Морская пехота России в Петровскую эпоху

Морская пехота России в Петровскую эпоху

Область

военная и морская история

Период

конец XVII — первая четверть XVIII века

Морская пехота России в Петровскую эпоху — совокупность специально созданных солдатских частей, подразделений и корабельных команд, служивших в ведении русского флота в конце XVII — первой четверти XVIII века. В документах того времени их обычно называли «морскими солдатами», «солдатами морского флота», морским полком, морскими или адмиралтейскими батальонами. Современное выражение «морская пехота» применимо к ним как обобщение, но не означает существования непрерывного рода войск с единым штатом и управлением, подобного морской пехоте XIX–XXI веков.

Петровская система была подвижной. Одновременно существовали отдельные роты при корабельном флоте, Морской полк, солдатские части галерной эскадры, адмиралтейские батальоны при верфях и складах, а после 1715 года — солдаты обычных пехотных полков, распределённые по кораблям. Одни части создавались специально для флота, другие переходили в морское ведомство из гарнизонной или полевой армии, третьи лишь временно перевозились галерами и сохраняли сухопутное подчинение. Поэтому принадлежность к морской пехоте определяется сочетанием трёх признаков: предназначением для корабельной или береговой службы в интересах флота, подчинением флотскому начальству и снабжением через морское ведомство.

Поворотным пунктом традиционно считается письмо генерал-адмирала Фёдора Головина вице-адмиралу Корнелию Крюйсу от 16 (27) ноября 1705 года: в нём со ссылкой на царскую волю предписывалось иметь один Морской полк численностью 1200 солдат. Исследование Бориса Мегорского уточнило привычную формулу. Сам письменный указ Петра I не найден, а морские солдатские роты документированы уже летом 1705 года. Ноябрьское распоряжение не создало часть из ничего, а свело восемнадцать существовавших рот в двенадцатиротный полк и потребовало восполнить недостающих людей.

Морские солдаты решали две группы задач. На кораблях они несли караулы, поддерживали дисциплину, в бою вели ружейный огонь, участвовали в абордажах и высадках. На берегу они охраняли адмиралтейства, верфи, гавани, магазины и грузы, конвоировали работников, усиливали десант и могли действовать как обычная пехота. Галерная война соединяла обе роли: солдаты сидели на вёслах, обслуживали судно на переходе, высаживались на побережье и затем строились для сухопутного боя. Эта многофункциональность объясняет частые реорганизации: флоту требовалась не изолированная корпорация, а управляемый резерв обученных людей, который можно было перераспределять между кораблями, портами и армией.

Формирование

Критерии и источники

Не всякая пехота, однажды оказавшаяся на судне, становилась морской. Во время Северной войны корабельный и галерный флот перевозил целые полки полевой армии; они гребли, участвовали в десантах и иногда шли на абордаж, но сохраняли собственную организацию и сухопутное командование. Отнесение таких частей к морской пехоте только по характеру отдельной операции размывает предмет. Более строгий критерий включает долговременное назначение, ведомственную связь и место части в штатах флота.

Эта оговорка особенно важна для галер. После 1712 года многочисленные галеры Финляндского корпуса комплектовались солдатами армейских полков: они были одновременно гребцами и десантом. Однако специальной частью галерной эскадры оставался один галерный батальон, преемственный по отношению к полкам Смита и Микешина. Иначе почти всю пехоту, участвовавшую в финляндских кампаниях, пришлось бы ретроспективно объявить морской, хотя документы так её не организовывали.

Основная сложность исследования заключается в изменчивой терминологии и распылённости управления. Один и тот же коллектив мог именоваться по командиру, флагману, эскадре или месту службы; полк после сокращения превращался в батальон, а его люди распределялись в матросы, пушкари или другие части. Командиры меняли чины и должности, а написание иностранных фамилий колебалось. Поэтому непрерывность части устанавливается не только по названию, но и по ведомостям жалования, приказам о передаче людей, офицерским биографиям и переписке начальников.

Ключевую группу первоисточников составляют документы Российского государственного архива Военно-Морского Флота: канцелярии Крюйса (фонд 234), Адмиралтейской канцелярии (фонд 176), Приказа воинского морского флота (фонд 177) и документы генерал-адмирала Апраксина (фонд 233). Они фиксируют выплаты, провиант, вооружение, смотры, состав рот и перемещения частей. Их дополняют «Письма и бумаги Петра Великого», материалы для истории русского флота, журналы кампаний, Морской устав 1720 года и автобиографические «сказки» офицеров.

Офицерские сказки ценны тем, что позволяют проследить службу людей между переименованиями и расформированиями. Одновременно это ретроспективные показания, составленные спустя годы: автор мог ошибиться в дате, фамилии или последовательности событий. Наиболее надёжны выводы, подтверждённые несколькими независимыми рядами — например, сказкой офицера, платёжной ведомостью и приказом о переводе. Такой метод позволил расширить перечень частей и исправить схему, сводившую историю к Морскому полку 1705 года и трём батальонам 1712 года.

Предшественники и первый опыт

Русские войска и до Петра I использовали речные суда для переброски, набегов и осад. «Плавная рать» была способом передвижения сухопутной силы, а не отдельной постоянной морской пехотой. Отличие петровского этапа состояло в появлении частей, заранее предназначенных для службы на боевых судах и в учреждениях флота, получавших специфические задачи, снабжение и подчинение.

Первым крупным опытом новой эпохи считается Морской регимент второго Азовского похода 1696 года. Двадцать восемь рот Лефортовского, Преображенского и Семёновского полков свели под общим названием и посадили на двадцать восемь галер для перехода по Дону к Азову. Этот регимент был временной группировкой для конкретной кампании, а не прямым организационным предком полка 1705 года. Тем не менее он показал возможность соединить подготовленную пехоту, гребную флотилию и десантную задачу в одном оперативном построении.

В Азовском море присутствие русских галер с солдатами помогло сдержать турецкую эскадру, но собственно абордажные столкновения вели главным образом донские казаки. Поэтому регимент 1696 года нельзя описывать как сложившийся морской полк со стабильной корабельной службой. Его значение — в опыте организации, а не в непрерывности штата. После похода роты вернулись к своим полкам.

Параллельная линия возникла на Каспии. В конце XVII века правительство стремилось охранять торговлю между Астраханью и морскими путями, бороться с разбойными отрядами и поддерживать суда. В 1699 году предписывалось иметь в Астрахани солдат для летней плавбы, но не отвлекать их зимой на посторонние караулы без крайней необходимости. Практическая организация началась в 1701 году с прибытием морского капитана Лариона-Еремея Мейера и созданием Яхтинского полка.

Эти азовская и каспийская линии важны для периодизации. Они показывают, что ноябрь 1705 года — дата учреждения постоянного Морского полка Балтийского флота и памятная точка современной традиции, но не абсолютное начало использования специально назначенных солдат на воде. Петровская морская пехота складывалась несколькими путями: из гвардейских и армейских рот, бывших стрелецких и жилых полков, новоприборных солдат и временно приписанных к флоту подразделений.

Роты морских солдат в 1705 году

Замысел для Балтики Пётр сформулировал в октябре 1704 года в «Предложении о начинающемся флоте на Ост-Зее». Число морских солдат предполагалось определять по потребности флота, распределять их по капитанам постоянно, а капралов и сержантов брать из старых солдат для обучения строю и порядку. Уже в ноябре Крюйс предлагал назначить 300 солдат к кораблям и 120 к галерам, хотя выполнение именно этого расчёта документально не установлено.

Документы первой половины 1705 года фиксируют людей в ведении флота до образования полка. На 2 февраля у Крюйса числились 1500 солдат, но лишь 600 фузей. Указ об управлении делами флота от 14 марта предусматривал выплату жалования солдатам, офицерам и матросам; мундир для них изготовляли в Москве, а 1200 рублей на шляпы выделял Ямской приказ. К концу года в Архангельске закупили и отправили в Петербург 2831 шляпу, то есть снабжение охватывало более широкий круг служителей, чем будущий штат одного полка.

С юга в Петербург переводили урядников, капралов, писарей, солдат и матросов. Справка дьяка Борина сообщала о 2578 переведённых за 1705 год людях нижних чинов и прямо указывала их подчинение вице-адмиралу. Эта цифра не равна составу Морского полка: в ней смешаны категории и несколько потоков пополнения. Она показывает масштаб перераспределения кадров при одновременном строительстве корабельного и галерного флота.

К июлю морские солдаты были организованы в номерные роты. Приказ комиссару Захарию Левшину от 8 октября предписывал выдать денежное жалование восемнадцати ротам за июль—сентябрь в присутствии ротных капитанов или старших поручиков. Крюйс проводил смотры партиями по четыре роты в день. Провиантмейстер Иван Бестужев выдавал сухари, муку и крупы солдатам и матросам четырёх кораблей и шести галер, что связывает административную роту с фактическим распределением по судам.

Четыре роты — 9-я, 10-я, 11-я и 15-я — прибыли с Олонецкой верфи и в октябре насчитывали 445 человек, примерно по 110 в роте. Следовательно, часть морских солдат до сведения в полк уже имела опыт верфной и корабельной службы. В первых числах декабря Крюйс сообщил, что восемнадцать рот превращены в двенадцать. Эта последовательность подтверждает: формирование 1705 года шло как процесс, а не как одноразовый акт 16 ноября.

Помимо этих рот, в том же флотском пространстве действовали полки Смита и Микешина при галерной эскадре, полк Алферия Шневенца при Адмиралтейском дворе и Яхтинский полк на Каспии. Поэтому выражение «первый полк» не должно скрывать множественность ранних форм. Морской полк стал главным корабельным соединением, но не поглотил все солдатские части морского ведомства.

Морской полк 1705–1712 годов

Письмо Головина от 16 (27) ноября 1705 года известно как основной документ учреждения полка. Генерал-адмирал ссылался на указ Петра, требовал иметь один полк в 1200 солдат, определить потребность в оружии и прочем снабжении, подсчитать убыль и при необходимости найти рекрутов. Сам царский указ не обнаружен ни в «Письмах и бумагах Петра Великого», ни в Полном собрании законов. Поэтому корректно говорить о распоряжении, содержание которого известно из служебной переписки, а не о сохранившемся именном указе с этой датой.

Полный текст письма показывает, что Головин одновременно обсуждал жалование, выдачу обмундирования с вычетом из платы и хранение очищенного оружия. Значит, адресат уже управлял солдатами с одеждой, жалованием и оружейным имуществом. В ответе от 30 ноября (10 декабря) Крюйс писал о необходимости «переменить» организацию солдат и наполнить полк до 1200 человек. Это согласуется с документами восемнадцати рот и исключает упрощённую формулу о создании личного состава с нуля.

Комплектование и штат

Значительная часть полка была набрана из ямщиков. В октябре 1704 года предписывалось брать «добрых, молодых и неувечных» людей из Москвы, городов и украинских земель по высокой норме — один человек с двух дворов. Челобитная трёх солдат 1708 года подтверждает набор ямщиков Болхова и их службу на кораблях с весны 1705 года. Несколько увечных после первой кампании вернули в ямскую службу.

Связь объяснялась административно: Головин одновременно возглавлял Ямской приказ. Оттуда поступали деньги на шляпы, там в 1706 году продолжали ведать морских солдат. Это пример переходной системы управления, когда потребности нового флота удовлетворялись через существующие центральные учреждения. Полк был флотским по назначению и командованию, но отдельные финансовые и кадровые операции ещё проходили не через устойчивое специализированное ведомство.

Ведомость жалования за январь 1706 года показывает двенадцать рот. В каждой значились 121–128 рядовых, один писарь и четыре капрала; в первой роте было пять капралов. Такие фактические числа превышают простой результат деления 1200 на двенадцать и могли включать людей сверх расчётного строевого штата. Ведомости жалования вообще фиксируют получателей в конкретный момент, а не идеальную организационную таблицу, поэтому их следует сопоставлять с приказами и смотрами.

Для обучения прибыли сержанты Преображенского и Семёновского полков. Их задача состояла в передаче строевых навыков, дисциплины и ротного порядка. Крюйс, однако, резко оценивал часть гвардейских сержантов, считая их некомпетентными в морском управлении и склонными к пьянству; некоторых заменили сержантами из полка Шневенца. Эпизод показывает различие между хорошей сухопутной подготовкой и знаниями, необходимыми на корабле: флоту требовались люди, способные действовать и как солдаты, и внутри судовой организации.

Командиры и служба

Первым командиром в чине майора был капитан флота Фридрих Вилим Вилимовский. Сочетание морского чина и командования пехотным полком соответствовало гибридной природе части. Вилимовский служил с 1704 года, командовал фрегатами «Штандарт» в 1707 году и «Думкарт» в 1710-м, умер в начале 1711 года. Его биография опровергает представление, будто руководство полком обязательно принадлежало только армейским штаб-офицерам.

В январе 1710 года полком командовал майор Семён Дмитриевич Дубенский. В конце года, после начала войны с Османской империей, он повёл часть из Петербурга на юг, а в апреле 1711 года стал комендантом Тавровской крепости. Затем командование принял Никифор Иванович Львов, произведённый из секунд-майоров в майоры. 24 октября 1711 года полк в Таврове принял прибывший из Москвы майор Иван Воробьёв, последний его командир.

Перевод на юг показывает, что флотская принадлежность не исключала использования в сухопутном театре и при крепостях. Морские солдаты оставались обученной пехотой и могли быть направлены туда, где государство испытывало наибольшую потребность. Одновременно уход целого полка ослаблял Балтийский флот и требовал нового организационного решения после возвращения части в Петербург.

В начале 1712 года полк расформировали. 9 февраля Пётр распорядился использовать его солдат как матросов. За годы корабельной службы они познакомились с морским распорядком и были более пригодны для быстрого пополнения экипажей, чем необученные рекруты. Решение совпало с вступлением в строй линейных кораблей, потребовавших сразу значительного числа матросов. Оно демонстрирует один из главных механизмов петровского флота: специализированная пехотная часть могла стать кадровым резервом морских команд.

Морские батальоны 1712–1715 годов

Ликвидация полка не означала отказа от морских солдат. Тем же указом 9 февраля 1712 года Апраксину предписывалось создать вместо него три батальона из лучших людей недавно набранных полков, переведённых на юг из Москвы и других мест. Летом в Петербург прибыли маршевые батальоны Вяземского, Коробовского, Хвостова и Немкова; их расформировали, а людей направили в новые части. Уже в кампанию 1712 года солдат спешно посадили на флот для похода Апраксина в Финляндию, поэтому окончательное устройство продолжалось после их возвращения.

В литературе три корабельных батальона обычно связывают с тремя эскадрами: авангардом вице-адмирала Крюйса, кордебаталией адмирала Апраксина и арьергардом контр-адмирала Петра. Ранние ведомости декабря 1712 года показывают менее упорядоченную картину и несколько наименований. Батальон мог именоваться по флагманскому чину, по царю или по командиру; термин «арир-адмирал», «контр-адмирал» и «шаутбенахт» обозначал близкие варианты одного чина. Без учёта этой синонимии легко принять переименование за создание новой части.

Батальоном адмирала командовал майор Иван Ватковский, или Вадковский. В батальоне арьер-адмирала обязанности майора исполнял поручик Прокофий Сацыперов; позднее он назывался контр-адмиральским или «государевым», поскольку под контр-адмиралом корабельного флота подразумевался Пётр под именем Петра Михайлова. Галерным батальоном контр-адмирала Боциса командовал майор Фёдор Хвостов. Батальоном Аничкова руководил майор Михаил Аничков, а к 1714 году его связывали с вице-адмиралом Крюйсом. Параллельно существовал адмиралтейский батальон майора Алексея Фуникова, ранее называвшийся Савенковым.

Таким образом, в конце 1712 года документы фиксируют больше трёх батальонных наименований. Часть расхождения объясняется одновременным существованием корабельных, галерного и адмиралтейского батальонов, часть — переименованиями и неустоявшимся распределением. Зрелое описание должно показывать конкретную дату ведомости и командира, а не превращать все названия в набор независимых частей.

В 1713 и 1714 годах батальоны несли службу на кораблях. Уже в январе 1715 года командующий Ревельской эскадрой Вилим Фангент сообщал, что люди, взятые из батальонов, распределены по кораблям как матросы. Письмо Апраксина Якову Долгорукову от 8 марта подтверждает исполнение царского решения: морские батальоны разобрали в пушкари и матросы. Следовательно, их расформирование было завершено к началу 1715 года, а не являлось длительным процессом последующих лет.

Причина повторяла логику 1712 года. Корабельный флот нуждался в постоянных экипажах; солдаты с двумя сезонами морской службы представляли готовый человеческий ресурс. Но задача охраны и вооружённого боя на борту никуда не исчезла. После расформирования специализированных батальонов её решали распределением по кораблям солдат обычных полков и включением солдатских должностей в корабельные штаты.

Корабельные солдаты в 1715–1725 годах

После 1715 года на корабли регулярно назначали подразделения пехотных полков. Ростовский полк впервые служил на судах в кампанию 1714 года, а затем до окончания Северной войны ежегодно отправлял от одной до пяти рот. Батальон Владимирского полка подполковника Блеклого из Померанского корпуса в 1713 году посадили на корабли, шедшие из Копенгагена в Ревель; позднее его люди продолжали морскую службу. Участие фиксируют полковые истории, журналы и офицерские сказки.

В датском походе 1716 года, по воспоминаниям Фёдора Соймонова, несколько пехотных полков были распределены по кораблям; журнал Апраксина называет Ростовский и Владимирский. Эти части не превращались целиком в постоянные морские полки. Их роты получали корабельное назначение на кампанию и возвращались к полку либо заменялись. Такой порядок обеспечивал численность, но требовал каждый сезон согласовывать армейские и флотские потребности.

Регламент 1718 года оформил корабельное распределение всего личного состава по ротам, или компаниям. Ротой командовал капитан 1-го ранга; морской частью руководил лейтенант, солдатами — сухопутный поручик. Число солдат на корабле предполагалось примерно вдвое меньшим числа матросов. Такая рота была не аналогом сухопутной роты одного полка, а административно-боевая часть экипажа, объединявшая разные категории служителей под корабельным командованием.

Английский моряк Джон Ден в 1724 году отмечал распределение моряков и солдат по ротам по образцу, который он связывал со шведской практикой. По его описанию, русская рота могла насчитывать 300–400 нижних чинов и иметь капитана, капитан-поручика и трёх поручиков. Эти сведения отражают взгляд иностранного профессионала и помогают понять крупный размер корабельной административной компании, но должны сопоставляться с русскими штатами конкретных рангов судов.

Регламент 1718 года и Морской устав 1720 года различали «солдат» и «караульных солдат», не давая исчерпывающего объяснения границы между ними. Вероятно, первые составляли боевой контингент для огня, абордажа и десанта, вторые обеспечивали постоянные караулы на судне и в гавани. В Ревеле на зимующем корабле полагалось оставлять караул из двенадцати солдат. Это разделение показывает, что вооружённая охрана оставалась особой обязанностью даже вне кампании.

Штаты зависели от ранга корабля. Для 90-пушечного судна с экипажем 800 человек предусматривались 206 солдат и 26 караульных; для 76-пушечного двухпалубного — 121 и 20; для 50-пушечного — 80 и 16; для 32-пушечного — 40 и 13. Эти числа характеризуют нормативную модель, а не гарантированный фактический комплект каждого выхода. Болезни, командировки, недобор, ремонт и перераспределение между судами постоянно изменяли наличный состав.

Солдаты галерной эскадры

Корабельный флот Крюйса и галерная эскадра Ивана Боциса различались типами судов, служебной терминологией и составом иностранных специалистов. На галерах пехотная сила была особенно велика: гребное судно служило одновременно транспортом, боевой платформой и средством высадки. Однако внутри этой массы следует различать специальный галерный батальон и полевую пехоту Финляндского корпуса, посаженную на вёсла для конкретной операции.

История специальной части началась на Волге и Каспии. Жилой солдатский полк Лаврентия де Виня, сформированный из стрельцов Казанского разряда, служил в Астрахани. В 1704 году его под командованием майора Ивана Микешина перевели в Петербург и определили к галерной эскадре. Полк участвовал в обороне острова Котлин в 1705 году и последующих походах Боциса.

Второй частью был полк подполковника Петра Смита, или Шмита, прежде жилой полк полковника Буша на Камышинке, также набранный из стрельцов Казанского разряда. В 1700 году он ходил на Каспий против казачьих отрядов, а в 1704-м был переведён в Петербург и поступил на галеры. Происхождение обоих полков подтверждает кадровую связь Каспия и Балтики, которую традиционная история морской пехоты долго недооценивала.

В 1707 году Пётр распорядился соединить два полка. До фактического объединения они участвовали в мае 1708 года в галерной высадке у Борго, современного Порвоо; Смит погиб в бою. Объединённая часть перешла к Микешину, произведённому в подполковники, и именовалась батальоном галерной эскадры Микешина или Микешиным полком. Она действовала на галерах и бригантинах на Ладожском озере, Неве, в Финском и Выборгском заливах.

Незадолго до Выборгского похода 1710 года Микешин умер. 17 февраля его полк был сведён в батальон, командование получил Александр Росформ. Боцис не позднее 1708 года имел и собственную выборную гренадерскую роту: в июне она состояла из четырёх сержантов, каптенармуса, двух писарей, четырёх барабанщиков, шести капралов и 165 рядовых; командиром значился Яков Кононов. Эта рота была не просто почётным подразделением, а значительной организованной силой при галерном начальнике.

В 1712 году Росформов батальон и гренадерскую роту Боциса подчинили майору Фёдору Хвостову. Апраксин объяснял, что царь установил четыре морских батальона — три корабельных и один галерный; роту Боциса требовалось включить в последний. В последующих документах часть называлась галерным батальоном, батальоном Хвостова или батальоном контр-адмирала Боциса. Это одна организационная линия, а не три разных формирования.

После 1712 года галерный флот перевозил полки Финляндского корпуса вдоль побережья. Солдаты гребли, высаживались и сражались, но их основной статус оставался армейским. Специальный галерный батальон отличался постоянным флотским назначением и подчинением. Такое разграничение позволяет описывать масштаб десантных операций, не расширяя понятие морской пехоты до любой пехоты на борту.

Адмиралтейские батальоны

Флот нуждался в вооружённой береговой службе не меньше, чем в корабельной. Солдаты охраняли верфи, адмиралтейские дворы, магазины, лесные и артиллерийские склады, сопровождали грузы и работников, выставляли караулы и поддерживали порядок. При Азове, Воронеже, Олонце и Петербурге возникали части, названия и подчинение которых менялись вместе с учреждениями флота.

Полк Алферия Шневенца в 1702–1703 годах служил в Архангельске, затем находился на Олонецкой верфи, в 1705 году был переведён в Петербург и выходил на кораблях и галерах. 27 сентября его солдаты заступили в караулы в Петербургском Адмиралтейском дворе. В 1706–1707 годах полк преобразовали в батальон при Адмиралтействе. Он одновременно имел опыт морских кампаний и устойчивую береговую функцию.

Поимённый список на 7 октября 1705 года подробно раскрывает структуру. В полку было восемь рот: четвёртая оставалась на Олонце, остальные находились в Петербурге. Штаб включал майора Никона Савенкова, квартирмейстера, адъютанта и обозного; писарь и каптенармус штаба числились в первой роте. В каждой роте имелись капитан, поручик, прапорщик, два сержанта, каптенармус, подпрапорщик, писарь, два или три барабанщика, три капрала и три капральства по 17–23 рядовых с ефрейторами.

В первой роте значились восемнадцать сиповщиков, составлявших полковой оркестр. В ноябре 1705 года весь полк насчитывал 594 человека, из них 67 служили на Олонецкой верфи. Эти цифры дают редкий снимок фактической организации и показывают, что адмиралтейская часть была полноценным военным коллективом, а не набором сторожей.

После Шневенца командование принял Савенков, но старое имя части ещё долго сохранялось в документах. При расформировании в 1712 году двести его солдат не перевели в матросы, а включили в новый адмиралтейский батальон. В ноябрьской ведомости он прямо назван батальоном, который прежде был Савенковым. Такая формула позволяет проследить преемственность через организационную реформу.

Олонецкий солдатский, или адмиралтейский, батальон происходил от жилого стрелецкого полка олонецкого воеводы Ильи Яковлева. В 1716 году его сократили до 300 человек и оставили при Олонецких Петровских заводах под командованием майора Прокофия Сацыперова. В сентябре 1722 года батальон вывели в Петербург и расформировали, распределив людей по другим полкам. Этот путь типичен: постоянная потребность в охране сохранялась, но конкретная часть менялась вместе с объёмом работ и значением верфи.

Адмиралтейские батальоны входят в историю морской пехоты не из-за участия в знаменитых абордажах, а благодаря постоянной службе в интересах флота. Без охраны складов, верфей, артиллерии, провианта и рабочей силы корабельные кампании были невозможны. Их пример расширяет понимание морской силы от боя на палубе до всей защищённой инфраструктуры базы.

Яхтинский полк на Каспии

Яхтинский солдатский полк капитана Лариона Мейера был сформирован в Астрахани в 1701 году из 250 новоприборных солдат. Им предназначались двенадцать яхт, построенных в Казани; к экспедиции направили 24 якоря, 24 компаса, двенадцать часовых и двенадцать получасовых песочных часов, а также 31 иностранного моряка. Уже по набору имущества видно, что создавалась не сухопутная команда для разовой перевозки, а постоянная служба на специально оснащённых судах.

Полк охранял торговые пути, разыскивал разбойные и казачьи отряды, сопровождал купцов. На каждого солдата при формировании полагались фузея с багинетом, лядунка и пара пистолетов. Вооружение сочетало дальний огонь, штыковой бой и личное оружие, подходившее для тесной палубы или высадки малым отрядом. Само название «яхтинский» связывало часть не с территорией, а с типом службы.

В 1701–1703 годах люди Мейера участвовали в гидрографическом описании Каспия: измеряли море, отмечали острова, мели, косы, устья рек, города и береговую линию. Поручик Иван Мейснер позднее вспоминал эти летние плавания. Составленная по приказу Петра карта получила публичное упоминание в «Ведомостях». Таким образом, солдатская часть выполняла разведывательно-научную работу наряду с охраной судоходства.

Условия службы были тяжёлыми. Жалование до 1704 года выдавалось нерегулярно, обмундирования и провианта не хватало, людей направляли на Яик в долги и в изношенной одежде. Они вытаскивали затонувшие шмаки и яхты в холодной воде, осваивали иностранные морские термины и подвергались телесным наказаниям за ошибки. Европейское платье и бритьё бород воспринимались как часть принудительного изменения привычного порядка.

В 1705–1706 годах часть солдат примкнула к Астраханскому восстанию и участвовала в убийстве Мейера. После подавления мятежа Яхтинский полк расформировали, а людей продолжили использовать в петербургском гарнизоне среди переведённых «астраханских бунтовщиков». Организационно полк не продолжился на Балтике под тем же именем, но его история доказывает существование специализированной морской части раньше Морского полка 1705 года.

Функции

Служба на корабле и на берегу

На корабле солдат входил в экипаж, но сохранял пехотную специализацию. Он нёс караул у важных помещений и запасов, охранял офицеров и поддерживал порядок, подавал вооружённую силу при задержании нарушителей. В бою солдаты занимали позиции для ружейного огня по палубам и рангоуту противника, усиливали расчёты при отражении абордажа и составляли штурмовые партии. Их строевая подготовка обеспечивала управляемость группы в шуме, дыму и тесноте.

Морской устав регулировал караулы, дисциплину и действия экипажа, но не превращал солдат в отдельную замкнутую службу. На разных кораблях число людей различалось, а реальная задача зависела от кампании. В дальнем плавании важнее были охрана и поддержание порядка; перед десантом — комплектование высадочной партии; при ожидании боя — распределение стрелков и резерва по палубам.

Абордаж в петровскую эпоху не был единственной или даже постоянной формой применения. Крупные корабельные сражения требовали прежде всего артиллерийского боя, а возможность сблизиться до сцепления зависела от ветра, повреждений и решения командиров. Солдаты создавали готовый резерв на случай такого сближения, но большую часть времени занимались караулами, учениями, хозяйственными работами и береговыми заданиями.

Десант мог иметь разные масштабы. Небольшая партия разоряла склад, захватывала пленного или прикрывала воду; рота усиливала передовой отряд; несколько полков, доставленных галерами, составляли сухопутный корпус. Специальные морские солдаты обычно обеспечивали связь судна и берега, первыми занимали пристань или укрепляли плацдарм, но в больших операциях действовали рядом с армейской пехотой.

Береговая служба включала охрану портов, верфей, лесных пристаней, артиллерии и провианта. Солдаты сопровождали денежные и материальные грузы, конвоировали мастеровых, выставляли часовых у строящихся кораблей и поддерживали порядок среди многочисленной рабочей силы. Эта повседневная работа редко попадала в победные реляции, однако именно она делала возможным строительство и зимнее содержание флота.

Сезонность Балтики постоянно меняла занятость. Летом людей распределяли по кораблям и галерам, зимой часть оставалась в портовых караулах, ремонтных командах и казармах. Болезни и убыль требовали сводить роты, переводить людей и пополнять экипажи. Поэтому численность конкретной части нельзя механически переносить с январской ведомости на летнюю кампанию.

Комплектование, подготовка и дисциплина

Морские части набирались из разных источников: ямщиков, новоприборных солдат, бывших стрельцов, людей расформированных маршевых батальонов, гвардейских унтер-офицеров и рот регулярных полков. Такая неоднородность была следствием ускоренного создания флота. Государство не располагало готовым профессиональным резервом и использовало коллективы, которые можно было быстро подчинить флоту и обучить.

Подготовка соединяла обычный пехотный строй с освоением корабельного распорядка. Сержанты учили поворотам, построению, обращению с фузеей и подчинению командам; морские начальники требовали знать места на судне, порядок караулов, посадку в шлюпки и действия при тревоге. Конфликт Крюйса с некоторыми гвардейскими сержантами показывает, что опыт сухопутной службы сам по себе не гарантировал полезности во флоте.

Переход солдат в матросы в 1712 и 1715 годах был не простым переименованием. Матрос должен был освоить такелаж, парусные работы, управление шлюпкой и морскую дисциплину; солдат обладал оружием и строевой подготовкой, но не обязательно специальностью моряка. Тем не менее годы на кораблях сокращали период обучения, поэтому государство предпочло использовать этот ресурс при резком росте линейного флота.

Дисциплина поддерживалась как армейскими, так и морскими механизмами: офицерской властью, караулами, смотрами, выдачей жалования в присутствии командиров, наказаниями и учётом имущества. Документы о Яхтинском полке показывают обратную сторону принуждения: хроническое недоснабжение, тяжёлые работы и жестокость командира могли разрушить повиновение. Поэтому эффективность части зависела не только от устава, но и от регулярности платы, одежды, пищи и отношения начальства.

Социальное происхождение не определяло раз и навсегда служебную карьеру. Ямщик становился корабельным солдатом, солдат — матросом или пушкарём, бывший стрелец служил на каспийской яхте, затем на балтийской галере. Офицер мог командовать сухопутной ротой, морским батальоном, фрегатом или крепостью. Такая мобильность была ресурсом реформы, но усложняет современную классификацию.

Вооружение, одежда и снабжение

Основным оружием была фузея с багинетом, позднее штыком, и лядунка с боеприпасами. Для Яхтинского полка документирована также пара пистолетов на человека. На корабле короткая дистанция повышала значение быстрого залпа и холодного оружия; при десанте солдат действовал как обычный пехотинец. Наличие пистолетов в одном раннем штате нельзя автоматически переносить на все части и годы.

Вооружение оставалось дефицитным в период становления. В феврале 1705 года на 1500 солдат в ведении Крюйса имелось 600 фузей. Распоряжения Головина требовали оружие вычистить и хранить в подходящем месте; снабжение полка предполагало отдельный расчёт потребности. Недостаток мог означать, что часть людей использовалась на работах и караулах без полного комплекта либо ожидала поступления оружия.

Обмундирование морских солдат опиралось на общеармейскую систему, но выдавалось через сложную сеть приказов и комиссаров. Одежду изготовляли в Москве, везли через Новгород, стоимость могли вычитать из жалования. Закупка тысяч шляп через Архангельск показывает международный и межрегиональный характер снабжения. Между нормативной выдачей и фактическим получением проходили месяцы, а изношенные вещи заменялись нерегулярно.

Конкретный корабельный комплект мог отличаться от общей нормы. Исследование команды линейного корабля «Полтава» показывает совместное присутствие моряков, солдат и других служителей, а документы 1720 года позволяют разделять выдачу одежды по категориям. Такие ведомости полезнее позднейших рисунков для восстановления фактического набора вещей, хотя они фиксируют выдачу, а не всегда повседневное ношение.

Провиант выдавался как на часть, так и по конкретным кораблям. В 1705 году упоминаются сухари, мука и крупы для матросов и морских солдат четырёх кораблей и шести галер. На берегу снабжение зависело от магазинов и местных поставок, на море — от вместимости судна и длительности кампании. Недостача немедленно снижала боеспособность: солдата нельзя было заменить в карауле или десанте без сокращения другой функции экипажа.

Боевые кампании и оперативное применение

Морские солдаты участвовали почти во всех формах балтийской войны: обороне баз, походах корабельного флота, действиях галер на Ладоге и Неве, высадках в Финляндии и перевозке армии. Но источник редко позволяет приписать успех исключительно им. В крупных операциях рядом действовали матросы, артиллеристы, армейская пехота, казаки и рабочие команды; задача исследования — установить конкретную часть и функцию, а не расширять героический перечень задним числом.

В обороне Котлина 1705 года участвовал переведённый из Астрахани полк Микешина. Его служба при галерной эскадре соединяла гарнизонную оборону острова с мобильными действиями на гребных судах. Полки Микешина и Смита затем ходили в походы Боциса и в 1708 году высадились у Борго. Гибель Смита и последующее объединение частей показывают прямую связь боевых потерь с организационными решениями.

В Выборгской кампании 1710 года галерные солдаты действовали в системе снабжения и перевозки осадной армии. Гребной флот обходил ограничения плохих дорог и доставлял людей, пушки и припасы вдоль побережья. После смерти Микешина батальон под командованием Росформа сохранял накопленный опыт, а не формировался заново к каждому выходу.

Поход Апраксина в Финляндию 1712 года начался до окончательного устройства новых батальонов. Их немедленная отправка демонстрирует приоритет кампании над штатной завершённостью. В 1713 году галерный флот обеспечил занятие Борго и Гельсингфорса; значительную массу десанта составляла полевая пехота, тогда как морские батальоны и корабельные солдаты обеспечивали флотскую часть операции.

В 1714 году корабельные батальоны ещё служили на судах, а Ростовский полк начал регулярное выделение рот. Гангутская победа была прежде всего результатом действий галерного флота, манёвра и общей численности войск; термин «морская пехота» не должен заменять разбор конкретных экипажей и полков. Участие солдат в абордаже и захвате судов требует привязки к ведомостям и рапортам, а не только к поздней памятной традиции.

Датский поход 1716 года показал зависимость корабельного флота от армейского усиления: по кораблям распределили Ростовский, Владимирский и другие контингенты. После завершения Северной войны потребность в крупной временной пехоте на борту уменьшилась, но штатные солдатские и караульные должности сохранились. Петровский опыт не завершился одной частью; он перешёл в систему корабельных команд и позднейшие морские полки.

Организационная логика и ограничения

Частые расформирования не означали неудачу идеи морской пехоты. Они отражали быстрый рост флота и конкуренцию за обученных людей. В 1705 году важнее было создать управляемый полк; в 1712-м — получить матросов для линейных кораблей и одновременно сформировать новые батальоны; в 1715-м — снова увеличить постоянные экипажи. Организационная оболочка менялась быстрее, чем набор необходимых функций.

Основные линии развития не складываются в простую цепочку «один полк — несколько батальонов — позднейшая морская пехота». Они существовали параллельно, пересекались при переводах людей и решали разные задачи:

Период	Формирование	Ведомственный и служебный статус	Дальнейшая судьба
1696	Морской регимент Азовского похода	Временная группировка двадцати восьми рот на двадцати восьми галерах; создана для одной кампании	После похода роты вернулись в свои гвардейские и армейские полки
1701–1706	Яхтинский полк Лариона Мейера	Специальная каспийская часть при двенадцати яхтах; охраняла торговлю, преследовала разбойные отряды и участвовала в гидрографическом описании	Расформирован после Астраханского восстания; прямой организационной преемственности на Балтике не имел
1705–1712	Морской полк Балтийского флота	Восемнадцать ранних номерных рот сведены в двенадцатиротный полк, подчинённый флотскому командованию	Расформирован; значительная часть солдат обращена в матросы для растущего корабельного флота
1712–1715	Корабельные и галерный морские батальоны	Части при эскадрах корабельного и галерного флотов, созданные из маршевых батальонов и прежних галерных подразделений	Корабельные батальоны разобраны в матросы и пушкари; отдельная галерная линия сохраняла собственную службу
1703–1722	Адмиралтейские и олонецкие батальоны	Постоянные береговые части для охраны верфей, магазинов, заводов, грузов и рабочей силы	Сокращались, переименовывались и распределялись по другим частям по мере изменения значения баз
1715–1725	Корабельные солдаты армейских полков	Роты Ростовского, Владимирского и других полков назначались на суда по кампаниям; корабельные штаты сохраняли солдатские должности	Стали способом комплектования вооружённой части экипажа без единого постоянного морского полка

Таблица показывает два разных вида преемственности. Организационная преемственность означает сохранение самой части, её людей и командования; функциональная — продолжение караульной, десантной или корабельной задачи уже другим формированием. В петровском флоте чаще сохранялась функция: полк или батальон исчезал, но его обученные люди переходили в экипажи, а прежнюю задачу принимали новые роты. Поэтому дата расформирования не равна дате исчезновения морских солдат как элемента флота.

Система имела несколько преимуществ. Флот получал дисциплинированную вооружённую силу для караулов и десанта; армия предоставляла готовые кадры и сержантов; опытные солдаты становились матросами; галерные части могли действовать и на воде, и на суше. Один и тот же человеческий ресурс использовался гибко в условиях ограниченного бюджета и кадрового дефицита.

Недостатки следовали из той же гибкости. Неустойчивое подчинение затрудняло жалование и снабжение; перевод части разрушал накопленную специализацию; сухопутные унтер-офицеры не всегда знали корабельную службу; временно назначенные роты требовали повторной подготовки. Отсутствие единого постоянного корпуса усложняло сохранение опыта между кампаниями.

Корабельные и галерные условия предъявляли разные требования. На линейном корабле солдат входил в сложный экипаж с артиллерийским боем и парусным манёвром; на галере он часто был одновременно гребцом и десантником; в Адмиралтействе преобладали караул и конвой. Единое название скрывает три режима службы, поэтому штат одной части нельзя считать универсальной моделью.

История показывает и пределы ретроспективной преемственности. Современный праздник обоснованно связан с распоряжением 1705 года как символом регулярной организации. Но научное описание должно одновременно учитывать роты начала 1705 года, Яхтинский полк 1701 года, галерные полки каспийского происхождения, адмиралтейские батальоны и корабельных солдат после 1715-го. Это не отменяет памятную дату, а делает реальную историю точнее и богаче.

Терминология

В начале XVIII века выражение «морская пехота» не было обычным официальным названием. Документы говорят о морских солдатах, морском полке, батальонах адмирала, вице-адмирала, контр-адмирала, галерной эскадры, Адмиралтейства или называют часть по командиру. Современный термин удобен для темы в целом, если читателю объяснены его границы.

«Морской полк» 1705 года — конкретная двенадцатиротная часть, также называвшаяся полком морского флота. «Морской регимент» 1696 года — временное соединение рот для Азовского похода. Сходство слов не доказывает организационной преемственности. Точно так же батальон, названный по адмиралу, может обозначать распределение в эскадре, а имя командира — ту же часть в другой ведомости.

«Корабельные солдаты» после 1715 года могли принадлежать обычным полкам и выделяться на флот на сезон. «Галерные солдаты» включали как специальный батальон, так и армейскую пехоту, посаженную на галеры. «Адмиралтейские солдаты» были связаны прежде всего с береговой инфраструктурой. Поэтому в описании кампании необходимо называть подразделение, дату, командира и тип флота.

Выражение «род войск» применительно к этому периоду допустимо лишь как популярное обобщение функций. Юридически и административно части не образовывали единого непрерывного корпуса с общим начальником и постоянным штатом. Точнее говорить о системе морских солдатских частей и команд при формировавшемся регулярном флоте.

Историческое значение

Петровские морские солдаты стали практическим ответом на создание флота быстрее, чем могла сложиться отдельная кадровая система. Они соединили армейскую дисциплину с корабельной и портовой службой, дали флоту вооружённые караулы и десант, а затем пополнили матросские и артиллерийские команды. Их история показывает реформу не как выпуск одного указа, а как последовательность проб, переводов и приспособлений.

Главное уточнение современной историографии касается хронологии 1705 года. Памятное письмо от 16 (27) ноября сохраняет значение, но документированные восемнадцать рот существовали ранее; приказ требовал изменить их организацию и свести в полк. Это различие отделяет дату учреждения штатного соединения от более длительного процесса возникновения морских солдат на Балтике.

Второе уточнение — множественность линий. Каспийский Яхтинский полк, полки Смита и Микешина, галерный батальон, Шневенцов-Савенков и Олонецкий адмиралтейские батальоны не являются периферийными эпизодами. Вместе они показывают, как люди и организационный опыт перемещались между Волгой, Каспием, Азовом, Олонцом, Петербургом и Балтикой.

Третье — различие функции и статуса. Армейский полк мог выполнить десант и не стать морской частью; адмиралтейский батальон мог не участвовать в известном морском бою, но постоянно служить флоту. Такая классификация делает историю менее парадной, зато объясняет реальную работу морской силы — охрану, снабжение, обучение, греблю, высадку и бой.

Петровская система не была конечной моделью. После смерти Петра корабельные команды и береговые части снова реорганизовывались; в 1733 году появились два новых морских полка. Однако опыт 1696–1725 годов создал набор функций, кадровых практик и представлений, к которым обращались позднейшие учреждения российской морской пехоты.

Источники и литература

• Мегорский Б. В. Морские солдаты Петра Великого = Marine Soldiers of Peter the Great // Морской сборник. 2025. № 11 (2144). С. 82–92.
• Мегорский Б. В. С Каспия на Балтику: к вопросу об истории петровской морской пехоты // Военно-исторические аспекты жизни Юга России XVII–XXI вв.: вопросы изучения и музеефикации. Волгоград, 2021. С. 270–277.
• Мегорский Б. В. Морской полк Петра Великого в лицах // Петровское время в лицах — 2023. Труды Государственного Эрмитажа. Т. 118. СПб., 2023. С. 219–226.
• Мегорский Б. В. Морские служители корабля «Полтава» // Петровское время в лицах — 2022. Труды Государственного Эрмитажа. Т. 114. СПб., 2022. С. 215–220.
• Абрамов Е. П. Исторический опыт развития и боевого применения морской пехоты России XVIII века. Диссертация кандидата исторических наук. СПб., 2002.
• Данченко В. Г. Морские солдаты Российской империи: очерки истории морской пехоты. СПб., 2006.
• Кибовский А. В., Леонов О. Г. 300 лет российской морской пехоте. Т. 1: 1705–1855. М., 2008.
• Леонов О. Г., Глазков В. В. Униформа российского военного флота 1703–1800. М.: Русские витязи, 2024.
• Тихонов В. А. Рекрутская система комплектования русской армии при Петре I. Диссертация кандидата исторических наук. М.: МГУ, 2012.
• Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 3, 6, 9, 12. СПб.; М.; Л., 1893–1977.
• Елагин С. И. Материалы для истории русского флота. Ч. 1–4. СПб.: Типография Морского министерства, 1865–1875.
• Книга Устав морской о всем, что касается к доброму управлению в бытности флота на море. СПб., 1720.
• Материалы для истории Гангутской операции. Вып. 1. Ч. 1: Грамоты, указы и письма Петра Великого 1713 г. Петроград: Архив Морского министерства, 1914.
• Офицерские сказки первой четверти XVIII века. Полевая армия. Т. 2 / сост. К. В. Татарников. М., 2015.
• Офицерские сказки первой четверти XVIII века. Гарнизонные войска. Т. 2 / сост. К. В. Татарников. М., 2016.
• Офицерские сказки первой четверти XVIII века. Отставные и заполошные чины / сост. К. В. Татарников. М., 2017.
• Веселаго Ф. Ф., Коргуев Н. А., Огородников С. Ф. Общий морской список. Ч. 1. СПб., 1885–1900.
• Попов Н. Н. История 2-го гренадерского Ростовского полка. Т. 1. М., 1902.
• Мышлаевский А. З. Война в Финляндии в 1712–1714 годах. СПб., 1896.
• Соймонов Ф. И. Рукописное наследие. Из фондов отдела письменных источников Исторического музея. М., 2014.
• Журнал генерал-адмирала Ф. М. Апраксина за 1716–1719 гг. // Документы и материалы Петровской эпохи в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки. Вып. 1. М., 2022.
• Ден Дж. История российского флота в царствование Петра Великого / пер. Е. Е. Путятина; науч. ред. П. А. Кротов. СПб., 1997.
• Масловский Д. Ф. Сборник военно-исторических материалов. Вып. 1: Северная война. Документы 1705–1708 гг. СПб., 1892.
• Походная канцелярия Александра Даниловича Меншикова (1703–1705). СПб., 2022.
• Есипов Г. В. Сборник выписок из архивных бумаг о Петре Великом. Т. 2. М., 1872.
• Голикова Н. Б. Политические процессы при Петре I: по материалам Преображенского приказа. М., 1957.
• РГА ВМФ. Ф. 176, 177, 233, 234: документы Адмиралтейской канцелярии, Приказа воинского морского флота и канцелярий Ф. М. Апраксина и К. И. Крюйса.

Связанные статьи

Русская армия при Петре I · Тактика русской армии при Петре I · Морские солдаты русского флота начала XVIII века · Десантные операции русского флота начала XVIII века · Балтийский флот в Петровскую эпоху · Багинет

Материалы проекта«История.Главное»

ВидеоМорская пехота Петра Великого какой мы её не знали | Борис МегорскийФормирование, устройство и служба морской пехоты Петра I