армия оставить за собой надёжные гарнизоны и продолжить наступление.

Изменение полковой организации

История Тверского полка позволяет увидеть преобразования на уровне одной части. По исследованию С. В. Лаврикова, будущий полк был сформирован в 1700 году и первоначально носил имя командира Девсона. Полк пережил Нарвское поражение, смену командиров и пополнения; позднее его возглавил А. С. Келен. В 1708 году закрепилось название Тверского. В 1704 году штат пехотного полка предусматривал два батальона, восемь фузилерных и одну гренадерскую роту, всего 1364 человека. Лавриков отмечает последующий переход к восьми ротам и штат 1711 года в 1487 человек. Штатная перестройка не гарантировала немедленного пополнения: под Нарвой в 1704 году он приводит для полка Келена 715 солдат и 29 офицеров. Этот пример показывает, почему историю части нельзя восстанавливать лишь по позднейшему названию и установленной численности.

Бригада, дивизия и корволант

Выше полкового уровня организация сохраняла значительную подвижность. Устав 1716 года определял бригаду как два, три или больше полков, отданных одному начальнику. Она могла быть конной или пешей. Дивизия включала несколько бригад, причём законодатель прямо допускал изменение её состава: в неё могли входить кавалерия и пехота вместе либо части одного рода войск. Поэтому названия этих соединений не подразумевают постоянной численности и одинакового набора подразделений.

Корволант представлял собой отдельный подвижный корпус, выделенный для определённого поручения: занять проход, выйти в неприятельский тыл или произвести отвлекающее нападение. В главе 6 приводилась ориентировочная величина в шесть-семь тысяч рядовых. Такой отряд мог состоять не только из конницы: устав допускал включение пехоты и лёгких пушек в зависимости от местности и задачи. Указанная величина описывает нормативное представление о корволанте, а не установленный штат всякого отряда, именуемого так в походных документах.

Резерв выделялся для прикрытия артиллерии, флангов и наиболее угрожаемых участков. При осаде он должен был поддерживать людей, занятых устройством линий, подступов, редутов и батарей, если неприятель совершит сильную вылазку. Устав рассматривал здесь не запас людей для будущего комплектования, а наличные войска, удерживаемые для вмешательства в бой. Малые отряды, отправленные на поиск или конвой, отличались от крупных соединений: глава 6 не предусматривала выдачи им собственных знамён, штандартов и пушек.

Идёт загрузка карты…

Москва, Санкт-Петербург, Нарва и Полтава - выбранные ориентиры истории петровской армии: центры управления и подготовки, первая тяжёлая кампания и победа 1709 года. Показаны города; позиции войск, боевые порядки и маршруты походов здесь не реконструированы.

Офицерский корпус, образование и продвижение

Офицерский корпус формировался из нескольких источников. В нём служили представители русского дворянства и служилых семей, выходцы из гвардии и приглашённые иностранные специалисты.

В первые годы войны роль иностранцев в обучении и командовании была заметной, но по мере накопления опыта увеличивалось число русских офицеров, прошедших кампании и осады.

Командование армией ещё не было полностью бюрократизированной системой поздней имперской эпохи. Формальные должности сочетались с личными поручениями Петра I, временными командировками, походными канцеляриями и изменявшимся распределением полномочий между генералами.

Особое значение имела подготовка среднего командного звена. Боеспособность батальона или эскадрона зависела не только от генерала, но и от капитанов, поручиков, унтер-офицеров и способности подразделения выполнять команды в бою.

Гвардейский путь и иностранные волонтёры

Устав 1716 года различал несколько путей подготовки будущего офицера. Его первая глава описывала иностранных приезжих волонтёров, которые находились при полках и офицерах, участвовали в походах и изучали управление войсками без получения жалованья. От них ожидались дисциплинированное поведение и участие в опасных действиях, позволяющее начальству судить об их пригодности. Знание артиллерии и фортификации выделялось как дополнительное основание для назначения и повышения.

Эта норма не распространялась одинаково на всех. Для российского дворянства и иностранцев, родившихся в России, та же глава указывала службу в гвардии как путь к офицерскому производству; исключение допускалось по особому указу за собственноручной подписью государя. Противопоставление иностранного волонтёра и служащего через гвардию важно для понимания документа: речь не шла о свободном выборе любым подданным одного из двух равноправных способов получения чина.

Артиллерийская и инженерная школы

Подготовка технических специалистов требовала обучения, выходившего за пределы строевой практики. В опубликованной записи Артиллерийского приказа за 1701 год предписывалось устроить на новом Пушечном дворе школы для обучения детей пушкарей и других чинов грамоте, арифметике и инженерным наукам. Ученикам запрещалось без указа покидать Москву и переходить из артиллерии в другую службу. Обучение соединялось с казённым содержанием и обязательством служить по полученной специальности.

В документах Московской артиллерийской школы различались словесная, цифирная и верхняя, или инженерная, ступени. Начинали с чтения и письма, затем переходили к арифметике; на высшей ступени изучали геометрию, тригонометрию, практические приёмы и чертежи орудий. Перевод ученика зависел от освоенных знаний. Табель 1706 года фиксирует и досрочное распределение: одних учащихся направляли учиться на гобоистов, других передавали к артиллерийским офицерам и пушечным мастерам. Школа снабжала войско разными категориями специалистов.

Указ 1712 года об увеличении Инженерной школы определял последовательность специальной подготовки: арифметика, необходимая инженеру геометрия, затем фортификация. Предписывалось содержать сто или сто пятьдесят учеников, значительную часть которых должны были составлять дворянские дети. Указ 1713 года показывает отличие этой нормы от наличия: к двадцати трём имевшимся ученикам требовалось набрать ещё семьдесят семь. Число в проекте школы, число фактически принятых и число подготовленных специалистов были разными показателями.

Специальное обучение предусматривало работу на местности. В распоряжении Брюсу Пётр требовал учить инженеров и минёров сначала на небольших моделях, затем практически устраивать осадные подступы, сапы, галереи через сухие и водяные рвы и мины. В качестве места занятий предлагались остатки Ниеншанца. Распоряжение 27 января 1721 года связывало повышение учеников в кондукторы, а кондукторов в инженерные прапорщики с действительным усвоением практических знаний. Кондуктор был ступенью инженерной службы, а не синонимом любого выпускника военной школы.

В 1719 году начался перевод московских учеников в Петербург. Указ, полученный школой в апреле, требовал отправить людей с инструментами, распределить их по десяткам, назначить сопровождающего, выдать подводы и сообщить, по какое число выплачено жалованье. Это было перемещение учебного состава и имущества, а не одно переименование учреждения. Опубликованные донесения одновременно сообщают о задержках содержания, задолженности учащихся и трудностях общения с иностранными учителями через переводчиков. Создание школы ещё не гарантировало непрерывности занятий и достаточного числа подготовленных выпускников.

Табель о рангах

Табель о рангах 24 января 1722 года включила сухопутные военные должности в общую четырнадцатиклассную систему государственной службы. Генерал-фельдмаршал стоял в первом классе, генералы от кавалерии и инфантерии во втором, генерал-лейтенанты в третьем, генерал-майоры в четвёртом, бригадиры в пятом, полковники в шестом. Ниже располагались подполковники, майоры, капитаны и младшие офицеры. Фендрик, соответствовавший нижней ступени обер-офицерства, находился в четырнадцатом классе. Таблица одновременно перечисляла строевые, штабные и хозяйственные должности, сопоставляя их по служебному старшинству.

Одно и то же название чина не всегда означало одинаковый класс. Полковник гвардии был помещён в четвёртый класс, тогда как полковник армейской пехоты или конницы находился в шестом. В таблице отдельно выделялись гвардейская, артиллерийская и морская служба. Эти различия закрепляли особое положение отдельных частей и специальностей; единая таблица не уничтожала внутренней иерархии между ними.

Пункт 15 устанавливал особое правило для военных, выслуживших обер-офицерский чин не из дворян. Дворянское достоинство получал сам офицер и его дети, родившиеся после производства. Если таких детей не было, а имелись рождённые ранее, отец мог ходатайствовать о предоставлении дворянства одному сыну. Формула о дворянстве за офицерский чин не означала безусловного распространения нового статуса на всех уже родившихся детей.

Табель упорядочивала чины, но не превращала продвижение в автоматический отсчёт одинаковой выслуги для всей армии. Приведённая в пункте 14 последовательность лет от капральской и сержантской ступени до полковничьей помещена в правилах о подготовке служащих гражданских коллегий и использует военные чины для сопоставления. Переносить её в описание обязательных сроков производства каждого строевого офицера было бы неверно. Сам документ допускал повышение за особые заслуги.

Командование, уставы и передача приказов

В течение первой четверти XVIII века управление армией становилось более специализированным. Возникали учреждения, отвечавшие за комплектование, снабжение, артиллерию и контроль расходов; при этом практика ещё долго зависела от личных поручений государя, полномочий командующих и походных канцелярий.

Кульминацией нормативного оформления стал Воинский устав 1716 года. Он определял обязанности чинов, устройство службы, правила лагеря, караулов, маршей и боя, а включённый в него Артикул воинский регулировал военную юстицию. Устав не следует воспринимать как точное описание всей практики с 1700 года: он обобщал накопленный опыт и закреплял нормы, которые вводились в разное время.

Обучение включало обращение с оружием, строевые перестроения, несение караула и согласованные действия подразделений. Реальная выучка зависела от времени формирования части, наличия опытных офицеров и унтер-офицеров, потерь и возможностей проводить учения между походами.

Военная коллегия и центральные учреждения

Образование Военной коллегии проходило в несколько этапов. В 1717 году были назначены её руководители А. Д. Меншиков и А. А. Вейде, в 1719 году объявлено устройство учреждения, с начала 1720 года оно действовало как коллегиальный орган. Поэтому даты назначения руководителей, утверждения организации и начала работы нельзя считать взаимозаменяемыми. В коллегии наряду с президентом и вице-президентом заседали советники и асессоры; дела готовила канцелярия.

Коллегия ведала армией, гарнизонами и кругом военных дел, ранее находившихся в Военном приказе. Канцелярская работа разделялась по направлениям, в том числе по полевой пехоте и коннице, гарнизонам, артиллерии и фортификации; отдельно велись журналы входящих и исходящих бумаг. Постоянное учреждение должно было обеспечивать прохождение распоряжений, сведений и отчётности вне зависимости от местонахождения очередного походного штаба.

Централизация оставалась неполной. Артиллерийское и инженерное управление сохраняло значительную самостоятельность под руководством генерал-фельдцейхмейстера; связи коллегии с комиссариатским и провиантским управлением также не делали все службы однородными отделами одного ведомства. Более позднее переустройство 1736 года уже выходило за пределы петровского царствования. Порядок, сложившийся при преемниках Петра, нельзя переносить на первоначальный состав коллегии.

Учебные наставления военного времени

Обучение развивалось до появления сводного устава 1716 года. «Краткое обыкновенное учение» 1699 года охватывало приёмы с ружьём, действие багинетом и стрельбу подразделений; последующие издания дополнялись. В 1703 году появились «Статьи во время воинского похода», в 1706 году наставления батальонным командирам, в 1708 году «Учреждение к бою по настоящему времени». Эти документы решали разные задачи: первоначальное обучение человека, управление батальоном и согласование действий в сражении. «Учреждение» предназначалось уже для войск с опытом службы. «Правила сражения» 1709 года учитывали недавние бои, в том числе при Лесной. В 1715 году было напечатано наставление «О экзерциции и о приуготовлении к маршу». Такая последовательность показывает накопление и переработку практических правил в ходе войны.

Ответственность командующего и военный совет

Глава 10 устава 1716 года соединяла в руках главнокомандующего руководство походом, боем, лагерем и снабжением. Он должен был знать положение неприятеля, высылать разведчиков, определять места стоянок и порядок взаимодействия пехоты, конницы и артиллерии. При подготовке осады ему предписывалось лично осматривать местность, выбирать направление атаки и следить за работами. Перед сражением он распоряжался боевым порядком, резервами и отводом обоза в безопасное место.

Важные распоряжения и донесения требовалось оформлять письменно. Это касалось как отправки приказов, так и получения сведений от подчинённых. Письменная фиксация позволяла установить содержание поручения и ответственность за его исполнение. Одновременно устав возлагал на главнокомандующего обязанность выслушивать жалобы, поощрять отличившихся, поддерживать обучение войск во время стоянок и следить за правильностью военного суда.

Крупные решения надлежало обсуждать на совете генералов и закреплять подписями участников, включая самого командующего. Для внезапного нападения или другого случая, когда времени на письменную процедуру не оставалось, допускался устный совет, в том числе непосредственно в движении. Даже без чрезвычайных обстоятельств совещания предписывалось проводить не реже одного раза в месяц на квартирах и одного раза в неделю в поле. Совет сочетался с единоначалием: окончательное распоряжение исходило от главного начальника, а не от самостоятельных полковых решений.

Адъютанты, ординарцы и полевая почта

Порядок передачи приказов строился через несколько уровней командования. Генерал-майоры получали вечерние распоряжения и пароль у своего старшего начальника, заносили их в записные книжки и передавали бригадирам. Те доводили указания до полкового звена. Ведение списков полков, караулов, конвоев и выделенных отрядов было необходимым условием распределения нарядов. Адъютантская служба обеспечивала эту передачу и связь между командными ступенями.

Для срочной рассылки распоряжений глава 51 предусматривала постоянное дежурство ординарцев от полков или батальонов. В главной квартире выделялись отдельные места для посыльных пехоты и кавалерии. Ординарец должен был оставаться там до смены и не мог уехать по собственному усмотрению. При необходимости его замены сначала требовалось прислать другого человека: связь с полком не должна была прерываться из-за отлучки посыльного.

Переписку армии с государем и учреждениями обеспечивала полевая почта. Устав называл полевого почтмейстера, писарей, постильонов и почтовых лошадей. Почтмейстер принимал входящие и исходящие письма, отвечал за их сохранность и должен был обеспечивать доставку до ближайших почтовых станций. Для особенно срочных известий служили полевые курьеры. Тем самым передача приказа внутри расположения войск и дальняя переписка армии представляли связанные, но разные службы.

Квартирмейстерская служба

Генерал-квартирмейстер должен был разбираться в географии и фортификации, знать реки, дороги, леса, болота и тесные проходы на театре войны. Приказания он получал непосредственно от главнокомандующего. Если место следующей стоянки было незнакомым или опасным, устав предписывал предварительно осмотреть его с конным прикрытием, составить чертёж и сообщить командованию о доступных путях и особенностях местности.

Перед выступлением составлялась походная роспись: какими дорогами и в какой последовательности должны идти кавалерия, пехота, артиллерия и обозы. Её переписывали в походной канцелярии и доводили до полков. На новом месте генерал-квартирмейстер распределял участки лагеря, после чего полковые квартирмейстеры и фурьеры размечали расположение рот. Для артиллерии требовалась удобная сухая площадка; для штаба выбиралось место позади боевой линии. Отдельно определялись места госпиталя и торговцев при войске.

Эта служба включала накопление сведений, а не только очередную разметку стоянки. Генерал-квартирмейстер должен был вести книгу походов и лагерей с чертежами. Для исправления дорог ему придавались мостовые мастера, плотники и другие работники. При отсутствии отдельного начальника инженеров инженерные специалисты также могли поступать под его командование. Разделение обязанностей зависело от состава и величины действовавшего войска.

Боевой опыт, поход и устройство лагеря

Осады и перемены стратегической обстановки

После Нарвы шведская армия под командованием Карла XII обратилась против Августа II. Русским войскам приходилось одновременно восстанавливать новые части и действовать против шведских сил в восточных прибалтийских владениях. Военные задачи здесь включали разгром полевых отрядов, захват крепостей и удержание сообщений между ними. Овладение Нотебургом в 1702 году, Ниеншанцем в 1703 году, Дерптом и Нарвой в 1704 году изменяло положение России на Балтике последовательным расширением занятой территории. Каждый взятый пункт, однако, требовал гарнизона, припасов и защиты подступов; успех осады не освобождал полевую армию от этих обязанностей.

Кампании не складывались в непрерывное наступление. В 1706 году русская армия оставила Гродно после тяжёлого противостояния со шведскими силами. В том же году под Калишем союзные войска добились победы, но заключённый Августом II Альтранштедтский мир изменил политические условия войны: Саксония вышла из борьбы. Поэтому оценка состояния армии по отдельному выигранному бою недостаточна. Способность сохранить части при отступлении и продолжить войну после утраты союзника имела самостоятельное значение.

В кампании 1708 года русское командование сочетало отход главных сил с действиями подвижных отрядов. При этом отступление не означало полного отказа от боя: происходили столкновения за переправы и дороги, нападения на отдельные неприятельские части и обозы. Поражение русских при Головчине и последующая победа при Лесной принадлежали одной кампании. Они показывают, почему нельзя обозначить единственный момент, после которого вся армия будто бы приобрела одинаковую подготовку и стала неизменно побеждать.

Подвижные отряды и борьба за снабжение в 1708 году

Указ Н. Ифланту от 9 августа 1708 года даёт конкретное представление о задачах отдельного конного отряда. Генералу предписывалось идти с четырьмя драгунскими полками к Стародубу либо к месту расположения гетманской конницы, действовать налегке и держать обозы на удалении. Если шведская армия двигалась к Смоленску или в ином направлении, отряду надлежало оставаться у неё в тылу; если она поворачивала на Украину, требовалось опередить её. Направление движения определялось сведениями о противнике, а не раз навсегда назначенной дорогой.

В том же указе уничтожение продовольственной базы противника было изложено как непосредственная задача войск. Приказывалось сжигать хлеб, который нельзя было использовать самим, портить мосты, устраивать лесные завалы, уничтожать мельницы и выводить жителей со скотом и имуществом. Предписание распространялось и на собственную территорию. За снабжение неприятеля предусматривались смертная казнь и сожжение деревни. Эти распоряжения показывают цену такой стратегии для мирного населения: его переселение и уничтожение хозяйства составляли часть военного плана.

Переписка позволяет сопоставить распоряжение с действиями на местности. В донесении 11 августа Ифлант сообщал о начале мостовых работ у Черикова и объяснял, что у самого Пропойска устроить мост мешает болото. Он отправлял разъезды и получал сведения о расположении шведов. В следующем донесении, 13 августа, генерал описал дороги, сходившиеся у Пропойска, и места, где лесные завалы и заболоченные участки могли затруднить движение противника. Сооружение собственной переправы соединялось с подготовкой разрушения неприятельских путей.

Письмо Петра Боуру 5 сентября уточняло задачу: следить за корпусом Левенгаупта, не упустить его соединения с главными силами и перерезать сообщения с Могилёвом. Царь упрекал генерала за отсутствие нападения на прибывшие туда повозки с военными припасами. Указ посланному к войскам Ф. О. Бартеневу требовал действовать крупными подвижными отрядами с тыла и с флангов, а при отделении шведского авангарда искать возможность атаковать его. Такая переписка раскрывает и замысел командования, и необходимость повторно добиваться исполнения приказов.

Ответные донесения не следует принимать за беспристрастную сводку всех потерь. Бартенев в письме 10 сентября описывал бой передовых частей, взятие пленного и знамени, а также сожжение построек в Могилёве и населённых пунктах по дороге. Эти сообщения подтверждают применение ударов по отдельным отрядам и разрушение запасов и жилья, но не дают сами по себе полной картины соотношения сил. Для истории армии существенно уже то, что письменное управление включало постановку задачи, разведку маршрута, сообщение о препятствии и отчёт об исполнении.

Лесная и Полтава

Битва при Лесной в 1708 году была связана с попыткой корпуса А. Л. Левенгаупта доставить подкрепления и большой обоз к армии Карла XII. Русский отряд под командованием Петра атаковал этот корпус. Потеря шведами обоза существенно ухудшила возможности снабжения главной армии. Значение сражения состояло поэтому не только в нанесённых противнику потерях: удар пришёлся по соединению, выполнявшему важную транспортную задачу.

Жан-Марк Наттье. Битва при Лесной 1708 года. Картина 1717 года представляет позднейшее художественное изображение сражения.

Полтавская кампания соединяла оборону крепости с действиями полевой армии. Гарнизоном командовал А. С. Келин; русские главные силы расположились севернее города. В сражении 27 июня (8 июля) 1709 года конницей руководил А. Д. Меншиков, артиллерией Я. В. Брюс. Подступы к русскому лагерю прикрывали редуты, которые нарушили движение атакующих шведских подразделений и создали условия для их поражения. После боя остатки шведской армии отступили к Днепру и капитулировали у Переволочны; Карл XII смог уйти на османскую территорию. Последующее преследование превратило успех на поле боя в разгром вторгшейся армии.

Сопоставление Лесной и Полтавы выявляет разные стороны приобретённого опыта. В первом случае требовалось найти и атаковать отдельный движущийся корпус с обозом; во втором русское командование использовало заранее подготовленную позицию и сосредоточенные силы. Нельзя свести обе победы к одному техническому новшеству или одному виду оружия. В описании кампании важно учитывать разведку, выбор места и времени боя, инженерную подготовку, снабжение и способность продолжать действия после завершения непосредственного столкновения.

Прутский поход и пределы достигнутого успеха

Через два года после Полтавы армия оказалась в крайне тяжёлом положении на Пруте. В сообщении Сенату от 15 июля 1711 года Пётр писал, что бои с турками продолжались с 8 июля до полудня 10 июля, днём и ночью. Среди причин опасности он назвал отсутствие конницы и провианта. Это объяснение участника и руководителя похода, адресованное высшему государственному учреждению; его следует отличать от позднейшего всестороннего анализа причин неудачи.

Царь одновременно подчёркивал, что войска отбивали неприятельские атаки. По его описанию, османские силы перешли к рытью укреплений и сближению с русским расположением, ограждённым рогатками. Положение нельзя передать одной формулой о потере боеспособности: русские части сохраняли возможность обороняться, но их способность продолжать поход была подорвана. Само царское сообщение связывает опасность не только с числом неприятелей, но и с условиями снабжения и составом сил, находившихся непосредственно при армии.

Прутский договор 12 июля 1711 года обеспечивал отход войск без взаимных нападений после обмена соглашениями. За сохранение армии пришлось заплатить территориальными и военно-политическими уступками. Азов возвращался Османской империи; новые укрепления, включая Таганрог, подлежали разрушению. Русская и османская записи договора различались формулировками, но обе связывали прекращение боя с уступками на южном направлении. Поэтому Прут нельзя считать просто ещё одним эпизодом непрерывного укрепления России после Полтавы.

Условия касались также артиллерии и военного имущества. Русская запись допускала их вывоз при оставлении укреплений с оговорённым исключением для орудий Каменного Затона; османская запись отдельно определяла возвращение Азова с первоначальными припасами. Это различие показывает, насколько важным предметом переговоров оставались материальная часть и имущество крепостей. Отступление армии и передача укреплённых пунктов были связанными, но отдельными обязанностями.

В договоре предусматривались освобождение пленных и безопасный проезд шведского короля в свои владения. Таким образом, русско-османский конфликт был непосредственно связан с продолжающейся Северной войной. Для оценки военных преобразований Прут особенно важен: наличие опытных полков, артиллерии и подготовленных командиров не устраняло зависимости от подвоза пищи, конницы, местности и дипломатической обстановки. Эта зависимость относится к возможностям армии как целого и не отменяет стойкости отдельных подразделений.

Балтийские кампании и переход к миру

После Полтавы главные задачи на северном театре включали овладение остававшимися шведскими крепостями и перенос действий за пределы прежней зоны боёв. В 1710 году русские войска заняли Ригу, Дюнамюнде, Пернов, Кексгольм и Выборг. В дальнейшем они действовали в Северной Германии совместно с союзниками и в Финляндии. Финляндские операции требовали сочетать движение сухопутных частей с морской переброской людей и припасов. Армия осваивала новые условия службы, а война продолжалась значительно дольше, чем разгром главных сил Карла XII в 1709 году.

Ништадтский мир 30 августа (10 сентября) 1721 года закрепил за Россией Лифляндию, Эстляндию, Ингерманландию и определённую договором часть Карелии с Выборгом. В перечне передаваемых пунктов были названы Рига, Дюнамюнде, Пернов, Ревель, Дерпт, Нарва, Выборг и Кексгольм. Большую часть занятой Финляндии следовало вернуть Швеции. Договор тем самым различал завоёванную в ходе кампаний территорию и пространство, которое оставалось за Россией после войны.

Окончание войны требовало отдельных распоряжений армии. Статья 3 устанавливала сроки прекращения военных действий с учётом расстояний и передачи известия о мире. Статья 5 отводила четыре недели после обмена ратификациями на освобождение возвращаемой части Финляндии, по возможности раньше. Прекращение боёв, вывод гарнизонов и перевозка имущества поэтому не происходили одномоментно в день подписания договора.

Статья 13 подробно определяла порядок вывода. Денежные контрибуции в возвращаемой Финляндии прекращались со дня подписания, но до ухода русских войск жители должны были предоставлять им продовольствие и фураж на прежних основаниях. Крепости и замки требовалось оставить в существовавшем состоянии. Привезённые русской стороной орудия, боеприпасы, запасы и иное военное имущество разрешалось вывезти. Для их перевозки до границы предусматривалось бесплатное предоставление подвод; имущество, не вывезенное в срок, надлежало сохранять до последующей передачи.

Тем же актом войскам запрещалось при уходе насильно увозить финских слуг и крестьян и причинять жителям насилие. Статья 14 устанавливала освобождение военнопленных без выкупа после ратификации, с урегулированием долгов, и предусматривала их доставку к границе. Для принявших службу другой стороны или пожелавших остаться предусматривалась возможность такого выбора; отдельная оговорка относилась к людям, принявшим православие. Эти положения показывают, что завершение войны затрагивало не только границы, но и судьбу находившихся в войсках и плену людей.

Договор сохранял привилегии сословий и городов Лифляндии, Эстляндии и Эзеля и гарантировал существовавшее евангелическое вероисповедание, допуская свободное православное богослужение. Занятие территории русскими полками, таким образом, не означало отмены всех местных учреждений. Новое военно-политическое положение закреплялось через сочетание военного присутствия, установленных границ и обязательств перед населением.

После Северной войны: Каспийское направление

Ништадтский мир не означал окончания походной службы петровской армии. В 1722 году войска во главе с Петром действовали на западном побережье Каспийского моря. 23 августа по старому стилю они подошли к Дербенту, где местный правитель поднёс государю ключи. По походным записям, пехота прошла через город и расположилась лагерем за его пределами, а конница А. Ветерани направилась вперёд. Взятие города в этом случае не было результатом штурма, и его нельзя описывать как повторение Нарвы или Дерпта.

Переписка того же дня показывает разнообразие задач командования: остановку частей на отдых, передачу денег калмыкам, обсуждение строительства крепости и распоряжения эскадре К. П. Вердена. Сухопутный поход требовал согласования с морскими силами, устройства опорных пунктов и отношений с местными правителями. Армия, сформированная главным образом в войне на Балтике, применялась на ином театре, где её действия зависели от новых путей снабжения и политических условий.

Движение войск

В уставе 1716 года порядок марша зависел от угрозы неприятеля и условий местности. В собственной или союзной стране, где нападения не ожидалось, войска разрешалось вести отдельными корпусами по разным дорогам, чтобы не обременять одну местность проходом всей армии. В неприятельской земле колонны должны были сохранять такую близость, которая позволяла соединиться и развернуться для боя. Таким образом, рассредоточение ради снабжения ограничивалось необходимостью взаимной поддержки.

При движении через тесный проход впереди предписывалось выделять сильный авангард, в том числе значительную часть конницы, для осмотра дорог и наблюдения за неприятелем. За ним шла пехота, затем артиллерия, боеприпасы, продовольствие и обоз. Это нормативная последовательность для определённой угрозы, а не неизменный порядок каждого похода. Выбор дороги требовал одновременно учитывать проходимость для тяжёлых повозок, доступность воды и возможность развернуть войска при встрече с противником.

Полевой лагерь и резерв

Лагерь должен был соответствовать намеченному боевому порядку. Глава 56 возлагала размещение батальонов и эскадронов на генерал-квартирмейстера; при близости неприятеля стоянку следовало укреплять. В описанном уставом варианте первые две линии составляли пехота и кавалерия, третью занимала артиллерия. Пехота помещалась в центре, конница на флангах либо смешивалась с ней по обстоятельствам. Расположение частей определялось угрозой и рельефом, поэтому схема не была обязательным чертежом для всех лагерей.

Выбор позиции связывался с доступом к воде и лесу, прикрытием флангов и тыла реками, болотами и возвышенностями. При этом лагерь оставался населённым и хозяйственным пространством: требовались проходы, места для лошадей, имущества, госпиталя и торговли. Расположение артиллерии, обозов и лечебных служб не могло решаться независимо от размещения боевых частей. Устав возлагал согласование этих потребностей на командование и квартирмейстеров.

Вооружение, артиллерийское хозяйство и обмундирование

Ручное оружие и его изготовление

Русские полки Северной войны вооружались кремнёвыми ружьями. Переход от вставлявшегося в дуло багинета к штыку с трубкой начался в 1702–1703 годах: штык позволял сохранять возможность стрельбы. Получение оружия сочетало отечественное производство, зарубежные закупки и сборку с использованием привозных частей. В полках одновременно находились новые и старые образцы, а их ремонт оставался необходимым условием службы.

Вещевые ведомости позволяют уточнить смысл названий оружия. Исследуя потери полков под Дерптом в 1704 году, Б. В. Мегорский отмечает параллельное употребление слов «штыки», «багинеты» и «кривые багинеты». Последнее название могло обозначать клинок с вынесенной в сторону шейкой, допускавший стрельбу без снятия. Поэтому одного слова «багинет» недостаточно, чтобы установить способ крепления предмета. В некоторых полках штыки и багинеты учитывались отдельно; различия между комплектами действительно существовали, хотя терминология документов не была вполне единообразной.

Орудия и технические службы

Устав 1716 года описывал артиллерию как особую совокупность вооружения, припасов и специалистов. В перечень входили пушки, гаубицы, мортиры, ядра, гранаты, картечь, порох и фитиль. Вместе с ними перевозились топоры, пилы, лопаты, кирки, понтоны, брёвна и доски. Назначение этого имущества не ограничивалось стрельбой: оно позволяло прокладывать путь тяжёлым орудиям, устраивать переправы и оборудовать осадные позиции.

Артиллерийское хозяйство нуждалось в кузнецах, плотниках, мастерах по лафетам, повозкам, сёдлам, ремням и верёвкам. Устав перечислял также мостового мастера, коновала, порохового сторожа, писарей и обозных начальников. Для похода требовались люди, способные исправить повреждённое имущество и упряжь на месте. Поэтому наличие орудий в ведомости само по себе не выражало состояния артиллерии: её применение зависело от исправности транспорта, запаса припасов и работы обслуживающего состава.

В артиллерийской колонне впереди шли охранение, работники и плотники с инструментом для исправления неровных дорог, рвов и болотистых участков. После орудий следовали повозки с боеприпасами, шанцевым имуществом и понтонами. Артиллерийскому начальнику предписывалось иметь подробные росписи людей и вещей и заранее рассчитывать потребности предстоящей кампании. Для осады он должен был определять устройство батарей и использование орудий против укреплений.

Особые меры относились к пожарной безопасности. У артиллерии выставлялся пехотный караул, но вблизи пороховых припасов запрещались зажжённый фитиль и курение. В главе 2 для такого караула указывалось древковое оружие; положения о караулах также требовали исключить горящий фитиль. Безопасность хранения пороха входила в повседневную организацию службы и не сводилась к осторожности расчётов во время стрельбы.

Крепости и оборонительные линии

Инженерные работы включали не только подготовку полевого лагеря или осады. В 1701 году началось строительство Новодвинской крепости для защиты подступов к Архангельску. Старые укрепления Новгорода, Пскова, Печор и других пунктов усиливались с учётом угрозы и развития артиллерии. В 1706 году создавались оборонительные линии на западных направлениях; в письме В. Д. Корчмину Пётр различал защиту от небольших набегов и сопротивление главным силам неприятеля. Следовательно, назначение укрепления определялось тем, какого противника и на какое время оно должно было задержать.

Распространение инженерных знаний поддерживалось переводом и печатанием специальных сочинений. Русское издание труда Э. Ф. фон Боргсдорфа «Побеждающая крепость» вышло в 1708 году и переиздавалось; в 1709 году была напечатана книга Л. К. Штурма по военной архитектуре. Оборонительное строительство продолжалось и вне балтийского театра: в 1718–1720 годах сооружалась Царицынская линия между Волгой и Доном. Разнообразие этих объектов показывает разницу между осадной техникой, защитой порта, укреплением старого города и прикрытием протяжённой границы.

Мундир и сохранность имущества

Переход к западноевропейскому покрою обмундирования происходил постепенно. Б. В. Мегорский отмечает, что войну русские части встретили в «венгерском платье»; переодевание гвардии началось осенью 1702 года, а массовое переобмундирование полевых полков относится к кампании 1704 года. Позднее регламент 1720 года закрепил зелёно-красную гамму для пехоты и сине-белую для драгун, однако фактические цвета продолжали зависеть от наличия сукна. Новый регламент поэтому нельзя отождествлять с одновременным получением всеми полками совершенно одинакового комплекта.

Вещи, уже выданные солдату, подлежали постоянному надзору. Артикул 89 требовал держать оружие и мундир в чистоте и хранить их на квартире так, чтобы они не портились; проверка возлагалась на офицера. На комиссарском смотре осматривались одежда, оружие и лошадь, а у самого служащего спрашивали о выдаче жалованья и удержаниях за мундир. Сохранность имущества связывалась с учётом расходов и проверкой того, что действительно получил человек. Подробнее см. Вооружение русской армии при Петре I, Русский военный костюм 1700–1725 годов и Багинет.

Снабжение, жалованье и полковой обоз

Регулярная организация требовала постоянного снабжения продовольствием, фуражом, сукном, обувью, оружием, порохом, свинцом и лошадьми. Государство создавало магазины, заключало подряды и распределяло поставки через центральные и полковые учреждения. На практике нормы выполнялись неравномерно: полки могли использовать вещи разных образцов, донашивать старое имущество и восполнять потери за счёт местных закупок и трофеев.

Комиссариат и денежный учёт

По уставу 1716 года комиссарское управление было связано со смотрами, жалованьем, обмундированием и материальными припасами. При небольшом войске старший кригс-комиссар мог заменять генерала-кригс-комиссара. Платёжный чиновник выдавал деньги полкам по росписям, уточнённым смотром. В этот же круг надзора входило обеспечение госпиталя. Хозяйственная служба поэтому опиралась на сведения о наличных людях и их состоянии.

Уставные обязанности денежного управления включали сохранность казны и оправдательных документов. Запрещались задержка жалованья ради личной выгоды, подмена выдаваемых денег худшей монетой и использование казённых средств для частного дохода. Такие запреты показывают, какие способы злоупотребления законодатель стремился предотвратить. Они не позволяют без приходно-расходных книг определить, насколько исправно деньги выдавались конкретной части в конкретном месяце.

К концу петровского царствования денежная сторона снабжения всё заметнее оформлялась нормативно. В указе 1724 года отдельно оговаривались средства на госпиталь, покупку лошадей, мундир и полковые припасы, а также порядок закупок и подрядов с участием полковника и офицеров.

Упоминание покупок и подрядов в акте 1724 года важно для разграничения способов обеспечения. Полковое имущество могло поступать через казённую выдачу, покупку и договор с поставщиком; местные повинности составляли иной механизм. Наличие нескольких способов снабжения не означало свободы расходовать полковые суммы по личному усмотрению командира: документ специально определял участие полковника совместно с офицерами.

Продовольствие, порционы и рационы

Глава 53 устава возлагала на командование и комиссариат заботу о продовольствии людей и корме для лошадей. Муку и хлеб требовалось проверять на порчу; над пекарями устанавливался надзор, чтобы выпечка соответствовала положенному весу. Это связывало снабжение с предупреждением болезней и с контролем качества, а не только с объёмом заготовок. Недостаток овса, сена и сечки рассматривался как угроза состоянию войска наряду с нехваткой человеческой пищи.

В терминологии устава «порцион» обозначал норму продовольственного довольствия, а «рацион» относился к фуражу. Табель главы 68 предусматривала на один суточный порцион два фунта хлеба, фунт мяса, две чарки вина и гарнец пива; отдельно указывались месячные нормы соли и крупы. Один суточный рацион включал два гарнца овса, шестнадцать фунтов сена, два гарнца сечки и сноп соломы. Эти меры приведены в единицах документа; их содержание не следует подменять современным бытовым значением слова «рацион».

Применение табели имело существенное территориальное ограничение: её заголовок относил выдачу порционов к пребыванию в чужой земле, а в своей предусматривал по этой таблице только рационы. В главе 47 было оговорено, что в заграничных зимних квартирах стоимость выдаваемых порционов, кроме хлеба и фуража, следовало засчитывать в жалованье, если особый указ не освобождал от такого зачёта. Поэтому перечень мяса, вина и пива нельзя выдавать за описание ежедневного бесплатного питания каждого солдата во всех обстоятельствах службы.

Число порционов зависело от чина. В табели 1716 года генерал-фельдмаршалу полагалось 200 порционов, пехотному полковнику 50, капитану 15, рядовому один. Эта расчётная шкала фиксировала различие в обеспечении и служебном положении; множество порционов у начальника не означало, что он лично потреблял соответствующее количество пищи. Для сравнения выдач разных лет необходимо пользоваться действовавшей тогда таблицей, а не объединять нормы нескольких документов в одну постоянную систему.

Торговля при войске и фуражирование

Казённые запасы дополнялись торговлей при армии. Устав предписывал защищать маркетентеров, привозивших съестные припасы и напитки, и при опасности давать им сопровождение. Место для их торговли отводилось позади расположения войск. Тем самым частный подвоз включался в общую организацию лагеря: продавцов требовалось охранять, размещать и подчинять установленному порядку.

Фуражирование также организовывалось как служебная операция. Командующий выделенными людьми офицер должен был удерживать их вместе, учитывать отправленных и возвращаться установленным путём. При опасности фуражиры собирались к прикрытию; при недостатке корма на одном участке можно было отделить часть людей под начальством младшего офицера, предварительно записав их имена. О результатах следовало доложить полковнику, а тому в тот же день главнокомандующему.

Отряду запрещалось брать что-либо сверх приказанного, входить в дома, житницы и огороды и причинять вред крестьянам. За соблюдением правил должны были наблюдать фискалы. Эти ограничения одновременно служили военной безопасности и сохранению хозяйства населения: распылённые по деревням люди теряли прикрытие, а бесконтрольное разорение разрушало базу дальнейшего снабжения. Нормативное запрещение грабежа само по себе не доказывает отсутствия подобных действий в походах.

Обоз и транспорт

Б. В. Мегорский указывает, что табельный обоз для солдатского багажа менялся: в 1707 году предусматривались три четырёхколёсные телеги на роту, в 1712 году шесть. Отдельно перевозились патронные и гранатные ящики, имущество полковой артиллерии; существовали повозки для аптеки, канцелярии, казны и церкви. Следовательно, обоз обслуживал не только личную поклажу солдат. Его увеличение или сокращение затрагивало способность части нести с собой боеприпасы, вести хозяйство и поддерживать служебную документацию.

Для размещения и движения обозов устав требовал согласования с маршрутом боевых частей. Походная роспись должна была предотвращать взаимные задержки пехоты, конницы, артиллерии и повозок. Наличие свободной дороги не означало, что все полки могли одновременно воспользоваться ею без помех: порядок следования и распределение дорог входили в обязанности квартирмейстерской службы.

Гарнизонная служба, караулы и сигналы

Распределение караульной нагрузки

Гарнизонная служба включала охрану ворот, валов, складов, арестантов и командных помещений. Устав 1716 года связывал численность гарнизона с величиной крепости и количеством постов. В обычном распорядке ежедневно на караул должна была назначаться треть пехоты. Это позволяло чередовать дежурство с отдыхом и другими обязанностями, но представляло расчётную норму, зависевшую от угрозы и фактического числа людей.

Устав различал караулы при начальниках на квартирах, в лагере, на марше и во время тревоги. В условиях боя личные караулы сокращались: предписывалось сохранять лишь часть людей у главнокомандующего и казны. При движении отдельное охранение оставлялось казне и арестантам. Эти ограничения объяснялись необходимостью не истощать полки избыточными нарядами и сохранять людей для основных служебных задач.

Перед сменой караула требовалось осмотреть караульное помещение: двери, окна, печи, столы, лавки и замки. Повреждения и загрязнение должна была устранить сдающая смена, чтобы ответственность не переносилась на вновь прибывших. Сохранность помещений являлась частью военного порядка, поскольку один и тот же пост последовательно обслуживали разные люди.

Часовой, пропуск и проверка постов

На посту часовой обладал особой служебной защитой. Устав подчёркивал, что даже собственный офицер не может произвольно нарушить установленный порядок его службы. Смена производилась через назначенных унтер-офицеров; прежний часовой должен был сообщить новому обязанности на данном месте. Оставить пост до смены не разрешалось, даже если срок дежурства был превышен. Жалоба на задержку допускалась после смены.

У внешних входов незнакомых людей требовалось остановить и расспросить об имени, происхождении, месте следования, занятии и разрешительном документе. При необходимости сведения передавались коменданту или начальнику главного караула. Подробная регистрация прибывающих относилась прежде всего к пограничным городам и военному времени; устав не превращал её автоматически в одинаковый режим всех внутренних городов. Закрывание внешних и внутренних ворот при ночном пропуске производилось последовательно, чтобы не оставлять открытым весь проход через укрепления.

Посты проверяли дозоры, именуемые рундами. Их маршруты и время выхода должны были распределяться и учитываться; проверка позволяла установить, выставлен ли караул и исполняет ли он обязанности. Патрули имели иную пространственную задачу: они двигались по улицам и вокруг укреплений, пресекали беспорядки и сообщали о подозрительных обстоятельствах ближайшему посту. В больших городах для этого могли использоваться и пехота, и кавалерия.

Звуковые сигналы и объявление приказа

Повседневное управление полком зависело не только от устных команд. Барабаны, флейты, трубы и литавры использовались в строевой, походной, караульной и церемониальной практике. Для начала XVIII века особенно важно не переносить назад более поздние сигнальные таблицы и нотные записи: конкретные команды и музыкальные формулы должны датироваться по источникам своего времени.

Воинский устав 1716 года фиксирует уже сложившуюся систему полковой службы и позволяет рассматривать звуковые команды как часть общего механизма управления войсками. Более позднее развитие строевой сигнальной практики рассматривается в статье Военная музыка и сигналы русской армии XVIII–XIX веков.

Артикул 35 признавал обязательными распоряжения, объявленные в лагере или крепости при трубах, барабанах либо при отдаче пароля. Таким образом, сигнал и публичное объявление были частью доведения приказа до людей. Глава 59 устава описывала сбор на караул: барабанный бой начинался у главной караульни, затем при необходимости повторялся в местах проживания назначенных людей. В небольшом гарнизоне было достаточно одного места подачи сигнала.

Сохранение тайны пароля и лозунга сочеталось с широким распространением общих приказов. Устав разграничивал, каким чинам и постам сообщать секретные опознавательные слова; не всякий рядовой часовой располагал ими. Поэтому звуковой сигнал, устное распоряжение и пароль выполняли разные функции: собирали людей, доводили приказ или позволяли опознать уполномоченное лицо.

Лечение, военная юстиция и дисциплина

Лекари и полевой госпиталь

Глава 33 устава 1716 года различала докторов, штаб-лекаря, полковых лекарей и ротных фельдшеров. Полковой лекарь должен был учить фельдшеров лечению и уходу за больными, не ограничивая их занятия бритьём солдат. При тяжёлой операции предписывалось советоваться с доктором или штаб-лекарем, а при их отсутствии с другими полковыми лекарями. Самостоятельное вмешательство допускалось по необходимости, если обратиться к коллегам было невозможно.

Военные медицинские служащие получали жалованье и были обязаны лечить находившихся при войске людей без отдельной платы. Для офицеров устав делал исключение в некоторых случаях болезней и ран, приобретённых вне службы; с унтер-офицеров и рядовых брать плату не разрешалось независимо от причины заболевания. Эта оговорка относится к установленной обязанности лекаря, а не к современному понятию всеобщего медицинского обеспечения.

Полевой госпиталь мог помещаться в городе, деревне или палатках. В нём предусматривались инспектор, доктор, священник, лекарь, аптечное имущество и помощники. На десять больных полагался один здоровый солдат для ухода; к работе привлекались также женщины, которые прислуживали больным и стирали бельё, повар и пекарь. При каждой дивизии, стоящей в поле или на квартирах, требовалось иметь место для лечения заболевших.

Госпитальный распорядок включал надзор за чистотой и питанием по назначению врача. Доктор и штаб-лекарь должны были осматривать пациентов четыре раза в неделю; назначенный полковой лекарь с учеником ежедневно, желательно дважды, во всяком случае не менее одного раза. О вновь поступивших и вернувшихся в дивизию людях составлялись еженедельные донесения. Так медицинская помощь соединялась с воинским учётом: заболевший не исчезал из поля зрения части.

Устав предписывал временно удерживать половину жалованья находившегося в госпитале солдата и выдать её после выздоровления. Целью называлось предупреждение притворной болезни и задержки возвращения в полк. Это была не безвозвратная плата за лечение: текст прямо предусматривал последующую выдачу удержанного. Подобные нормы показывают сочетание заботы о восстановлении человека с требованием возможно скорее вернуть его к службе.

Военный суд и надзор

Нормативная система разграничивала работу командиров, аудиторов, фискалов и профосов. Аудитор обеспечивал правовую сторону разбирательства; фискал должен был выявлять нарушения, доносить о них и изобличать виновного перед судом, но не подменять суд самостоятельной расправой. Профос заведовал содержанием арестантов. Такое распределение обязанностей создавало внутри войска отдельные функции расследования, суда и исполнения решения, хотя все они оставались частью военной организации.

Глава 50 устава различала высший и низший военный суд по уровню дела и положению подсудимого. Для разбирательства в полку предусматривались председатель из старших офицеров и заседатели разных чинов, вплоть до унтер-офицеров и рядовых, при участии аудитора. После допроса подсудимого удаляли, затем собирали голоса начиная с младших; решение принималось большинством. Это изложение относится к устройству, описанному в главе 50, а не к утверждению, что состав каждого суда во все годы царствования оставался одинаковым.

В приговоре требовалось указывать правовые основания наказания. Главнокомандующему вменялся надзор за правильностью суда, а за заведомо неправое разбирательство предусматривалась ответственность судей. Вместе с тем устав допускал в походе особую немедленную расправу за открытое нарушение приказа, заранее объявленного под угрозой смерти. Наличие судебной процедуры поэтому сочеталось с чрезвычайными полномочиями, а не исключало их.

Повиновение и пределы командирского произвола

Артикул воинский требовал исполнения приказа, но различал неповиновение и предложение изменить распоряжение. По артикулу 30 подчинённый мог почтительно сообщить начальнику о способе лучше исполнить государственную задачу или предотвратить вред. Если предложение не принималось, он должен был выполнить приказ. Это не предоставляло права приостановить исполнение по собственному решению.

Офицерам запрещались бесчестящие подчинённого слова и жестокое избиение или ранение солдат без причин, связанных со службой. Артикул 33 предусматривал за такие действия военный суд, а при повторении лишение чина. Одновременно телесное наказание оставалось законной частью дисциплинарного порядка. Поэтому эти ограничения следует понимать как запрет определённого произвола, а не как отмену насилия в военной службе.

При нарушениях караульной службы тяжесть наказания зависела от обстоятельств. Артикул 41 назначал смертную казнь за сон, опьянение или уход с поста, но толкование предписывало учитывать болезнь, отсутствие непосредственной опасности и незнание правил недавно принятым солдатом. Артикул 47, в свою очередь, запрещал караульным самим провоцировать ссоры и оскорблять проходящих. Суровость норм сочеталась с различением умысла, неосторожности и условий службы; вывод о действительной судебной практике требует изучения конкретных дел.

Квартирование, подушный сбор и отношения с населением

Размещение полков

Устав 1716 года различал несколько видов стоянки. Краткий отдых после тяжёлых походов или при недостатке продовольствия назывался рефреширом; он не обязательно продолжался всю зиму. Кантонирование означало размещение частей под кровлей на таком расстоянии, чтобы при тревоге они могли быстро соединиться. Зимние квартиры определялись с учётом местного климата и наличия корма для лошадей: устанавливать одинаковые месяцы для всей территории России устав прямо признавал невозможным.

Перед прибытием полка квартирмейстер и фурьеры должны были предъявить местному начальству квартирное назначение и роспись людей. Помещения распределялись по билетам; за назначение квартиры брать деньги запрещалось. Самовольное продвижение в другие населённые пункты и размещение сверх определённого числа людей также противоречили установленному порядку. Такая процедура связывала военное командование с гражданским управлением местности и позволяла обозначить пределы предъявляемых населению требований.

Плакат 1724 года и финансирование полков

Плакат 26 июня 1724 года объявлял, что полевые и гарнизонные полки пехоты и кавалерии распределяются на определённое число мужских податных душ и содержатся собираемыми с них деньгами. Для сбора помещики должны были выбирать земских комиссаров. Документ соединял финансовый порядок с обязанностями военных начальников и с публичным перечислением того, что разрешалось и запрещалось требовать от жителей.

В плакате устанавливалась годовая ставка в 74 копейки с мужской души по результатам переписи и проверки. Сумма разбивалась на три платежа: по 25 копеек в первые два срока и 24 копейки в третий. Сбор предписывался в январе-феврале, марте-апреле и октябре-ноябре, чтобы не мешать летним сельскохозяйственным работам и обеспечить выдачу жалованья полкам. Это ставка именно данного акта, а не неизменная величина подушной подати на весь XVIII век.

Приём денег должен был фиксироваться в прошнурованной и опечатанной книге Камер-коллегии. Платёж подписывали плательщик либо доверенный им грамотный человек и комиссар; кроме того, требовалась отдельная расписка. Если она не выдавалась в течение трёх дней, жаловаться следовало полковнику или оставшемуся офицеру. В конце года предусматривался съезд для отчёта и выбора комиссара. Таким образом, сбор не сводился к непосредственной передаче денег солдатам: между податным населением и полком действовала оформленная процедура учёта.

Для государственных крестьян и некоторых других названных в документе групп устанавливались дополнительные сорок копеек с души вместо помещичьего дохода. Эти деньги надлежало записывать отдельно от основного подушного сбора. Смешивать обе суммы в одну ставку для всех податных людей нельзя: документ различал категории плательщиков и назначение платежей.

Поставки в натуре и ограничения постоя

При разрешённой выдаче полкам продовольствия и фуража натурой их стоимость могла засчитываться в подушный сбор по местным ценам, но не выше предусмотренных пределов. Для проходящих частей плакат отдельно описывал случай, когда магазины не могли обеспечить снабжение или запас погиб от огня и воды. Тогда допускался сбор припасов у ближайших жителей, однако провиантский чиновник должен был заплатить за них. Требование иметь при полку запас денег предназначалось именно для подобных непредвиденных нужд.

Военным чинам запрещалось вмешиваться в помещичьи и крестьянские работы. Полковых и офицерских лошадей следовало пасти там, где укажут жители, не вытравляя посевы и сенокосы; охота и рыбная ловля в чужих угодьях допускались с письменного согласия владельца. Для заготовки дров устанавливались отдельные обязанности офицеров и рядовых; брать для этой цели крестьянских лошадей и принуждать крестьян к возке запрещалось. Наличие таких правил показывает, насколько разнообразные бытовые требования сопровождали размещение части.

Плакат предусматривал и строительство особых слобод. План определял избы для сержантов, других унтер-офицеров и рядовых, офицерские и штабные дворы, госпиталь и сараи для полковых повозок. Начать работы следовало осенью 1724 года и окончить к 1726 году. Это строительное предписание, причём с оговорёнными исключениями, а не свидетельство того, что все полки уже жили в построенных поселениях при Петре. В безлесных районах разрешались иные материалы и типы жилья.

Военно-полицейские обязанности

Обязанности полкового начальства выходили за пределы получения содержания. Полковник и офицеры должны были пресекать побеги крестьян, приписанных к полку для уплаты податей, ловить беглецов и передавать их владельцам. Им поручалась борьба с разбойниками в своём дистрикте и поблизости. Одновременно военным запрещалось принимать у себя беглых солдат и крестьян. Сохранение податной базы связывалось с контролем перемещения населения.

Выход крестьянина на заработки регулировался отпускными письмами. Для ухода в другой уезд требовалось явиться к земскому комиссару и получить документ, удостоверенный также полковником либо оставшимся офицером. В нём обозначались срок и приметы человека; продолжительность отпуска ограничивалась тремя годами. Плакат запрещал выдавать такие письма для ухода с женой и детьми. Военная организация тем самым участвовала не только в распределении налоговой нагрузки, но и в поддержании зависимого положения податного населения.

Численность, ограничения и результаты преобразований

Штат, список и смотр

При работе с численностью петровской армии важно различать штат, списочный состав и людей, реально находившихся в строю.

Полк мог формально иметь установленную численность, но фактически недосчитываться людей из-за болезней, потерь, командировок и отставших. Аналогично наличие орудия в ведомости не означало его полной боеготовности без исправного лафета, боеприпасов и тягловых лошадей.

Поэтому суммарные цифры армии в разных исследованиях могут заметно различаться в зависимости от того, что именно подсчитывается: полевая армия, гарнизоны, иррегулярные силы или все вооружённые формирования государства.

Глава 44 устава предлагала конкретный способ проверки полковых сведений. Полковник должен был представить подписанную роспись всего полка, а капитаны списки своих рот. Комиссар сопоставлял общий и частные списки, проверял больных и отсутствующих и лично расспрашивал каждого об имени, происхождении, возрасте, ремесле и времени службы. Отдельные вопросы касались жалованья и вычетов за обмундирование. Проверка людей и имущества проводилась совместно.

Законодатель специально предусматривал противодействие подставным людям, выставленным на смотр вместо отсутствующих. При проверке гарнизона ограничивался вход и выход из крепости; росписи сравнивались с одновременным наличием частей. Само существование таких правил показывает, почему полковая ведомость нуждается в проверке, но не позволяет объявить любую ведомость заведомо ложной. Различия между документами могли возникать и по добросовестным причинам: в один подсчёт включались больные и командированные, в другой только присутствовавшие в строю.

Издержки и пределы унификации

Создание постоянной армии потребовало огромных ресурсов. Рекрутские наборы изымали людей из хозяйства, налоги и натуральные повинности финансировали войска, а квартирная система переносила часть стоимости содержания армии непосредственно на население.

Снабжение оставалось неравномерным. Нормативный образец мундира или вооружения не означает, что каждый солдат получил новую вещь одновременно с публикацией соответствующего указа.

Квалифицированные офицеры, инженеры, артиллеристы и мастера оставались дефицитным ресурсом. Государство компенсировало нехватку обучением, привлечением иностранцев и концентрацией специалистов там, где они были особенно нужны.

Эти ограничения не отменяют эффективности преобразований, но позволяют избежать представления реформы как мгновенного перехода от «старой» к полностью современной армии.

Результат и характер источников

К концу царствования Петра I Россия располагала постоянной полевой армией, системой рекрутского комплектования, разветвлённой сетью гарнизонов, специализированной артиллерией и нормативной базой. Эта система позволяла вести продолжительные войны за пределами первоначальных центров снабжения и стала основой российской императорской армии XVIII века.

При этом результат нельзя объяснять одним указом или личной волей государя. Армия складывалась из заимствований, отечественного опыта XVII века, работы военных администраторов и многолетней практики десятков полков. Её становление сопровождалось большими людскими и материальными издержками, неравномерностью снабжения и неоднократной перестройкой институтов.

Источники освещают эту систему с разных сторон. Устав раскрывает распределение обязанностей и ожидаемый порядок службы; приказ о наборе определяет условия конкретного привлечения людей; финансовый акт устанавливает способы получения и расходования средств. Полковые списки, ведомости и походные журналы позволяют проверять исполнение и изменения во времени. Из подробности правовой нормы не следует её повсеместное выполнение, а из отклонения в одной части не следует отсутствие общего порядка во всей армии.

Связанные статьи

Северная война · Военная музыка и сигналы Северной войны · Военная музыка и сигналы русской армии XVIII–XIX веков · Тактика русской армии при Петре I · Вооружение русской армии при Петре I · Русский военный костюм 1700–1725 годов · Багинет · Морская пехота России в Петровскую эпоху

Материалы проекта«История. Главное»

ВидеоКлим Жуков и Борис Мегорский про новую армию Петра ВеликогоФормирование и организация регулярной армии

ВидеоВоины и войны Петра Великого. Часть 1: старые службыВоенная организация России до и в начале преобразований

ВидеоВоины и войны Петра Великого. Часть 4: уставы и наставленияУставы, обучение и служба

ВидеоВоины и войны Петра Великого. Часть 5: тактикаБоевое применение полевой армии